Семь дней на дне океана.

      Он ступил на мокрую траву голыми ногами. Он делал лишь малюсенькие шаги, потому что ноги его были соединены анклетами. Анклеты были, как и полагается особе его клана, невообразимо красивыми. Жители, обитающие на этих землях сказали бы, что они вычурные и даже страшненькие. Элиэль так не считал: для него было почетом носить анклеты, мешающие ему бегать и прыгать, потому что бегать и прыгать должны были грязные, работящие и грустные люди. Не он.       В общем, Элиэль вышел из техноприродного транспорта класса С. Он выглядел как жестяной короб с облупившейся краской, поросший мхом и жгучей травой. Передвигался он по рельсам из лиан. Этот вид лиан рос лишь на земле с острова Броно и по какой-то причине наличие земли было единственным условием для их прорастания, поэтому они были просты в эксплуатации, не засоряли экосистему и не требовали большого ухода. Элиэль это хорошо знал, ведь его папа был техноприродным механиком: почетная работа для омеги. И хотя его папочка был таким же как Элиэль — то есть, закованным, — и потому не мог заниматься практикой, теорию он знал на отлично.       Элиэль отправился сюда за тем, чтобы изучить быт заключенных. По крайней мере он так считал, потому что не смог смириться с приговором. Заключенных сюда отправляли разношерстных: убийц, воров, детоубийц, наркоторговцев. Обычно отправка сюда означала смертный приговор, так как остров был заселен грибком-паразитом. Обычно такой тип паразитов использовал в качестве особи-носителя насекомое или еще какую мелкую живность, но грибок-паразит острова Нго (то есть, Населенный Грибком Остров) паразитировал на людях. Распознать больного было легко: сквозь его кожу пробивались капсулы из мягкого материала, горячие, пупырчатые и белесые, наполненные дурно пахнущей жидкостью. В жидкости с помощью тепла и соков человеческого тела развивались споры. Затем зараженный человек уходил в строго определенное место: к озеру Го (то есть, Грибковое Озеро). Ложился возле него, и… Лопался, распространяя споры.       Люди, которые не были осведомлены о болезни, приходили к озеру в поисках больного и заражались сами. Так все коренные жители Нго вымерли.       Новые жители, вынужденные нгонцы, были хорошо осведомлены о грибке. Грибок, впрочем, тоже оказался осведомлен о том, что вся легкая еда умерла, и поэтому с каждым днем вырабатывал новые стратегии поведения. В общем, каждый вынужденный нгонец заранее знал, что он обречен. Рано или поздно, но день заражения и смерти настанет. Чтобы не грустить (ведь никто никогда не хочет умирать), они построили культ вокруг грибка. И именно это приехал изучать Элиэль! Ведь он был филологом без образования.       Из другого отсека техноприродного транспорта вышел человек, которого Элиэль не знал. Класс С был приватным классом. Каждая кабина была отделена не только визуально, но и с помощью шумоподавителей, поэтому было невозможно узнать, едет ли с тобой кто-то еще. И двери класса С открывались строго по заданному времени. К этому времени Элиэль должен был отдалиться от техноприродного транспорта достаточно, чтобы не увидеть следующего человека, но Элиэль никуда не ушел. Да и тот, кто ставил время на открытие, не учел, что Элиэль был невероятно медленным, ведь носил анклеты.       Человек был удивлен. Он думал, что ему придется добираться до поселения самостоятельно. Он подумал, что Элиэль — проводник, а не такой же заключенный, как и он. Все потому, что Элиэль не отсиживал срок до отбывания в изоляторе, ведь он был закованным, значит, человек ни разу не видел его. Закованным нельзя было общаться ни с кем, кроме своей семьи и пары. Пары у Элиэля не было. Он отвернулся от человека и засеменил по тропе к поселению. Человек поплелся за ним. Человек то и дело ускорял шаг, ведь Элиэль двигался назойливо медленно. В какой-то момент он его толкнул, не зная, что Элиэль в анклетах, ведь он был в длинной юбке, закрывающей его ноги. Человек усмехнулся, смотря на то, как Элиэль барахтался в пыли, пытаясь встать.       Мириас был приговорен к смерти за убийство трех людей. Убил он свою семью: жениха и двух детей. Когда его попросили объяснить свои мотивы, он пожал плечами и сказал, что они ему надоели. Его адвокат-омега был настолько шокирован ответом, что упал в обморок. Дело закрыли, не продолжая судебный процесс.       Когда Элиэль поднялся, он почувствовал, что злоба окутала его тело так плотно, что он больше не ощущал ни прохладного ветерка, ни теплоты солнца. Элиэль был непослушным омегой, поэтому и попал на Нго, с чем он был не согласен. Для него это было путешествие по его воле. — Зачем ты это сделал? — Улитка быстрее тебя ползет.       Мириас трусцой побежал вперед. Элиэль уныло вздохнул и поплелся также, как и плелся до этого. Шансов догнать Мириаса у него не было. Впрочем, шансов догнать техноприродный транспорт в нормальную жизнь — тоже. Краем сознания он это понимал, но всем оставшимся мозгом — нет.       Элиэль был слишком упрям, чтобы признавать свои ошибки.       В поселении проводился приветственный обряд. Жильцов заранее предупреждали о новых людях и кратко рассказывали о них. В информацию входила пара вещей: имя, возраст, за что отправили. И этого хватало, чтобы составить первое впечатление. Поэтому когда Мириас дошел до людей, он не мог никого положительно впечатлить. Никто не разговаривал с ним. Ему досталась самая дряхлая «палатка»: пара обтесанных бревен, воткнутых в землю и шкура, привязанная к бревнам крепкими лианами. Застлана она была корой дерева. Ничего хуже этой «палатки» в поселении не было. Мириас пожал плечами: он был согласен на все, лишь бы жить.       Плохая репутация не спасла его от обряда: на голову ему водрузили круглые деревянные шары, крепко перевязанные самодельной веревкой, а на пояс повязали перо перезвонщицы. Перезвонщица была эндемиком Нго: это была огромная тонкая птица. Самки были черными: только область вокруг глаз и клюв были цвета кости. Самцы были серыми с вкраплениями красных перьев. Перезвонщицы длинным клювом издавали звуки, похожие на колокол. Они не боялись людей и забредали в поселения. По какой-то причине им нравилось хватать людских детенышей за ворот одежек и утаскивать к озеру Го. Хотя они и считались плохой вестью, длинное перо из крыла самца являлось пожеланием хорошей семейной жизни. Мириас этого не знал. На украшения он пожал плечами. Он не любил серый цвет.       Элиэль оказался особенным случаем: никому не сказали, за что он здесь, но все знали, что он сделал что-то плохое. Хороших людей на верную смерть не отправляют… То есть, хороших людей на бесполезный остров не ссылают.       Но никто не спросил у него причину отправки на остров. Это было некультурно. Для такого на острове была специальная поговорка: «За вопросы бьют без спросу.» Элиэля одарили ожерельем из овальных бусин и на живот повязали пояс с пером самки перезвонщицы. Он всех мило поблагодарил за теплый прием, хотя в это время думал о том, насколько здесь все безвкусно. Ему не нравились украшения. Ему не нравились дома. И главное — ему не нравились жители! Элиэль был намерен уйти с острова так скоро, как только возможно, ведь не так уж и много надо было времени, чтобы собрать информацию об обычаях жителей.       Он еще не знал, что обряд связал его и Мириаса. Если в поселение одновременно приходили и омега, и альфа, они должны были образовать семейную ячейку. Не то чтобы кто-то собирался размножаться на Нго… Просто избежать этого было невозможно. И хотя Лидершу поселения пытались уговорить отменить обычай из-за Мириаса, она сказала, что это разозлит Гриб. Они должны были приносить Грибу детей, чтобы он не взял их жизни. Ведь все они хотели жить, да?       Все закивали и заохали в ответ. На поляне стоял такой шум, что все Перезвонщицы разлетелись. Верно, все они хотели жить. Отдавать за жизнь другую жизнь было логично, хотя и не легко. Впрочем, среди них были и те, которым жертвоприношение доставляло невиданное удовольствие.       Обряд повязал их, и теперь они были обязаны встречаться и притворяться, что любят друг друга. По графику они должны были принести ребенка Грибу. Элиэль этого не знал, а потому радостно ушел в предоставленную ему хижину. Внутри она была совсем маленькой: парочка мух билась о стены, пытаясь нащупать выход, стены были шершавыми, неприглядного серо-зеленого цвета. Кровать была самой простой: он таких и не видел.             Дерево с плохой обделкой, матрас, внутренности которого были заполнены скошенной травой, такая же подушка и одеяло из вонючей шкуры. Элиэль был достаточно уставшим, чтобы лечь спать, не обращая внимания на вонь зверя и жесткость своего ложа. Хотя он и считал, что отправился в путешествие на Нго ради изучения грибной религии, он вообще ничего о ней не знал. Впрочем, Элиэль в принципе мало чего знал. Он кончил школу по наикротчайшей программе из возможных, и его знания как о мире, так и о науках ограничивались простой арифметикой и умением назвать все десять материков.       Чуть позже в его хижину зашел травник. Он заменял здесь лекаря, хотя понятия не имел ни о болезнях, ни о травах. Травником его называли из-за пристрастия к траве. Он поставил деревянную чашку возле кровати Элиэля и поджег зелень в ней. Сладкий запах заполнил хижину, и он поспешил удалиться, чтобы не выпускать дым наружу.       Сегодня Элиэлю приснятся яркие сны.