Бессмертный на Поводке

Континент Линлун дышал тревогой. Воздух был густым, пропитанным запахом страха и грозового напряжения, будто само небо сжималось в предчувствии катастрофы. Древние Печати, веками сдерживающие демонические разломы, трещали по швам, как старые кости под грузом времени. Духовная энергия линцзи бурлила, словно кипящий котел, а в трещинах реальности шевелились тени, которых не должно было существовать. Эпоха Поин{1} вступала в свою самую мрачную фазу. Древние печати, сдерживающие демоническую энергию, чудовищ и артефакты, слабели вызывая нестабильность духовной энергии На западе, в пустоши Юнхен {2}, ширилась власть демонических сект. Их знамена, сшитые из кожи поверженных врагов, реяли над руинами древних храмов. Их ритуалы разрывали ткань мира, выпуская на свободу вещи, которые лучше было оставить забытыми. И во главе всех сект стояла самая могущественная – Хэйан, а имя их главы было то что заставляло содрогаться даже бессмертных. Истинный Демон. Легенды приписывали ему века жизни, несметную мощь и жестокость, не знающую границ. Говорили, что он старше самой Империи и убивал богов выпивая их кровь, чтобы продлить свое существование. Имя его было Чжэнь Мо Но сейчас его интересовало лишь одно — древний ритуал. Ключ к истинному бессмертию. {1 Поин (破碎 - разбитые печати. } {2 Юнхен (昏影 - Вечность)} Клан Нефритовых Вершин. В сердце заклинательных земель Империи Цзиньтянь. Высоко в горах, где воздух был чист и холоден, а снежные вершины отражали лунный свет, как отполированное зеркало, находился клан,. Не самый могущественный, но уважаемый за древние традиции и непоколебимость принципов. Клан Нефритовых вершин. Зал внутри главной постройки клана был поистине великолепен: нефритовые колонны, покрытые резьбой с изображением вечных пиков, уходили ввысь, растворяясь в дымке облаков. Здесь всегда царила тишина для практикующих в медитаций учеников клана. Но сегодня в зале медитаций было не до этого. Лин Фэн. Молодой мастер клана, обладал редкой души “Небесной ясности”. Этот дар делал его духовную энергию кристально чистой и невероятно восприимчивой…что было особенно опасно в эти смутные времена. Его стройная фигура в белоснежных одеждах с серебристой вышивкой облаков казалась воплощением праведного пути. Черные волосы, собранные в высокий хвост, оттеняли бледное, волевое лицо с острым подбородком и большими голубыми глазами, в которых сейчас горел огонь тревоги. Он чувствовал тяжесть взглядов, устремленных на него с возвышения. Всего короткое мгновение назад он лежал на своей мягкой удобной кровати, пока его не разбудил другой ученик клана, сказав, что его вызывают в центральный из залов. Перед ним, восседая на яшмовых сиденьях, сидели Старейшины Клана. Их лица, высеченные временем, были непроницаемы, но напряжение висело в воздухе густым туманом. В центре, с длинной белоснежной бородой сидел Старейшина Бай Сю, он был фактически главой клана, из-за своей силы и положения. Его карие глаза, были прикованы к Лин Фэну с непривычной суровостью. Аромат сандала не мог заглушить запах надвигающейся бури. — Лин Фэн, мастер Нефритовых Вершин, — голос Старейшины Бай Сю прозвучал тихо, но заполнил весь зал, заглушая даже шелест ветра за окном.— Ты знаешь, почему мы собрались в ночи? Лин Фэн склонил голову в почтительном поклоне. Он догадывался зачем его позвали в столь поздний час. Слухи как море Чжоу разносились стремительно быстро. — Этот недостойный ученик осведомлен, Старейшина. Речь о Пустоши Юнхен и о странном поведений сильнейщей темной секты - Хэйан. Точнее о действиях их главы… — Лин Фэн поднял взгляд, встретившись с едва заметным кивком подтверждающим его слова. Бай Сю который был для него не только одним из старейшин, но и учителем, тайно подал знак. Означающий что он попал своими словами точно в цель, и закончил: — О Чжэнь Мо. Имя повисло в воздухе, как проклятие. Даже масляные лампы, казалось, померкли на мгновение. Активность Повелителя секты Хэйан на границах Империи стала угрожающе нарастать. Ходили слухи о его поисках чего-то древнего, способного перевернуть баланс сил. — Он не просто какой то там глава темной секты! — поправил его другой старейшина, женщина с лицом, резким, как скала, и глазами цвета зеленой листвы. — Это монстр, который уничтожил уже десятки кланов. И теперь он ищет что-то здесь. В наших землях. Старейшина Бай Сю кашлянул перенимая на себя дальнейшее объяснение. — Этот демон ищет древний свиток. Хранившийся в наших архивов под защитой тысячи печатей. В нем говорится о ритуале, способном дать ключ к невероятной силе… или к вечности. — Он сделал паузу, и Лин Фэн почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Еще для жестокого ритуала ему нужен не только свиток, но и чистая душа. Лин Фэн замер от слов о чистой душе для ритуала. Могли ли старейшины подумать что Чжэнь Мо мог искать не только заклинание бессмертия но и его самого? Сердце гулко забилось в груди от возможной догадки. Но он отогнал плохие мысли прочь желая не думать о том что может и не быть взаправду. — Старейшина… вы думаете, Чжэнь Мо ищет этот ритуал? Но барьер нашего клана достаточно прочный. Да и другие кланы в пару ли от нас и сразу же заметят неладное, предупреждая. А чистая душа…она редка и вряд ли он сможет ее отыскать так просто. — Да, ты верно все сказал. Но мы не можем позволить этому демону даже мысли о этом злом ритуале. Поэтому мы позвали тебя Лин Фэн. Ты должен запечатать древнюю рукопись чтобы они не попали в его руки! И я надеюсь ты… БА-БАХ! Мир взорвался грохотом ломающегося барьера. Ледяной насмешливый голос донесся снаружи: — Какая жалость, вы опоздали… Гробовую тишину после этих слов сменили крики . У дверей зала появилась темная тень. Громадные резные двери, защищенные веками заклятий, не распахнулись – они испарились в черном дыму. Леденящий холод, пробирающий до костей, ворвался в зал, гася лампы разом. Защитные формации на стенах вспыхнули алым предупреждением и тут же погасли. Из мрака шагнула фигура. Чжэнь Мо. Он не вошел – он материализовался из хаоса, как кошмар, ставший явью. Длинные волосы цвета вороненой стали с фиолетовым отливом были неподвижны. Одежды – черный бархат, кожа, темный металл – сливались с мглой, лишь подчеркивая бледность его безупречного лица. Но главное – глаза. Кроваво-красные, с вертикальными зрачками-щелями, они пронзили полумрак, холодно оценивая всех в зале. В них не было гнева. Лишь хищная расчетливость. А в его руке был тот самый свиток ритуала бессмертия который он получил мгновения назад проникая в священные архивы клана. Хаос охватил зал. Старейшины вскочили, ауры вспыхнули белым и синим светом. Зазвенели мечи, загудели заклятия. Старейшина Бай Сю бросился вперед, сложив руки в сложный знак. Сокрушительный луч чистой духовной энергии рванул прямо к сердце темного культиватора. Чжэнь Мо даже не взглянул. Он лишь махнул рукой в черной перчатке с металлическими когтями – небрежно, как отмахиваясь от комара. Луч чистой силы рассыпался в пыль не достигнув цели. Ударная волна отшвырнула Старейшину Бай Сю назад, как тряпичную куклу, с грохотом ударившись о колонну. Демон двинулся. Не к старейшинам. Прямо к Лин Фэну. Он шел сквозь хаос. Его фигура расплывалась и материализовалась вновь, уклоняясь от ударов. Темная аура, фиолетово-черного пламени, поглощала заклятия. Мечи ломались о невидимый барьер. Он был неумолим, как смерч. Лин Фэн выхватил свой клинок. лазурный свет заиграл на лезвии, отражаясь в его глазах, полных ужаса и ярости. Он с отработанной легкостью встал в боевую стойку. Но Чжэнь Мо не атаковал. Он остановился в шаге. Их взгляды встретились: холодная, бездонная пустота кровавых глаз и пламенная решимость чистой голубой ци. Рука демона с когтями молниеносно взметнулась – не для удара. Холодные пальцы в перчатке сжали запястье Лин Фэна. Прикосновение обожгло ледяным огнем. Он почувствовал, как его духовная энергия скована невидимыми цепями, остановила свой поток в его теле запечатываясь. Клинок выпал из ослабевшей руки. Лин Фэн попытался вырваться, но рука демона была недвижима, как тиски. Чжэнь Мо притянул его ближе, его пугающие глаза снова пронзили Лин Фэна хищным взглядом. Он скользнул взглядом по лицу, шее, груди юноши, будто изучая редкий артефакт. На его безупречном лице мелькнуло удовлетворение? Он кивнул, едва заметно. — Ты… — прошептал Чжэнь Мо. Его голос был низким, бархатистым и ледяным, как прикосновение мертвого металла. Он звучал негромко, но заглушал все остальные звуки битвы. — …идеален. Прежде чем Лин Фэн успел среагировать, мир искривился. Пол, стены, кричащие старейшины, вспышки заклятий – все поплыло, растянулось и разорвалось в вихре черного и багрового света. Осталось лишь леденящее прикосновение к запястью и пронизывающий взгляд кровавых глаз, запечатлевается в его душе. Его поглотила тьма, опасная, кровожадная желающая унести собой прочь от этого места. Лин Фэн очнулся от холода камня под спиной. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом крови, пыли и чего-то металлически-сладкого. Давящая тишина висела в пространстве, нарушаемая лишь далеким, невнятным шепотом, исходившим, казалось, от самих стен. Лин Фэн открыл глаза, пытаясь вдохнуть, но горло сдавил спазм. Он лежал спиной на холодной, твердой поверхности. Над ним простирался необъятный купол, высеченный из камня чернее самой глухой ночи, испещренного прожилками тускло светящегося багрового кварца как застывшие капли крови. Свет исходил не от факелов, а от массивных колонн, замурованных по периметру гигантского зала. Внутри прозрачного, похожего на черный лед материала каждой колонны билось, словно плененное сердце, сгусток тусклого света – душа. Их мерцание отбрасывало зыбкие, пугающие тени на стены, заставляя их шевелиться, как живые. Он был в Цитадели Хэйан. В самом сердце демонической секты и логова Чжэнь Мо. Это было мрачное и пустынное место бездны. Попытавшись подняться, он понял, что лежит на массивном, угрожающем алтаре. Он был высечен из единого куска того же черного камня, что и стены. Холод его проникал сквозь тонкую ткань одежд Лин Фэна, пробирая до костей. По поверхности алтаря тянулись сложные, глубокие канавки, заполненные густой, темной жидкостью, похожей на запекшуюся кровь, но от нее исходил слабый, зловещий рубиновый свет. Алтарь стоял в центре огромной инкрустированной формации, начертанной на полу тем же светящимся веществом – сложные спирали и угловатые символы, пульсирующие в такт биению плененных душ в колоннах. Чжэнь Мо стоял у его ног. Он снял перчатку. Его рука была удивительно безупречной, пальцы длинные и сильные, но кожа казалась неестественно бледной, почти фарфоровой, лишенной жизни. В его кроваво-красных глазах не было ни торжества, ни злобы, которые Лин Фэн ожидал увидеть. Была лишь сосредоточенная, ледяная интенсивность, как у заклинателя перед решающим ритуалом. Он поднял руку, и на указательном пальце выступила капля густой, черной как сама вечность крови. Она не просто текла – она пульсировала темным светом, притягивая взгляд и вызывая волну тошноты у Лин Фэна. – Ритуал Симбиоз Вечной Пыли, – произнес Чжэнь Мо. Его голос, лишенный эмоций, гулко отдавался в огромном зале, резонируя с шепотом стен. – Требует совершенного сосуда. Чистой незамутненной. Твоя душа Небесной Ясности…– Его взгляд скользнул по Лин Фэну, по его груди, где сердце бешено колотилось. –…она редкостная.И станет безупречным якорем для моей вечности. Лин Фэн попытался крикнуть, вырваться, но его тело было сковано невидимыми путами темной энергии, исходящей от самого алтаря и формации на полу. Он мог лишь смотреть широко раскрытыми лазурными глазами, полными ужаса и ярости, как палец демона приближается к его обнаженной груди (ворот его одежды был расстегнут невидимой силой, ледяное дыхание камня коснулось кожи). Капля черной, пульсирующей крови коснулась кожи чуть ниже ключицы. Боль! Она превзошла все ожидания. Это было не жжение кожи. А ощущение, будто ледяное шило из абсолютного нуля вонзилось ему прямо в сердце души разрывая ее изнутри на атомы. Лин Фэн задрожал всем телом, судорожно пытаясь вдохнуть, но звука не было – только беззвучный крик, застрявший в перехваченном горле. Черная кровь закипела на его коже, не растекаясь, а вгрызаясь внутрь, расползаясь живыми, извивающимися щупальцами темной энергии под кожей. Они сплетались в сложный, пульсирующий рубиновый узор – знак, который вспыхнул в тот же миг на лбу Чжэнь Мо, заливая его бледное лицо зловещим алым светом. – Вечная Пыль, скрепи узы! – голос Чжэнь Мо прогремел, наполняя зал не звуком, а давлением, заставляющим вибрировать камни и содрогаться плененные души в колоннах. – Пусть души сплетутся, жизни сольются! Якорь и Океан – едины в Вечности! Энергия, сдерживаемая до этого момента, извергалась.Не свет, а всепоглощающая тьма, пронизанная кроваво-красными, как разрывы плоти реальности, молниями, хлынула из алтаря, из самой формации на полу, из тела Чжэнь Мо. Она обрушилась на Лин Фэна, как черная лавина, заливая его, проникая в каждую пору, в каждую клетку, в самую сердцевину его существа. Он чувствовал, как его плоть горит и замерзает одновременно, как кости трещат под невидимым давлением, как его душа вырывается наружу, навстречу чему-то огромному, холодному, древнему и невероятно пустому – душе Чжэнь Мо. В его сознании, разорванном болью, мелькали обрывки видений, просочившиеся по только что созданной связи: Бескрайние поля костей под багровым, безучастным небом. Трон из черного кристалла в бесконечном зале шевелящихся теней. Одинокую фигуру на троне, смотрящую в вечность с ледяным равнодушием, в котором таилась бездонная скука. И всегда – эти кровавые, бездонные глаза, отражающие лишь пустоту. Он чувствовал его сущность: безграничную, пугающую мощь. Железную волю, сокрушившую тысячи. И ту самую, зияющую пустоту внутри, которую не могла заполнить никакая сила, никакая победа, никакая жестокость. Жажду, ставшую его фундаментом, его проклятием и его двигателем. Ритуал длился вечность и мгновение. Когда тьма схлынула, как черный прилив, Лин Фэн лежал на алтаре, без сил, его тело билось в мелкой дрожи. Грудь пылала адской болью от рубинового шрама, который был ледяным на ощупь, как кусок вечного льда, вживленный в плоть. Но хуже физической боли было чувство. Чувство чужого присутствия внутри себя – огромного, темного, яростного. И прикованного к нему невидимой, но неразрывной цепью. Он чувствовал его – холодную мощь, пульсирующую ярость, ту самую пустоту. Как будто в его собственную душу втерся кусок вечной, ледяной ночи. Тишина темного зала была теперь абсолютной, гнетущей. Лин Фэн услышал шаги – легкие, бесшумные, но выдававшиеся гулким эхом в его сознании по новой связи. Чжэнь Мо стоял над ним. Но что-то было не так. Его безупречное лицо было искажено. Не торжеством, а глубоким, ледяным недоумением, переходящим в чистую, немую ярость. Он смотрел на свою руку, сжатую в кулак, потом на пылающий рубиновый шрам на груди Лин Фэна. На его лбу пульсировал такой же знак, отбрасывая алые блики на его бледную кожу. Его красные глаза горели невыразимой яростью, направленной не только на жертву, но и… на себя? На ритуал? На эту внезапную, невыносимую слабость, что сковала его собственную душу? Он резко протянул руку, явно намереваясь схватить Лин Фэна за горло, раздавить этот источник позора и неожиданной уязвимости прямо здесь, на своем алтаре. Но рука замерла в сантиметре от кожи. По лицу Чжэнь Мо пробежала судорога настоящей, физической боли. Не просто отзвук ритуала – а острая, режущая агония, идущая из глубины. Он отшатнулся, как от удара раскаленным железом, его обычно бесстрастные глаза расширились от чистого, первобытного непонимания и… паники. Паники существа, впервые за тысячелетия столкнувшегося с чем-то, что оно не может контролировать, с чем-то, что бьет изнутри. Он посмотрел на свой кулак, потом на Лин Фэна, и в его взгляде читалось не только ярость, но и растерянность. Как такое могло произойти здесь, в его цитадели, на его алтаре, с его силой? — Что… что ты наделал? – хрипло выдохнул Лин Фэн, пытаясь приподняться на локтях, его голос был чужим, сорванным. Боль от шрама была ничто по сравнению с ледяным ужасом от этого присутствия внутри, от этой связи. Он чувствовал бушующую ярость демона. Чувствовал его замешательство. Чувствовал ограничение, наложенное ритуалом на самого повелителя секты Хэйан. Чжэнь Мо издал низкий, рычащий звук, больше похожий на ярость загнанного зверя, чем на человеческий голос. Его растерянность сменилась ледяной, сфокусированной яростью. Он не мог причинить вред пленнику сейчас? Хорошо. Но оставлять его свободно перемещаться по его цитадели было немыслимо. Его рука в черной перчатке взметнулась. Из теней у подножия алтаря взвились три жидкие полосы тьмы. Они шипели, как раскаленные прутья, опущенные в воду, и с молниеносной скоростью обвили запястья и лодыжки Лин Фэна, впиваясь в кожу ледяным жжением. Цепи не были металлическими – они были сплетены из сгущенной, пульсирующей темной энергии, той самой, что наполняла колонны с душами. Они приковали Лин Фэна к ледяной поверхности алтаря с нечеловеческой силой. Он вскрикнул от неожиданной боли и унижения, пытаясь дернуться, но цепи лишь глубже впились в плоть, отвечая на сопротивление ледяным укусом, парализующим мышцы. Чжэнь Мо склонился над ним. Его красные глаза пылали в сантиметре от голубых. В них не было прежней хищной оценки или холодного интереса. Была лишь сдержанная, кипящая ярость и… расчет. – Сиди пока тут, – его голос прозвучал тихо, но каждое слово было как удар кинжалом изо льда. Бархатистый оттенок исчез, осталась только сталь. – Надо понять… почему этот проклятый ритуал не сработал как должно. Он выпрямился, его взгляд в последний раз скользнул по ненавистному шраму на груди Лин Фэна и по цепям, словно проверяя их надежность. Ни тени сомнения в его действиях. Лин Фэн был теперь не целью, не сокровищем, а проблемой. Досадной помехой, которую нужно изучить и исправить. Затем Чжэнь Мо резко развернулся. Его темный плащ взметнулся. Он шагнул в густую тень у основания ближайшей колонны с плененной, мерцающей душой. Тень сомкнулась над ним, поглотив его беззвучно, как будто его и не было. Оставив лишь запах озона, древней пыли и леденящее эхо его слов. Лин Фэн остался один и скованный. На холодном, чужом алтаре, прикованный цепями живой тьмы, которые жгли кожу ледяным огнем при малейшей попытке пошевелиться. Под мерцающим светом замученных душ, в гулкой тишине демонической цитадели. Дрожь пробирала его, сотрясая все тело. Боль от шрама и цепей сливалась в один кошмар. Но внутри… внутри была тьма. Тьма и пустота души Чжэнь Мо. И он чувствовал ее. Чувствовал его. Где-то рядом. Во тьме залов. В холодном камне под собой. В самом воздухе, которым он дышал. Внутри себя. В самой сердцевине своего существа. И теперь еще и снаружи – эти проклятые цепи были физическим воплощением его плена. Он здесь,– пронеслось в ошарашенном, разбитом сознании Лин Фэна, его глаза, полные слез ярости, унижения и отчаяния, безумно метались по мрачному залу, цепляясь за пугающие, шевелящиеся тени.