Не здесь. [Параллельные вселенные, повседневность, слэш].
1 июля 2025 г., 18:44
Вчера вечером Михаил хорошо высек Ярослава за то, что тот гулял допоздна. Теперь спина у Ярослава была похожа на тигриную: такая же полосатая, разве что не пушистая. Прилетело и его матери: Яна ходила с большим синяком на руке и постоянно одергивала майку ниже, чтобы его закрыть, пускай он и не закрывался.
Ярослав медленно помешивал ложечкой чай. Глаза у него были грустные, ненастоящие: как будто он был не человеком, а игрушкой, которой специально нарисовали грустную мордашку, чтобы ребенку было интересннее играть. Звук ложки, бьющейся о стенки бокала, раздражал Михаила. И пускай сегодня он был более спокойным, даже юморным, хотя обычно терпеть не мог шуток за столом, он все равно ударил кулаком по столу. Тарелки и бокалы жалобно зазвенели. Ярославу показалось, что вся посуда подпрыгнула, как в мультфильмах, а потом упала обратно. Он неестественно дернулся и выпрямился. Ярославу хотелось уйти поскорее из-за стола, но он не мог, пока не допьет чай, а чай все не остывал.
Он хотел было подуть на бокал, но Михаил тут же пригрозил ему недобрым взглядом, ведь неприлично было студить пищу за столом. Ярослав тихонько вздохнул, как мышка, чтобы папа ничего плохого не подумал, и продолжил мешать, только теперь медленно, обдумывая каждый поворот ложечки, чтобы случайно не бить по стенкам.
Когда чай остыл, Ярослав парой глотков осушил бокал и встал из-за стола, не издав лишнего шума. Повадки у него были солдатские, потому что папа гонял как солдата. Он взял бокал и вымыл его. Надо было помогать маме — вот, о чем думал Ярослав.
Он ушел в свою комнату, закрыл дверь. Ни замка, ни щеколды у него не было, потому что родители — папа — боялся, что Ярослав мог натворить дел, будучи закрытым. Он лег на расправленную постель: мама позаботилась. Лег и закрыл глаза. И хотя спина его была ободрана, боли он не почувствовал.
Ярослав проснулся взрослым, в постели с кем-то еще. Кто-то еще был явно не женского пола, но Ярослава это не смутило. Он продолжил смотреть в потолок, пытаясь понять: это был его потолок, родной, или какой-то другой, чужой? Оба потолка были на удивление похожи, но Ярослав подумал, что все потолки, в общем-то, друг на друга похожи, особенно когда они натяжные.
Ярослав повернул голову. Спиной к нему лежал мужчина. Хотя Ярослав и не знал своего возраста, он предположил, что мужчина — его ровесник. Он положил ладонь на его голову. Ярослав пристально вгляделся в ладонь: она точно была его, потому что ощущалась, как его, но при этом была совсем другой. Да, это было не удивительно, подумал Ярослав, я ведь вырос. Вчера я еще был букашкой, сегодня я — большой жук. Он хмыкнул.
От прикосновения мужчина проснулся. Он сонно зафырчал, зашевелился, Ярослав убрал руку, чтобы ему не мешать. Он перевернулся на спину и потянулся. Ярослав смотрел на него, как ворона смотрит на блестяшку. Не мог понять, нравится ему или хочется украсть человека рядом с собой. Но к чему была кража? Он лежал здесь, не бежал. Ярослав снова хмыкнул.
На кухне он готовил блюдо, рецепта которого никогда не знал. Блюдо вышло отменным. Мужчина, потребляющий его за столом, показал палец вверх с довольным лицом. Улыбка его была искренней, сияла ярче, чем солнце. Ярослав вновь хмыкнул — это было типичное сравнение, как раз для того Ярослава, который лежал в постели с закрытыми глазами. Тот Ярослав любил почитать дрянное чтиво.
Потом они обнимались, стоя на балконе, закутанные в плед, смотря на ливень на улице. Балкон не был застеклен, и капли дождя то и дело попадали на них, а они смеялись, представляя, что это вовсе не дождь — это от больших морских волн до них долетали соленые капли.
Когда они переместились на диван, то стали смотреть фильмы. Это были любимые фильмы маленького Ярослава, и потому он ненадолго забыл о мужчине рядом. Он замер с выпрямленной спиной. Колени его были плотно сомкнуты, руки — на них. Губы стали тонкой полоской, а глаза — широко раскрыты. Он всегда так сидел рядом с папой…
Он откинулся на спинку дивана, широко расставив ноги. Хотя он и понимал, что так удобнее, в душе не чувствовал себя удобно. Ему так было тесно, хотя от тесноты он как раз и избавлялся. Его будто окутало паутиной. Огромный паук ползал вокруг него, заматывая в кокон, и он не был против.
Ярослав приоткрыл глаз. Да, он все еще был в своей комнате. Лежал на теплом одеяле. Его тело продрогло: мама открыла окно на проветривание и забыла закрыть. Он посмотрел на свои детские руки: ногти приобрели фиолетовый оттенок, а бледная кожа стала снежной. Он встал с постели и плотно закрыл окно: оно поддалось с жалобным скрипом. Не хотело закрываться, не хотело ложиться спать. А Ярослава тянуло в сон и не потому, что он устал физически. Но он устал… Да, Ярослав знал, что он устал.
Он вернулся в постель, забрался под одеяло. На том месте, где он лежал, постель была теплой, а стоило ему отодвинуться подальше — наступал ледник. Ему нравилось двигаться так по всей кровати, собирая каждую каплю холода. Зачем он это делал? Потому что был ребенком.
Ярослав закрыл глаза. Он снова оказался рядом с незнакомцем. Пускай для Ярослава он был незнаком, мужчина напротив хорошо его знал. Ярослав это видел, потому что мужчина не переживал. У него не тряслись руки, он не моргал часто, дышал размеренно. Ярослав невольно подумал о том, что вел себя так рядом с папой, хотя они были знакомы всю жизнь.
Но это было не важно. Папы здесь не было.
Мужчина обнял его за плечи. Он пах домом, но не тем, в котором жили мама и папа. И Ярослав. Просто Ярослав был немного поодаль. Свой запах он дома не чувствовал. Запах дома был для него… Таким же запахом, как запах пирожков или куриного супа. Знакомый и приятный, но ничего более.
Мужчина придвинулся ближе. Стал дышать в шею Ярослава. Ярославу это не нравилось: так мужчина был больше похож на собаку, а не на человека. Ярослав повторил то, что сделал он: ткнулся носом и стал дышать. Мужчина засмеялся.
— Ты сегодня как не свой.
— Да. Я как будто не в своем теле. Хотя именно в нем.
— Кризис среднего возраста, хах?
Ярослав не знал, что это. Он пожал плечами. Да, наверное кризис.
Ярослав проснулся по будильнику. Настало время идти в школу. Он водрузил тяжелый портфель на свои плечи, зашипев от боли, ведь портфель терся о спину, заскочил на кухню, чтобы схватить пакет с бутербродом, который обязательно размякнет к завтраку в школе, и побежал до знакомых ворот.
Не то чтобы Ярославу сильно не понравились сны, которые он видел… Они были уж очень реалистичными. И лица он помнил отчетливо, а не как бывает — пятнами. И прикосновения были теплыми, не облачными, не эфемерными. Ему казалось, что он ухватил немного другой своей жизни, и это было забавно. Жаль, некому было рассказать.
***
Ярослав вспомнил о том дне, когда сидел напротив нового знакомого. Они были одно лицо, но что-то не сходилось. Ярослав передвинул деревянную фигурку птицы на другую клетку поля. — Что ты делаешь? Смута ведь будет. — Чтоб сочеталось с моей душой, — хмыкнул он.
