Умница

      Низ живота неприятно тянуло. Сначала он подумал, что съел что-то не то или, может, из-за вчерашних физических нагрузок. Но когда по внутренней стороне ноги потекло что-то горячее и тёмное, он почти застонал от понимания всей проблемы. Месячные не сильно мешали жизни, но не тогда, когда рядом носится его копия, сующая нос куда не надо. Ежесекундно.       Поправив очки, сползшие на кончик носа, он думал о десятках способов отвлечь альтер-эго в другой конец сна или даже переместить его в Эшхолд на некоторое время. — Джон, что с этим делать? — он поднёс какой-то свиток, который даже светился в его руках. — Кинь на стол, я потом посмотрю, — Джон отвернулся и хотел скрыться за стенами замка, но его остановил голос. — Ты ранен? — Лололошка склонил голову, точно как птичка, высматривающая жертву, нежели ягодки на ветках. — Что? О чём ты? — закатив глаза, он помахал рукой в воздухе, чтобы тот скрылся и не появлялся на его пороге. — У тебя кровь! — он нахмурился и подошёл ближе, полностью нарушая границы, созданные Джоном. Точно птичка. — Не твоё дело, — он покосился вниз и заметил на своих чисто белых брюках красные пятна, которые становились больше к низу, и от малейшего движения кровь стекала быстрее. — Давай, давай, Лололошка, уйди. — Да что не так! Ты же врач, помоги себе, почему ты просто истекаешь кровью? — злость с каждой секундой нарастала от непонимания ситуации. — Джон! — Да перестань орать, и так голова раскалывается, — он хотел сесть, но просто дернулся к столу и замер. Точно. Месячные. — Так объясни, что не так, ты же у нас такой умный, гений! — Лололошка фыркнул и зачем-то сделал шаг влево. Джон улавливает это движение, но игнорирует. — Лололошка, иди пшеницы собери или поговори с кем-нибудь, да хоть со своей любимой птицей. Оставь меня в покое, — нервы сдавали, ноги начинали ныть, хотелось просто лечь и отдохнуть. — Его зовут Невер, и я остаюсь здесь. И мне плевать, хочешь ты этого или нет, — он прищурился и хмыкнул. — М-да, вроде столько лет, а ведёшь себя как неразумное дитя.       Джон тяжело вздохнул и махнул на него рукой. Почти говоря — делай, что хочешь — и Лололошка делает, что хочет.       Он тут же подходит и всматривается в каждый сантиметр чужого лица и медленно опускает взгляд вниз. Готов почти упасть на колени и смотреть прямо в красные пятна, но удерживается: Джон явно не оценит и прогонит раньше времени. Догадка давно закрадывалась в голове чисто логически. Если он его альтер-эго, значит голос другой, склад ума разный и гениталии тоже, верно? Проверить явно стоит. — Джон? — он смотрит ему в глаза и пытается уловить связь. — Ну что опять, Лололошка? — тяжёлый вздох на чужих губах сейчас казался странно притягательным.       Это вообще нормально чувствовать такую тягу к самому себе? — Не пойми неправильно, но… — он отвел взгляд, не то от смущения, не то от задумчивости. — У тебя же, это… ну, там.       Джон поднимает бровь вопросительно и хмыкает. — Если ты хотел спросить, вагина ли у меня, то да, — он делает небольшую паузу и почти страдальчески вздыхает. — Да, Лололошка. Молодец ты смог хоть что-то понять. — Ох, — это было неожиданно, но даже неплохо. Ему почему-то эта идея пришлась лучше, чем наличие такого же члена, как и у него.

***

      Он лижет складки, что уже намокли от выделений, смешанных с кровью, и горячо выдыхает, когда сверху слышит сдавленный стон. Кончик языка давит на клитор и обводит его кругом, после — нежно посасывая. Причмокивая, помогает себе пальцами и проходится ими по влагалищу, дразня вход и собирая розоватую смазку, размазывая её в такт языка. — Лололошка, мне кажется ты перебарщиваешь, — он давится стоном и давит на его лоб, цепляясь за волосы, чтобы тот отодвинулся.       Ноги затекли в приподнятом положении и копчик начинает жечь, как и всё тело от чужих прикосновений. Пальцы ног поджимаются, когда тот снова давит на клитор уже большим пальцем и целует внутреннюю часть бедра. Ему всё еще грязно, отвратительно и невыносимо приятно. Лололошка почти запрещает думать о чём то другом, когда хватает его и тянет на себя, на лицо. Утыкаясь в него так, будто он слаще мёда. — Джон, я же могу? — он приподнимается и встаёт в полный рост.       Теперь он кажется намного выше и больше. Весь лохматый и покрасневший, щеки горят, губы блестят от слюны и крови и Харрис заставляет себя подавить стон от такого вида. Он ему понравился больше чем ему хотелось. — Джон, пожалуйста, — он нависает над ним и касается кончиком носа. — Джон.. — Да-да, можно, просто перестань болтать, — он давит на его рот ладонью и чувствует юркий язык, что проходится вдоль и толкается между пальцев.       Выделения с кровью вытекают слишком грязно и мокро. Он чувствует как по ногам текут дорожки чего-то склизкого и горячего и морщится, но лишь вздрагивает, когда чужой палец давит на вход и мягко проталкивается внутрь. Мычание срывается с губ и он давит стон на выдохе, когда Ло добавляет второй палец. Внутри всё горит, половые губы чуть зудят и клитор уже набух настолько, что чужое дыхание заставляет задерживать дыхание и замирать от стимуляции. Пальцы медленно раздивнулись в сторону, ласково, но ощутимо оглаживая набухшие и более чувствительные стенки. Кровь текла по ладони к локтю и Лололошка старался не обращать на это внимание, потому что член болезненно ныл от одного лишь взгляда. — Ло, — Джон заламывает брови от ощущений и всхлипывает, когда тот кусает его за бедро и давит уже тремя пальцами. Раздвигает, сгинает, оглаживает, он готов выть от этих ощущений. — Можно поцеловать? — Лололошка смотрит на него, пока вторая рука приспускает штаны. — Рот вытри только, — в ответ он слышит протестующий скулеж, но ждёт, когда щёки напротив хоть немного протрут от крови.       Поцелуй был мокрым. Джон мог бы сравнить Ло с псом. Он кусался. Кусал за губы, за язык, посасывал его же и он уверен стонал ему в рот специально, чтобы щекотать вибрацией. Харрис тяжело дышал и смотрел в синие глаза напротив. Они будто искрились и точно блестели от желания.       Джон зажмурился и подавился стоном, когда головка мягко прошлась по клитору и тут же плавно скользнула внутрь, толкаясь глубже наполовину. Член приятно давил на особенно чувствительные стенки и так правильно заполнял собой. Пальцы на ногах поджимаются и он мычит, закусывая губу. Лололошка смотрит. Он смотрит, смотрит, кусает, давит, толкается и оставляет синяки на бёдрах, талии и везде до куда дотягивается. Губы влажно проходятся по внутренней стороне колена и он прикусывает это же место. Шлепки глухо разносятся по всей комнате и он улыбается от того, как влажно головка каждый раз погружается внутрь. С громким хлюпающим звуком, который перебивает лишь скулеж снизу. — Ло, — Джон поворачивает голову в сторону и хмурится от сильной стимуляции поджимая губы, чтобы снова не застонать.       Стыд заливает румянцем лицо и шею. Он прикрывает глаза и выдыхает, чтобы чуть остынуть, но это выглядит настолько плохо и жалко. Лололошка, что следил за каждой эмоцией на чужом лице усмехается и почти хихикает. Щурит глаза и прижимает его к себе за талию, насаживая так, что его лобок упирается в собственный пах. — Джон, — мурчит почти как кот и ласково жмется к шее, жадно лижет, касаясь зубами. — Джон, тебе нравится? — Заткнись, — он ударяет его в плечо и давит на лоб, чтобы тот отлип от него.       Горячее дыхание заставляет сжаться и он стонет от ощущений, что сейчас приближают к пику. Он находит его руку и сжимает с такой силой, что Ло на миг останавливается и обеспокоенно смотрит на него и смаргивает возбуждение, что кричит ему не останавливаться. — Пожалуйста, — совсем тихо просит и закрывает лицо в сгибе локтя.       Ло приподнимает его и сажает на себя. Джон удивлённо выдыхает и тут же сжимает его в себе от сильного давления. Кровь с выделением вытекает прямо на чужие бёдра и он стыдливо прячет лицо от бесорядка, что не собирается останавливаться и горячо стекает по чужим ногам вниз. Ло толкается на пробу и, приподняв его, резко опускает на себя с громким хлюпом. Джон дрожит и кончает с тихим всхлипом. Ноги подрагивают и из него теперь вытекает не только собственные выделения, но и сперма. Лололошка сдавленно дышит и чувствует, как чужие стенки не собираются его отпускать и нежно проводит рукой по пояснице. Его ноги всё ещё конвульсивно сжимаются и раслабляются и это доставляет собственическое удовольствие, что он довёл его до такого состояния. — Джон, ты такая умница.       Ло гладит его по спине и улыбается. Кровь липко сохнет на пальцах и на теле, но он лишь вздыхает и старается больше ничего не говорить. Кое кому надо уложить весь беспорядок в голове и он готов ждать, особенно, когда член приятно греется внутри Джона.