сигареты

      — Сложный день? — Спрашивает Даби из-за спины, и Ястреб не удивляется. Даже не оборачивается, слышит тяжёлые шаги, которые останавливаются рядом с ним.              Вид на город открывается потрясающий. Внизу горят огни, машины на дорогах прекратились в красные точки фар, окна причудливой мозаикой светятся на высотках и домах. Но шум улиц всё равно долетает, — но, конечно, на земле всё громче.              — Что ты здесь делаешь? — Спрашивает Ястреб, затягиваясь сигаретой. Теперь она выкурена до конца, и с некоторым сожалением бросает её на пол. Даби молча протягивает ему пачку и, когда сигарета зажата между его губ, поджигает её огоньком с указательного пальца.              — Да так, — отвечает он, переводя взгляд на город. — Почему-то подумал, что ты можешь быть здесь.              Ястреб приподнимает брови и поворачивается к нему, выдыхая дым ему в лицо. Тот на это ухмыляется и достаёт сигарету для себя.              Когда он затягивается, Ястреб спрашивает:              — Решил сжечь себя не только снаружи, но и изнутри?              — Знаешь, Пташка, с таким телом, как у меня, на это уже похуй.              Он понимающе кивает и снова смотрит на город, произнося:              — Пойдём ко мне?              — Пойдём.              Даби ведёт себя в его квартире, как у себя дома. Ястреб плетётся в душ, а тот хозяйничает на кухне. Когда он выходит из ванной, тот стоит с кружкой кофе и сигаретой.              — Будешь? — Спрашивает он, протягивая чашку. Ястреб берёт кружку, но только чтобы поставить её на подоконник, отводит руку Даби с сигаретой в сторону и резко притягивает его для поцелуя. Кусает его губу, ловит чужую усмешку, чувствует, что его укусили в ответ. Это продолжается долго, и от боли и адреналина сердце бьётся в горле.              Отстранившись, Ястреб просто берёт из руки Даби сигарету и затягивается. Тот смотрит на него с ухмылкой.              — Да ты сегодня в ударе, я так погляжу, — произносит он.              — Отвали. Есть ещё сигарета?              Даби смеётся и снова протягивает ему пачку.              Кухню заволокло дымом. Свежего воздуха не осталось, но и чёрт с ним, он не нужен, нужен только этот яд. Равномерные затяжки успокаивают, и мысли в голове постепенно укладываются. Даби всё ещё смотрит с усмешкой, но ничего не говорит, просто наблюдая.              Только когда половина пачки оказывается в пепельнице, Ястреб встаёт и кивком головы зовет Даби. Он падает на кровать и тянет его за собой, заставляя сесть на его бёдра. Даби смотрит на него сверху вниз, чуть склонив голову в бок, и говорит:              — Надо же, какой ты сегодня неразговорчивый.              — Советую и тебе заткнуться, — отвечает Ястреб, и тот снова смеётся. А потом целует. И на вкус он как тот горький кофе.              Он зарывается пальцами в жестковатые волосы Даби, ловит его почти неслышный стон. А потом он кусается — и эта грубость кажется такой правильной.              Просто потому что Ястреба всё заебало.              Даби никогда не был настолько груб, насколько бы Ястребу хотелось сейчас. Честно говоря, он всегда только поначалу чуть груб, а дальше…              Ястреб хотел, чтобы было жёстко. Чтобы было больно. Чтобы слёзы на глаза наворачивались. Такого не было никогда, но Даби всё равно кажется подходящей кандидатурой для такого секса.              Тот быстро улавливает, чего от него хотят. И Ястреба откровенно бесит, что, несмотря на укусы почти до крови, в движениях Даби присутствует осторожность. Он никогда не перебарщивает. Он чётко выверяет силу. Будто заботится.              Ястреб, блять, не заслужил того, чтобы о нём заботились.              Движения резкие, но больно недостаточно. Даби толкается в него, больно зажимая сосок, а потом сильно кусает в районе ключицы. Ястреб шипит, и тот прикусывает ещё сильнее. В обычной ситуации этого бы хватило с головой, но сейчас… он был бы рад, если бы Даби его придушил. А ещё лучше — сжёг заживо.              Но тот не делает ни того, ни другого. Он наблюдает, как Ястреб садится, чуть морщась, и проглатывает таблетки с тумбочки, и произносит:              — Кажется, твои пилюли для головы совсем тебе не помогают.              — Не твоё дело.              Даби смеётся.              — Когда надо тебя отодрать, то это моё дело, а когда ты творишь всякую хуйню — не моё? Хорошо, я это запомню.              Ястреб зло смотрит на него. И он даже не встаёт, когда Даби уходит. Тот не хлопает входной дверью — она закрывается почти беззвучно.              Как же Ястребу хреново.              Он ковыляет до ванной, встаёт под душ — льётся кипяток, кран вывернут на максимум, кожа покраснела и вспухла, но и этого недостаточно. Он бьёт стену кулаком, и злость на себя чуть успокаивается. Ненадолго.              Он — абсолютно бесполезен. Ничего не может сделать. Снова. Господи, насколько было бы проще, если бы Комиссия, Даби, какой-нибудь злодей… если бы кто-то из них просто взял и убил его. Без разницы, насколько это будет мучительно, — хотя чем больнее, тем лучше. Он желает сгореть заживо. Может, попросить у Даби прямым текстом?              Жизнь Ястреба абсолютно бесполезна. А может, вскрыть себе глотку собственным пером и захлебнуться в крови? Он крутит его между пальцев, раздумывая. Что ж, этот вариант можно оставить как запасной, если ничего побольнее не найдётся.              Дни мешаются в кучу. Улыбки, отчёты перед Комиссией, мелкие преступники, пустота в груди и неизменный душ из кипятка. Он даже на пробу выливает на себя воду из чайника — больно, но недостаточно. Пробивает мясо на бедре пером насквозь, а потом матерится, на живую зашивая — нельзя, чтобы кто-то об этом узнал. Пятна крови на костюме ему ни к чему. А боль всё равно недостаточная.              В Лиге он отпивает коньяк, который ему любезно предложили. Коньяк, к слову, дерьмо полное, но он продолжает. Напиваться в хлам в его планы не входит — всё же нужно держать имидж героя номер два, чёрт возьми.              Даби приподнимает бровь, увидев его, и произносит:              — Надо же, кто пришёл.              — Не приставай к нему, — одёргивает его мистер Компресс. — И так человеку плохо.              Ястреб, пожалуй, даже благодарен за эти слова.              Даби фыркает, изучает его внимательным взглядом, но ничего больше не говорит. Но долго он не выдерживает и язвительно тянет:              — Геройские делишки заебали, да?              — Мы же договорились, — отчеканивает Ястреб. — Что вся хуйня, которую я творю, тебя не касается.              — Ладно-ладно, — поднимает он руки в примирительном жесте. — Как скажешь.              Но, когда Компресс уходит, Ястреб грубо притягивает его за ворот футболки и целует. Кусает до крови, оттягивает губу, а Даби, отстранившись, только усмехается, нарочито медленно слизывая кровь. Глаза у него потемнели.              — Неужели хочешь трахаться прямо здесь, а, герой?              Ястреб дёргает плечом.              — Пошли.              И Даби идёт.              Всё повторяется. Укусы, боль, Даби прекрасно видит ожоги и давит на них. Ястреб шипит, но он доволен. Наконец-то.              Даби почему-то не уходит, как он делает это всегда. Он лениво перебирает его волосы пальцами, и в этом сквозит что-то… непонятное. Такого у них ещё не было. Ястреб бы подумал об этом, если бы ему не было на это насрать.              Тот уходит только утром, когда он начинает собираться на очередной патруль. Перед уходом Даби целует его — простым прикосновением губ к губам. Почти нежно.              Ястреб долго стоит, осмысляя произошедшее, и ему немного жаль.              

***

             Он всё решил. Закат сегодня красивый. Он любуется тем, как солнце, окрасив небо в красный, опускается прямо в тёмно-синюю тучу. Когда последний луч скрывается, Ястреб сбрасывает перья, оставляя их на крыше, и делает шаг вперёд.              Чувство неконтролируемого полёта пьянит.              А потом хруст, боль — и всё исчезает.              

***

      

      Небо удивительно звёздное сегодня. Это даже противно. Надгробья подсвечены луной. Даби уверенно шагает, чётко зная, куда ему нужно идти. Останавливается. Смотрит на не очень заметные в полумраке буквы.              Его звали Таками Кейго.              Мир уже давно забыл о нём. Первые дни это было на всех экранах, газетах, везде. Надо же — герой номер два покончил с собой. Фанаты поплакали пару дней, а потом всё обсуждение прекратилось. Сначала цветов на могиле было много, сейчас — ни одного.              Даби кладёт руку на прохладный камень, обводит пальцем буквы. Наверное, нужно было быть нежнее. Стоило снять вечную маску язвительности. Может быть, это бы помогло.              Хотя какая сейчас разница. Прошлого не изменить. Да и если Ястреб тогда всё решил — то Даби бы уже не сделал ничего. Но где-то в груди он чувствует, что ситуацию можно было изменить.              Но он этого не сделал.              Даби вздыхает. Ястреб вряд ли бы хотел, чтобы он жалел себя и его.              Поэтому он просто разворачивается и идёт к выходу с кладбища, зная, что вернётся сюда ровно двадцать первого числа следующего месяца. И так каждый раз.              Но, наверное, в следующий раз стоит взять цветы.