На лестничной клетке

Утром следующего дня Олег совсем не сразу замечает, что на прежнем месте нет Вити. -Да ладно. Благословение! Этого идиота сегодня нету, - шепчет ему на ухо Серый. – А я думал, опаздывает и хоть к третьему придёт. Как думаешь, что с ним? Врезали наконец-то? Олег прыскает, глядя в окно. На улице уже светло и видно, как спешат в здание школьники. -Да ясное дело. Несварение, - хмыкает он. Днём позже Серый и Олег шагают в школу, как и всегда, поднявшись пораньше, зевая и болтая о проверочной по математике и домашке по истории. В кабинет они заходят, когда тот ещё почти пуст, Витька же – в последнюю минуту, с грохотом швыряя на парту рюкзак. Невольно Олег оборачивается, и тут же встречается с Витькой взглядами – тот смотрит прямо на него, оскалив зубы. Олег отворачивается, подперев лицо рукой – пусть бесится, его-то это как касается? А по спине всё равно пробегает холодок. К концу дня странности Витьки почти забываются – пусть это совсем на него не похоже, но тот сидит тише воды ниже травы, только косится злобно. В коридоре двое болтают: Олег улыбается во весь рот, Серый – до хрипоты смеётся над его шуткой, согнувшись пополам. Спустя мгновение Серёжу хватают за плечо и тот оказывается вжатым в стену, испуганно таращась перед собой. Сердце Олега пропускает удар. -Чё ржёшь?! Весело тебе?! – орёт Витя, держа Серого за воротник так крепко, что тот хватается за горло. -Говори, ты Рекса убил?! -Чего?! – кричит Серый в ответ, не сразу, но приходит в себя быстро. – Ты нормальный?! Какой нафиг Рекс! -Такой! – рычит Витя. – Не пизди, сам знаешь, какой! -Отошёл от него, мудила!! Олег хватает Витю за шиворот и рывком стягивает с друга. Правда, что он такое несёт? Какой ещё Рекс? Уж если делал Серый Вите что-то, то точно не трогал никого и никого не убивал! Становится ясно, почему вдруг Вити не было в школе именно вчера – и вовсе не из-за их с Серым выходки. Мгновенно набравшись смелости, Олег встаёт между двумя и сверлит обидчика взглядом, готовый ударить в любой момент. -Ничего не знаю ни про какого Рекса! – Серый отвечает из-за спины Олега, теперь – громким, ровным и уверенным голосом. – Отстань от нас, понятно тебе? Лицо Вити снова кривится в гримасе; он стискивает зубы, а руки сжимает ещё сильнее в кулаках, даже вены на лбу вздулись от ярости. Помедлив, он наконец бросает резкое, прежде чем развернуться и зашагать прочь, -Если узнаю, что вы, вам всем пиздец, понятно?! Понятней, что происходит, не становится – ни Олег, ни Серый никогда не слышали раньше ни про какого Рекса, может, только разок-другой из разговоров хулиганов, в которые никогда не вслушивались. Даже если бы захотелось сейчас, уже слишком поздно – Витька ходит по школе молчаливый и грозный, надувшись, и даже Денис с Димой совсем притихли. Олег не теряет уверенности – было бы нехорошо, будь они причастны, а тут – собака, видно, какая-то! Кончаются и выходки – хулиганам становится не до того, чтобы донимать Серёжу с Олегом. Всё меняется в пятницу. Подходит к концу биология – пятый урок за сегодня. Позади сложный тест, к которому они с Серым готовились всю неделю, и, выйдя из класса, Олег наконец-то может выдохнуть. -Ну как? – спрашивает Серый. Он ждёт в коридоре, сам уже давно написал – ну конечно – а спокойная улыбка на его лице явно говорит о том, что ответить на вопросы теста трудности не составило. -Нормально, - отвечает Олег и улыбается тоже. – На пятом затупил, но пофиг уже. Всё, домой! -Ну, там правда сложно, - Серый всё ещё размышляет вслух, пока они идут неспешно по коридору. – Ладно, потом объясню тебе. За чипсами забежим? Выходя за двери школы, Олег шагает по ступенькам, поглядывая на Серого, что идёт позади. Двор почти пуст – урок ещё идёт, а тем, кто напишет тест раньше, разрешили уйти пораньше. Они останавливаются на лестнице, всё ещё хихикая и совсем не замечая чужих шагов. Олег не сразу понимает, что это к ним. -Ну привет, Волков. А ты не ахуел чужих собак травить? Перед ними вырастает кучка ребят, как кажется – раза в полтора выше них самих и готовых в порошок их стереть. Тот, за кем сгрудились остальные, темноволосый, с выбритыми висками и вытянутым носом – так напоминает ещё кого-то – улыбается особенно хитро и мерзко. От этой улыбки по спине пробегает холодок, а после услышанного сердце и вовсе ухает вниз. Внимательный взгляд парня, кажется, способен дыру в нём выжечь. Олег чувствует себя таким маленьким, загнанным в угол, и совершенно бессильным. Он вспоминает – с ним Серый. Внутри всё сжимается, но Олег набирает воздуха в лёгкие, выпрямившись и выставив вперёд грудь. Сзади его руку крепко сжимает, почти до боли сдавливает рука друга. -Каких ещё собак? Н-не знаю ничего! -А меня не держи за идиота, - перебивает парень насмешливо. Вопреки сказанному, тон не слишком уж угрожающий, скорее насмешливый и без сомнения унизительный, но земля всё равно уходит у мальчика из-под ног. Он продолжает, - Тебя видели. Чё ты там в аптеке покупал? Олег забывает, как дышать. Аптека! Придавало сил только то, что он правда чувствовал себя невиновным, а тут всё вдруг вернулось к «лекарству» для Вити. Но какое отношение это имеет к какой-то собаке? Тем временем обидчик продолжает. -А я-то думал, что с Рексом случилось? Вон оно как – накормил его слабительным, пёс и помер. Старый был и больной. Как ж я сразу не догадался! Это ты поиздеваться над кем хотел, над братом? Или ты живодёр просто? Пострашней меня будешь, а? Олег сжимает руки в кулаки, лишь бы никто не заметил, как он дрожит. Кажется, он слышит, как прерывисто дышит позади него Серый, как до побелевших костяшек хватается за Олега. Страшно. -Я сказал тебе! – выпаливает Олег. – Я вашу собаку в глаза не видел! -Ну-ну, пизди-пизди! – не сдерживается и рявкает парень. – Если я узнаю, что ты, ты знаешь, что будет, - говорит он спокойней, но с такой уверенностью, что мурашки по спине пробегают. – Приду за тобой, живи пока. Он машет ему рукой как бы на прощание, разворачивается вместе со сворой дружков и уходит прочь, оставив двоих мальчишек стоять неподвижными. Не сразу Олег набирается смелости посмотреть на Серого. Тот правда стоит бледный, как мертвец. -Олег! Это брат Вити был! – он выдаёт, наконец найдя в себе силы говорить. – Что мы делать-то будем? Олег молчит. Это было страшно, и правда казалось, что им крышка. Но если подумать, какой-то там брат! Что с того? -Ну…Брат и брат. Кто он такой? – успокаивает Олег Серого, и в то же время себя самого. – Да наверняка ничего он не сделает, просто напугать хочет! -Олег! Ты что несёшь? – Серый переходит на крик, так внезапно, что заставляет вздрогнуть всем телом. – Он бандит! Как отец их был, а Илье этому все, кто дорогу переходят, потом в больнице оказываются! И это – как минимум, я сам видел! Ну как ты можешь этого не знать! Или ты совсем дурак?! Всё у Олега внутри переворачивается вверх дном. Вот так, значит? Многое теперь обретает смысл, но не время радоваться открытию. Не может же всё быть так плохо? -Я…не знал! Да откуда мне это знать! -Это все знают! Теперь ты понимаешь? Что с нами будет? Олег делает глубокий вдох. Прежде, чем сам осознаёт, он уже хватает Серого за плечи. -Серый, тихо! Всё! Нормально всё будет, слышишь? Мы не виноваты же, видишь? Ты сам знаешь! – увещевает Олег. Серый поднимает на него взгляд, смотрит из-под сведённых бровей, закусив губу, с надеждой. Олег и сам теперь обретает совсем немного уверенности. – Не знаем мы ни про какую собаку! Ну подумаешь, купили слабительное, как это связано? – рассуждает он. – Витька в тот день весь день довольный ходил, его вообще не взяло. А тут блин, собака какая-то! Ну ежу понятно, что это никак не связано. Сама заболела и померла, мы-то тут… -Олег! – перебивает его вдруг Серый. – Ты про что вообще? Какое такое слабительное мы покупали? -В смысле – какое? – выдаёт Олег. – Ну, слабительное. Ты сам мне говорил – типа, старшего проси, чтоб купил. А мы Витьке подсыпем… Взгляд Серого вдруг будто стекленеет. Прежде крепкая хватка на куртке Олега слабеет, Серый отстраняется как заворожённый. Нижняя губа его дрожит. -Серый, ты чё? -Я…ничего тебе не говорил такого, - мямлит он, вдруг переходя на крик. – Не говорил! Что ты выдумываешь? Шокированный, Олег таращится на него с открытым ртом. -В смысле – выдумываю? Ничего я не выдумывал! Илья – как его – сам сказал, ты слышал, я ходил! -Всё, замолчи! Замолчи! – Серый выкрикивает, уже во весь голос, закрыв уши руками. – И ты молчи! Хватит! – продолжает кричать Серый. Это застаёт Олега врасплох – кому это он? С колотящимся сердцем Олег делает шаг вперёд, чтобы остановить его, успокоить, но не успевает – Серый разворачивается и бросается бежать. -Серый, куда ты! Да стой! – Олег бросает вдогонку, спеша за ним, но тщетно - мальчик несётся прочь, не сбавляя скорости. Олег останавливается у ворот и наблюдает за тем, как тот скрывается из виду за углом. Олег так и сползает на землю, упёршись спиной в прутья. Время идёт, мимо уже проходят первые школьники. Затем толпа, целый поток ребят, постарше и помладше, а потом снова во дворе не остаётся вовсе никого. Олег не знает, что сводит его с ума его больше – их нескончаемая болтовня или эта внезапная тишина. Олег никак не может перестать думать, забывая о времени, и так не приходит ни к чему. Что им теперь делать? Может, они тут и ни при чём, но раз такой страшный этот Илья, сильно ли его это волнует? Как убедить его оставить их в покое, и возможно ли это? Если Серый так напуган, всё и правда очень и очень плохо, ведь так? Всё это уходит на второй план после того, как Серый сбегает. Опять он со своими странностями, и в самый неподходящий момент! Олег ходит взад-вперёд, говоря себе, что тот вернулся в «Радугу» и всё с ним в порядке. Серый снова грубит Олегу безо всяких причин, так чем Олег вообще может ему сейчас помочь? Без Серого жутко одиноко и невыносимо страшно. Олегу удаётся убеждать себя в этом лишь недолго. Очень скоро он уже бежит сломя голову домой, в «Радугу», за Серым, в надежде, что найдёт его, спотыкается, перебегает дорогу на красный и с трудом может отдышаться, стоя у дверей. Совсем теперь не до усталости и не до этого жуткого жжения в груди после бега – Серый там, и что ему сказать, даже если надо? А если Олег не найдёт его? Сейчас как никогда им нужно держаться вместе – что, если Илья и его дружки вместе с Витькой готовят им засаду? Всё внутри у Олега стянуло в тугой узел до тошноты. Он входит в здание, немедленно бежит в их комнату и никого там не находит – глазеющие на него соседи не в счёт. Проходит в конец крыла, туда, где они с Серым сидели частенько на подоконнике – тоже нет. Смотрит в туалете, в другой конец здания наведывается – может, Серый решил, что там Олег его не найдёт – и там тоже никого. Наконец, Олег вспоминает про чердак. Дурак! Сразу надо было про него подумать! Он возвращается назад, взбирается по ступенькам в считанные секунды, громко топая. Замирает – зачем так шуметь? Уже осторожней подходит к двери, хоть Серый, конечно, уже услышал бы, толкает слегка, так, что та открывается медленно-медленно, со скрипом. Вопреки ожиданиям, вместо тишины Олега встречает чужой плач, негромкие, но отчётливые всхлипы. Из-за двери показывается чужой силуэт – мальчик согнулся пополам и сидит посреди комнаты, обнимая колени, вздрагивая, а рыжие волосы разметались по плечам. Олега это отчего-то застаёт врасплох. Серому так худо, что забыл про свою гордость и теперь даже не пытается притворяться сильным и смелым? -Серый, - Олег мямлит, заставив себя наконец говорить. Никогда ему ещё не было так трудно подобрать нужных слов. – Серый, прости. Я бы к тебе сразу пришёл, но ты сам знаешь…чего ты грубо так всегда! Я тоже разозлиться могу. Мы придумаем что-нибудь с этими придурками, обязательно! Мы же не виноваты! Ну правда… Плач не стихает. Не помогает, Олег что-то говорит не так! В раздумьях он мало что замечает вокруг, а когда слышит наконец шёпот, замирает, переставая дышать. Слов не различить, он подходит ближе. Теперь и мальчику, кажется, с большим трудом, но удаётся сказать это погромче, -Уходи. Уходи, пожалуйста… Сердце у Олега пропускает удар. «Уходи?» Он тут же бросается вперёд и делает противоположное, падает на пол и на четвереньках оказывается стоять прямо у Серого над ухом. -Уйти? Но почему? Фигня это всё, Серый! Я тоже перед тобой плакал, и что, одному теперь сидеть… Серый в ответ хнычет, а затем бормочет еле слышно себе под нос, -Потому что мне с тобой нельзя дружить. Плач становится только громче. Произнеся это, Серый ревёт, шмыгая носом и сотрясаясь всем телом. Ошарашенный Олег поначалу не может сдвинуться с места, но берёт себя в руки; спешно садится перед другом и видит теперь его заплаканное лицо – по щекам текут крупные слёзы. Олег никогда ещё не видел, чтобы Серёже было так больно. Внутри всё обрывается – Олегу страшно видеть друга таким, особенно теперь, когда сказанное им не имеет никакого смысла. -Почему нельзя? Кто тебе запретит? Дружи сколько влезет. Конечно, тебе можно, - бурчит Олег растерянно. Не думая, он выставляет вперёд руки, кладёт их Серому на плечи, не зная, что делать и куда себя деть. Немедля Серый бросается Олегу в объятия и хнычет ему в рубашку, сжимая изо всех её у него на спине; Олег чувствует, как тела касается влажная от его слёз ткань. -Простите! Простите все…Прости, Олег, - рыдает он, а Олег только может, что молчать и слушать, осторожно, почти опасливо гладя друга по спине. – Я слабый, такой слабый…Я тряпка. -Нет! Совсем ты не тряпка! – возражает Олег. – Всем страшно бывает, все плачут. Просто они не показывают… -А я показа-а-ал, - тянет Серый, шмыгая носом. – Я слабый. Серёжа и Птиц говорят мне к тебе не лезть, а я полез! Мы с тобой не друзья, а я полез. Мне очень страшно, Олег. Прости… -Ну как это – не друзья! Конечно друзья, - утешает его Олег. Смелея, он обнимает Серого покрепче, пусть он и пачкает рубашку. Серый утыкается Олегу в плечо, и только теперь, кажется, совсем немного, но его плач стихает. – Всегда были друзья. -Ты теперь будешь думать, что мы слабые. А они меня будут ненавидеть, - продолжает плакать Серёжа. – Они и так меня не любят. А Витя с братом нас убьют. Что мы делать будем? -Не думаю я, что ты слабый, - отвечает Олег, помолчав. Трудно придумать, что отвечать Серёже, когда он так расстроен. О ком он говорит? Олег прижимает Серого к себе покрепче и говорит о том, что знает и понимает. – Ты не слабый. Всем бывает плохо. Вот я из-за клыка плакал, помнишь? Какой-то клык, и я плакал, как дурак. Ты же не думал, что я слабый? Вот. А с Витей мы придумаем что-нибудь, вот увидишь! Вместе получится обязательно, друг друга в обиду не дадим. -Ты обещаешь? Эти слова кажутся неожиданными. -Обещаю, конечно. Всё хорошо будет. Справимся. Серый совсем замолкает и только шмыгает носом тихо Олегу в рубашку, так и не сдвинувшись ни на сантиметр от него. Только спустя полминуты он шепчет в ответ слабое «хорошо». Олег вовсе не против сидеть с ним вот так; совсем немного, но и у него на душе становится спокойнее, когда тот начинает дышать ровней. Олег ждёт, что тот вот-вот поднимет голову, отодвинется, встанет, но тот остаётся таким неподвижным, что Олегу кажется, будто он спит. Наконец, его хватка слабеет, и он подбирается даже несколько резко. Встретившись с Олегом взглядами, Серый закрывает лицо руками. -Я опять ничего не помню! Как же достало! Что делать? Сейчас он снова встанет и уйдёт, сбежит. Олег в полной готовности тоже встать и побежать за ним, стоит ему только это сделать. Но вместо этого Серый утыкается лбом ему в грудь. С плеч будто гора свалилась, а в груди вдруг становится тепло и почти хорошо. Сомневаясь, Олег всё же решается заговорить, -Что ты не помнишь? -Как попал сюда! Я никогда ничего не помню! – он выдыхает в отчаянии. – Что…я делал? -Ты…был очень расстроен. Я ничего не понял из того, что ты говорил. Только то, что про Витю… -Ясно, - отвечает Серый просто. Он замирает снова, молчит, так, что и Олег боится сдвинуться с места. -Ненавижу! Внезапно он снова хватает Олега за рубашку, ударяется лбом ему в грудь, рычит от злости. Снова вздыхает. -Ладно. Я расскажу тебе. Олег не решается спросить, что именно. В нетерпении он задерживает дыхание, слушает, сосредоточив на друге всё внимание. -Ты был прав. Я знаю, ты не врал, ты правда куда-то там ходил, и мы делали с тобой что-то. Просто я ничего из этого не помню! Это всё Птица! Как всегда. -…Птица? Серый смягчается. Он молчит, будто набираясь смелости, чтобы сказать. -Олег. Я всегда был таким, сколько помню себя. Я раньше не знал, почему так, почему я всё забываю. Я знаю, ты мне не поверишь! Но я как будто…я не знаю, как это объяснить. Я как будто у себя в голове не один. Ошарашенный, Олег таращится на Серого, который теперь вовсе не поднимает на Олега взгляда. Что всё это значит? -Как это? -Это значит, что не всегда я с тобой разговариваю. Иногда Птица приходит, иногда придурок этот, тряпка! А потом я вернусь и не помню ничего. Птица никогда ничем не делится, потом всегда самому догадываться, где я и что я. Но он хотя бы нюни не распускает и не выставляет меня дураком! Только это вы с ним с Витькой что-то натворили, и вот результат! Как же они мне надоели! Что нам теперь делать! Олег слушает с открытым ртом, пока в голове наконец начинает складываться цельная картина. Так вот почему Серый вдруг в один момент становился сам не свой, почему грубил, давал Олегу странные задачки, а теперь вдруг начал плакать и не мог остановиться. Может, Олег всё ещё не понимает, как и зачем, но теперь знает – это, кажется, и не Серый был вовсе! -Так это не ты был?.. -Нет! – вздыхает Серый. – А ты у него на поводу идёшь! Зачем, ну зачем ты полез в это? -Ну, отомстить…Я думал, ты правда хотел. Это же справедливо? -Да чушь это! – ругается Серый. – Справедливо! Мы собаку убили, Олег! Она-то в чём виновата? И нам теперь тоже крышка! -Что? – выдаёт Олег удивлённо. Вся эта история с собакой не имеет никакого смысла. – Серый! Никакую мы собаку не трогали! -А ты ещё не понял, Олег? – Серый смотрит на него, сведя брови. Ему не нужно ничего говорить – от одного только этого взгляда Олег чувствует, как внутри нарастает тревога. – Что вы там сделали? Слабительное Витьке подсыпали? Илья сказал, собака слабая была. Может, Витя её тогда из тарелки своей накормил! Ей бы этого хватило! Это правда мы сделали, Олег! Ты это понимаешь? Олег отстраняется сам, садится спиной к стене, обняв колени. Как это – это сделали они? -Но мы же собаку не трогали! Даже не видели её никогда! Мы хотели… -А как ты думал? – говорит Серый с горечью. – Думал, всё всегда получается, как хочется? Вот и нет! Олег закрывает голову руками, утыкаясь лицом себе в колени. Он не может поверить, что это правда произошло. Серый прав, как Олег сразу не догадался? Всё это не могло быть простой случайностью. И теперь выходит, что они действительно причастны. Серый – нет, кто это был? Этот «птица»? – сказал, что их месть будет справедливой, они навредят Вите, сделают ему плохо за всех, кому сделал плохо он. Они действительно сделали. Но Олег совсем не думал, что тем самым они лишат жизни невинное животное. Что они натворили? Олег запускает пальцы себе в волосы, тянет, жмурится, лишь бы не видеть ничего, лишь бы забыть, где он. Ну почему это должно было случиться? На движение подле себя он уже не обращает внимания, до тех пор, пока не обнаруживает сидящего рядом с собой Серого. Наконец подняв на него глаза, Олег видит, как тот сам сидит, надувшись, положив подбородок себе на руки, пока обнимает колени, с таким лицом, будто решает самую сложную задачку по физике, которую Олег только может себе представить. Олег закрывает глаза и позволяет своей голове упасть Серому на плечо. Тот только вздрагивает слегка, но не отстраняется. Становится чуточку легче, но буря всё ещё бушует внутри, а тревога, кажется, скоро съест Олега заживо. -И что нам теперь делать? – повторяет опять Серый, прежде, чем то же успевает сказать Олег – тот будто читает его мысли. – С Ильёй? Олег ещё долго молчит. -Серый, я не знаю…Совсем не знаю. Что ему нужно, думаешь? Деньги? -Да какие деньги. За брата своего что угодно сделает этот придурок. А деньги твои тебе знаешь куда засунет? Да будто есть у тебя деньги! -Ну хватит уже! Ты знаешь, что я тебе хотел помочь, и помогал. Я не хотел… -Ладно…Я просто тоже не знаю, понимаешь? Они замолкают оба. Олег хмурит брови, стараясь выдумать хоть какую-нибудь идею, даже самую дурацкую – и ничего. В голове пустота, и надежда на благоприятный исход покидает его с каждой минутой, когда Серый, такой умный, всегда способный найти решение в совершенно любой ситуации, тоже не может сказать ни слова. Время идёт, и никто из них так и не решается заговорить. Кажется, они сидят так целую вечность. -Я не хочу завтра в школу, Олег… - шепчет наконец Серый. -Думаешь, он придёт?.. -Наверняка придёт. -Давай не пойдём. Серый ещё какое-то время думает. -Ну как – не пойдём…Так нельзя. Там же новая тема. И как нагонять потом? -Ой, ну не ври, что уже её не знаешь. -Повторить не помешает… -Потом нагонишь. Когда придумаем, что делать, и будешь точно знать, что Илья тебя не побьёт! -Да ну нет, Олег, не могу я так. Далеко не сразу они набираются смелости выйти с чердака, но время идёт, скоро ужин, и их обязательно хватятся. Олег поднимается на ноги, протягивает Серому руку, и не отпускает, пусть даже она холодная, как лёд. Серый тоже не решается отстраниться; когда они выходят за дверь, Олегу кажется, что Серый дрожит, а может, это он сам. Ужинают они без аппетита варёной колбасой и макаронами, всё время оглядываясь по сторонам, а остаток вечера проводят на подоконнике в опустевшем крыле, прячась от чужих глаз, почти всё время – молча. -Волков, слышал чё? Тут старший Осетров приходил, тебя искал, - Лёха встречает их в дверях, когда они заявляются в комнату под самый отбой. Олег и Серый переглядываются. Олегу кажется, что он может видеть по глазам, как всё обрывается у друга внутри. Они переодеваются, идут к умывальникам чистить зубы, как и каждый день, а затем ложатся по своим кроватям, когда выключают свет. Снова наступает тишина. Её прерывают разве что редкие возгласы воспиталок в коридоре и шум проезжающих машин за окном; так тихо, что Олег может слышать даже тиканье часов на столе. Комнату заливает пугающе белый свет уличного фонаря. Проходит час, кажется, даже не один, а сон так и не приходит – в голову лезут мысли о том, что будет завтра с ним, с Серёжей, если он пойдёт завтра в школу…Стоит Олегу закрыть глаза, в голове тут же возникает картинка стоящего над его кроватью Ильи. Проворочавшись ещё с полчаса, Олег сдаётся – нет сил больше терпеть! Он поднимается тихо-тихо, прислушиваясь к сопению соседей; Санино больше походит на храп, а Лёха выглядит так, будто из его рта вот-вот слюна потечёт – как же Олег завидует им сейчас! Не ведая, что творит, он на цыпочках прокрадывается к последнему из них всех – к своему другу и его кровати. Он не даёт себе времени на раздумья – ныряет под одеяло подле Серого и замирает, прекратив даже дышать. -Ты что тут забыл? Олег вздрагивает. Почему он не ожидал, что Серый от этого проснётся? То ли от неожиданности, то ли от сегодняшнего испуга, то ли ещё от чего-то – Олег на пару секунд дар речи теряет. -Я только засыпать начал, блин, - говорит Серый как-то уныло и хрипло даже для шёпота. -Прости, - отвечает Олег виновато. - Мне не спится совсем. -Угу. И мне, - отвечает Серый. Олег шевелится в кровати, устраиваясь поудобней. Он рад, что Серый не выгнал его, но поближе подобраться ему не хватает смелости. Он поджимает под себя руки, а голову кладёт на подушку так, чтобы не коснуться друга даже случайно. Теперь ему становится немножечко стыдно – зачем он вообще это сделал? Под одеялом уютно, пусть даже оно у них старое и пыльное; Олегу сейчас куда теплее и куда спокойнее, и ему вовсе не хочется уходить. Полежав так ещё пару минут, Олег всё ещё не закрывает глаза. Беспокойство уходит вместе с мыслями о наказании, которое придётся вытерпеть им двоим от Витькиного брата, а сонливость, которая приходит вместо них, всё равно не может остановить Олега от того, чтобы теперь глазеть на спящего Серёжу. Может, он и не спит вовсе – сказать слишком трудно в темноте, когда смелости взглянуть на друга хватает разве что на пару секунд. В те мгновения, когда Олег всё-таки видит его лицо, оно кажется усталым, даже грустным, и есть в нём что-то такое, отчего в груди становится как-то тепло и щекотно. Лежать неподвижно становится сущей пыткой – хочется глядеть, и в то же время залезть под одеяло с головой, спрятаться, чтобы Серый вдруг не увидел Олега, если откроет глаза. Наконец, Олег окончательно сдаётся, делает вдох и сдвигается ближе к другу, головой касаясь его плеча, «задевая» его ещё и руками и коленом как бы невзначай. Уголки губ тогда сами ползут вверх; дышать неглубоко и ровно становится трудно, выходит слишком громко или как-то прерывисто, судорожно – не легче и от мысли, что Серый может это услышать. Наконец, когда Олег берёт себя в руки и закрывает глаза, становится очень-очень спокойно; теперь совсем уже всё равно, что подумают соседи, когда увидят их двоих утром, совсем уже не маленьких, но спящих рядом, как котята. Утром кажется, что с того вечера прошла уже целая вечность. Олег просыпается, слыша в комнате копошение – это соседи проснулись и собираются в школу. Теперь приходит осознание, где он и почему, затем – воспоминания о прошедшем дне. Их план, Витя, его брат, который теперь думает, как сделать так, чтобы Олег с Серым навсегда запомнили, что будет с теми, кто перейдёт ему дорогу… Последнее, чего сейчас Олегу хотелось бы – идти в школу и видеть лица их обоих. Он чувствует, как подле него шевелится Серый. Откуда в нём взялась такая смелость, он не знает, но он останавливает друга, когда тот пытается встать. Олег вспоминает слова Лёхи вчера – Илья искал их. Похоже, Серый понимает его без слов, и больше попыток подняться не предпринимает. Двое остаются лежать в кровати, пока шум полностью не стихает, а дверь не захлопывается во второй раз за последним из соседей. Стоит этому произойти, как Олег выныривает из-под одеяла и садится в постели. Он слышит, как то же делает и Серый – становится отчего-то стыдно, совсем чуть-чуть, и в глаза Серому теперь не взглянуть. -Думаешь, он нас тут будет искать? – спрашивает Серый тихо первым же делом. -Может, и будет, - отвечает Олег, помолчав. -Мы дураки, Олег, - говорит Серый с досадой, хватаясь за голову. – А если бы он утром пришёл? Куда бы мы делись? А если он сейчас ждёт за дверью? – он продолжает шёпотом, а голос его дрожит. -Ладно, Серый, хорош, - отвечает Олег, стараясь скрыть то, как сильно напуган он сам. – Пойдём на чердак, там не найдёт. Прихватив с собой пледы и все конфеты, которые только удалось отыскать в своих комодах и рюкзаках вместо завтрака, они выходят из комнаты. К их радости, никого за дверью не оказывается. Двое пробираются по коридору тихо-тихо, то и дело оглядываясь и общаясь лишь жестами. В своём новом тайном месте для посиделок они усаживаются на пыльный пол, завернувшись в пледы, друг напротив друга. Серый зачем-то взял с собой и свою сумку, и теперь энергично копается в ней, достаёт блокнот с ручкой. Он раскрывает его перед ними обоими прежде, чем начать говорить со всей серьёзностью и драматизмом, -Олег, давай думать! Нам надо понять, как сделать так, чтобы Витька с Ильёй от нас отстали! Идеи есть? Олег хмурится, подперев лицо рукой, и всеми силами старается заставить свою голову выдать какую-нибудь толковую мысль. После минутного молчания он понимает, что так легко ему это не удастся. -Нет…Ничего придумать не могу. -Ладно, - вздыхает Серый, закусив губу. – Давай тогда с малого начнём. Что им может быть надо? Денег у нас нет. Мы им ничего дать не можем, что им было бы надо. И что тогда остаётся? -Блин…Не знаю, Серый! Смириться? – вздыхает Олег. – Вот если б мы только могли как-то им доказать, что это вообще не мы были… -Да, вот именно! – восклицает Серый. – Только если доказать… -Ну или на коленях прощения перед ними просить… -Фу, да я умру скорее, чем это! Придумал, блин. Олег, - он продолжает, - я тут ничем не помогу, ты же понимаешь? Я ничего не помню, меня там не было. А Птица… -Что Птица? -Птица не хочет выходить. Он на тебя очень злится, говорит, что ты нас подставил. Короче, самому тебе придётся вспоминать. Ну что там было? Рассказывай. -Да что там рассказывать? Обсудили с ним всё, потом он меня послал за лекарством в аптеку. Я старшего попросил, чтобы он зашёл и взял, за сиги. Он купил и мне принёс. А потом мы это высыпали Вите в суп, пока он не видел. -Блин, да замолчи ты! – ругается Серый как будто в пустоту. Затем одёргивает себя, - Подожди, но он прав! Ты кого просил-то? -Кто – он? Да этого, как его…Ну он из старших, огромный такой, волосы у него ещё светлые. Серый вздыхает и хватается за голову. -Мы поняли, про кого ты. Ну, я понял. Ты дурак, Олег! Это точно один из дружков Ильи! Он, наверное, и рассказал про это слабительное дурацкое! -Ну мне-то откуда было знать… -Ладно! – прерывает его Серый. – Хватит. Вот что я думаю. Если бы они правда видели, как вы в суп насыпали бурду свою, то не говорили бы про собаку, что мы живодёры и всё такое. Они-то решили, что вы именно собаку отравить хотели! -Блин, ну да! – говорит Олег, тут же оживившись. – Они ничего не видели. Но какая разница? Может, ничего и не докажут они, но нафига им доказывать-то? Возьмут просто и… -Это, может, и так, - перебивает его Серый. – А если мы попробуем им доказать, что правда никакую собаку не травили? -И как же? -Очень просто! – отвечает Серый гордо, похоже, наконец выяснив, что к чему. – Они же наверняка не знают, что собаку, ну…прямо взяли и убили. Этот Миша сто процентов им наябедничал, вот они и решили, что ты её накормил, и она поэтому померла. Вот поэтому, если мы им покажем, что мы вообще не могли в этот день быть рядом с этой собакой, то они успокоятся и поймут, что это просто совпадение! Так что давай, вспоминай! Куда вы в тот день с Птицей ходили? Уж точно не к собаке! -Да, точно! – радуется Олег, и, кажется, наконец понимает. – Не ходили! -Угу. Ну так что? Где были? Олег задумчиво мычит. -С утра – собрались и в школу, как всегда. Ну там и охранник, и воспиталки видели. Там ещё младшие какие-то за нами шли точно, и Лёха с Саней тогда в одно время выходили. – Серый кивает в одобрении, и Олег продолжает, улыбаясь – возможно, они на верном пути. – В школе понятно, нет собак никаких, только если собака не за школой там где-то… -Угу. А дальше? -Дальше вернулись в «Радугу» обратно. Там как раз обед был, вот мы и разобрались с Витькой…А потом в библиотеку пошли. С книжками в читальный, и в читальном так до отбоя и сидели. Серый подпирает лицо рукой, задумчивый и сосредоточенный, затем берёт блокнот и начинает там что-то быстро-быстро строчить, так, что слышно, как скользит ручка по бумаге. Олег наклоняется посмотреть поближе. Наконец, Серый снова поднимает глаза от листка и смотрит серьёзно на Олега. -Ладно. Пока звучит так, будто не задерживались нигде сильно. Не задерживались же? -Да нет. Мы вообще тогда одни долго не бывали, вечно кто-то влезал, - рассуждает Олег вслух не без негодования. Он помнит этот день – жутко переживал. Время с Серым, хоть и ставшим внезапно грубым, холодным и даже жестоким, было тогда на вес золота, а другие как будто нарочно вмешивались. -Значит, повезло нам, – улыбается слегка Серый. – Только бы не была эта собака где-то близко к детдому или школе…И этого мало всё равно. Илья не будет бегать и выяснять, кто нас видел, где и в какое время. Только если мы его сами убедим, вот – очень убедительные будем. Тогда, может, и сработает. -Угу. А как убеждать-то? Просто рассказать ему вот это всё? -Да, а что ещё делать? Так и говори. Надо обязательно показать, что ты прямо убеждён, что не виноват! – объясняет ему друг. – Не грубить только, а то он даже слушать не будет. Про всё то, что сейчас говорили, сказать. Мы были там и там, нас все видели, где собака мы не знаем, и к ней не ходили. В глаза смотреть – короче, вести себя, как он – как будто ты мужик весь такой, свой парень – и слабости не показывать. Вот тогда точно сработает. -Может быть…Погоди. А это я что ли буду говорить? – осознаёт вдруг Олег. -Ну, да, тебе надо! Он всё-таки тебя первым обвинил. И вообще, я-то не знаю, где мы там были. Теперь, когда Олег думает о разговоре не в теории, а как о чём-то, что ему предстоит пережить, его сковывает страх. Что ему нужно говорить? Как он будет убеждать Илью? Разве у него это когда-то особенно хорошо получалось? -Серый…Не знаю… - бормочет нерешительно он. – А если не получится? -Это наша последняя надежда, Олег! – умоляет Серый. – Тебе нужно попробовать. Другого шанса нет. Ну давай, пожалуйста! Теперь Олег подпирает лицо руками, хмурится и громко вздыхает, обдумывая идею. Во что же они влезли! Олег уж точно не представлял, что ему придётся разговаривать со взрослым братом Витьки из-за того, что они натворили. Тем более, что все вокруг в ужасе от одного только вида этих ребят, включая Серого. Олег точно справится? Одного взгляда на усталое, измученное лицо Серого, который едва мог спать этой ночью, как и сам Олег, от страха за себя, хватало, чтобы захотеть опустить руки. Теперь же на этом лице появился проблеск надежды. В конце концов это решает для Олега всё. -Ладно, - говорит Олег, почти не раздумывая. – Но ты должен мне помочь! -Я помогу, - отвечает Серый охотно. – Садись вот, сейчас разберём всё, я напишу! Ещё по меньшей мере час они проводят, сидя на деревянном полу, побросав в сторону пледы и склонившись вместо этого над единственным маленьким блокнотом, в котором Серый уверенно строчит планы, списки, фразы, советы. *** Оказавшись вновь на лестничной клетке, Олег спускается первым, выставив грудь вперёд – так он будто бы чувствует себя смелее. Вместе с Серёжей они выписали все нужные фразы, Олег – даже вызубрил, получше стихов, которые начал учить, чтобы подтянуть ради Серёжиного одобрения оценки по литературе. Они продумали всё, что только могли. И теперь остаётся надеяться лишь на их удачу. Борясь со страхом, двое возвращаются в свою комнату, садятся на кровать, глядя себе под ноги. Всё, что могли, они уже обсудили, и слов совсем не осталось – они молчат. Пока они шли, вокруг никого не было, но они знают – появление брата Витьки лишь вопрос времени. Тишина, ожидание, тревога – всё это становится невыносимым. Они ждут, сидя бок о бок, прижавшись друг к другу, и как будто бы ждут своей участи. Как будто бы нарочно, случается именно то, чего они так боялись. Всё внутри переворачивается, когда дверь в их комнату распахивается. -Ага, вот они где! – грубый, знакомый голос достигает их ушей прежде, чем лицо Ильи показывается из-за двери. – На выход. Есть, о чём попиздеть. Ну, чего сидим? У Олега дрожат руки, но только слегка. Он без лишних слов спрыгивает с кровати Серёжи; тот поднимается тоже. Сердце колотится бешено, Олега будто окатили ледяной водой, а внутри всё сжимается так, что кажется – он сейчас умрёт, и всё тут, это конец! Ребята, которым приходится проходить мимо них по коридору в этот момент, смотрят внимательно, кто-то – испуганно, им с Серёжей вслед. Случайно задев его руку своей, Олег на минутку «выныривает» из потока своих мыслей и глядит на друга – Серый опустил голову, глядит себе под ноги и только благодаря Олегу рядом ещё не столкнулся с кем-нибудь лбом; он даже не поднимает на Олега глаз. Хочется сдаться, сбежать и спрятаться, или хотя бы взять Серого за руку, пусть это даже покажет всем вокруг и Илье сейчас его слабость. Но Олег делает глубокий вдох, выпрямляет спину и вместе с Серым и Ильёй, который едва на них оглядывается, выходит на улицу, на свежий, почти морозный осенний воздух. Ещё утро – похоже, школа Илью сейчас не сильно волнует, раз он шатается по «Радуге» в поисках Олега и Серого в такое время, но ничего другого двое от брата Витьки и не ожидали. На улице за углом их поджидают ещё двое ребят – нет сомнений в том, что Илья и один без проблем справился бы с двумя пятиклашками, но, по всей видимости, ему хотелось постараться и посильнее припугнуть их. Больно и страшно покидать участок детдома; не по своей воле они отправляются с Ильёй к гаражам, где грязно, пусто и тихо. Этот «коридор», окружённый низенькими серыми рядами строений, выглядит сейчас кусочком другой реальности, личного Олежиного эшафота, с которого открывается отличный вид на улицу в самом конце, голубое небо, беззаботную жизнь, которая течёт теперь без участия Олега и к которой он, как кажется теперь, уже никогда-никогда не вернётся. -Сами знаете, зачем здесь. Не знаю, имеешь ты какое-то к этому отношение, Разумовский, но Витя мне говорит, что ты, Волков, шавка его, и всё делаешь по его указке. Поэтому оба будете отвечать. Что в своё оправдание можете сказать? Олег едва поднимает глаза на Илью, пока тот говорит. Только бы никто не заметил, как трясётся Олег. Он ищет успокоения в Сером – а тот, бледный, схватился за край своей рубашки и смотрит вниз, сжимает ткань в кулаке так, что костяшки белеют. Похоже, тут Олегу придётся справляться самому. Он чувствует себя, как загнанный в угол зверь. Только бы закончилось это всё… Такая мысль возникает в голове у Олега, и он не может не вспомнить, как здорово всё было раньше, у них с Серым. Как хорошо было прежде, до того, как всё это случилось, когда они могли болтать часами напролёт и смеяться; как хорошо было сидеть часами за партой, на скучных уроках, пока жизнь отравляет ненавистный Витька – просто потому, что вместе. Как справлялись со всеми проблемами вместе, как ругались и обязательно мирились. Как бегали от того же Витьки, как ликовали и отмечали победу, когда удалось наконец ему врезать, как бежали сломя голову прочь от него и его друзей и как лежали совершенно измотанные на скамейке и глядели на небо. Как Олег тогда учил Серого драться – прямо вот здесь, за гаражами. Как было бы хорошо, если бы всё это закончилось, и всё снова было как всегда. Сейчас кажется, что от этого их разделяет пропасть, которую никак не преодолеть. Может, у них ничего не получится сейчас, и о той жизни можно будет забыть. А если получится? Тогда, выходит, разделяет их один только этот разговор. Может быть, всё ещё можно исправить? Набравшись смелости, Олег поднимает глаза на обидчиков. -Илья тебя зовут, так? Мне есть, что сказать, - говорит Олег уверенно, почти не запинаясь. – Мы с Витей не друзья, вообще. Может, враги даже. Но собаку травить, чтобы ему плохо сделать? У меня собака тоже была, когда бабушка ещё была жива. Я бы никогда..! -Да не рассказывай ты мне! – эти слова только раззадоривают Илью. – Пиздеть можешь что угодно, а докажет мне кто, что вы его не трогали? -Хорошо, давай докажем! – спешит ответить Олег, не сдаваясь. – Я не знаю, что там случилось, но я расскажу, что знаю. Ты говоришь, что отравили его? Когда это было, когда его нашли? -В среду вечером нашли, - буркает Илья скептически. – Траванули, значит, наверняка во вторник или в среду с утра. Он больной был, такой хуйнёй, как слабительное твоё, накорми его – он сразу помрёт. Неделю выхаживали, вроде даже на поправку шёл. Поднасрал человеку, получилось, молодец! Доволен теперь? -Говорю же, я никого не трогал! Во вторник, говоришь? Где Рекс жил, я не знаю, но мы с Серым заняты были весь день. Да чем угодно, только не этим! Мы после школы сразу обедать пошли – Витя нас в столовке точно видел! А потом в библиотеку ходили и в читальном сидели весь вечер, занимались. Хотите, спрашивайте заведующую и воспиталок, нигде мы не гуляли даже. Я вам говорю, если проверять хотите – увидите, что никуда мы не ходили. То, что я слабительное покупал…это только моё дело! Хотите, всем расскажите про это, позорьте меня, мне всё равно! Но я не живодёр никакой, понятно? Олег почти кричит, поражаясь, откуда в нём такая смелость. Как Серый говорил – не молчит, не отводит взгляда, стойко защищает себя, показывая, как сильно его ранит такое обвинение. Может, Илья ещё не верит, но это лишь вопрос времени – Олег знает! Даже если Олегу это лишь кажется, на лице парня он с каждым разом видит всё меньше убеждённости в своих словах. На этот раз Илья складывает руки на груди, уставившись на Олега пристальным, убийственным взглядом. Он будто пытается его испепелить, отыскать в глазах хотя бы намёк на стыд, на то, что Олег всё сделал нарочно и сейчас нагло врёт. Тогда от Олега точно и мокрого места не останется! Олег стискивает зубы и смотрит на Илью в ответ, не отводя взгляда, напоминая себе держаться. Олег правда не ходил ни к какой собаке и в глаза её не видел. Олег не виноват, и Олег просто хочет, чтобы они с Серым были в порядке! -И Серого тоже не трогайте, - добавляет теперь Олег. – Я то, что покупал, покупал сам, и если я в этом виноват, то тогда только я. Я не живодёр, и, если есть другой, кто Рекса убил, пусть отвечает он! Но это точно не Серый, он никогда бы! На это все остаются молчать. Ещё какое-то время Илья смотрит на Олега со злобой, морщится в раздумьях. -А вот проверим, - заключает он. – Проверю ещё раз! И если только мне вякнет кто-нибудь, что кого-то из вас там видели, пиздец вам, я понятно выразился? А, Волков? -Я понял всё! – говорит он, запнувшись, но гордо. – Не будет такого, вот увидишь! -Я вам шеи посворачиваю, гандоны малолетние. Поняли меня? Шуруйте отсюда! – кричит Илья, будто ещё сильнее выходя из себя. В страхе Олег хватает Серого за руку и бросается прочь, не оглядываясь, слыша недовольные возгласы Ильи и остальных у себя за спиной. Во дворе «Радуги» двое усаживаются на скамейку, подобрав под себя ноги. Олегу до сих пор слышно, как кровь в висках стучит – и паника вновь накатывает, сковывает. -Серый, почему он разозлился в конце? Думаешь, нормально прошло? -Да нормально, Олег! – к удивлению Олега, отвечает Серый. – Наверное, расстроился, что опять придётся виноватых искать. Я думаю…он поверил. Наверное. -Да ну? -Угу! – улыбается Серый: слабо, но улыбается – небо и земля с тем, что было, когда они выходили из этих самых дверей, перед которыми теперь сидят. – Ты столько наговорил, жуть. Да я сам тебе почти поверил. -Нет, прикалываешься… Олег подпирает подбородок рукой. Казалось, мучились они целую вечность, а разговор-то шёл каких-то десять минут. Вот они, сидят снова на скамейке и слышат пение птиц; ещё утро и двор и вовсе пуст, а над головой – голубое, ясное небо – это редкость. -Серьёзно я! А ты как будто и не рад. Конечно, Олег рад. Серый перед ним почти возмущён и, кажется, всем доволен – весело болтает ногами, уставившись наверх, румяный, с веснушками на щеках, которые так и тянет пересчитать все. На душе тепло; Олег невольно тянется к его лежащей на скамейке руке. С каких пор Олег может сделать что-то такое так непринуждённо? И с каких пор Серый так легко отвечает тем же? Эта картина Серёжи, смотрящего в небо, кажется Олегу совсем знакомой.