Всё началось с тебя

      Утро началось, как всегда, с обхода. Гермиона надела халат, собрала волосы в тугой пучок и взяла несколько комплектов перчаток на случай, если придется проверять будущих рожениц, направляясь к первой палате. В коридоре её уже ждал Уолш, с планшетом в руках.       — Доброе утро, доктор Грейнджер, — поздоровался он, протягивая ей одну из папок.       — Доброе. Начнём с Натали Селвин. Какой у неё срок?       — Тридцать восемь недель. Протекание беременности стабильное. Давление — 110 на 70, сахар в пределах нормы. Последний УЗИ-контроль — вчера утром. Положение плода головное, шейка мягкая, под утро появились первые схватки. Раскрытие один сантиметр.       Гермиона кивнула, заходя в палату. Молодая ведьма с каштановыми волосами подняла голову с подушки и слабо улыбнулась.       — Натали, как себя чувствуете?       — Немного тянет низ живота, но в целом хорошо.       — Отлично. Всё говорит о том, что ваш организм уже начинает готовиться. Не волнуйтесь, всё идёт по плану. Возможно, уже к вечеру мы с вами встретимся в родильном зале.       Пациентка кивнула, слегка растягивая губы в улыбке.       Гермиона направилась дальше. В следующей палате лежала Ханна Монтегю — случай куда более уникальный. Магическая тройня. Редкость даже по меркам магомира.       — Доктор, — начал Кевин, протягивая ей планшет с магическими записями. — Уровень амниотической жидкости в пределах нормы по всем трем плодам, кровоток стабильный, уровень Hb — 119. Давление немного повышено — 135 на 85, но без белка в моче. Состояние плаценты — в пределах допустимого износа. УЗИ показало: вес каждого ребёнка от 1800 до 1900 грамм. Сердцебиение — чёткое, синхронное.       Гермиона внимательно прочитала, кивнула и подошла к девушке.       — Ханна, у вас прекрасные результаты. Три малыша — и все чувствуют себя отлично. Но с такими многоплодными беременностями мы не рискуем. Я передам в родовую, чтобы на ближайшие дни вам назначили плановое кесарево сечение.       — Кесарево?.. — голос Ханны дрогнул. — А малышам это точно не повредит?       Гермиона мягко положила ладонь на руку девушки.       — Конечно нет. Мы продержались до 33 недели, это почти идеальный срок для таких случаев. И с вашей выносливостью вы сделали больше, чем могли. После операции их сразу переведут в неонатологию.       Кевин добавил уверенно:       — И у нас лучший неонатолог в отделении. Он быстро их стабилизирует и принесёт вам.       Гермиона улыбнулась:       — Совершенно верно. Вам не о чем волноваться.       Они вышли из палаты, направляясь к следующей, когда из конца коридора раздался голос:       — Доктор Грейнджер! Вас спрашивают в приёмном. Тот, о ком вы просили предупредить, пришёл.       Гермиона обернулась. Медсестра с блокнотом в руках смотрела на неё, ожидая ответа. Кевин бросил на неё вопросительный взгляд.       — Всё в порядке, Кевин. Заверши обход без меня. Занеси все записи в мой кабинет, как закончишь. Если возникнет что-то экстренное — ты знаешь, как со мной связаться.       — Конечно, — кивнул он. — Удачи.       Гермиона ещё мгновение постояла, прислушиваясь к внутреннему напряжению, что нарастало с каждым шагом к приёмной.       Гермиона подошла к Малфою с видом врача, у которого не осталось ни секунды на лишние разговоры.       — Малфой, доброе утро, — коротко кивнула. — Присаживайся. Мне нужно связаться с неонатальным отделением.       Он не возразил. Как и в прошлый раз, был в траурном чёрном — строгий плащ, застёгнутый на все пуговицы, чёрные перчатки в руках. Внешне выглядел чуть собраннее, но…. его лицо, хоть и чуть посветлевшее, всё ещё говорило громче любых слов. Темные круги под глазами, сероватый оттенок кожи, вялость движений — он вымотан. Но держится. Ради сына.       — Хорошо, — только и сказал он, опускаясь в кресло.       Гермиона скрылась за дверью. Из-за стекла он видел, как она деловито общается с кем-то в камине. Без лишней мягкости, без суеты — строгая, сосредоточенная. Минут через десять послышались лёгкие шаги — к ним направлялась медсестра, неся в руках аккуратно запелёнутого младенца в белом конверте с синим бантом.       — Вот ваш малыш, — мягко сказала она, улыбаясь, — всё готово для выписки.       Малфой резко поднялся. Руки его дрогнули — не от страха, а от осознания. Этот момент больше не оттянуть. Он протянул ладони, но прежде чем взять ребёнка, вопросительно посмотрел на Гермиону.       Она не сказала ни слова, просто сложила руки у груди, демонстрируя нужное положение. Он повторил.       Медсестра осторожно передала малыша в его большие, чуть подрагивающие руки. Малфой с затаённым дыханием прижал его к себе. Несколько долгих секунд он просто смотрел — будто не веря, что это его сын, его ответственность, его мир.       — Привет, — едва слышно прошептал он, не отрываясь от крошечного лица.       Гермиона не смогла сдержать лёгкую, но искреннюю улыбку. Этот момент был важен — она знала это. И он знал.       — Ну что, теперь домой? — тихо спросила она.       — Да, домой, — отозвался Малфой. — Я аппарирую первым, а ты за нами?       — Прости, ты… что? — её брови взлетели вверх. — Ты собрался аппарировать с новорождённым? Малфой, он даже месяца не прожил! Это опасно! У него ещё неустойчивая внутренняя магия, и перемещение может вызвать необратимые последствия. Максимум — каминная сеть. И то — с предельной осторожностью.       Он поник.       — Я не знал… правда. Прости.       — Ничего. Хорошо, что ты спросил. Нам всё равно нужно зайти в магазин. Смесь, бутылочки, подгузники, влажные салфетки… В общем, следуй за мной.       Они отправились к её кабинету. Гермиона первой шагнула в камин, бросив в огонь порошок, произнесла:       — Финшлей 24.       Она исчезла в зелёном пламени, и через мгновение за ней последовал Малфой, крепко прижимая сына.       Он вышел и замер — в комнате было тихо, уютно, стены увешаны книжными полками, на подоконнике — живые цветы, в углу — кресло с вязаными подушками.       — Это… твоя квартира?       — Да, — ответила она, стягивая белый халат. — Магловский район. Через дорогу гипермаркет, там всё купим. Подожди пару минут, я переоденусь.       Он кивнул и остался наедине с ребёнком, который тихо кряхтел.       — Тш-ш, — прошептал Малфой. — Всё хорошо. Папа рядом.       Гермиона вернулась — в тёмно-синем спортивном костюме и кедах, с распущенными волосами. Она выглядела просто. По-домашнему.       Они вышли из квартиры и направились в гипермаркет.       Гермиона сразу направилась к консультанту:       — Здравствуйте. Подскажите, где у вас детское питание и подгузники?       — Питание — в шестом ряду, подгузники — в восьмом, — любезно ответила девушка.       — Отлично. Малфой, иди в восьмой, ищи подгузники для новорождённых. Я за смесью.       Он кивнул и пошёл, молча следуя её указаниям. Она, между тем, тщательно изучала банки на полке. Магловские бренды, состав, витамины, возраст, способ приготовления. Гермиона скрупулёзно отобрала три вида смеси — с учётом того, что у младенца ещё может быть реакция на что-то — и положила в тележку.       Когда она подошла к отделу с подгузниками, Малфой стоял там, как человек, впервые попавший на рынок без списка покупок.       — Грейнджер, — сказал он почти обречённо, — я нихрена не понимаю. Их тут миллион! Они разные по весу, по возрасту, по… цвету. Я не знаю, что брать.       Гермиона фыркнула:       — Добро пожаловать в реальность, Малфой. — Она уверенно взяла нужные пачки и положила в тележку.       — На пробу и чуть наперед. Потом поймешь, какие лучше идут.       Он кивнул, но её внимательный взгляд заметил, как он сжимает пальцы в кулаки и разжимает.       — Что такое?       — Мне стыдно это говорить, но у меня затекли руки.       Она вдруг хихикнула.       — Серьёзно? Драко Малфой, звезда квиддича, и — о, ужас! — затекли руки от трёх килограммов ребёнка?       Он уставился на неё.       — Это не смешно.       — Очень даже. Давай его мне.       — Нет, я справлюсь.       — Малфой, не геройствуй. У тебя уже спина перекосилась. Не хватало ещё, чтобы ты его уронил. Давай.       Он сдался. Осторожно, почти с благоговением, передал ей сына.       Она ловко, словно делала это сто раз, подхватила ребёнка и придержала голову. Тот мгновенно затих в её руках.       — Вот так. — Она мягко улыбнулась. — Для таких случаев тебе нужна коляска. Пошли, нужно поймать такси.       — А камин?       — Малфой, мы поедем на такси. Я знаю, что ты живешь в престижном магловском районе, в доме для волшебников.       — Откуда?       — Гарри проинформировал.       Малфой шел рядом. Тихо. С чуть отстранённым видом.       В голове его крутилась единственная мысль: Гермиона держала его сына — и он понимал, что, быть может, в этом мире она одна из немногих, кому он может доверить самое важное, что теперь у него есть.       А она шла, чувствуя всё нарастающее давление — чужого ребёнка у себя на руках, бывшего врага рядом, груз ответственности и страх ошибок. Но и не могла не признать — ей было не всё равно.       А значит — нужно обрубить это чувство на корню. Как можно быстрее. Иначе она привяжется.       Стоило им перешагнуть порог квартиры Малфоя, Гермиону едва не передёрнуло от резкого холода, прокатившегося по коже. Сквозняк гулял по помещению, будто в доме открыли портал в Арктику. Шторы хлопали на ветру, и воздух был такой холодный, что можно было увидеть собственное дыхание.       — Малфой! — нахмурилась Гермиона, прижимая малыша ближе к себе. — Проветривание — это, конечно, хорошо… но не до уровня морозильной камеры!       Драко тут же хлопнул себя по лбу и резко взмахнул рукой в сторону окон, захлопывая их.       — Чёрт, прости. Я… забыл. Просто хотел выветрить запах…       — Не надо подробностей, — поспешно остановила его Гермиона, морщась. — Просто имей ввиду, что температура помещения должна быть комфортной.       И в этот момент младенец в её руках закряхтел и начал плакать, выгибаясь и недовольно морща крошечное личико.       Драко метнулся к ней, оставив пакеты на полу так, будто они были вовсе не нужны.       — Что с ним?! — его голос надломился. — Ему плохо? Что-то не так?       Гермиона посмотрела на него спокойно, хотя и пришлось чуть перекрыть крик его сына, повышая голос:       — С ним всё в порядке. Он либо проголодался, либо… дело в подгузнике. А может, и то и другое.       Она перевела дыхание.       — Где его комната?       — Сюда, — хрипло отозвался Малфой и повёл её по коридору, постоянно оборачиваясь, словно боялся, что она исчезнет вместе с ребёнком.       Комната малыша была на удивление уютной. Гермиона успела отметить это краем глаза — мягкий светильник, причудливые обои с зайчиками, полки с детскими книгами, даже колыбель с вышитыми звёздами. Всё выглядело… продуманным.       Но времени разглядывать не было — Скорпиус плакал всё громче.       — Тише маленький, все хорошо, сейчас посмотрим, что тебя так беспокоит.       Она уложила малыша, продолжая тихо шептать, сюсюкать, поглаживать его по животику. Он всё ещё всхлипывал, но уже чуть тише.       — Смотри внимательно, Малфой, — обратилась она, закатывая рукава. — Раздевать нужно медленно, аккуратно. Он ещё совсем хрупкий. И прежде всего — чистые, тёплые руки.       Гермиона вытащила палочку из внутреннего кармана, быстро прошептала заклинание дезинфекции, затем согревающий чары — и жестом показала Драко повторить.       Она открыла конверт, начала снимать штанишки, тихо комментируя каждое движение.       — Видишь, ничего сложного. Просто будь внимателен и не делай резких движений. Понял?       — Да. — Малфой кивнул, напрягаясь всем телом. — Никаких резких движений.       — А теперь… посмотрим, в чём дело. — Она осторожно расстегнула подгузник — и её лицо на мгновение подёрнуло почти комичным выражением подавленного ужаса.       Запах не было… Однако, содержимое — натуральная картина боевых действий.       Она по инерции задержала дыхание.       Нет, конечно, на работе она видала многое, похуже этого, но то было в порядке вещей, а к такому она не была готова.       — Так, Малфой, неси одну из пачек подгузников. И влажные салфетки, — скомандовала Грейнджер, наконец засунув поглубже свою легкую неприязнь.       Он бросился в гостиную, возвращаясь через минуту. Пока он складывал всё на столик, Гермиона кивнула:       — Твоя задача первые месяцы не приподнимать его ножки, позвоночник еще слишком слабый, а просто перекатывать его на бочок. И будь аккуратен. Не переусердствуй.       Драко наклонился, замер, потом поднял взгляд:       — А может… ты покажешь? — скривив лицо и приподняв уголок губы произнес Малфой.       Гермиона уставилась на него и нарочито вздохнула:       — О, Скорпиус, ты только посмотри на это лицо. Да твой отец брюзга. — Она усмехнулась. — Ну же, Малфой — неужели не справишься с подгузником?       Медленно, с видом обречённого к дуэли, Драко взял влажную салфетку и, кривясь, начал очищать младенца. Вид у него был такой, словно он только что прикоснулся к живому слизняку. Но… справился.       — Готово. — выдохнул он, резко откидывая салфетку на край стола.       — Хорошо. А теперь… — Гермиона завела руку под спинку и головку малыша. — Показываю один раз, запоминай. Вот так. Кладёшь под него, фиксируешь липучки вот тут. — Она продемонстрировала, чётко и уверенно, затем пригладила ткань. — Всё просто, если привыкнуть. Твой папа учится быстро, Скорпиус, — сказала Гермиона и подмигнула малышу. — Так, а теперь — штанишки на него, и идём, покажу, как готовить смесь и кормить.       Малфой, собрав всю волю в кулак, осторожно натянул крошечные штанишки на ножки сына, всё ещё удивляясь, насколько всё это… крошечное. Когда он закончил, Гермиона одобрительно кивнула.       Они направились на кухню. Гермиона — уверенно и деловито, Малфой — чуть напряжённо, прижимая малыша к себе с такой осторожностью, будто держал флакон со слезами феникса.       Кухня была просторной, с островом по центру и полками, на которых царил аккуратный хаос — видно, что использовалась нечасто. Гермиона первым делом подошла к раковине и включила воду.       — Так, слушай внимательно. Это всё несложно, но важно. Для начала — бутылочку нужно обязательно стерилизовать. — Она вымыла соску и бутылку вручную, затем направила на них струю тёплого пара из палочки. — Вот это — базовая стерилизация. Или можно использовать магловский стерилизатор, если найдёшь.       Малфой кивнул, не отрывая взгляда.       — Дальше. Смесь. Читаем инструкцию на банке, но обычно — одна мерная ложка на 30 мл воды. Вода должна быть остуженной, но не холодной — примерно 37 градусов. Тепло, как твоё запястье. Понял?       — Понял. Как запястье, не кипяток.— Драко повторил, будто заклинание.       Гермиона усмехнулась, проверила температуру каплей на внутреннюю сторону руки и удовлетворённо кивнула.       — Отлично. А теперь садись в кресло. Вот сюда, ближе к свету.       Малфой сел, по-прежнему сжимая сына, словно боялся, что он исчезнет. Гермиона подошла, наклонилась, мягко поправила положение Скорпиуса в его руках.       — Он должен лежать чуть под углом, вот так. Не совсем горизонтально. Поддерживай ему головку. — Она подложила подушку. — Теперь держи бутылочку вот так, чтобы соска была полностью заполнена смесью. Не воздух, а именно смесь.       Он послушно повторил. Гермиона обхватила его запястье, чуть направила, чтобы угол был правильным.       — Всё. Держи, не бойся. И смотри, он уже знает, что делать.       Скорпиус приоткрыл рот и схватил соску. Глотки были жадными, чёткими. Он причмокивал, словно это было самое вкусное зелье в мире.       Драко застыл. В его лице читалась смесь облегчения и удивления.       — Мерлин… Он ест. Он правда… ест. — пробормотал он с изумлением.       — А ты думал, он будет ждать, пока ты приготовишь фуа-гра? — усмехнулась Гермиона. — Ты справился. У тебя получается.       В этот момент в её кармане зазвонил телефон. Она достала его, глянув на экран, нахмурилась, затем поднесла к уху.       — Да. — Тишина. Только мужской голос из трубки. — Поняла. Сейчас буду.       Она убрала телефон, шагнула ближе к ним, провела рукой по мягким волосам малыша и сказала тихо:       — Мне нужно на работу. Срочно. Но если что-то случится… если у тебя будут вопросы, — отправь мне патронуса. Понял? Я приду.       — Да. — Драко поднял взгляд, полный благодарности и неуверенности. — Грейнджер… спасибо. Я не знаю, что бы я делал…       — Ты бы справился. Может, не сразу, но справился бы. — Она улыбнулась мягко. — Просто не забывай — ты теперь не один.       И с лёгким щелчком она аппарировала прочь.       В комнате снова стало тихо. Только мерное посапывание Скорпиуса, который почти закончил сосать бутылочку, и лёгкий гул в ушах Драко.       Он посмотрел на сына.       Тот чуть шевельнулся, издал негромкое «м-м» и снова прижался к отцовской груди, всё ещё удерживая бутылочку во рту.       И вот в этот момент, когда воздух наполнился странной, чужой, новой тишиной — с уголка глаза у Малфоя скатилась тонкая, почти невидимая слеза.       Он медленно, с болью, выдохнул:       — Ты должен был быть с ней… с мамой… — Его голос дрогнул. — Астория бы всё это сделала лучше. Она бы знала, как. Я… я не умею. Но я… постараюсь. Обещаю, Скорпиус. Ради неё. Ради тебя.       Малыш не ответил. Он просто мирно заснул у него на груди, будто знал — всё будет хорошо.       Впервые за много дней — Малфой в это почти поверил.

***

Несколько дней спустя

      Утро начиналось тихо, мирно и, казалось, даже обнадёживающе. Гермиона, решив использовать свой выходной с пользой, появилась у двери Малфоя чуть раньше назначенного времени, с аккуратной папкой в руках и ноткой профессионального нетерпения в голосе.       — Доброе утро, Малфой. Надеюсь, ты готов к собеседованию? — спросила она, переступая порог его квартиры.       — Ты хотела спросить, подготовился ли я к нашествию незнакомых женщин, готовых взять в руки моего ребёнка за тысячу галлеонов в месяц? — с каменным лицом отозвался он.       — Как хорошо, что у тебя позитивный настрой. Пойдём, первые кандидаты скоро будут.       Они устроились в гостиной. Гермиона расположилась с блокнотом и списком вопросов, Малфой — в кресле, скрестив руки на груди и щурясь так, будто перед ним не потенциальные няни, а подозреваемые в убийстве.       Первая кандидатка — миссис Бриклс. Дама лет шестидесяти, в старомодной мантии с брошью в виде совы — сидела прямо, словно на экзамене в Хогвартсе.       — Расскажите, пожалуйста, о вашем опыте с младенцами, — улыбнувшись попросила Гермиона.       — Я вырастила пятерых детей, семерых внуков и одиннадцать мандрагор. Воспитание — это, знаете ли, вопрос дисциплины и голосовых связок.        — Голосовых? — спросил Малфой подняв бровь.       — Конечно. Я — сторонница старой школы. Уверена, младенец перестаёт плакать, когда голос взрослого громче.       — Благодарим за откровенность. К сожалению, вы нам не подходите, — как можно мягче, сказала Гермиона.       — Ты говорила, что в твоем списке будут только лучшие… — шепнул Малфой, пока женщина уходила.       Следующая кандидатка, молодая ведьма с розовыми волосами и в мантии с блёстками, села в кресло и тут же достала из сумки флейту.       — Эм… это часть презентации? — спросила Гермиона настороженно.       — Да! Я убеждена, что музыка — главный инструмент в уходе за младенцем. Особенно свистящие ноты. Хотите продемонстрирую?       — Нет! То есть… пожалуй, нет, — резче чем следовало остановил её Малфой.       — А мои совята обожают флейту. Они даже порхают от этих звуков!       — У моего сына нет перьев. Следующая.       — Итак, — вежливо начала Гермиона. — У вас есть опыт с младенцами?       — О, конечно, — широко улыбнулась та. — Я провела три года с драконом на ручном воспитании. Они ведь, как дети, только горячее и зубастее. А магические всплески? Не шутка!       Малфой, сидящий рядом, тихо скривился и прошептал:       — Уволить всех, кто дал ей рекомендательные письма.       — Спасибо, — перебила Гермиона, поднимаясь. — Мы свяжемся с вами.       Когда дверь за девушкой закрылась, Гермиона села обратно и устало посмотрела на Малфоя.       — Я думала, ты просто придирчив. Но ты, Малфой, — клинический случай.       — Это моя работа — отобрать лучшую. Не могу доверить кому попало.       — Кому попало? — вспыхнула Гермиона. — Извини, но от тебя воняет паранойей. Мы уже отсидели три часа, вычеркнули 24 имени! Было несколько прекрасных кандидаток, но тебе всё не так! То дышит слишком громко, то имя тебе не нравится, то голос вызывает у тебя головную боль! Ты кого ищешь? Волшебницу с дипломом Хогвартса, которая умеет летать, телепортироваться, варить зелья, менять подгузники, и чтобы при этом не носила «глупую улыбку»?       — Именно! — кивнул он всерьёз.       Она закатила глаза.       — Мы теряем время, Малфой. Может, просто наймём бабушку из деревни и ты успокоишься?       Он уже хотел парировать, когда открылась дверь и вошла последняя на сегодня. Молодая ведьма, лет двадцати пяти, с собранными волосами, прямой осанкой и спокойной уверенностью в лице.       — Добрый день. Меня зовут Эмма Тарлоу. Спасибо, что пригласили.       Гермиона как будто выдохнула.       — Добрый день. Располагайтесь.       — У меня два года стажа в детском отделении святого Мунго, до этого я была помощницей в магловском роддоме. Работала с младенцами, в том числе магически нестабильными.       Малфой — на удивление — промолчал. Он лишь смотрел, пристально, оценивающе. И даже не моргнул.       Эмма продолжила, спокойно:       — Умею обращаться с новорожденными. Знаю режимы сна, кормления, как корректировать всплески магии, если у младенца появляется активный резерв. Также обучена распознаванию аллергических реакций у младенцев и работе с колыбельными чарами.       — Думаю, вы идеальная кандидатура, — сказала Гермиона. — Что скажешь, Малфой?       Но тот, конечно, нахмурился.       — Я бы хотел задать ещё пару вопросов…       Гермиона откинулась на спинку кресла.       — Конечно… — процедила сквозь зубы.       Но тут из детской раздался крик — Скорпиус. Малфой моментально привстал, но Гермиона резко поднялась первой:       — Нет-нет, ты останься. Я схожу. В конце концов, если я не уйду сейчас, то, возможно, придётся слушать, как ты выясняешь у няни, каким средством она чистит мантию.       — Я просто хотел спросить, какую музыку она предпочитает слушать при купании младенца. Это важно.— буркнул Малфой.       — Да-да. Безумно важно.       Она скрылась за дверью, проходя по коридору и уже слыша, как Скорпиус кряхтит и требовательно ёрзает в своей кроватке.       — О, малыш, вот мы и снова вместе. — прошептала она, поднимая его на руки. — Ты не представляешь, сколько нянечек пришлось вытерпеть из-за твоего папы. Он как фильтр с паранойей. Всё не так, всё не то. У одной туфли не такие, у другой слишком весёлый смех.       Скорпиус прокряхтел в ответ, комично наморщив лобик.       — Ты тоже в шоке, я знаю. А теперь скажи мне честно — ты голоден или ты просто решил спасти меня от нервного срыва?       Малыш захныкал.       — Поняла. Ты голоден. Пошли, будем спасаться смесью.       Гермиона направилась на кухню, держа его близко к груди. Закипятила воду, остудила до нужной температуры, высыпала нужное количество смеси. Всё на автомате. Потом уселась в кресло, прижав малыша к себе.       — Вот так. Хороший мальчик. Пей. Умничка. — Она чуть погладила его по щеке, наблюдая, как он сосёт смесь, успокаиваясь. — Знаешь, я очень надеюсь, что твой папа в этот раз не начнёт устраивать допрос о любимых цветах няни или её звёздном знаке. Потому что если он это сделает, я точно взорвусь.       Скорпиус лишь сладко сосал бутылочку. Гермиона улыбнулась, немного уставшая, но довольная.       — Держись, Скорпиус. Осталось совсем чуть-чуть. Мы найдем тебе хорошую няню, и, надеюсь, твой папа наконец-то перестанет вести себя, как будто ищет воспитательницу для самого Мерлина.

***

      — Вы же знаете, кто я? — сдержанно, но с ноткой испытания в голосе спросил Малфой, глядя на Эмму, которая всё ещё сидела с идеально прямой спиной и вежливой полуулыбкой.       — Конечно, знаю, — уверенно ответила она. — Кто же вас не знает? Вы — лучший ловец последних лет. Профессионал, звезда…       — …и отец, — негромко добавил Малфой, чуть опуская взгляд.       Он ненадолго замолчал, а потом продолжил с уже знакомой сухой деловитостью:       — Именно поэтому я хотел бы уточнить. Готовы ли вы подписать магический контракт о неразглашении? Информация о моей частной жизни не должна покидать эти стены. Ни словом, ни случайным намёком.       Эмма кивнула:       — Безусловно. Я работала с известными людьми и прекрасно понимаю, как важно сохранять конфиденциальность.       — Хорошо, — чуть расслабленно сказал Малфой, скрестив руки на груди. — Ещё момент. Работа — пять дней в неделю. С проживанием.       — Меня это не смущает. — Она слегка улыбнулась. — Я как раз искала подобный график.       Малфой несколько секунд молча смотрел на неё, будто всё ещё пытаясь найти в ней подвох. Потом кивнул коротко:       — Оставайтесь здесь. Мне нужно отойти.       Он вышел из гостиной и направился на кухню. Сквозь окно — солнце мягко лилось на пол, и в его золотом сиянии, как в живой открытке, сидела Гермиона. Она покачивала Скорпиуса на руках, что-то тихо напевая и улыбаясь.       — Только не говори, что она тебе тоже не подошла, — не поднимая взгляда, сказала она с усталой иронией. — Я уже морально готова к твоему «у неё странное чувство юмора» или «она как-то не так держала чайную ложку».       Малфой остановился, глядя на неё с каким-то внутренним сопротивлением.       — Подошла, — выдохнул он.       Гермиона подняла голову смотря в его глаза и приподняла бровь:       — Слава Мерлину! — воскликнула она и с облегчением встала с кресла, осторожно удерживая младенца.       Малфой подошёл ближе, но явно не закончил.       — Но есть одно но…       — Даже не думай, Малфой.       — Я просто хочу, чтобы ты… — начал он, но замолчал, когда Гермиона протянула ему Скорпиуса.       — Вот. Возьми его. И послушай. Ты выбрал няню. Молодец. Всё. Закончи на этом. Не начинай снова всё перекручивать.       — Я не перекручиваю, — пробормотал он, но уже держал малыша, осторожно поддерживая ему головку. — Просто, хочу тебя попросить заглядывать. Первую неделю. Для… проверки, — он кашлянул, явно чувствуя, что звучит как подозрительный параноик. — Не то чтобы я ей не доверяю, просто…       — Просто ты не доверяешь. — усмехнулась Гермиона, поднимая бровь. — Очаровательно, Малфой.       — Я бы сказал, предусмотрительно, — парировал он. — Ты сама говорила, что первые месяцы критичны. Если я что-то не так пойму, или Эмма… не справится…       — Хорошо. Но я не буду здесь целыми днями. Ты поставишь в квартире скрытые камеры, а я так уж и быть подключусь к ним и буду просматривать. И — никаких самодеятельных экзаменов, Малфой.       — Спасибо! Обещаю, — Драко на мгновение улыбнулся.

***

      Прошло всего несколько дней с тех пор, как Эмма начала работать в доме Малфоя, а Гермиона уже всерьёз задумывалась, не стоит ли наложить на себя заклинание контроля импульсов.       — Вот идиотка, — пробормотала она себе под нос, когда, сидя в ординаторской и между обходами, в сотый раз за день брала телефон и открывала приложение связывающее её с камерами. — Чертов Малфой! Превратил мою жизнь в дурдом.       На экране — идеальная картинка: Эмма держит Скорпиуса, покачивает и улыбается, а малыш в ответ гулит, явно довольный. Гермиона скривилась.       Позже, стоя у плиты в своей квартире и помешивая рагу, она не выдержала — телефон вновь появился в её руке. Один взгляд. Только один. На всякий случай. Вдруг Эмма читает не ту сказку? Или держит бутылочку под неправильным углом?       — Гермиона Джин Грейнджер, ты с ума сошла, — прошипела она, когда уловила собственное отражение в витрине шкафа. — Ты — врач, ты спасаешь жизни, у тебя диплом с отличием и целое отделение беременных, а ты… ты следишь за чьей-то няней!       Она нервно заправила прядь волос за ухо и продолжила:       — Ну, просто… для проверки. Мало ли.       В гостиной вспыхнул камин, и в нем показался знакомый силуэт.       — Гермиона? — голос Джинни. — Ты в порядке?       — Нет, я слежу за няней Малфоя. Так что в общем-то, всё как обычно, — пробурчала она, не глядя на прибывшую. — Это нормально, правда?       — Эм… — Джинни замялась. — Если ты спрашиваешь меня, слежка ли это, то да. Абсолютно. Гермиона, я до сих пор не понимаю, почему за этим всем следишь ты, а не папаша.       Гермиона закатила глаза:       — Прекрати. Он просто попросил меня, потому что сам еще не все понимает.       — Это манипуляция, — подойдя к ней вплотную, строго произнесла Джинни. — Слушай, оставь это дело. Ты выполнила свою часть обещания. На этом всё. Меня пугает, что ты так одержима этой слежкой и ребенком.       — Джинни, я не одержима ничем.       — Тогда позвони ему и скажи, что все отлично и он может успокоиться и отстать от тебя.       — Я и собиралась это сделать, не нужно нравоучений.       — Отлично, сообщи мне, как выполнишь.       И чмокнув подругу на прощание, Джинни исчезла так же, как и появилась.       Гермиона вздохнула. Глубоко. С раздражением. И наконец признала:       — Я ввязалась. По уши. В твою дурацкую жизнь, Малфой.