Глава 1. Осколки.
30 июня 2025 г., 14:52
Аризона, кухня. Жара. Кэри, 8 лет.
Мамины руки теплые, пахнут ванилью и краской. Она заплетает непослушные рыжие волосы Кэри, напевая.
— Моя красивая девочка... Ты будешь художницей, как я?
Кэри улыбается в отражение в зеркале: «Может быть. Или бейсболисткой, как папа!»
Пальцы вдруг впиваются в кожу. Голос – шипящий лед:
— Не смей! Никогда не произноси его имя в моем доме!
Ваниль больше не пахнет. Только холод и мурашки по спине.
Невада, пустыня за мотелем. Закат. Кэри, 10 лет.
Фил вбивает колышек. Пыль оседает на его руках.
— Держи крепче, Карлин. Вот так. Каркас – основа.
Кэри, присев на корточки, смотрит на его загорелую шею:
— Пап... Забери меня? Насовсем?
Молоток замер в воздухе. Он не смотрит на нее.
— Не могу, детка. Ты же знаешь... Сборы. Тебе нужна школа. Стабильность.
Палатка так и не встала ровно.
Аризона, гостиная. Вечер. Кэри, 14 лет.
Разбитая ваза. Слезы Эммы – черные от туши.
— Я НЕ СОГЛАШАЛАСЬ воспитывать чудовище! – шипит она, сжимая обрывок фото Фила.
Кэри стоит у двери. Лицо – каменная маска. Голос тихий, ровный, режет стеклом:
— Согласна. Давай попробуем... не быть кем мы не выбирали.
Она разворачивается. Сумка на полу уже почти собрана: джинсы, футболки, зубная щетка. Никаких платьев.
Заправка у трассы. Ночь. Дождь.
Фил сжмимает ее в объятиях возле старого седана. Она деревянная. «Она не плакала», – думает он.
— Голодная? – спрашивает он, отпуская.
Кэри кивает, глядя куда-то мимо него.
На крыше заправки под треск неона они едят резиновые хот-доги. Запивают газировкой. Мороженое капает на асфальт.
— Минералка в следующий раз, – бормочет Фил. – Газировка – зло.
Кэри не улыбается. Но берет еще глоток. Это станет их ритуалом на каждой новой трассе.
Мотель. Ночь. Неделя спустя.
Фил лежит без сна. Через тонкую стену – сдавленные рыдания. Глухие, будто в подушку. Удушающие.
Его сердце сжимается. Он не знает, как подойти. Не знает слов.
Утром он ведет ее на пустую парковку.
— Вот сцепление. Плавно... – Его голос хриплый. – Руки на десять и два. Видишь зеркала?
Она кивает, стиснув руль. Следов слез нет. Только сосредоточенность. Вождение – это просто. Здесь есть правила.
Шоссе. Где-то в Колорадо. Кэри, 15 лет. За рулем.
За окном мелькают горы. Фил дремлет на пассажирском сиденье.
Кэри скользит взглядом по учебнику истории, лежащему открытым на приборной панели.
Строчки о колонизации, договорах, резервациях плывут в такт дорожной разметке.
— Бред, – шепчет она, нахмурившись. – Как можно было верить этим бумажкам? Какая сила нужна, чтобы не сломаться?
Вопрос висел в гуле двигателя, оставшийся без ответа. Дорога впереди была единственной реальностью.
Мотель где-то в Техасе. Вечер.
Фил стоит у окна, спиной к комнате. Голос в трубке – мягкий, смеющийся. Он улыбается в стекло, рисуя пальцем узор на пыльном стекле.
Кэри откладывает учебник. Смотрит на его согнутую спину. Так часто теперь. Тепло в груди – и щемящий холод под ребрами.
Завтрак в закусочной. Утро.
Он вертел вилку в остывшей яичнице. Неловкое молчание.
— Карлин... Я хочу кое с кем тебя познакомить. – Он не смотрит в глаза. – Она... Хорошая. Рене.
Кэри отпила апельсиновый сок. Кисло.
— Окей, – кивнула. – Когда?
Радость за него – искренняя. Пустота внутри – тоже.
Финикс. Ресторан. Вечер.
Стол. Салаты. Натянутые улыбки. Рене – солнечная, говорливая. Белла – тихая тень. Фил – сияющий и немного пьяный.
Кэри режет стейк. Маленькие, точные движения. Слушает Рене. Отвечает односложно Белле. Чувствует себя манекеном в витрине чужого счастья.
Комната Беллы в Финиксе. Вечер.
Белла сидит на краю кровати, телефон прижат к уху. Голос тихий, но твердый:
— ...да, пап. Я подумала. Хочу пожить с тобой. В Форксе. До выпуска.
Пауза. Слышно невнятное бормотание в трубке. Ее пальцы белеют от напряжения.
— Да. Серьезно. Мама... она счастлива с Филом. Мне нужно... побыть с тобой.
Она кладет трубку. Тишина в комнате гулкая.
Кэри, стоявшая в дверях с полотенцем, замерла. Слова Беллы отдались эхом: В Форксе.
Выход.
Телефонный разговор. Рене – Чарли.
— ...да, конечно, Чарли! Белла очень хочет! И Кэри... да, Кэри тоже! Они же теперь почти сестры, так сдружились! – Голос слишком высокий, слишком быстрый.
Кэри, проходя мимо, сжимает зубы. Сдружились? Ложь бьет по нервам.
— ...я счастлива, Чарли. Искренне. Фил... он чудо. Позаботься о наших девочках, да?
Телефонный разговор. Фил – Чарли.
Фил нервно прохаживается по комнате. Голос хриплый от смущения:
— Чарли? Это Фил. Слушай... Рене говорила? Про девочек?..
Пауза. Слышно ровное бормотание в трубке.
— Да, обе. Белла – понятно. А Кэри... Она взрослая, Чарли. Самостоятельная. Деньги на все пришлю. Бардака не устроит, клянусь! Кухню... хех, она, может, твою починит лучше меня...
Еще пауза. Фил вздыхает с облегчением:
— Спасибо. Огромное. Знаю, район у тебя... спокойный. Дай Бог. Держи меня в курсе, да?
Комната Кэри (временная). Упакованная сумка.
Фил прислонился к косяку. Руки в карманах. Глаза ищут ее взгляд:
— Карлин. Ты... уверена? Форкс – дыра. Дожди. Чарли... он хороший, но...
Кэри застегивает рюкзак. Щелчок громкий.
— Да. – Она поворачивается. Прямой взгляд. – Это отличный шанс... для вас с Рене.
Самолет. Посадка в Сиэтле.
Крыло ныряет в молочную пелену. Моторы воют. Кэри прижимается лбом к холодному иллюминатору. За стеклом – море зелени и серых крыш. Не дорога. Не мотель. Дом? Нет. Шанс. Шанс на тишину. На обычную школу. На жизнь, где она не пятое колесо. Глоток нормальности. Хоть на год.
…
Чарли кивает у багажной ленты. Крепкое рукопожатие.
Служебная машина Шерифа.
Белла жует прядь волос. Дорога – узкая лента меж гигантских елей. Туман липнет к стеклам.
— Местность... дикая, – бросила Кэри, глядя в мокрый лес. – Наверное, народ часто в походы ходит?
Чарли поправил зеркало. Голос ровный, без эмоций:
— Не особо. Волки водятся.
