Притворство

Деревья мелькали за окном размытыми пятнами, пока поезд мчался в родной город Гермионы. Она училась на последнем курсе университета и возвращалась домой, чтобы провести там последние пару недель зимних каникул. У неё на коленях лежала раскрытая книга, страницы которой она перелистывала с недовольной гримасой. Это была книга, которую порекомендовал друг: «Сложности души» Т.М.Р. Удивительно, но ей удалось осилить первые сто страниц, не выронив глаза от количества раз, сколько она закатывала их. Автор оказался и заносчивым, и самодовольным, без конца рассуждая о себе и о том, как единомышленники превосходят менее мыслящих людей. С громким звуком она захлопнула книгу, даже не заметив, что разбудила спящего напротив пассажира. «Как, чёрт возьми, эту книгу вообще опубликовали?» — подумала она, переворачивая её. Ах вот как. Автор оказался чёртовым фотомоделью. Несомненно, он обаятельно протолкнул эту нелепую груду слов в печать. Вздохнув, она бросила книгу в сумку и решила закрыть глаза, чтобы хоть немного отдохнуть от бесконечного потока мыслей. Лёгкий стук по плечу разбудил её. Один из проводников сообщил, что они прибыли на станцию Хампстед. Гермиона схватила сумку и вышла, расправляя плечи и готовясь встретиться с родителями. Стук её каблуков был единственным звуком, раздававшимся, пока она шла по изношенному линолеуму станции. — Гермиона! — воскликнула её мать, Джин. — Мам, — наполовину поздоровалась, наполовину проворчала она, когда её сжали в объятиях. — Я так скучала по тебе. — Где папа? — Его вызвали на работу. Он очень хотел быть здесь, но ты же знаешь, как это бывает. — Конечно. Вернувшись домой, она устроилась в своей старой комнате и пыталась собрать волосы в хвост, когда заметила тёмный след на бледной коже под левым ухом. Она наклонилась ближе к зеркалу и повернула лицо, чтобы рассмотреть пятно получше. — Ты ведь знаешь, что ты красивая? Она фыркнула. Он же обещал не оставлять никаких следов. Какой смысл в тайных отношениях, если об этом все узнают? Стук в дверь заставил её быстро поправить локоны, чтобы скрыть этот грех. Когда она открыла дверь, её снова заключили в крепкие объятия. Крепче, теплее. — Папа! Я тоже скучала, — сказала она, когда он покачал её из стороны в сторону в медвежьих объятиях. — Моя драгоценная маленькая девочка. — Он чуть отстранился, чтобы взглянуть на неё своими каштановыми глазами. Гермиона по-детски наморщила нос. — Мне двадцать четыре, я уже не маленькая девочка. — Ты для меня всегда будешь маленькой. — Гермиона не смогла сдержать улыбку, увидев радость в его глазах. — Ладно, — сказала она, с улыбкой. — Мама сказала, ты был на работе… — Да! У меня для нас сюрприз. Пойдём. — Он повёл её в гостиную, где сидела её мама, удивлённо приподняв брови от его оживлённых действий. — Ричард? Ты сегодня какой-то особенно весёлый, — поддразнила его мать Гермионы. — Так! — Он хлопнул ладонями так громко, что обе женщины вздрогнули. — Грейнджеры приглашены провести неделю в лыжном курорте Гонтов, на севере. Все расходы оплачены. У вас два дня, чтобы собрать вещи, а потом мы уезжаем. — Правда? — недоверчиво переспросила её мама. — Да, дорогая. Так что живенько, поднимай свою красивую попу и начинай собирать чемоданы. Я знаю, ты захочешь взять с собой всё, что только можно. — Подождите! — вмешалась Гермиона. — У меня вопросы. Почему так внезапно? И откуда вообще это приглашение? — Помнишь Тома? Моего приятеля? — спросил он, глядя на жену. — Ты имеешь в виду одного из своих пациентов, — уточнила она. — Том — не просто пациент, я бы сказал, что он хороший друг. Болтливый он, этот парень. Из тех людей, с которыми начинаешь говорить — и всё, как будто в другой мир проваливаешься. Почти гипнотизирует словами… В общем, он пригласил нас туда — его семья владеет этим курортом. — А как же Гермиона? — Джин! Как я мог забыть про мою девочку? Конечно же, я сказал Тому, что она приезжает, и он был только рад пригласить её тоже. — Хм, ну что скажешь, дорогая? — спросила её мама. По правде говоря, Гермионе действительно нужна была какая-то передышка. Уехать подальше от ошибок, которые она совершила за последние месяцы. — Конечно, звучит здорово. Можно я сейчас схожу к Лав и Джинни? Я же обещала им, что загляну, как только вернусь. — Конечно. Передай им от нас привет.

***

Когда она добралась до дома своих двух лучших подруг, дверь распахнулась ещё до того, как её кулаки успели постучать. — Миона!!! — взвизгнула Лаванда Браун. Пышногрудая блондинка с большим сердцем и сомнительной моралью. Её худые руки крепко обняли Гермиону. — Я тоже скучала, Лав. — А про меня ты что скажешь? — сказала Джинни Уизли. Рыжеволосая, живая и резкая на язык, с правым хуком, который лучше не проверять. — Джин, — улыбнулась Гермиона, обняв и её. — Конечно, я тоже скучала по тебе. Они болтали пару часов, посвящая Гермиону в последние городские сплетни. — Итак… — протянула Лаванда, опираясь подбородком на руку, а указательным пальцем постукивая по губам. — Итак… что? — переспросила Гермиона, сбитая с толку. — Миона, мы, очевидно, хотим услышать, как тебя разорвало пополам твоим профессором литературы. Мы с ума сходили от любопытства, — взмолилась Джинни. — Джинни заставила меня пообещать, что я не задам этот вопрос сразу, как только тебя увижу. Что я и сделала — можешь меня поблагодарить, — сказала Лаванда, собирая свои светлые локоны в небрежный пучок. Джинни пожала плечами, а Гермиона тяжело вздохнула. Сама виновата — не стоило вообще им об этом рассказывать. На что она рассчитывала? Конечно, они не оставят это просто так. — Ладно, я даже не знаю, с чего начать. Может, вы просто спросите, что хотите? — Сколько это уже продолжается? — спросила Джинни. — Несколько месяцев. — Как всё началось? — Мне нужна была помощь с заданием, ну и одно за другое… в итоге он мне вывалил все свои беды. Рассказал, что несчастен, в депрессии, а в следующую секунду он уже ел меня так, будто голодал сто лет. — Несчастен? — переспросила Джинни, в то время как Лаванда воскликнула: — Так ему и надо! Джинни отмахнулась от Лаванды. — Слушай. Я первая поздравлю тебя с тем, что ты заполучила мужика постарше. Но ты сказала, что он несчастен. Это звучит так, будто он — — Женат, — закончила за неё Гермиона. — Он женат. — Гермиона, какого чёрта? — Я знаю, — простонала она, уткнувшись лицом в ладони. — Может, тебе станет легче, если я скажу, что он говорил, будто они больше не любят друг друга и скоро разведутся? — Только скажи мне, что ты не купилась на это дерьмо, — сказала Джинни, в ужасе. — Я хотела поверить. Но я знаю, что это была огромная ошибка — очень приятная ошибка — но всё же… — Ты всё прекратила? — … Игнорировать его сообщения считается? — Нет. — Я всё прекращу. Мне нужно было уехать. Чем дольше я далеко от него, тем сильнее это чувство вины, как гвоздь в горле. — Слушай, крошка, — начала Лаванда, обхватив ладони Гермионы своими. — Мы все через это проходили — — Я нет — — Ой, да заткнись, Джин. Как там твоя влюблённость в твоего тренера? Уверена, это точно против университетских правил. — Отвали, шлюха! — Так вот, что я хотела сказать — мы все совершаем ошибки, так что не кори себя так. Но я согласна: тебе нужно всё закончить ради самой себя. Этот мужик тебя просто держит на крючке. Ты слишком хорошенькая, и жопа у тебя слишком классная, чтобы страдать из-за такого. — Спасибо, Лав. Звучит тупо, но мне правда полегчало. Спустя ещё пару часов она попрощалась с подругами и отправилась домой. Её телефон был завален сообщениями от её ошибки. Потом он позвонил. Пора заканчивать это, подумала она. — Алло? — Гермиона. Почему ты не отвечаешь на мои сообщения? — Привет тебе тоже, Римус. — Что ты удумала? Ты же знаешь, как я ненавижу, когда меня игнорируют. Если я тебе пишу, нормальная реакция — это… ну, ответить, — сказал он, и в его обычно спокойном голосе слышалось напряжение. — Уважаемая любовница, — усмехнулась она. — Не начинай снова. Мы с Нимфадорой почти не общаемся — — Когда последний раз? — Я… это было… пару дней назад. — Вот именно. — У нас есть ребёнок, нам приходится общаться, — сказал он. — Когда вы в последний раз спали вместе? На линии повисла тишина. — Ну? — Несколько дней назад. — Всё, что между нами было, закончилось. Перестань мне звонить, иначе мне придётся сообщить об этом в университет. — Ты бы не сделала этого — то, что между нами, особенное — — Я не разбрасываюсь пустыми угрозами. Всё кончено. Следующее сообщение я сразу перешлю декану. — Она сбросила звонок, не дав ему ответить. Гвоздь в горле как будто сдвинулся хоть чуть-чуть. Когда она приехала домой, то написала в общий чат с девчонками, что всё сделала. Джинни прислала «горжусь тобой», а Лав — гифку с вылетающей пробкой из бутылки шампанского. Она вышла из машины, печатая ответ. — Привет, — произнёс низкий голос. Гермиона подняла глаза — и застыла. На подъездной дорожке её родителей стоял какой-то незнакомец. Сигарета болталась у него в уголке губ, а взгляд совершенно без стеснения скользнул по её телу. — Ты ещё кто, чёрт возьми? — вырвалось у неё. Он затянулся дымом, пока она нервно перехватывала ключи в руке так, чтобы, если что, можно было сразу ударить. Его глаза уловили её движение, и он выдохнул едкий дым. — Не переживай. Я не кусаюсь… если только ты не — — Том! Ужин готов. Гермиона, ты как раз вовремя. Идёмте к столу! — раздался голос. Гермиона не сдвинулась с места. Ноги будто приросли к земле. Она встретилась взглядом с незнакомцем — Том. — Извини, — затараторил её отец. — Том, это моя дочь Гермиона. Гермиона, дорогая, это мой друг Том, тот самый, что пригласил нас на лыжный курорт. — Гермиона, — произнёс мужчина гладким голосом. Он протянул руку, и она вложила свою в его ладонь. — Очень приятно. — Так, пойдёмте, пока Джин не вышла нас всех загонять, — сказал отец. Он пропустил её вперёд и хлопнул Тома по плечу, проводя его в дом. Как только она вошла, то крикнула матери, что ей нужно пару минут, чтобы привести себя в порядок, и торопливо поднялась наверх. Приведя в порядок волосы и макияж, она ещё раз убедилась, что воротник снова прикрывает след, оставленный Римусом. С ним всё кончено. У неё есть эти каникулы, чтобы всё пережить, прежде чем вернуться в университет и снова встретиться с ним. Никаких лишних мыслей, напомнила она себе. Прошёл час: тарелки убраны, напитки разлиты, а мысли Гермионы всё ещё были далеко отсюда. Повлияет ли это на её оценки? Этот ублюдок не посмеет. Или посмеет? — Гермиона? — Она подняла взгляд и увидела, что все смотрят на неё. — Том спросил, что ты изучаешь, — подсказала её мама. Гермиона перевела взгляд на гостя — его глаза были прикованы к её глазам. Взгляд пристальный, изучающий. — Литературу. Я хочу быть учителем английского. Надеюсь, вернуться работать сюда, в родной город, чтобы быть рядом с семьёй. — Понимаю. Хороший выбор. Твой отец сказал мне, что ты скоро заканчиваешь учёбу. — Да, я по плану должна получить магистерскую степень — — Почему бы не продолжить учёбу и не получить докторскую, чтобы преподавать в университете? — Я хочу быть дома, — ответила Гермиона. — Какая глупая причина. Гермиона фыркнула, уже собираясь сказать, куда он может засунуть своё мнение — — А я вот рад, что моя малышка возвращается домой, — вставил её отец. — Что такое ещё четыре года, если это поможет тебе стать ещё лучше в своей профессии? — спросил Том, явно не замечая её раздражения. — Это четыре года вдали от близких, — резко ответила она. Мужчина нахмурился и уже открыл рот, но её отец снова перебил его каким-то вопросом. Том красноречиво ответил. Она воспользовалась их разговором, чтобы получше рассмотреть Тома. Сначала она подумала, что её сейчас ограбят посреди ночи. Он говорил увлечённо, жестикулируя так, словно руки могли помочь донести смысл слов. Они двигались плавно, подстраиваясь под ритм его речи. У него были широкие плечи, прикрытые чёрной рубашкой с расстёгнутой верхней пуговицей, приоткрывавшей ключицу. Выраженный кадык двигался, пока он говорил. Челюсть, словно вырезанная из мрамора. Полные ровные губы, прямой нос и тёмно-карие глаза — чуть светлее его волос, зачёсанных назад, хотя несколько прядей всё равно падали ему на лоб. Он был красивым мужчиной. С этим нельзя было поспорить. К сожалению, его манера говорить в лоб и общее поведение были просто невыносимы. Гермионе казалось, что он выглядел смутно знакомым… будто она где-то его недавно видела, но никак не могла вспомнить, где именно… — Знаешь, Том — писатель, — сказал её отец. — Правда? Вы что-то публиковали? — Пару книг. — Том написал свою первую книгу в двадцать лет. Что-то там про душу. Я пару страниц почитал, но, честно, это всё равно что слушать тебя, когда ты про свои эссе рассказываешь. Я слишком туп, чтобы вникнуть, — рассмеялся её отец. — Про душу? — переспросила она, и мужчина кивнул. — В двадцать? Впечатляет. И с тех пор вы ещё публиковались, значит… — она выдержала паузу, разглядывая его лицо, — так давно? — Это был укол насчёт возраста? Да. Хотя он не выглядел старше тридцати с лишним, Гермионе захотелось отплатить ему за его колкие замечания. — Да. Ублюдок. Гермиона подумала, нельзя ли уйти из-за стола, не показавшись невежливой. Ей хватило этого Тома и его книг. Кто вообще пишет о душе? … Погоди… душа… Нет — неужели он автор «Сложностей души»? Вот где она его видела. Какого чёрта он стал ещё привлекательнее?! — Мне пора. Спасибо, миссис Грейнджер. Ужин был чудесный. Ричард, спасибо за приглашение. Я иногда забываю поесть вовремя, живя один и всё такое, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Гермиона, буду рад узнать тебя получше на курорте. Спокойной ночи. Когда дверь за ним закрылась, она шумно выдохнула. — Он был… интересный, — медленно произнесла она. — Правда? Я знал, что вы поладите, — радостно сказал её отец.