Грибной дождь

Отправляли Илюшу Обломова в Москву очень долго. Никто и не пытался скрыть то, как боязно и тяжело отпускать маленького барина, а из-за этого и затягивали этот непростой процесс. Хоть маленькому барину и было уже за семнадцать лет, выглядел он в глазах жителей Обломовки всё тем же ангелочком, что и все года до этого. Кто-то вдруг вспоминал, что барину нужно ещё доложить пирожков с яблоками, кто-то вспоминал жуткую примету из-за которой совсем нельзя было ехать сегодня. И так день за днём оттягивался отъезд Обломова. Маменька наверняка и не хотела его отпускать совсем, но напрямую сказать так не могла. Никто напрямую не хотел ничего говорить, все искали лишь ещё одно забытое дело, чтобы оправдать очередную задержку. Сам Илюша не был уверен, что хочет уезжать. На глазах у него всё были слёзы, а в душе был тихий огонь. Ему хотелось наконец попасть в город, погрузиться с головой в гул громких голосов, слушать с забвением умных, новых людей. Но он был бы не против послушать их и здесь, в Обломовке. Но умные новые люди не уезжали далеко на восток, лишь бы приехать в Обломовку. Да и никто не приезжал в Обломовку — этим Обломовка и была хороша. Это был оазис спокойствия. Оазис, от которого невозможно было вырваться, сбежать. Потому что оазис не был плох сам по себе, но оторваться от него было слишком тяжело. Был уже третий день "отъезда". Илья неловко ходил всё по дому, пытаясь всё уточнить у кого-то из-за чего на этот раз он всё не мог уехать. Погода на улице была прекрасная — солнце выглядывало из редких облаков с непринуждённо, даже с нежностью. Илья от нетерпения не мог даже присесть на минуту: внутри всё зудило, ожидание изводило его изнутри. Ему уже не столько хотелось уехать, как просто избавиться от этого непонятного и волнения души. Просто сбежать от этой душащей и томящей неопределённости. Дышать в этой духоте было невозможно. Он вышел из дома всё также глубоко в мыслях. Время подходило к полудню, а значит скоро вся Обломовка погрузиться в сон... И он опять никуда не поедет, потому что никто после обеда по делам не разъезжает. Илья с раздражением пнул мелкий камушек под ногами. Нет, он так и до конца месяца не уедет в Москву. А как же учиться? А как свет увидеть? Ведь так хотелось наконец пойти учиться и попасть на службу... Увидеть жизнь полностью со всех сторон, объездить мир вдоль и поперёк! Но спорить Илья не особо любил, да и всё жило в нём чувство того, что все вокруг может быть знают лучше чем он. Может если они так говорят, в этом было часть правды? Он и сам не знал, но как-то неосознанно полагал, что это должно быть именно так. Илья не заметил как дошёл до оврага. Страх к нему пропал со временем и сотней походов с Андреем, Илья даже выучил как спускаться без чьей-то помощи. Овраг порос малиновыми люпинами и теперь выглядел почти дружелюбно и мирно. Будто бы он наконец стал разумной частью Обломовки... Илья на секунду даже захотел спуститься ещё раз на прощание. Ему искренне хотелось попрощаться с каждым цветочком и деревом в Обломовке. Это было глупо. Он и сам это знал, ведь это были уж слишком излишние сантименты. Но он не хотел думать о том, что в Москве не будет знакомых ему листьев или одних и тех же уток на пруду далеко за домом... Это навевало какую-то тоску по дому, из которого он даже не успел уехать. За спиной хрустнула ветка. Илья резко обернулся, забыв все свои мысли в моменте. — Андрей? — Илья? Два юноши стояли и смотрели друг на друга. Андрей выглядел неловко, будто бы его поймали за чем-то неправильным. Он лишь пару дней попрощался с Ильей с таким серьёзным лицом, что могло показаться, что они едва ли были друзьями. Илья, впрочем, не смел обижаться на него из-за этого. — Так ты не уехал, — Андрей наконец нашёл, что сказать. — А прощался так, как будто больше не встретимся... — он снова говорил с лёгкой безобидной усмешкой. — Да всё не получалось как-то... — Илья отвёл глаза. — Погода позавчера плохая была. А вчера день плохой. — А сегодня не с той ноги встал? — Сегодня не знаю, — потупился Илья. — Никак собраться не могу. — А чего не можешь? Не арифметика это, Илья, собрать пожитки. Тут знаний не нужно, тут действие нужно. Разве действие это так сложно? Илья не знал, что ответить. Как можно было объяснить, что действие было сложнее любой арифметики? Как можно было объяснить страх перед всем новым, перед долгой дорогой, перед тем, что он совершенно никого и ничего там не будет знать? — Я скучать буду, — он вдруг сказал. — По Обломовке, по каждой травинке и жучку тут, по тебе... — Я скоро тоже приеду, ты это знаешь, — Андрей перебил его как-то слишком быстро. — и заметить не успеешь. — Да, но всё же... — Илья вздохнул. — Это всё равно тяжело, Андрей. Бросить всё и всех, и головой вперёд нырять в совершенно другой мир... — Другой мир не откусит тебе голову, нечего его так опасаться. — Я не видел этот другой мир, может и откусит, — Илья пробурчал. — Тебя там может там любят, только потому что ты их всех побьёшь иначе... А я бить разве могу? Андрей хмыкнул и отвёл глаза. Глупо это всё было. Очень глупо. Но он всё продолжал содействовать этой глупости, даже не пытаясь сильно бороться. — А ты потерпи пару недель, а потом я приеду и всем по долгам раздам, — он усмехнулся— Ничего, будем выбивать признание этого твоего "другого мира" силой, если не примет такими какие есть. Илья улыбнулся. Нет, это всё ещё было ужасно страшно, но, с другой стороны, потерпеть пару недель он действительно мог... — А теперь всё же отправим тебя в Москву, — Андрей кивнул сам себе. — Даже не пытайся придумать оправдания, ни на секунду не остановлюсь, — он в шутку пригрозил. — Да ладно тебе, Андрей, я и сам- — Сам ты уже третий день уезжаешь. — Ну завтра тогда утром- — Никакого утра, прямо сейчас поедешь. Всё равно пару дней ехать будешь, так какая разница когда выезжать? — Ну неправильно как-то поздно так выезжать, да и спят все уже наверняка... — А правильно разве не выезжать совсем? Так, всё, слушать тебя больше не хочу, — Андрей фыркнул. — Быстро пошли, я кого захочешь разбужу. Илья было ещё хотел что-то придумать, но просто он просто сдался. Со страхом было спорить проще, чем с Андреем. — Как хочешь делай тогда, — он пожал плечами со слабой улыбкой. — Хочу тебя сейчас же отправить в Москву, — Андрей быстро ответил. — А не с тобой эту тему мусолить ещё три дня и три ночи. Пошли уже, — он отвёл глаза. Илья не спорил с этим. Шума Андрей навёл столько, что обломовцы начали проклинать его в полный голос, но спорить не смели — с другом барина спорить было нельзя. Спустя ещё полчаса пререканий сборы были окончены. Илья не успел снова испугаться, как прощался со всеми-всеми обломовцами, родителями, Андреем... Через час он уже ехал по трясучей дороге с Захаром, всеми пожитками, пирожками и прочими бессмысленными побрякушками. Он, по правде, уже скучал по Обломовке, но впереди был новый мир с Андреем и может это было не совсем плохо. Хотя всё также страшно.