Mirabile Futurum

#путешествия

***

На третий день Олег проснулся в пять утра, раньше, чем суетливые птицы. Разбудил Майю, самолично принес воды для завтрака, пытался сварить кашу, но бдительная тетя Катя отобрала у него спички для костра. Сказала, что если слишком много энергии, можно сделать тридцать отжиманий — сразу захочется еще поспать. Отжиматься Олег не стал. Спать тоже больше не лег. Предвкушение необыкновенных приключений бодрило его лучше любого кофе, которое папа варил по утрам в турке на примусе. Майя один раз попробовала и выплюнула — горькая гадость. И пещеры, куда сегодня собирались лезть все, кроме мамы и тети Кати, она считала такой же гадостью. Темно, холодно, сверху то и дело капает вода, и кто знает, какие опасности таятся в черной глубине. Она лучше поиграла бы в волейбол на берегу, но все остальные, даже столичная штучка Алина, дружно уверяли — надо идти! — Вдруг фонарик погаснет? — спросила она, вынимая корочкой хлеба остатки каши со дна миски. — А каши больше нету? — Держи, растущий организм, — папа отложил ей немного от своей порции, — ешь на здоровье. Фонарик не погаснет, он проверен в бою — это раз. Мы пойдем все вместе, у нас целых три фонарика — это два. — Мы с МихалПалычем — старая команда, — сказал папа Алины, — вот тебе три! Трусишь? — Немного. — Правильно. Страх сохраняет жизнь. В горах без него никуда, да, Миш? Странно. Папа раньше ничего про горы не рассказывал. Надо будет подговорить Олежку и расспросить его потом. Майя сунула в рот последнюю ложку пшенной каши со сгущенкой, хрустнула сушкой. Потом. Сначала надо набраться духа и сходить в пещеру, чтобы всякие Алины знали, что она тоже не лыком шита! Даже подходить к темному, дышащему сыростью и затхлостью входу в заброшенные каменоломни было неприятно. Ветровка не защищала от мерзкого холода, пробирающегося до самых костей. Майя вцепилась в папину руку. — Палец не оторви, — шепнул папа. — Отпускай, тут вдвоем не пройти. За мелким приглядывай, ладно? — Ладно… — Я сам за собой присмотрю! — звонко отозвался Олег. Конечно. Присмотрит. Это только на словах он в четырнадцать лет умный и самостоятельный, а на деле — балбес! В пещеры вело несколько входов. Родители знали про четыре, но, скорее всего, их было больше. Говорили, что все туннели соединены, и можно зайти в любой вход и выйти из любого другого. — Если в шкуродер пролезешь! — сказал Сашка с видом знатока. — Мы тут были в прошлом году с классом, так одна девочка почти застряла. — В шкуродеры не лезем! — А я пролезу… Брательник пролезет, он мелкий. — Олеги тоже никуда не лезут и вообще без взрослых ни шагу не делают! — Знаете, ребят, — сказал вдруг дядя Толя Ефремов, — у меня живот крутит, я не пойду. Струсил. Или решил, что не пролезет нигде — он был из всех самый толстый. Пока Майя думала, как бы они вытаскивали застрявшего дядьку, не заметила, что он протягивает ей фонарь. Зато увидела, что Саша пытается фонарь перехватить. — Александр, — одернул его дядя Толя, — будь, как говорится, джентльменом. Отдай фонарь девочке. — Мне тоже надо. Это вообще мой! — Спасибо дядьТоль! Фонарь Майя взяла, а на Сашу посмотрела совсем по-другому. В волейбол он хорошо играет, конечно, но, оказывается, трусит не меньше, чем девчонки. И уступать не любит. Вон, стоит дуется, а Алина на него смотрит слишком внимательно. Ну и пусть смотрит. «Пойдемте уже!», — Майя снова взяла папу за руку и потянула внутрь. Они разделились на две группы. Корсаковы в одной, а москвичи с Сашкой — в другой. Договорились пройти прямо до большой камеры, осмотреться, а затем идти дальше — всегда направо, чтобы выйти из другого прохода. Идти по старым коридорам каменоломен оказалось несложно. Можно было почти не пригибаться, только перелезать иногда через обвалившиеся блоки из сероватого известняка. Пару раз Майя видела висящих вниз головой летучих мышей, очень милых. Вскоре они оказались в большой, как комната, камере. Олег сел на камень и вытащил из кармана ветровки сушку. — Кто ест немытыми руками? — папа погрозил пальцем, и сушка отправилась обратно в карман. — У меня еще есть, — тихо сказал Олег, чтобы взрослые не слышали, — и сахар есть, я в бумажку завернул. — Ага. Вот выберемся и съедим. Они прошли еще немного, перелезли через завалы, которые папа назвал «лабиринтом». Здесь Майе нравилось меньше. Приходилось то и дело ползти на коленях. Свет фонарика упирался все чаще в скользкую от воды стену, и казалось, что пещерный туннель не поворачивает к выходу, а спускается все ниже. — Мы к ядру Земли долезем, — ворчала она. — Там резкий спуск, — сказала Алина. Она шла первой, с фонариком. За ней двигался Сашка, потом ее папа. Смелая. И красивая. Майя хотела бы с ней дружить, хоть в походе они почти и не разговаривали. — Я разведаю, — сказал ее папа. — Дай-ка свет. Отдохните. Он взял фонарик и нырнул в сужающийся проход. Это «шкуродер» или пока нет? Папа сказал, что на этом пути ничего опасного быть не должно. «Может быть, карта не очень точная», — предположил шепотом Олежка. Часов у них не было. Оставшийся у нее фонарик Майя выключила для экономии. В темноте время остановилось, только вода капала с потолка в маленькую лужицу. Кап-кап. Пауза. Снова кап-кап. Олег сначала пытался рассказывать глупые анекдоты, а потом замолчал и прижался. Сначала казалось, что папа вот-вот вернется. Не может же он надолго бросить их в пещере. Когда прошло, как Майе казалось, минут двадцать, она успокаивала брата, рвущегося на поиски остальным - уже много прождали, осталось чуть-чуть, но секунды продолжали ползти, а папы все не было. Без движения становилось холодно. Хотелось есть или хотя бы вернуться наружу, туда, где светит солнце и дует свежий ветер. — Дети! — папин голос откуда-то из черного провала. — Дети, у нас тут проблемы. — Пап! — Майя подошла поближе. — Пап… — Не реветь! Все целы. Алина ногу, кажется, вывихнула, надо ее вести аккуратно. На Санька надежды нет. — А нам что делать, пап? — деловито спросил Олег. Папа велел возвращаться тем же путем и ждать их у входа-выхода. Взял честное пионерское, что они никуда не свернут и не полезу, а аккуратно пройдут обратно по широким сухим туннелям. И снова исчез. Майя включила фонарик, и они пошли назад, точнее, полезли, через завалы пыльных известковых блоков. И в какой момент лабиринт завел их не в то лево, сказать, конечно не могла. Что-то шевельнулось в голове, когда проход оказался уж очень узким, а на полу пещеры обнаружили лужи. Но вода быстро кончилась, а Олег впереди без проблем лез все дальше и дальше, да и сама она только один раз больно зацепилась плечом. Может быть, так все и было, просто со взрослыми не так страшно. А страшно ей было до жути. Летучие мыши казались не милыми зверьками, а опасными хищниками. За каждым поворотом мерещились чудища, и только просторная комната придала уверенности — они на верном пути. «Надо все-таки подкрепиться!» — Олег снова вытащил свои сушки, и в этот раз Майя не стала отказываться. Хотелось пить, и она предвкушала скорый выход, когда перед ними оказался не просто крутой спуск, а настоящий обрыв. По этой дороге они точно не шли. — Может, назад? — спросила она скорее сама себя, чем Олега. — Нет уж, — сказал он слишком решительно, — давай вперед. Прыгай как с гаража! И первый сначала повис на руках, а потом гулко приземлился где-то внизу. Ничего не оставалось — только прыгнуть следом. И не успела Майя перевести дух, как они уперлись в стену. Чудесно! Отлично! Тут они и помрут от голода, и через двести лет кто-нибудь найдет их кости! — Смотри, там проход, — Олег ткнул пальцем наверх, в узкую щель между камнями. — Тот самый шкурный обдёр. — Может, попробуем покричать? Вдруг папа нас услышит? — Не услышит. Или не поймет, где мы. Или придет сюда и сам застрянет. Давай я полезу, посвети мне. Олег ловко подтянулся и полез. Крикнул, что жить можно, только шишку набил. Майя поползла следом. Ей казалось, что каменные стены пытаются сдавить ее со всех сторон, что невидимые руки пещерных обитателей хватают за штанины. Треники скоро протерлись, и голые колени цеплялись за противные, мокрые камни, но вот туннель стал расширяться, и они снова встали в полный рост. И тогда фонарик погас. — Ну и выкинь его, — со злостью сказал Олег, — раз он такой бесполезный, пусть тут валяется. — Нельзя, этот Алининого папы. Ладно. Пойдем на ощупь. Вот там, кажется, светлее? Они шли в сторону расширения, но снова уперлись в узкий лаз. И снова пролезли, только теперь совсем ободрали коленки и локти. Брат злился и ревел. Майя злилась, но пыталась думать, что прививки от столбняка в Советском Союзе делают всем детям, значит, от ссадин они не заболеют. Пещерное время совсем остановилось, только широкие коридоры сменялись узкими, и когда слезы уже выползли из уголков глаз, впереди показался яркий, режущий глаза, свет. Они выбрались под лучи жаркого солнца. Никогда раньше трава не казалась такой мягкой, а небо — таким красивым! Брат кинулся обниматься, Майя крутила головой, стараясь понять — в какой стороне остался тот вход, куда должен прийти папа. — Пойдем руки в речке помоем, — предложил Олег, — она вон, близко как. — А вдруг папу не увидим? — Он будет орать. В смысле, нас звать. Услышим. Они подошли к воде. Смыли грязь и пыль, почистили одежду. Олег все смотрел куда-то направо, пока Майя отмывала пятна со своей ветровки. Потом показал рукой: «Смотри». Совсем неподалеку, посередине реки виднелся маленький островок. Идеальное место для тайного лагеря, как в книжках про приключения! В детстве они мечтали о таком, но сходились на мысли, что это художественный вымысел… — Майя! Майя! Олег! — Папка! — Как вы… ох! Заблудились? — Мы… в лабиринте куда-то свернули, и… Олег разревелся первый и ткнулся сопливым носом в папину грудь, но папа не рассердился. Тогда Майя тоже заплакала, а папа вытащил из кармана две карамельки с повидлом и ничего не сказал про немытые руки.