Грибной дождь

Лизоньке эта глупая Германия надоела почти сразу. Гувернантке едва ли виделось хоть что-то красивое в самодовольных аристократах с накрахмаленными рубашками и смешными краватами, почему-то носимыми ими вместо галстуков. В рабочих она видела ещё меньше положительного: они все представлялись ей одним и тем же каким-то странным и неприятным немцем. Грубым, сальным и каким-то приземлённо гадким. В разгар лета графиня уехала на самый север страны: от Бремена они отъезжали почти к самому Северному морю. Там она оставалась в маленьком голубом домике с тяжёлой и дымящей печью. Ветер в нём гулял свободно, потому что дом этот строили для жизни временной и приземлённой. Единственное преимущество этого дома, которое Лизонька замечала, было то, что оно находилось на такой отшибе, что никто из местных немцев не беспокоил ввиду своего простого отсутствия. Лизонька снова ходила на графским ребёнком. Это была девочка лет десяти, совсем нелюдимая и необщительная. Она едва ли говорила: хоть французскую речь она и понимала, она редко отвечала что-то больше одного-двух лёгких слов. Даже не было важно, пыталась Лизонька с ней говорить или нет, ответы были всегда одни: oui, non, peut être. Девочка страшно любила чаек, прилетавших с моря. Она бегала по низкой траве за белыми громкими птицами так, будто в этом и был настоящий смысл. Лизонька лишь была рада тому, что бегала она рядом с домом, не сбегал от гувернантки и не требовала бегать вместе с ней. О большем желать и не хотелось. Лизонька всё смотрела на серое небо и думала о том, как наконец вернётся обратно в Петербург. Небо там будет такое же, чайки тоже будут, будет графский ребёнок. Немцы тоже будут, хоть их в Петербурге всегда было меньше. Девушка сама не знала, чего она ждала. Ей не нравилась Германия, но и в Петербург она не спешила. Ей хотелось остановиться на одном месте, не переезжая каждый месяц на новое по прихоти графини. Но впрочем мечты эти были довольно наивны: Лизонька лишь начала копить себе на приданное, до этого все деньги она отправляла покойной матери. Значит оставаться при графине ей нужно было ещё какое-то время... Иногда ей казалось, что в этом и будет вся её жизнь. Графская девочка ещё вырастет, может выйдет замуж, может даже за какого-то иностранца, ведь родители так любят эту заграницу. А Лизонька будет всё приставлена рядом, может до конца своей жизни, если девочка останется в старых девах. Из этих неоптимистичных мыслей девушку вырвал немец. Нет, конечно же этот немец не успел представиться и уточнить своё точное происхождение, но Лизонька уже успела быстро записать его в список так нелюбимых ею людей. Это был странный юноша в рабочей куртке поверх почти даже белой рубашки, которая выглядела так, будто её даже пару раз стирали. Это была довольно удивительная деталь. Он перевесился через невысокий деревянный забор, в паре метров от дома, и пытался всё докричаться до кого-то: — ЗДРАВСТВУЙТЕ! ВЫ ЖЕ ГОВОРИТЕ, Я СЛЫШАЛ! Лизонька покосилась на него в лёгком замешательстве и на всякий случай обернулась. Нет, одна. — Was brauchen Sie? — она чуть повысила голос. По-немецки гувернантка не говорила, но пару заученных фраз всегда жила на подкорке. — Поговорить хочу! — немец всё не унимался. Лизонька отвернулась. — Хотите я на франце попарлею? — он рассмеялся. — Я не эксперт, но если вы только так общаться умеете... Пауза. Графская девочка всё игралась с чайками. — Я не буду вас пускать, — Лизонька наконец ответила. — Да я разве прошу пустить? — удивился немец. — Я поговорить хочу. Хотите оттуда слушаете, хотите сюда подойдите... Она ещё раз бросила быстрый взгляд на графскую девочку. Нет, ну на пару моментов же можно отлучиться? Да и этот не отстанет, немец же... Лизонька вздохнула перед тем как встать с лестницы на веранду и дошла до забора. Немец как-то слишком довольно улыбался своей своеобразной "победе". Вблизи он казался Лизоньке каким-то совсем глупым. Он был несколько неряшлив: черные волосы торчали во все стороны, вряд ли он когда-то останавливался задуматься о своей внешности. Он был из рабочих, это было понятно сразу, немецкие аристократы отличались своей заумностью и редко говорили с обслугой. Этот же немец был просто ужасно самоуверен, что конечно несколько раздражало, но всё же не сильнее, чем любые другие её проблемы. — Мне начинать парлеть? — он переспросил с лёгкой издёвкой. — Я думал вам на русском удобней будет... — Без разницы. — А мне на русском попроще будет... Они замолчали, всё смотря друг на друга. — Ну? — она переспросила. — Зовут вас хоть как? — Штольцем. Всё же немец. Лизонька окинула его крайне не впечатлённым взглядом. — И что вы хотите? — Работать хочу. Она ещё раз окинула его взглядом. Штольц всё так же нагло улыбался. — Я тут ничем не руковожу. Я просто гувернантка. — Так я думаете не знаю? Нет-нет, я вас хочу попросить, передать моё скромное, нет не надо делать такое лицо, — он закатил глаза. — действительно скромное, предложение графу. Штольц достал из кармана немного помятый желтоватый конверт и протянул его Лизоньке. Та приняла письмо с всё же лёгкой надеждой на отсутствие слишком жирных пятен. Надежда эта не было сильно оправдана. — И всё же, чем вы занимаетесь? — она против себя переспросила. — Всё же интересно? — он ухмыльнулся. — Да так, рабочие обязаности я все знаю, на фабриках трудился, в поле тоже бывало дело... Агрономии учился, остальное с жизни знаю. — Невероятно. — Да я посмотрю вас не так легко впечатлить... — на секунду он звучал даже немного обижено. — Но впрочем это даже забавно, признаю. До встречи тогда? — Какой ещё встречи? — Лизонька нахмурилась. — Ну я ещё сюда вернусь, так что если вы никуда не сбежите, пересечёмся точно. Давайте, servus! Лизонька так с ним нормально и не попрощалась, убежав обратно к голубой дом.

***

Прошло несколько дней, Лизонька почти уже забыла про того немца. Он хоть и стал крайне странной деталью последних нескольких месяцев, девушка просто окрестила его местным сумасшедшим, хоть и передала перед этим письмо графу. Она вышла на воздух перед сном. Весь день штормило, только под самый вечер небо наконец успокоилось. Лизонька ещё на пару моментов наслаждалась мирной тишиной. — И снова здравствуйте. Она чуть не подпрыгнула на месте. И снова этот немец. — А я говорил, что ещё встретимся, а вы не верили, — он пожал плечами. — Но вам спасибо, выручили. — И что вам граф сказал? — поинтересовалась Лизонька. — Да так, ничего особенного, — Штольц усмехнулся. — Просто управляющим буду. — Управляющим? — она удивилась. — Не тут конечно, там в Азии у графа имение есть с крепостными, вот туда меня и отправят. — И вы этого добивались? — переспросила Лизонька. — Меня это устраивает, скажем так, — он усмехнулся. Они оба не нашли, что сказать дальше. — А вы хотите? — Штольц вдруг спросил. — Что хочу? В Азию в имение графа ехать? — Например. — Мне не положено, — она мотнула головой. — Я гувернанткой работаю. — Но? — В общем была не против. Там приятно. Лизонька была там лишь пару раз, но село Верхелёво навсегда запало ей в душу. Милое место на отшибе всей светской жизни, солнце там светило почти каждый день. Люди там были тихие, но приветливые. — Вы замужем? — Штольц вдруг спросил. — Нет. — Я тоже. — Не удивительно, — она пожала плечами. Штольц закатил глаза. — И что вы имеете в виду? Прям настолько лицом не вышел? — У вас характер дурной, — Лизонька сказала вполне спокойно. — Хотя для немца может и не плохо. — Может быть, — Штольц легко смирился с такой характеристикой. — Но вы подумайте всё же. Лизонька прищурилась. — А зовут вас как? — Я уже говорил. Штольцем зовут. — А по имени? — Имя мне не важно, — он пожал плечами. — как хотите так и называйте, не обижусь. Немецкое имя всё равно неправильно будете произносить. Пауза. — Граф вот Иваном назвал. Можете также. — Иваном? — Лизонька рассмеялась. — Богдановичем. Штольц впрочем сам посмеивался. — И за что вас так? — она переспросила сквозь слезы. — Граф сказал, что неуважительно без отчества будет. Не смею перечить, — он пожал плечами. — А вас как звать? — Вы свои справки не навели на этот раз? — Почему не навёл? Навёл конечно, только хотел от вас всё же услышать. — Лизонькой все зовут. — Елизавета значит? — он переспросил. — Хорошее имя, дворянское. Лизоньку вдруг позвали из дома. Она ещё раз взглянула на Штольца. — Мне нужно идти. — Тогда до встречи? — Вы ещё придёте? — Может быть, — он пожал плечами. — Только если захотите. На этом они и разошлись.