Забив к+ карт

***

      Дуло собственной снайперской винтовки, приставленной к его подбородку, будоражаще холодит кожу. Десерт Руинс стискивает зубы, не расцепляя зрительный контакт с сущностью, нависающей над ним. "Допизделся," очевидные слова звенят в его голове, да вот только наглое эго отказывается принимать поражение. Доиграться и попасть в чужие лапы это ещё пол беды. Вторая половина уже будет ясна когда окажутся понятны дальнейшие действия.       Ситуация такова, что очередная драка между двумя достаточно сложными картам, на этот раз обратилась (временной) победой швали, обитающей исключительно на просторах фе2км. Песчаный не будет врать - исход каждой их сцепки тут зависит чисто от рандома. На таком же рандоме люди молились пройти его карту. Славные были времена. И мапхумки. У Саб-Зиросферы сисечки были славные… Правда сейчас эти сисечки остаются лишь недостижимой мечтой. Сволочи. А ведь его самого для удаления никто не спросил.       Возвращаясь к настоящему - удача на этот раз, как уже можно понять, повернулась к нему блестящим задом. Для полного счастья не хватает дула винтовки приставленной к его очку. К драгоценному очку сейчас прижат чужой стояк. Ебаный пиздец. Десерт Руинс не лучше - у самого тоже мужское достоинство стоит гордо и каменно. А всадить некому. Несправедливость. Каким хером вообще это вышло? Поменьше надо было тереться друг о друга. Ну или они оба просто фрики у которых активируется протокол "возбудиться" от полусмертельных забивов. Не то чтобы кто-то горел желанием разбираться.       Апекс, честно говоря, выглядит действительно грозно. Особенно с этими глазами, раскиданными по карте и пилящими тебя насквозь. Возбуждает. Ну или у Руин просто пиструн дергается по любой причине и даже без нее. Винтовка в опасной близости к мозгам тоже острит ситуацию. Эта хуйня зелёная там что-то невнятно рычит, с его пасти слегка капает слюна и капли ядовитой жидкости падают прямо на него, испаряясь ещё в полёте. Фу блять. Бешеный не уж-то? Хотя по виду сказать можно. Но с другой стороны, видеть, как тебя зажимает инопланетная херь, у которой пиздец сущий на карте происходит (как и у тебя), это особое чувство. А ещё хочется как-нибудь кувыркнуться и занять доминирование. Руины, вообще-то, имели прозвище самой сложной карты в игре. А сейчас на его месте какой-то бомж, который со взрывным ходячим ядром возится. Игра теряет былое величие. Возвращайте, суки.       Поток мыслей прерывается тем, что дуло вжимается в подбородок сильнее, заставляя песчаного чуть ли не прикусить язык. Тот шипит и ёрзает, пытаясь показать характер сущности свыше. Блядский характер ему везде компаньон, это было понятно давно. Артефакт рычит в ответ, скребя когтями по земле, в близости от ушей Руин. Десерт скалит острые зубы, пытаясь вырваться из хватки, однако та становится туже, и можно почувствовать, как в воздухе резко скакануло напряжение. Удаленная карта рычит что-то в духе "Да отъебись уже!", однако просьбе никто не следует. "Ты не в том сейчас положении, чтобы выебываться," у Артефакта голос бурлящий, почти что пещерный. Грубый и громкий, проще говоря. От такого даже мурашки по спине решают пробежать марафон табуном, а в итак до ужаса тесных и жарких штанах начинает тянуть ещё сильнее. Руинс недовольно размахивает хвостом, в процессе стукаясь кончиком о землю. "Да завали ебало своё-" всё, что он успевает сказать, прежде чем со вскриком оказаться перевернутым на живот. Так. А вот тут уже становится страшно. Зрачки сжимаются в узкие линии моментально, тело напрягается ещё хлеще, несмотря на и без того напряженные как пружины конечности, выжидающие удобный момент, чтобы вырваться, "-БЛЯТЬ."       Затылок встречает уже знакомое холодное дуло. Вот мразота. Использует его же вещи против него самого. Десерт пытается вырваться, однако чужая, когтистая и грубая рука вжимает его в пол, не давая и пошевелиться. Тот невольно выгибается в спине от тяжести нажатия, от чего разгоряченная промежность даже сквозь одежду вплотную встречается с холодной землей. Если ранее Руинс ограничивался кряхтением и редкими вздохами, то сейчас с его уст срывается обрывистый стон.       Ноги начинают невольно трястись, бедра слегка расходятся. Уж извините, на шпагат садиться в таких условиях он не умеет. Ситуацию, которую, кажется, уже ничем не усугубить, усугубляет то, что Апекс заползает на него сверху, напоминая, что со стояком Песчаный тут не один. Десерт сжимает губы в тонкую линию, чувствуя, как чужое, тяжелое тело, вжимает его в холодную землю, а впечатляющая эрекция этого же тела настойчиво тычется в ткань его штанов, то ли желая найти проход, то ли просто унизить ещё дальше.       Руинс впивается когтями в землю, краем глаза кидая на Артефакт убийственный взгляд. Больно много себе эта махина позволяет. Апекс пилит его взглядом в ответ. Удаленный на мгновение чувствует, как начинает плавиться. Однако в моменте он сделать может ровным счетом ничего. Лишь ёрзать, как неудовлетворенное существо, да и то он тоже делать почти не может из-за своего плачевного положения. Винтовка в какой-то момент отводится от его затылка, и Десерт чувствует, что что-то не так. Чувство оправдывается в ту же секунду, когда чужие острые зубы хватают его за холку, как животное. Со рта Песчаного доносится звук возмущения, однако теперь он точно пластом вжат в землю и даже рыпнуться не в состоянии. Возмущение тут же сменяется ахуем, когда рука, лежащая у него на спине, скользит к его заднице и сжимает. Очко в моменте поджимается. На его памяти, пункт "лапать противника за сраку" в план забива не входил. "Не дохуя ли ты себе позволяешь, мудила?!" мат через слово оправдывается обычным поведением. Ответа Руинс не получает, на что последний недовольно фыркает, ощущая, как его драгоценный зад мнут как тесто для хлеба. Зубы на затылке ощущаются.. ново и необычно. Нагинает-то обычно Десерт, и для него, очевидно, быть прижатым к земле это непривычно.       Руки Апекса поднимаются и ложатся на туго затянутый ремень Песчаного, и дальше.. ничего. Он просто замирает, будто чего-то ждет. Руинс напряженно лежит, обдумывая всю ситуацию. Очко в опасности. Он тоже. Но почему эта сволочь остановилась? Чисто поддразнить и унизить? Какие вообще у него мотивы, нахуя это всё? Песчаному не понять, видимо. Да вот только и бездействие ни ему, ни его стояку не нравится. "Либо бери, либо отпусти," недовольный собственный голос звучит у него в голове, и тот выпаливает быстрее, чем может подумать: "Ты может быть там, не знаю, двигаться продолжишь, а?"       Оба сразу замирают, звуки дыхания обрываются. Десерт Руинс от ахуя с собственных слов, Артифакт: Апекс от ахуя с чужих. Однако повторять два раза ему не надо, и блуждания чужих рук возобновляются, теперь возясь с металической пряжкой на ремне Песчаного. Удалённый не признает ни в слух, ни самому себе, но возобновление движений на его теле в тот момент было всевышним облегчением. Тот, стиснув зубы, лишь неспокойно размахивает хвостом, скребя по уже ноющей от следов когтей земле. Ремешок с лязгом падает на землю, и Апекс разом стаскивает всю одежду с чужих булок. Холод будоражаще обдает разгоряченную кожу. Десерт не видит, что там происходит сверху, но слышит шуршание, и к его задней части уже прижимается чужой, склизкий от изобильной смазки агрегат. Руины взглатывает, чувствуя нагнетающий страх в кишках и одновременно возбуждение. Яркий микс, который испытать - дело нелегкое.       Артефакт не медлит, сжимая хватку челюстей на чужой шее и без церемоний врезаясь во вход Песчаного всей длиной, от чего тот вскрикивает, в моменте потеряв весь кислород из легких. Апекс рычит, в то время как Десерт, лежа под ним, чуть ли не сходит с ума. Шипы из плоти на чужом члене трутся о его стенки, обильно смазывая весь сжимающийся в конвульсиях узкий канал. Лишь каким-то чудом его неопытное кольцо мышц пока не рвут, на что Руинс особо долго не рассчитывает, так как анальную девственность терять с таким хуём в очке это дело занимательное и азартное. 25% шанс, что ты пока остаешься целый, 75% что моментную боль перекрывает шок тела и возбуждение, которое разум кроет не хуже крепкого алкоголя.       По ощущениям, чужой орган давит его собственные и заставляет, сквозь кишки и другие внутренности брюшной полости, из живота выпирать бугор, который обычно свойственен тем, у кого принимающий орган ближе к переднему кожному покрову. Десерт Руинс, конечно, под эту категорию не подходит, однако, тем не менее, подобные ощущения испытывает в не менее ярких красках. Апекс на мгновение отдаляется, оставляя держать дрожаще сжимающийся проход лишь головку своего агрегата, прежде чем вонзиться обратно с той же силой, выбивая из легких Песчаного воздух в гортанном звуке, чем-то похожим на стон и крик. У Руин глаза по пять копеек, чуть ли не вываливающиеся из орбит, а рот раскрыт в непрекращающихся звуках попыток совладать с толстой длиной внутри себя. Артефакт покусывает чужую шею, оставляя яркие марки, распускающиеся на грубоватой коже ярко-алым цветом, подобно лозы цветов.       Десерт отчаянно выгибает спину из-за давления на позвоночник, заставляя прижиматься бедрами ближе к неустанно качающему напряжение в нём органу. Его когти дезориентировано скребут по земле, пытаясь совладать с ощущениями оверстимуляции, не позволяющими ему хоть немного регистрировать и понимать происходящее. Артефакт издаёт рычания и низкие стоны сквозь зубы, двигаясь внутри своего врага с силой, которую выдержит, да и то с потерями, только мапхумка ему подобного уровня. Руинс же задыхается, периодически издавая громкие и хриплые стоны, когда член в нём вбивается в простату со всей дури, заставляя взгляд мутнеть и сверкать яркими неразборчивыми цветами. Его хвост отчаянно бьет по земле, а ноги трясутся, периодически подергиваясь, как у лягушки при смерти. Слюна безобразно стекала с губ у обоих, давая понять, что у обоих крыша сорвана, и фундамент тоже не стоит, активно участвуя в причине сноса бошки.       В какой-то момент Артефакт начинает двигаться быстрее и более дергано, гонясь за собственным оргазмом, в то время как у Песчаного в глазах звезды, и его натренированная выдержка еле-еле удерживает его от того, чтобы он кончил даже без прикосновения к собственной, ноющей от напряжения и боли, разгоряченной плоти. Апекс виляет хвостом, отпуская из хватки чужую шею и взамен хватая волосы Десерта когтистой рукой, оттягивая назад, от чего из последнего вырывается хриплый вскрик, а глаза без ориентировки закатываются куда-то вверх. Первым кончает Руинс, слишком забитый ощущением в заднице, чтобы даже хоть как-то промычать от ощущения освобождения, ведь все охи и ахи из него вырывались в такт толчкам Артефакта. Склизкие звуки и ощущение ерзания чужой плоти по своим стенкам не делает ничего полезного его оверчувствительному от оргазма телу, заставляя бездумно издавать стоны с влажными от перевешивающих любой здравый смысл ощущений глазами.       Спустя несколько десятков дополнительных и неуклюжих толчков, количество которых Песчаный сосчитать в силах не был, Апекс с громким рёвом врезается в обессиленное, обмякшее тело по самые яйца, обильно выплескивая в дрожащие внутренности ранее слишком самоуверенной карты своё горячее семя, обжигая мягкие и уже поврежденные стенки Десерта. Тот фырчит и тяжело дышит, не выпуская из почти что ломающей кости хватки жертву "спаривания", пока не выплеснет всё семя глубоко в теплые кишки Руинс. У второго сил уже не осталось вообще, и тот покорно лежит, подергиваясь и ощущая, как его внутренние раны покрывает склизкая субстанция мапхумки сверху. Теперь его реально можно назвать Руинами. Ну, задницу его уж точно.       Артефакт с непонятным гортанным звуком вытаскивает свой обмякший член, давая сперме с примесью крови вытечь из тугого кольца мышц Песчаного, пока тот пытается восстановить дыхание и хоть немного передвинуть конечности. Его расплывчатый взгляд изо всех сил фокусируется на Апексе с грозным оскалом, однако Десерт нехотя признает самому себе, что такая грубость неплохо тряханула его, и даже в каком-то смысле принесла удовольствие, не смотря на повреждения, которые потом заживить будет не то чтобы морокой, с его-то регенерацией, но неприятно.       В его мыслях зарождается идея повтора сия акта через какое-то время, как только он обретет обратно свое рвение устроить забив с Артефактом, правда в приоритете у него теперь заставить именно Апекса извиваться под ним, а не наоборот. А пока он поднимается на локтях, стискивая зубы от боли, которая начала давать о себе знать после того, как экстаз оргазма и ощущение беспощадной долбёжки спали с его разума, давая взгляду хоть немного проясниться. С другой мапхумкой они и словцом не перекидываются, так как говорить им не о чем, а на вопрос кто как себя чувствует отвечает запыханное состояние зеленой сущности и кровь смешанная со спермой на земле. Руинс отползает и шатко встаёт, дрожащими руками натягивая на себя сорванную одежду, прежде чем безмолвно забрать забытую недалеко винтовку и смыться с места действия.