Michelle, ma belle

Через неделю в Хокинсе весна, но погода не собиралась униматься, посылая в сторону этого отчуждëнного городка Индианы ветер со всех направлений. Будто бы холода, исходящего от жителей этого края, здесь недостаточно. Иногда это не на шутку раздражало Уиллоу Байерс, которая отличалась особой чувствительностью к морозу. По своей комплекции она была хрупкого телосложения – не слишком измождëнная, но явно не отличавшаяся силой, так что малейший сквозняк мог пробрать еë до дрожи. Эта кукольная слабость и была одной из причин еë замкнутости, из-за которой она так усердно избегала уроков физкультуры Миссис Брукс. В средней школе Уиллоу мастерски подделывала справки от врачей и записки от матери, чтобы только не заходить в женскую раздевалку и не выставлять на показ свои многочисленные родинки, рассыпанные по всему телу. Сейчас же она вовсе перестала приходить на физкультуру, потому что Миссис Брукс почти никогда не проверяла посещаемость, а проконтролировать присутствие Уиллоу на очередном гимнастическом занятии было трудно из-за еë просевшего зрения – каждая шестнадцатилетняя девчонка с коротко подстриженными русыми волосами выглядела для неë как младшая Байерс. Сегодняшний день не стал исключением для Уиллоу, увидев в расписании физкультуру она помчалась по коридору в сторону школьной библиотеки, одновременно поглядывая по сторонам, чтобы никто из еë группы не настучал Брукс. Добежав до дверей библиотеки, она резко остановилась, словно старый Шевроле еë матери, на котором она или Джоанна подвозили Уиллоу в школу, из-за чего ей иногда было стыдно, потому что автомобиль ехал с трудом и скрипел как старая вагонетка. Зайдя в пределы библиотеки, девушка старалась как можно более быстро и незаметно промелькнуть мимо стола библиотекаря, потому что его место уже несколько месяцев занимал парень, все время посматривающий на неë из-под круглых очков и стопок книг по молекулярной физике. Уиллоу быстро перебирала ногами, прикладывая усилия, чтобы каблучки не стучали об покрытый лаком паркет, и пыталась не оборачиваться, чтобы не поймать взгляд библиотекаря. Мало ли что он подумает. Уиллоу завернула за ряд шкафов, торопливо оглядывая корешки книг: Шекспир, сборник произведений Марка Твена, биография Джона Кеннеди, а пройдя на два шага вперёд – целая полка посвящённая католической литературе... Она отдала предпочтение разделу английской классики, потому что это был самый незаметный угол во всей библиотеке, и села прямо на пол возле этого шкафа, поправив неудобную юбку и вытащив из-под жилетки блокнот. Планов насчет сегодняшней сессии рисования ещё не было. Девушка достала карандаш, который она засунула за ухо во время прошлого урока, и провела в блокноте несколько несвязных линий. После этого она замерла на пару секунд и принялась осматривать окружение чтобы найти хоть крупицу вдохновения. Слева от неë, прямо на уровне глаз, белый корешок книги будто кричал: «ОРЛАНДО». Уиллоу взяла книгу в руки, пролистала пару страниц и наткнулась на чёрно-белый портерет автора – им оказалась женщина с утонченными чертами лица, вытянутым прямым носом и большими тёмными глазами. Вполне достаточно для того чтобы вдохновение ударило в голову. Сложив книгу под блокнот, чтобы держать равновесие на полу, рука вела карандаш по желтоватого оттенка бумаге, оставляя чёрные, полные экспрессии линии. Джоанна часто говорила, что искусство и экспрессия – это ключ к выплеску эмоций, которые нужно выпускать наружу хотя бы раз в день, тем более таким скромным девушкам как Уиллоу. Этот совет, как и многие другие, всплывал в разуме девочки каждый раз, когда она чувствовала себя ничтожно.

***

Мишель Уилер ненавидела обеды по пятницам. Помимо того, что их с Дейзи и Люси расписания расходились из-за школьных клубов и Мишель приходилось сидеть за столом неудачников в одиночестве, ситуацию усугубляли чертовы рыбные палочки и переваренный горошек, которые подавали в этот день недели. Мишель не была гурманом или любительницей роскоши, хотя еë семья была, вероятно, самой обеспеченной среди семей еë подруг. Уилеры определенно имели связи в этом городе, в основном из-за отца Мишель, который унаследовал бизнес от своих родителей. На самом деле у Мишель могли бы быть все шансы стать той самой популярной девчонкой, или хотя бы подружкой той самой популярной девчонки, но для самой Уилер это казалось чем-то сюррелистичным. Всë пошло под откос ещё в начальной школе, когда еë родителей начали периодически вызывать к директору по поводу поведения их дочери. По всей видимости, все самые бунтарские черты Карен и Тэда передались именно Мишель. Но Уилер не была глупой – напротив, еë оценки по математике и физике почти идеальны, чего не скажешь об испанском, но это не столь важно, потому что значительное время от изучения испанского у неë занимал клуб радиолюбителей. Тот самый клуб, который состоит только из Люси, Дейзи и самой Мишель. Остальные будто бы боялись туда вступать. Видимо, за этим трио уже успело укорениться звание фриковатых зануд. Математика, физика и радио – всë это было чем-то само собой разумеющимся, чем-то, что эта девушка могла понять без особых усилий, но истинной страстью Мишель стала литература. Настоящее утешение от всеобщего давления она могла найти только выдумав и написав новую историю, вдохновлённую какой-нибудь книгой, не входящей в школьную программу, или песней с бунтарским посылом. Быть может она бы даже вступила в литературный клуб, но перспектива чтения своих произведений перед публикой не сильно еë вдохновляла, ведь писательство занимало какую-то личную, потаенную часть еë сердца, которую никому не следовало видеть. «К черту рыбные палочки» – подумала Мишель и схватила свой рюкзак, служивший ей горем и радостью уже десять лет. Резким порывом она встала из-за пустого стола и вышла из кафетерии, рассекая длинными шагами коридор. Ноги Мишель, признаться честно, действительно были чересчур длинными, как и она сама. Еë смолисто-чёрные кудрявые волосы подпрыгивали вверх с каждым шагом, добавляя динамики в движения девушки. Смотря на эту прическу можно было подумать, что Уилер часами прихорашивается и возится с бигуди перед школой, но эта еë природная кучерявость частично досталась ей от матери. Наверное поэтому она в своё время старалась выпрямить волосы любой ценой, но попытки оставались тщетными. По итогу девушка оказалась там, где она обычно оказывалась когда ей нужно было провести время наедине – в библиотеке. Тут действительно всегда было тише, чем где-либо, и даже не потому что в этом месте не принято шуметь, а потому что сюда редко кто заходил, если ему не нужен очередной учебник полный хвалебных писем американским политикам или пособие по ведению хозяйства для девочек. Мишель вошла и полной грудью вдохнула холодный февральский воздух вперемешку с запахом сгоревшей лампы, которую никто не брался заменить уже лет пять. Парень на библиотекарьском посту не обратил никакого внимания на прибытие Уилер, было не в новинку встретить еë тут, только обычно это происходило когда по расписанию у неë урок истории или испанского, а не обед. Уже через пару секунд девушка находилась среди высоких книжных полок, оглядывающаяся по сторонам и схватившаяся за подбородок в раздумьях. Не долго думая она опустилась на пол и невольно приоткрыла свои худые колени из-под длинной клетчатой юбки. Она торопливо перебирала корешки книг, оставляя в стороне очередную скучную прозу. Повиднелся просвет между плотно расставленных книг, и Мишель убрала ещё несколько томов с полки, из-за чего образовалось окно между двумя сторонами книжного шкафа. Сквозь окно на неë моментально уставились большие зелёные глаза и скосившиеся к переносице брови интересной формы. Миловидное лицо полностью помещалось в щель между книгами с перспективы Мишель, поэтому она ещё пару секунд держала с таинственной девушкой зрительный контакт в попытках распознать, видела ли она еë раньше. Уиллоу молчала. – Привет? – донеслось со стороны Мишель достаточно тихо, чтобы библиотекарю не пришлось делать им замечание. – Привет. Я помешала тебе? – поинтересовалась Уиллоу, также изучая черты лица собеседницы. – Нет-нет, ты мне не мешаешь. Я просто... Ищу тут кое-что. – Мишель демонстративно окинула взглядом всю библиотеку.– Ты не знаешь, здесь есть Вирджиния Вулф? Байерс почесала затылок и опустила взгляд на свои колени. – Ты имеешь в виду это? – она достала из-под блокнота найденное ранее «Орландо» и передала книгу через щель, Мишель схватила увесистое чтиво в белой обложке и улыбнулась. – Да, именно то! Надо же, не думала что в школьной библиотеке можно найти что-то подобное. – Мишель крутила книгу из стороны в сторону, пытаясь прочитать каждую надпись на обложке, и в конце концов прижала еë к груди. – Может, кто-то из учеников оставил? – предположила младшая Байерс и ухмыльнулась в ответ. Немного неуверенно и криво, но дружелюбно. – Возможно – утвердительно ответила Мишель, счастливая своей находке. Еë взгляд постепенно отошёл от книги и она заметила в руках незнакомки разворот блокнота с карандашным рисунком внутри, но не стала долго таращиться туда, чтобы не смущать девушку. – Ты тут одна? – спросила Мишель чтобы не прерывать диалог. Из-за бега по коридорам завитая чёлка спадала на еë лицо неаккуратно, но вместо того чтобы поправить волосы рукой Мишель попробовала сдуть надоедливые пряди, не отрывая взгляд от девчонки. – Да, как видишь. – Уиллоу заправила причёску за ухо и постаралась не подавлять свою внутреннюю болтливость на этот раз – А что? – Да так. – Каждый раз, когда средняя Уилер пытается сделать вид, что ей что-то безразлично, это выглядит ужасно неубедительно – Я, кстати, Мишель. А ты...? – Я Уиллоу. – ответила новая знакомая, судя по всему, художница. «Как дерево ивы» – моментально пронеслось в голове Мишель, из-за чего еë глаза немного загорелись, но ответила она простым «классно». Воцарилась неловкая тишина, и сказать, казалось бы, было больше нечего. Мишель опустила глаза на свои открытые бледные колени, которые она прижимала к груди сидя на корточках. Она разомкнула большие губы, будто хотела что-то предложить, но не решалась. – Не хочешь сходить куда-нибудь после уроков? – выпалила она, полная энтузиазма и неуверенности на лице. Еë тон стал чуть громче, чем ранее, из-за чего библиотекарь приподнял бровь, но быстро вернулся к чтению очередного учебника по молекулярной физике. – Выпить молочных коктейлей, может... Уиллоу вернула взгляд к лицу девушки и еë губы растянулись в неловкой улыбке. – Да, кончено. Это было бы здорово. – Отлично! Сможем встретиться в четыре у «The Twist ‘n’ Shake»? Уиллоу вспомнила, как праздновала свой десятый день рождения в этом кафе, после чего она туда ни разу не возвращалась. День рождения прошёл классно, но по словам матери, цены на пироги там заоблачные. Шатенка одобрительно кивнула, после чего Мишель расплылась в улыбке и выбежала из библиотеки, на ходу засовывая книгу в рюкзак. Парень за стойкой библиотекаря даже не заметил, что она не расписалась за получение книги. Один из немногих плюсов быть невзрачной, которыми активно пользовались Уилер, Хендерсон и Синклер.

***

Люси и Дейзи возились у своих шкафчиков после совместного урока английского, готовясь идти домой. Даже если расписание уроков не совпадало, они с Мишель всë равно собирались к концу учебного дня чтобы поехать по домам вместе. Люси и Мишель итак по пути, они живут так близко что их даже можно было назвать соседями, а Дейзи любезно составляла им компанию и разнимала споры, если таковые случались, как настоящий дипломат с подлинным тактом переговорщика. – Где, чёрт возьми, Уилер? – спросила Люси, будто Дейзи могла знать ответ. – Неужели снова зависает с Эллиотом, забыв про нас? Даже я не могу позволить себе такую наглость, хотя у меня тоже есть парень! – О, конечно, Люси, я же личный секретарь Мишель! У меня тут ежедневник, куда она вписывает все свои свидания с Эллиотом... Кстати, следующее окно – с трёх до четырёх, можешь успеть втиснуться между их поцелуями и нашими драматическими вздохами. – Дейзи схватила своё коричневое пальто и натянута один рукав. – Очень смешно. Ты сейчас фактически оскорбляешь кодекс дружбы! – Не драматизируй, я уверена она прямо сейчас выскочит откуда-то с воплями о том как она ненавидит Тришу и Джину и что нам срочно нужно бежать к велосипедам, потому что она уже нарвалась на драку. Ты знаешь, что я права, – Дейзи усмехнулась, натянув второй рукав пальто. – Она всегда появляется в самый драматичный момент, как героиня из её же собственных расска– Тут же, словно по щелчку пальцев, раздался громкий топот, и в коридор ворвалась Мишель. Её тёмные волосы растрепались, словно она только что пробиралась сквозь бурелом, а глаза горели странной смесью паники и восторга. – Сегодня не смогу с вами поехать, извините! – выпалила она на ходу, даже не замедляя шаг. – Эй, подожди! – Люси резко захлопнула шкафчик, но Мишель уже мчалась к выходу. – Что за чертовщина? Дейзи приподняла бровь, наблюдая, как их импульсивная подруга исчезает за дверью, даже не оглянувшись. Люси скрестила руки на груди. – Ладно, варианта два: либо она действительно нарвалась на драку с Тришей и Джиной, либо... – Она замолчала, внезапно осознав что-то. – Либо? – Дейзи подтолкнула её локтем. – Либо она встречает кого-то. Тем временем Мишель уже вскочила на велосипед, даже не проверив, застёгнут ли рюкзак. Сердце бешено колотилось – не от бега, а от чего-то другого, чего-то нового. Февральский ветер хлестал Мишель по щекам, пока она неслась по улицам Хоукинса, сжимая руль велосипеда так крепко, что пальцы слегка занемели. Она петляла между редкими прохожими, перелетала через трещины в асфальте, обгоняла неторопливый школьный автобус. Обычно еë не сильно волновала собственная периодическая бестактность, но опоздать на встречу с новой знакомой было бы непростительно, ведь Уиллоу так добра к ней. А ведь проблема даже не в бестактности Мишель, всë из-за Миссис Клейн, еë учительницы литературы, которая обязана была задержать её после звонка, чтобы в сотый раз напомнить: «Мишель, твой рассказ был прекрасен, но если ты хочешь побеждать в конкурсах, тебе нужно больше дисциплины!» Как будто Мишель не знала этого сама. Как будто у неё не было куда более важных дел. Например, встречи в кафе. «The Twist ‘n’ Shake» – небольшое заведение с неоновой вывеской, стилизованной под граммофон, и витринами, заляпанными каплями дождя, который шёл около месяца назад. Это было любимое кафе Мишель, иногда это место даже использовалось как секретный штаб для переговоров среди их группы подруг (помимо подвала в резиденции Уилер, который использовался для этих целей намного чаще), но сегодня оно казалось важнее, чем когда-либо.

***

Наконец, Мишель увидела её. Уиллоу стояла у входа, закутанная в тёмно-зелёное пальто, с шарфом, который явно был связан кем-то из родных – небрежно, но с душой. Она переминалась с ноги на ногу, дыша на замёрзшие пальцы, и время от времени поглядывала на часы. Мишель резко затормозила, чуть не зацепив велосипедом урну. – Уиллоу! – выдохнула она, спрыгивая с седла. – Прости, меня задержали, я... – Всё в порядке, – Уиллоу улыбнулась, и в уголках её глаз собрались мелкие морщинки. – Я вообще всегда прихожу раньше. Мама говорит, что это потому, что я ненавижу заставлять людей ждать. Уилер почувствовала, как что-то тёплое разливается у неё в груди, пока она поправляет кудрявую челку в отражении грязной витрины. — Ну, тогда я буду стараться не опаздывать в следующий раз. – Я не буду против, если ты всё же опоздаешь, – Уиллоу рассмеялась, и Мишель вдруг поняла, что это первый раз, когда она слышит её смех. Он был тихим, немного сдавленным, будто она боялась, что кто-то её осудит за него. Девочки открыли застеклëнную дверь, послышался звон дверных колокольчиков, который на мгновение заставил их почувствовать себя слишком громкими, но звон быстро растворился в окружении. Кафе встретило их гулом голосов, запахом жареного картофеля и сладкого ванильного сиропа. Мишель сузила глаза из-за переизбытка ярких цветов, хотя она видела этот наполированный клетчатый пол, похожий на шахматную доску, в которой отражались все разноцветные огни, уже сотни раз. У стены мерцал музыкальный автомат – хромированный, с переливающейся подсветкой, будто собранный из осколков ночного Лас-Вегаса, а из него доносилась приятная медленная мелодия, сопровождающаяся томным мужским голосом. Это была «Can't help falling in love» Элвиса Пресли, но Мишель не сразу вспомнила название. Средняя Уилер и младшая Байерс удобно расположились на кожаных диванах у стены друг напротив друга. Каждая из них хотела подробнее рассмотреть собеседницу, и в таком положении это было наиболее удобно. Пока Уиллоу расстегивала пуговицы пальто и освобождала шею от шарфика, длинные пальцы Мишель потянулись за меню, которое представляло собой один ламинированный лист бумаги с красочными иллюстрациями. Да, выбор небольшой, но этого было достаточно, тем более пироги здесь и вправду дороговаты. – Я рада, что ты согласилась прийти. – сказала Мишель, поглядывая на Уиллоу из-за поднятого меню. Голос её звучал чуть тише обычного, будто она боялась, что эти слова прозвучат слишком искренне, или Уиллоу поймет её как-то не так. Хотя что вообще можно было подумать не так? Это же просто дружелюбные посиделки в кафе, Мишель делала это сто раз с Люси, Дейзи, Эллиотом, даже с Максом... Уиллоу удивленно улыбнулась, аккуратно складывая шарф на колени. – Ну, было бы неловко если бы я не согласилась. Да и... – она слегка наклонила голову, – мне было интересно. – Интересно? – Мишель приподняла бровь, но тут же подумала что звучит навязчиво, и поспешно добавила: – То есть, да, мне тоже. Тоже было интересно. Глупо. Очень глупо. Но Уиллоу, кажется, не заметила её запинки. Она склонилась над меню, а каштановые пряди еë коротких волос падали на щёки. Она ничего не ответила, из-за чего Уилер ещё больше заинтересовалась. Вообще-то, раньше Мишель никогда не приглашала кого-либо в кафе для беседы один на один, в еë понимании атмосфера на таких встречах казалась более интимной и неловкой, чем атмосфера на собрании группы подруг. Что-то подобное происходило и на свиданиях с Эллиотом Хоппер, с которым девушка уже давно завязала. Или это он завязал с ней. В общем, это сложная ситуация. Эллиот – приятный парень, они с Мишель до сих пор хорошо общаются, но каждый раз, когда он тянулся чтобы еë поцеловать, у неë возникало какое-то чересчур несуразное чувство, из-за которого Уилер хотелось побыстрее выбежать из кафе и больше сюда не возвращаться. Благо, Уиллоу Байерс точно не собиралась еë целовать, поэтому сегодня она могла быть спокойна. Мишель подняла меню так, чтобы оно почти полностью закрывало еë лицо, оставляя место только для небрежной челки и любопытных глаз, чтобы было удобнее поглядывать на новую подругу. Мишель было совсем необязательно делать вид, что она ознакамливается с меню, потому что она уже знала его в совершенстве, и за годы посещения этого заведения могла наизусть пересказать даже ингредиенты каждого блюда, написанные мелким шрифтом. Просто, если бы она рассматривала Уиллоу как обычно рассматривал людей Эллиот – прямо и подолгу – это бы выглядело словно Мишель давит и принуждает делать выбор расторопнее. Мишель заметила в девушке много того, что она не заметила сразу, когда та находилась в импровизированном окне из книжной полки. Сейчас, при свете разноцветных ламп и при отсутствии пыльных книг по краям, были чётче видны родинки, которые забавно обрамляют случайные места на лице шатенки. В голове Мишель промелькнул образ яркой и экстравагантной Мерлин Монро, с родинкой на том же месте возле щеки, но сказать об этом вслух она не осмелилась, кто знает, как Уиллоу к этому отнесется. Байерс была одета в ярко-жёлтый сарафан на пуговицах, а милую прическу обрамлял ободок, хорошо сочетающийся с остальным нарядом. Мишель это показалось интересным, полный образ девушки выглядел как клише из какого-нибудь артхаусного фильма про мечтательную девушку из сказочной страны, но неужели Уиллоу ходит в этом в школу? Разве дресс-код позволяет? Хотя, признаться честно, дресс-код как раз таки относился к типу правил, которые больше всего раздражали Мишель во время посещения школы. По еë мнению, дресс-коды уже давно пора отменить. Что-то в образе новой знакомой очень притягивало брюнетку, она казалась какой-то... Своей? Уилер никогда не чувствовала себя безопасно и непринужденно среди сверстников, если рядом нет еë друзей. Она никогда не была популярной, никогда не получала приветливых взглядов, но всегда испытывала навязчивое желание угодить окружающим. Вполне ожидаемо от дочери важной шишки, для которой подвести родителей было страхом всей жизни. В старшей школе Хоукинса было лишь несколько людей, которые могли понять переживания Мишель, и так вышло, что все они какого-то рода фрики. Нет, Уиллоу определенно не фрик, достаточно было взглянуть на еë аккуратное миловидное лицо, как сразу становилось понятно, что парни бегают за ней толпами. Да, она точно из тех девчонок, которые обладают привилегиями, о которых сами даже не догадываются. Но всë таки, если бы перед чуткой писательской натурой Уилер стояла задача описать шатенку, используя только три слова, она бы сказала что-то вроде «скромная, творческая, понимающая». Уиллоу украдкой скользнула взглядом по Мишель, пока та делала вид, что увлечённо рассматривает меню. В свете неоновых огней кафе её черты казались ещё более выразительными – угловатые изгибы подбородка, слегка взъерошенные тёмные волосы, которые явно не дружили с расчёской, и бледная кожа, на которой выделялись веснушки, рассыпанные по носу и щекам, но старательно спрятанные под пудрой. Особенно Уиллоу запомнились её руки – длинные пальцы с обкусанными ногтями (видимо, нервная привычка), которыми Мишель сейчас барабанила по столу, выдавая своё нетерпение. А ещё губы, чуть приоткрытые в задумчивости, и тёмные глаза, которые при ближайшем рассмотрении оказались не просто карими, а с рыжими вкраплениями, как осенние листья в луже. «Она выглядит так, будто постоянно спорит сама с собой» – подумала Уиллоу и тут же смутилась, когда Мишель внезапно подняла взгляд, поймав её на этом изучении. Большие глаза, цвета, название которого Мишель не могла точно назвать, бегали туда-сюда по меню, выбирая, какой напиток выглядит наиболее вкусным, с учётом того, что его цена не переступает скромный бюджет Уиллоу. Официантка в голубом платье и белом фартуке, с тщательно уложенной высокой причёской и губами, подчеркнутыми розовой помадой, направилась к их столику, небрежно щёлкая жвачкой. – Что заказывать будете, девочки? – спросила она, поглядывая на посетителей из-под полузакрытых накрашенных век. Уиллоу наконец подняла голову и похлопала длинными ресницами. – Клубничный молочный коктейль, пожалуйста. – Мне ванильный, — добавила Мишель – Ох, и... Два фруктовых парфе. Странное решение, брать мороженое, когда на дворе февраль. Но вполне ожидаемо от девушки, чьи руки все время были холодными и заставляли содрогнуться каждого, до кого она дотронется. – Но Мишель, мне не хватит... – Обеспокоенно прошептала Уиллоу, пока официантка, стуча каблуками, отдалялась в сторону барной стойки. – У меня только 40 центов с обеда... – Не переживай, я оплачу, мне не сложно. – Мишель старалась выглядеть раскованно, и сейчас это у неë вполне получалось. Уиллоу приподняла брови и чуть разомкнула губы, из-под которых виднелись два передних выпирающих зуба. «Как у Багза Банни, только посимпатичней» – подумала Уилер и хихикнула себе под нос. – Ладно, как скажешь, но я всë равно верну деньги. – Байерс скрестила руки, опираясь на стол, и утвердительно наклонила голову. – Ну уж нет, – возразила Мишель и сделала своë любимое выражение лица: вольяжно приподняла брови и ухмыльнулась – я же тебя пригласила, значит я и буду платить. А если ты вернешь мне деньги, то я не смогу спать по ночам из-за чувства вины. Хочешь чтобы я пропускала школу из-за недосыпа и больше никогда не натыкалась на тебя в библиотеке? М-да уж, Уиллоу бы этого действительно не хотелось. – Зачем тебе нужен был "Орландо"? Ты не выглядишь как человек, который читает постмодерн. С лица Мишель спала уверенная ухмылка и она отвела взгляд в сторону. – Прочитала рецензию в одном женском журнале. По всей видимости, действительно интересная книга. Хочу воспользоваться ей для вдохновения... К кое-чему. – Так и знала, что ты пишешь! – Уиллоу оживилась, ее глаза загорелись искренним интересом. Она неловко оперлась подбородком на ладонь, поставив локоть на стол – Когда я впервые тебя увидела - сразу подумала, что ты выглядишь как героиня какого-то романа. Такая... задумчивая? Мишель почувствовала, как тепло разливается по ее щекам. Она покраснела, то ли от смущения, то ли от недопонимания. Во всяком случае, она надеялась, что новая знакомая приняла ее за красивую героиню какого-то романа, а не за странную затворницу, которой все и считали ее в школе. Чтобы перевести разговор, Мишель сделала ответный ход. – А ты рисуешь? Я видела, как ты в библиотеке что-то набрасывала в блокноте. – Она специально сделала акцент на слове «видела», давая понять, что наблюдала за Уиллоу не просто мельком. Уиллоу заерзала на месте, ее пальцы непроизвольно потянулись поправить прядь волос за ухо, хотя та и так идеально лежала. – Да, но это несерьëзно... – она нервно почесала затылок, будто пытаясь найти нужные слова. – Просто хобби. Мишель неожиданно резко наклонилась вперед, почти всем телом облокотившись на стол. – Покажешь мне как-нибудь? – вырвалось у нее с такой горячностью, что она сама удивилась своему порыву. В глазах Уиллоу мелькнуло что-то неуловимое - может быть, страх, может быть, интерес. Стол между ними внезапно показался Мишель слишком большим, и в то же время мучительно маленьким. Ей не хотелось быть навязчивой, потому что она отлично понимала эту растерянность, когда тебя просят поделиться твоим творчеством, будто ты обязан оторвать какую-то часть своей души и отдать этому человеку, даже если он ничего не смыслит в искусстве. Но боже, как же Мишель не хватало общения с кем-то, кто хоть отдалённо разделяет её страсть к творчеству. И Эл, постоянно зависающий у себя в комнате и клеющий модели самолётов, не в счёт. – Может быть, не знаю. Может и покажу. – Если я дам тебе прочитать свою тетрадь, ты дашь мне посмотреть твои рисунки? – Мишель оглянулась по сторонам, будто озвучивая какую-то государственную тайну. – Ты сейчас серьёзно? – Уиллоу тоже оглянулась и сменилась на шёпот. – Абсолютно. – Сказала как отрезала, и уверенно удержала зрительный контакт Мишель. – Но ты обещаешь не смеяться, если там будет нарисовано что-то глупое? – Только если ты обещаешь не смеяться над моими рассказами и стихами. – Тогда замëтано. – Согласилась Уиллоу и протянула руку собеседнице. В рукопожатии они обе заметили, насколько рука Уиллоу меньше руки Мишель, хотя, может, так казалось из-за выпирающих костяшек на ладони второй. Хоть Уиллоу любила вести себя тихо и прятаться на втором плане, рядом с Мишель она чувствовала неконтролируемый прилив разговорчивости. Было невероятным везением встретить такого человека в школе, а ещё большим везением было то, что Мишель сама пригласила Уиллоу в кафе. После удачно прогулянного урока физкультуры Байерс думала об этом, и пришла к выводу, что сама ни за что не осмелилась бы пригласить Мишель. – У тебя есть друзья в школе? – спросила она, откинувшись на спинку скрипучего кресла. – Друзья? Конечно. Мы с девчонками из клуба радиолюбителей дружим со средней школы. А у тебя? – Не знаю, – Уиллоу пожала плечами и сконцентрировала взгляд где то вдали, где обедали две милые старушки. – У меня есть Джоанна, в основном я с ней тусуюсь, но она уже не учится у нас, скоро подумывает ехать в Нью-Йорк. Ну, ребята из клуба художников тоже хороши, но я редко с ними общаюсь вне заседаний. – И что, ты даже ни разу не была на девичниках? – Что-то в голове Мишель не стыковалось, ведь Уиллоу, в еë представлении, совсем не подходит под образ «серой мышки». – Нет, но... Ничего страшного, я люблю побыть одной. – Уиллоу непроизвольно улыбнулась, пока еë правая рука поглаживала левую. Мишель опустила глаза и заметила скопления старых пятен на блестящем столе, на секунду забыв о теме разговора. – Тебя тоже Триша Уолш с еë подружками достаëт? Помню, когда-то в шестом или седьмом классе я чуть не напросилась на неплохую подщечину от неë. – Мишель говорила с усмешкой, будто ни капельки не сожалеет о статусе аутсайдера, который она носит уже много лет. – О, это еще ничего. В прошлом году они мой альбом с рисунками в унитаз опустили. Потом полдня притворялась что это просто «совпадение». – Серьëзно? Вот же крысы! – Уилер наклонилась вперёд и подняла брови так высоко, как только могла – Я бы их в рассказе как-нибудь унизила... Может, превратила бы в слизняков. Уиллоу расплылась в смущенной улыбке, а еë тихое хихиканье звучало чуть раскрепощенней, чем у входа в кафе. Хоть Мишель и не была невероятно остроумна, ведь стеснялась своих превосходных ораторских способностей, Уиллоу казалось, что она общается с самой интересной девушкой на Земле. Официантка с кашлем поставила перед ними коктейли – ванильный для Мишель, клубничный для Уиллоу, и оба сверху щедро политы взбитыми сливками, а на верхушке блестели искусственные вишенки. Через минуту на столе уже стояли высокие стеклянные бокалы с рифлеными гранями, через которые было отлично видно все слои содержимого. Фруктовое парфе состояло из консервированных персиков и долек ананаса, нарезанных бананов и кусочков клубники, надёжно спрятанных под шапкой заварного крема. От увиденного у Мишель даже запершило в горле. Из музыкального автомата в углу заиграла мягкая гитарная мелодия. Уиллоу замерла с полосатой трубочкой у губ, а зрачки в глазах расширились. – О, – прошептала она, будто услышала что-то священное, и этот шëптот был едва заметен из-за гомона в кафе. Мишель почувствовала, что упускает что-то из вида и насторожилась. – Что? – Ты слышишь? Уилер прислушалась. Слегка хриплый, но легкий мужской голос почти шёпотом пел что-то о секрете. – Эм... да? – Это же «The Beatles»! – Уиллоу произнесла это так, будто объясняла очевидное. – «Do You Want to Know a Secret». – А... – Мишель суетливо размешивала коктейль, пытаясь скрыть замешательство. Конечно, она слышала о Битлз - кто не слышал? Но не смогла бы отличить их песни от, скажем, The Rolling Stones, даже если бы от этого зависела еë жизнь. Уиллоу, казалось, не замечала её паники. Она слегка покачивала головой в такт, губы шевелились, подпевая знакомым словам, а палец настукивал по бедру, почти попадая в мелодию. – Ты их любишь? – вдруг спросила она, переводя взгляд на Мишель с искрой в зелёных глазах. – Конечно! – выпалила Мишель слишком быстро и растеряно. – Они же... лучшие. – Правда? – Уиллоу оживилась. – Какая твоя любимая песня? Вот проклятье. Мишель судорожно рылась в памяти, пытаясь вспомнить хоть одно название, хоть одно слово, которое отдалённо было бы связано с Битлз. Хорошо, что в начале месяца эти четверо приходили на шоу Эда Салливана, из-за чего все в городе только о них и говорили. – Э-э... «Love Me Do»? – это прозвучало как вопрос, а не утверждение. Уиллоу приподняла бровь. – Классика. Но я думала, ты скажешь что-то менее... очевидное. – Ну... – Мишель отчаянно искала выход. – Мне нравятся все. Я не могу выбрать. – Понятно, – Уиллоу кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. Мишель украдкой вытерла потные от нервов ладони о юбку под столом. – А ты... большая фанатка? – осторожно спросила Уилер, надеясь перевести разговор из еë музыкальных предпочтений в более безопасное русло. Уиллоу улыбнулась, и в этот момент она выглядела такой живой, что Мишель на мгновение забыла о своём обмане. – Да. Меня с ними ознакомила моя сестра Джоанна. Я знаю наизусть все их песни, – она понизила голос, будто делилась тайной. – И... я даже рисую их иногда. Джона особенно. – Правда? – Ага. У меня есть целый альбом, состоящий исключительно из набросков с ними. Мишель почувствовала острый укол вины. Уиллоу говорила об этом так искренне, а она вот, врала ей в лицо. – Это... круто, – пробормотала она, глядя в свой коктейль, который от волнения размешала соломинкой до странной консистенции. Мысленно она попыталась представить участников Битлз. В памяти всплывали размытые образы из случайно увиденных газетных вырезок – какие-то парни с нелепыми причёсками, ничем особо не отличающиеся от остальных музыкантов. Никакой ангельской красоты, о которой так вздыхали девчонки в школе. Ей куда больше нравились пронзительные тексты Боба Дилана, но это, конечно, нельзя было сравнить с тем истеричным обожанием, которое вызывали «великолепная четвёрка» у местных девчонок. Похоже, Уиллоу была одной из них — только без истерик, с какой-то трогательной, глубокой преданностью. – Если хочешь, я покажу тебе свои пластинки, когда будешь у меня в гостях, – предложила Байерс, и её голос звучал одновременно и застенчиво, и решительно, будто она переступала через какую-то невидимую черту. «В гостях». Эти слова повисли в воздухе между ними, наполненные новым смыслом. Значит, Уиллоу хочет ещё встреч. Несмотря на её неуклюжую ложь, несмотря на всё. Это осознание одновременно обрадовало и напугало Мишель. Она машинально улыбнулась, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Ей вдруг отчаянно захотелось стать лучше той, кого Уиллоу уже, видимо, в ней увидела. – Да, – сказала она, и в голосе её прозвучала твёрдость, которой она сама от себя не ожидала – Я бы хотела. И в этот момент, под звуки играющей в автомате песни, под приглушённый гул кафе, под взгляд Уиллоу, одновременно изучающий и доверчивый, Мишель приняла твёрдое решение: она выучит всё о The Beatles до следующей встречи. Каждую песню, каждый альбом, каждую дату выхода. Она засядет у себя в комнате, переслушает все записи, какие сможет найти, вызубрит биографии всех четырёх участников. «Не может же это быть так сложно, правда?» – подумала она, но тут же представила объёмы информации, которые ей предстояло освоить, и её уверенность слегка пошатнулась. Однако мысль о разочаровании в глазах Уиллоу была куда страшнее любой зубрёжки. Значит, придётся постараться. Уиллоу не была наивной, многие события в жизни научили еë смотреть на вещи под другим углом, и взглянув на Мишель под другим углом, она тут же заметила бесконечное количество суетливых мыслей, надоедливо вертящихся у неë в голове в данный момент. В любом случае, сейчас ей не хотелось ничего менять. Было интересно к чему приведет такая спонтанная встреча двух невероятно похожих противоположностей.