По ту сторону горизонта

Время всегда было наиболее неподвластной стихией для людей. Эсперы, способные с ним управляться, ценились на вес золота. Каждый хотел бы когда-нибудь вернуться в прошлое и исправить ошибки, но невозможно знать наверняка, к какому результату это бы привело. Никогда нельзя быть уверенным, что фатальная ошибка, допущенная в юном возрасте, не привела бы к более разрушительным последствиям, если бы была исправлена. Но сомнения и вина сжирают до самого основания, если не отпустить их в нужный момент. Чуя ощущал такое, когда впервые столкнулся с гибелью близких людей. Он до сих пор не мог смириться с тем, что семь лет назад не предпринял ничего, чтобы избежать смерти Овец. Портовая мафия перебила всех, выживших не осталось. Если бы Верлена и Рембо не было рядом, он бы наверняка сошёл с ума. Лишился рассудка… Но они прошли этот путь вместе с ним до самого момента, как он вступил в детективное агентство, не желая, чтобы другие люди когда-то столкнулись с подобным. Конечно, ненависть к мафии осталась. Дазай же вызывал в нём волну отторжения, когда он впервые увидел его в месте, сражающемся со злом. Картинка не клеилась. Только спустя долгие годы он наконец смог пройти через себя, переступив через эту ненависть, хоть этот шаг и дался с трудом. Иногда он видел подобное в Поле. Почётный старший брат всегда скрывал свои внутренние переживания, был поддержкой и плотной опорой наравне с Рембо. Но он ненавидел учёных, вёл себя настороженно во всех помещениях, похожих на больничные палаты. Чуя спрашивал, но ответ всегда был обобщён, хотя вполне понятен: «Виновато прошлое в лаборатории». В подробности его никто никогда не посвящал, заставлять Верлена вспоминать травмирующие события он не хотел, а Рембо не желал говорить об этом без его позволения. Думал ли он когда-нибудь, что ему предоставят возможность видеть всё собственными глазами? Точно нет. Но нелегальная организация, которую им с агентством нужно было обезвредить, дала ему этот шанс. Кучка безумных учёных, помешанных на желании создать машину времени, и уникальные эсперы, которые должны были в этом помочь. А ещё точнейшая система безопасности, выточенная до идеала. Через такую сложно пробраться. Вот и у него не вышло, даже с несколькими другими сотрудниками агентства.

***

— Этот эспер очень сильный. Его физические показатели просто превосходны. Использовать его как подопытную крысу — прекрасная идея! — говорит какой-то учёный, смотрящий за Чуей, который всё ещё лежит без сознания. Он плотно привязан к койке, к тому же находится в помещении с распылённым ядом, что явно не позволит ему восстановить силы в ближайшие несколько часов. — Да, машина не сможет синхронизироваться с обычным человеком, но он… Этот парень явно представляет из себя гораздо большее, чем показывает. — говорит женский голос, пока учёная тщательно осматривает известную о мальчике информацию. Жаль, что её чертовски мало. — А если умрёт, то и жалко не особо будет. Хотя у нас могут быть большие проблемы после этого. — Они были посланы отделом по делам одарённых! Мы уже по уши в проблемах. Терять нечего. Нельзя ждать, пока он проснётся. Надо действовать сейчас. — Да, ты прав. Начинайте эксперимент.

***

Чуя не уверен, как оказался в том помещении, в котором сейчас находился. Ясно было одно: это лаборатория. Но он понятия не имел, почему проснулся в каком-то совершенно неизвестном кабинете. Радовало лишь то, что он не был связан и ослаблен. Чувствовал себя паршиво, но двигаться мог. Неужели его спасли и забросили в этот угол ради безопасности? Умная затея. Ладно, нельзя терять времени. Только он встал, как открылась дверь и в комнату вошёл человек. К счастью, из-за паршивого освещения Чую было очень сложно заметить. Воспользовавшись шансом, он осторожно прошмыгнул мимо учёного в халате и вышел в коридор. И тут уже начались вопросы. Потолки были высокими, а коридоры просторными. Это даже приблизительно не похоже на то, где он находился до этого. Да и для лаборатории, в которую проникло несколько посторонних эсперов, тут было слишком тихо. Будто совершенно обычный день и ничего странного не произошло. Но сейчас обдумывать это не было времени. Он начал идти вперёд, стараясь найти другие комнаты, которые могли бы служить ориентиром в этом здании. Конечно, Чую в нём смущало абсолютно всё. Его размеры и габариты не клеились в голове. Будто и вовсе не в Японии строили… Он вздохнул и зашёл за поворот, но тут же вернулся, прячась. Осторожно выглянув, он заметил, что из неизвестного кабинета выносили какие-то хирургические предметы, заляпанные кровью. Что-то здесь было совсем нечисто… Он пробрался внутрь, когда ушли другие люди. Изнутри всё было похоже на экспериментальный объект. Было два помещения, ограждённые стеной со стеклом. Он был знаком с такими комнатами. Он обошёл часть столов и засмотрелся на компьютер. Старый… Чересчур старый. Что тут вообще происходит? Он не успевает подумать, когда видит, что в помещении загорается свет, а к Чуе заходят ещё несколько учёных. Он быстро достаёт нож из внутреннего кармана и готовится защищаться, но… Остаётся без внимания. Его будто не видят, проходя мимо и что-то подготавливая. Он для приличия отходит в угол, прячась, хотя сам ничерта не понимает. И правда… Что вообще происходит?.. Не успевает он осознать произошедшее, как уже другое событие выбивает его из колеи сильнее предыдущего. В испытательный блок заводят человека. Небольшого, даже маленького, с виду ребёнка. Очень знакомого ребёнка… Со светлыми волосами и голубыми глазами. Сомнений нет, даже несмотря на то, что черты лица более мягкие и детские, а волосы гораздо короче. Чуя удивлённо распахивает глаза, застывая на месте. Он смотрит, не отводя взгляда, будто не может поверить собственным глазам. По ощущениям, Верлену чуть меньше пятнадцати… Но он уже выглядит измученным. Его телосложение кажется нормальным, но тело просто исполосано страшными отметинами. Тонкая одежда сидит плотно по фигуре, показывая стройность и даже худобу, но не скрывая увечий. Глаза смотрят с безжизненной пустотой, без блеска. Тяжело представить, что с ним делали, чтобы добиться такого эффекта. Но ему и не пришлось. Фантазия даже не успела заиграть. Как только посторонние вышли из комнаты за стеклом, начался какой-то сущий кошмар. На его глазах в плечи пятнадцатилетнего Поля вонзилось два острых металлических штыря с проводами. Он даже не закричал, лишь зашипел, сдерживая слёзы. У Чуи сжались кулаки со злости. Но, как оказалось, это были ещё цветочки. Раздался спокойный голос мужчины. — Номер двенадцать, твоя задача — вынуть из себя эти штыри и остаться в живых. — абсолютно невозмутимый, такой простой тон, будто он просит кофе с утра пораньше. Безразличие в его самой противнейшей форме. Чую тошнило от таких людей. Следующие мгновения потрясли его до самой глубины души, поселив где-то внутри животный страх за близкого человека. Личные пережитки и воспоминания об экспериментах в испытательном центре правительства показались ему детским лепетом в сравнении с той жестокостью, которую он увидел в этот самый момент. Это нельзя было назвать испытанием, экспериментом, это была пытка. Пытка в чистейшем её проявлении. Потому что в тот самый момент, когда Верлен попытался использовать способность, его ударило мощным зарядом тока. Раздался душераздирающий крик, из глаз потекли слёзы, слабое тело задрожало, падая на колени и вдавливая руки в пол. Одна ладонь с трудом поднялась, хватаясь за штырь. На это моменте Чуя очнулся. Он с диким выражением лица посмотрел на учёных и направился в их сторону, хватая одного за шиворот. Каково было его удивление, когда рука прошла сквозь человека, а за стеклом раздался очередной отчаянный крик. Он почувствовал глубокий страх, когда осознал своё положение. Но мозг отказывался принимать реальность. — Нет… Нет, прекратите!!! — закричал Чуя, а потом перевёл взгляд на помещение за стеклом, где из плеч Верлена текли огромные струи крови, под которыми прятались страшные ожоги от электрического тока. Одного штыря уже не было. — Вы же его убьёте! — голос звучал почти отчаянно. От безысходности Накахара подбежал к стеклу, прикасаясь к нему рукой и давя, чтобы использовать способность, но лишь прошёл насквозь, попадая непосредственно в испытательный блок. Верлен дрожал, обхватив ладонью последний оставшийся штырь и использовав все свои силы, чтобы вытащить его. Одно мгновение — и он опять кричит. Чуя приземляется на колени рядом, пытается помочь, схватиться за чужую руку, но ловит себя на абсолютной беспомощности в данный момент. Он ничего не может сделать… Лишь смотрит, как сжимаются мышцы, образуя вывихи в некоторых местах. Боль раздаётся по всему телу лишь от лицезрения подобного. В голове чистейшего рода паника. Тело Поля падает на холодный пол и начинает биться в судорогах. За секунду до потери сознания он смотрит прямо на Чую, будто видит… Будто ощущает его присутствие рядом, пока чужие зрачки бегают по кровоточащему телу. Но глаза Верлена быстро закрываются, а в комнату вбегает несколько врачей. Чуя их не видит, смотрит на бессознательное тело перед собой, пока сердце разрывается от горя. Он хватается за свою грудь, пытаясь привести чувства в порядок, но может лишь дрожать, разрывая кожу на собственных ладонях. Сначала он не знал, почему это происходило, но понял всё через время. Восстановил цепочку событий быстро, сидя на том же месте. Поля унесли, но шок и ужас Чуи не прошёл. Он всё думал, мысли скакали в его голове, переключаясь с одной на другую. Травмирующее прошлое в лаборатории?.. Он никогда не мог подумать, что оно проходило таким образом. Его воротило от одной лишь мысли, сколько таких издевательств пережил Верлен, прежде чем попасть в руки Рембо и французского правительства… И ему совсем не доставляло удовольствия обдумывать это всё то время, что он был там, в этом испытательном блоке, ставшем проклятым для Верлена…

***

Он не был уверен, когда это всё закончилось. Агентство управилось и разобралось с этой проблемной организацией в течение нескольких часов. Другие участники подключились к операции, узнав, что его схватили. Из лап учёных его вытащили Ацуши и Кёка, а после отдали в руки Йосано. Никаких физических повреждений у него не было, ясное дело, но внутри головы творилась полная каша. По прибытии в здание агенства его состояние проверили ещё раз. Куникида и Ацуши зашли проведать его в лазарете, но не добились никаких отчётливых ответов. Только на следующее утро, когда пришёл Фукудзава, Чуя смог выдавить из себя слова. Он лишь сказал, что чувствует себя нормально, но поделиться переживаниями не смог. О прошлой деятельности Поля и Артюра не знал никто из агентства, кроме Дазая и Рампо, что казалось вполне очевидным, зная про его «способность».

***

— У них получилось… — сказал Чуя, держа в руках чашку остывшего чая, которую Йосано принесла ему несколько часов назад. — Правда получилось? — отвечал Дазай, когда брал очередное печенье из тарелки, которую принесли его коллеге. — Я видел… Видел Поля двадцать лет назад… Или около того… — Накахара был в отчаянии. Он должен был кому-то об этом рассказать, но Рембо был далеко, Альбатросу в этом плане доверять было нельзя, а Дазай был ближе всего и знал больше всех. — Хм… Неужели его будни в лаборатории? — Осаму знал. Откуда знал, нельзя было сказать, но он уже давно перестал задаваться этими вопросами. Чуя кивнул. Шатен выжидающе пялился на него, пока наконец не спросил. — И что же ты видел? — Его… Били током… А тело было покрыто шрамами, ранами… Он кричал, а они смотрели… Смотрели и… продолжали эту пытку. Я тоже смотрел и не мог ничего сделать. — мямлил Чуя, сжимая чашку в руке. Ладони подрагивали, а он продолжал пялиться в окно, надеясь раствориться в пейзаже ясного неба. Дазай молчал. Они оба молчали, пока рыжий своим давлением на чашку не сломал её, разлив на себя всё содержимое, хоть давно остывшее. Он лишь вздрогнул, смотря уже на свои намокшие брюки, но продолжая сидеть со своим потухшим выражением лица. — Знаешь что, прогуляйся с Кенджи до ближайшей лавки. Он хотел поесть. Только переоденься сначала, а то выглядишь, как намокшая псина.

***

Это и правда помогло. Болтовня Кенджи отвлекала от навязчивых мыслей, а прогулка на свежем воздухе помогала дышать свободнее. Дазай сказал ему ещё пару слов напоследок, удивительно приятных и успокаивающих: «Прошлое остаётся далеко и надолго, но пока Верлен жив, ты должен хранить это прошлое в себе и не давать ему повторяться. В ином случае стоит просто отпустить и забыть». Наверное, это правда то, что ему нужно было услышать. Его брат жив, здоров и проводит свои спокойнейшие будни вместе с Рембо. В силах Чуи лишь чаще навещать его и защищать от возможных опасностей, если сам Поль будет не в состоянии. И он правда благодарен, что одиннадцать лет назад Верлен выбрал забрать Чую с собой.

***

— Ах… Какой ужас. Твоё агенство тебя в могилу сведёт… — говорит Рембо, садясь рядом и ставя рядом тарелку со сладостями. Чуя лишь вздыхает и заедает горечь конфетой. — Ну, это был мой выбор. К тому же я правда ценю, что мне выпала возможность защищать простых горожан Йокогамы. — он замолкает на пару мгновений, а потом мнётся, отводя взгляд. — Мне лишь было интересно… Я никогда не видел на теле брата шрамов, оставшихся после всего, что с ним происходило… — Поль не любит показываться без одежды перед кем-либо в целом. Хотя… После лаборатории он правда был в ужасном физическом и психологическом состоянии, но я не припоминаю тех шрамов на плечах, о которых ты говоришь. Предполагаю, что врачи Фавна хорошо справлялись с тем, чтобы поддерживать его тело в норме какое-то время. — говорит Рембо с видной печалью в глазах. Ему не нравится вспоминать подобное, но после такого стало ясно, что скрывать что-то от Чуи банально опасно. Лучше утолить его жажду раз и навсегда, чтобы больше не влипал в неприятности. — Не припоминаешь?.. Если они правда его лечили, то почему перестали? — спросил Чуя, теряясь в словах и логике Артюра. — М… Фавн начал сходить с ума и параноить, когда дело стало касаться интерпола. Долгое время правительству угрожала организация «Майская революция», в которой он состоял, поэтому другие отделы старательно гонялись за ней. Изначально она насчитывала около нескольких десятков учёных, но со временем Фавн перебил их всех, считая угрозой. Поль был под его контролем, поэтому это не казалось особо сложным. Последний выживший скинул нам координаты его временной базы, поэтому мы смогли отыскать и избавиться от него. Не думаю, что в то время он заботился о том, чтобы лечить Верлена. — сказал Рембо, старательно вспоминая всё, что касалось того дела. Надо же… Это было так давно. Прошло уже больше пятнадцати лет с того времени. — Отвратительно… Какая же гнида… — проворчал Чуя, морщась. Его воротит просто от описания этого безумного учёного. Он вновь берёт какую-то сладость из тарелки, закидывая в рот, а потом вздрагивает, когда чувствует руки на своих плечах. — О ком это вы говорите? — раздаётся тихий мужской голос над головой. Чуя поднимает голову, смягчаясь, когда видит лицо брата. Он берёт его за руку, чувствуя, как тот скрепляет их ладони в замок. — Да так, мы с Чуей обсуждали его миссию, и я решил немного поделиться опытом и рассказать о парочке дел. Но там ничего интересного. — отвечает Рембо и улыбается Верлену. — Мм? Ты от меня что-то скрываешь? — щурится Поль и слабо наклоняет голову. Артюр растерянно поднимает взгляд и спрашивает. — С чего ты вообще это взял? — Лицо у тебя странное. — Накахара не может выдержать их диалога и тихо смеётся, ощущая себя радостным в компании своих двух самых близких людей. Он слегка наклоняется, утыкаясь Полю в живот. Тот лишь гладит его по голове. — И Чуя странный. Какой-то слишком любвеобильный. — Соскучился. – усмехаясь, добавляет Рембо.

И правда… Очень соскучился.