Всё началось с тебя

      Утро встретило её тяжёлой, раскалывающейся болью в висках. После ухода Малфоя Гермиона не нашла ничего лучше, чем вылакать почти всю бутылку вина, чтобы хоть как-то заглушить то бурное возбуждение, с которым он так бессовестно её оставил. Чёртов аристократ. Вот уж кто умеет уходить, оставляя за собой пылающий след, словно дракон в ночном небе.       Сегодня у неё ночная смена, а значит, можно было бы позволить себе поваляться в постели подольше, вытягивая ленивые минуты утренней тишины. Но нет. У неё запланирована встреча с Эмериком в Дувре и визит к гинекологу. А может, ну его? Она уже готова была отменить все свои планы, когда по квартире, вспарывая тишину, раздался настойчивый звук дверного звонка.       Голова прострелила новой волной боли, словно кто-то забивал гвозди в её виски. Превозмогая дурноту и проклиная вчерашнюю бутылку, она встала, накинула халат и босыми ногами поплелась в коридор.       Открыв дверь, она застыла в удивлении.       — Мисс Грейнджер? — уточнил молодой парень в униформе курьера, держа перед собой огромный букет роз.       — Да… — сглотнула Гермиона, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, и прохрипела. — Это я.       — Распишитесь, пожалуйста, — строго по уставу скомандовал парень, протягивая ей планшет.       Её рука слегка дрожала, когда она черкнула подпись, а потом осторожно приняла букет, словно боялась, что это очередной сюрприз с проклятием. Боже, это же всё он… Конечно, он. Кто ещё мог прислать ей цветы?       Почти забыв о своей головной боли, Гермиона прошла на кухню, нашла ещё одну вазу и поставила рядом с пионами новую, изысканную композицию.       Не успела она вдохнуть их густой, терпкий аромат, как телефон зазвонил.       — Доброе утро, — прозвучал знакомый, тёплый баритон Малфоя, от которого её сердце сделало внезапный скачок.       — Доброе утро, — голос Гермионы стал мягче, когда она увидела своё отражение в блестящей поверхности чайника. — Спасибо за цветы. Они прекрасны. Давно в моей квартире не было такого обилия флоры.       — Я же обещал, что ты будешь купаться в них, — мягко произнёс он, и она почти увидела его фирменную полуулыбку. — А Малфои всегда держат своё слово. Кстати, Скорпи соскучился по своей любимой крестной. Его папа — тоже.       Гермиона прикусила губу, борясь с улыбкой.       — Я тоже соскучилась по нему… — тихо ответила она, касаясь лепестков одной из роз. — Чего не скажу о его папе. Он бесстыдно оставил меня вчера одну.       — Я оставил тебя, потому что ещё чуть-чуть, и не сдержался бы. Нарушил бы свои принципы.       — Иногда принципы стоит нарушать, — мягко возразила она, пытаясь казаться дерзкой, хотя сердце колотилось где-то в горле.       — Ммм, заманчиво, — протянул он, и в его голосе послышалась улыбка. — Однако я предпочту тебя трезвой.       — И как скоро…       Договорить она не успела. Звук активированного камина раздался из гостиной, и менее чем через секунду дом наполнился энергией и нотками приторно сладкого парфюма.       — Гермиона, ты спишь?! — крикнула Джинни из коридора, её шаги звучно отдавались по паркету.       — Я на кухне, — громко отозвалась Гермиона, поднимая глаза к потолку, моля о спасении. Затем быстро прошептала в трубку: — Я перезвоню позже, тут…       — Я слышал голос Уизлетты, — ухмыльнулся Малфой. — Передавай привет. И жду тебя со всеми подробностями вашей милой беседы.       Гермиона выдохнула и быстро сбросила вызов, поворачиваясь к вошедшей подруге. Джинни, остановившись на пороге кухни, перевела недоуменный взгляд с Гермионы на вазы.       — Какая прелесть, — саркастически протянула она, подходя ближе. — Давно твоя квартира превратилась в цветочный магазин?       — Джин, давай я сначала сделаю нам кофе, а потом ты начнёшь свою тираду, потому что моя голова раскалывается.       — Да? А мне послышалось, что ты с кем-то мило ворковала.       — Так и было, — спокойно ответила Гермиона, включая кофемашину.       — Знаешь, я вчера проявила неимоверную стойкость, чтобы не устроить допрос с пристрастием и не высказать Малфою все, — Джинни скрестила руки на груди, всматриваясь в подругу.       — А с чего ты решила, что можешь так сделать? — Гермиона нахмурилась, беря в руки ароматную чашку кофе, стараясь не встречаться с подругой взглядом.       — Я была в шоке, ты забыла поздравить меня потому что была с этим… — Джинни резко оборвала себя на полуслове. — Прости, мне послышалось или ты только что меня заткнула?       — Тебе не послышалось, — кивнула Гермиона, запуская процесс заваривания кофе. — Да, я и правда забыла про вашу годовщину, потому что была слишком поглощена свиданием с Малфоем.       — Вот значит как… — глаза Джинни расширились, и она шагнула ближе, почти нависая над подругой. — Скажи мне на милость, когда ты успела переступить черту просто помочь с ребенком?       — Наверное, после того как я стала крестной мамой Скорпи и Малфой пригласил меня на свидание.       — Что, блять? Ты что?       — Мерлин, Джинни. Ты все слышала.       — Гермиона, я… ты… ты в своем уме? Ты себя слышишь? Ты отдаешь себе отчет в том, что Малфой овдовел несколько месяцев назад, а потом играя на твоем чувстве вины привязал к ребенку, а теперь это… Мерлин, я думала, на этом всё закончится…       — Джинни, тебе не кажется, что ты немного перегибаешь?       — Перегибаю? Да я волнуюсь за тебя!       — Не стоит. Во-первых, мы с ним не в отношениях. Во-вторых, это нормально, когда взрослым людям нравятся другие люди. Малфой не признавался мне в любви, это было бы глупо. Он как ты напомнила, овдовел не так давно. В-третьих, после того как я стала крестной матерью его сына, с моим шрамом произошли изменения.       — В смысле?       — В прямом. Обряд принятия меня в семью запустил какой-то процесс, и я собираюсь через пару часов уехать, чтобы разобраться с этим.       — Так вот оно что… ты думаешь, что проклятие разрушено. Дай угадаю, ты решила быть с Малфоем лишь потому, что стань он твоим и трахни ты его, ты решишь свою проблему?       — Я о таком даже не думала, но спасибо за наводку. Обязательно затащу его в постель в ближайшее время.       — Мерлин! Гермиона! Что с тобой? Ты говоришь точно как Малфой.       — Я не маленькая девочка, Джинни. И сама решаю, с кем мне быть.       — Ты… Вот как… — Джинни сжала пальцы в кулак, а губы в тонкую линию. — Знаешь, да пошла ты. Я пытаюсь тебя оберегать, а ты…       — А я взрослая женщина, — спокойно, почти шепотом, но твердо ответила Гермиона, глядя ей прямо в глаза.       — Я, пожалуй, пойду. Когда твоя очередная надежда рухнет, ты сама придешь и поймешь, взрослая женщина, как влипла.       Гермиона не ответила. Смотря вслед уходящей подруге, она чувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Да, она была груба, но ей осточертело, что с появлением Малфоя в её жизни Джинни почему-то решила, что имеет право решать за неё и знает, как лучше.       Гермиона выдохнула, чувствуя, как гулкая тишина квартиры вдруг стала слишком оглушающей. Пожалуй, пора было выпить этот чертов кофе.

***

      Гермиона переместилась в Дувр чуть позже полудня. Море встретило её прохладным ветром, и от резкой смены температуры после душной лондонской квартиры пробежали мурашки.       Закутавшись в легкий плащ, она быстрым шагом направилась к дому Эмерика. Несмотря на напряженный разговор с Джинни и головную боль, она твердо решила разобраться с тем, что происходит с её телом.       Эмерик встретил её в своем кабинете, заваленном пыльными манускриптами и древними артефактами. Он выглядел привычно собранным, строгим, даже слегка раздраженным, когда она вошла, но при её виде его лицо смягчилось.       — Мисс Грейнджер, рад видеть вас. Присаживайтесь, — он указал на кожаное кресло у камина.       — Спасибо, — Гермиона села, выдохнув шумно, как будто весь этот путь был тяжелее, чем казалось. — Я пришла показать вам последствия обряда крещения на крови. После него мой шрам изменился.       — Покажите, — Эмерик поднялся с места и обошел стол, становясь напротив неё. Гермиона осторожно стянула рукав, оголяя предплечье, на котором тянулись тонкие, едва заметные трещины, уходящие от основного шрама.       Эмерик наклонился ближе, его длинные пальцы, холодные как мрамор, аккуратно коснулись её кожи, изучая каждую линию. Гермиона невольно затаила дыхание, чувствуя, как магия заклинателя струится по её руке, холодом и щекоткой разливаясь по венам.       — Интересно, — пробормотал он, наклоняя голову так, что длинные пряди седых волос упали на лицо. — Заклятие и правда дало трещину.       — И? — напряженно спросила Гермиона, поймав себя на том, что сжимает подлокотники кресла так, что побелели пальцы.       — Однако оно все еще блокирует вашу репродуктивную систему.       Слова прозвучали, как удар в грудь, но она заставила себя не отводить взгляда, хотя в горле пересохло.       — И вы до сих пор считаете, что его нельзя разрушить? — спросила она, голос её прозвучал чуть более резко, чем хотелось бы.       Эмерик выпрямился, поджав губы.       — Теперь я сомневаюсь, — он обошел её и, вернувшись за стол, сложил руки перед собой. — Исходя из того, что я сейчас вижу, заклятие поддается воздействию. Скажите, пожалуйста, какому роду принадлежит ваш крестник?       — Роду Малфой и Гринграсс, — Гермиона попыталась взять себя в руки, чтобы голос не дрожал.       — Вот как. Тогда все ясно, — Эмерик сложил кончики пальцев пирамидкой, задумчиво глядя на неё. — Заклятие дало трещину, потому что в мальчике есть малая часть крови Блэков.       Гермиона застыла. Она должна была бы догадаться об этом раньше, это казалось таким очевидным, но в суете последних недель как-то выпало из головы. Драко Малфой — сын Нарциссы Блэк, прямой наследник древнего рода.       — Значит ли это, что если волшебник будет достаточно близок по крови к Блэкам, проклятие рухнет? — проговорила она, чувствуя, как внутри поднимается отчаянная надежда.       Эмерик вздохнул, потирая переносицу.       — Гарантировать я этого не могу. Я никогда не сталкивался с таким случаем.       Гермиона почувствовала, как внутри всё начало закипать.       — Знаете, не сочтите за грубость, но я уже начинаю сомневаться в вашей компетенции, — её голос звенел, как натянутая струна. — Вы говорили, что его в принципе невозможно разрушить, разве что перезаписать ядро. И, к слову, вы почему-то забыли упомянуть, что не было ни одной успешной процедуры. А теперь оказывается, что проклятие поддается?       Эмерик вскинул голову, его глаза потемнели, словно в них вспыхнул древний гнев.       — Мисс Грейнджер, прошу следить за своими словами, — процедил он сквозь зубы. — Я выдающийся ученый, а не пройдоха.       Гермиона прищурилась, резко вставая с кресла, кровь пульсировала в висках.       — А я самая умная ведьма столетия и врач, который никогда не предложил бы своим пациентам смертельно опасную процедуру. И уж тем более не утверждала бы то, в чем не уверена, — она наклонилась ближе, не давая ему отвести взгляд. — Вы же, похоже, не гнушаетесь этим.       Эмерик подался вперед, его лицо исказилось от возмущения.       — Вас погубит ваша гордость, мисс Грейнджер. Вы слишком привыкли полагаться на собственный ум, но забываете, что иногда нужно доверять знаниям других.       — Знаете, я привыкла полагаться на проверенные знания, а не на теории, которые меняются каждые несколько встреч, — холодно ответила Гермиона, резко натягивая рукав обратно. — Благодарю за потраченное время, профессор.       Не дождавшись ответа, она развернулась и покинула его кабинет, громко хлопнув дверью, так что по старым стенам пробежало эхо.       Она вышла на улицу, глубоко вдохнула соленый морской воздух, пытаясь успокоиться. Но чувство раздражения и отчаяния не отпускало. Очередная надежда рухнула, а вместе с ней — терпение.       «Нужно вернуться в Лондон. К черту гинеколога, ничего нового мне не скажут. Лучше вздремнуть, выпить зелье от головной боли и постараться забыть это неприятное утро», — подумала она, с силой захлопывая калитку и перемещаясь прочь из Дувра.

***

      Квартира встретила Гермиону тишиной. Она, не раздеваясь, сбросила обувь, прошла в спальню и рухнула на кровать. Накрывшись пледом, схватила зелье от головной боли с тумбочки, проглотила его почти вслепую и, установив будильник на шесть вечера, уткнулась лицом в подушку.       Сон накрыл её мгновенно. Простой, без снов. Как спасение.       Но мир вдруг треснул от звука.       Где-то совсем рядом заплакал ребенок.       Резкий, требовательный, отчаянный плач, словно кто-то перерезал тонкую нить сна. Гермиона резко подскочила в постели, задыхаясь от волнения, дезориентированная, сердце колотилось в горле.       Она в полном замешательстве оглянулась — не сразу поняв, где она. Не у себя ли в больнице? Дежурство? Почему плачет ребёнок? Но комната вокруг была её — полки с книгами, кресло с пледом, пижама, брошенная у кровати. Всё было на месте. А плач не прекращался.       — Что за… — прошептала она, в панике глядя в сторону двери.       Через несколько секунд послышались шаги. Мужские. Твёрдые, уверенные, быстрые. И тут — вежливый, немного приглушённый голос:       — Грейнджер, можно войти?       Это был Драко. Его голос — приглушённый, но напряжённый, как будто он боялся услышать отказ.       — Подожди секунду! — крикнула она, вставая и поправляя всклокоченные волосы и разглаживая помятую одежду: — Заходи!       Дверь тихо отворилась, и в комнату шагнул Малфой, на руках — всхлипывающий Скорпиус. Щёчки малыша были мокрыми от слёз, крошечные кулачки сжимали край отцовской кофты, а нижняя губка предательски подрагивала.       — Мне нужна твоя помощь, — сказал Драко сразу. — Тренировка. Срочная. Няня… уже у другой семьи и не может приехать к нам.       Гермиона мгновенно встряхнула остатки сна, увидев перекошенное от плача личико, она вздохнула и протянула руки:       — Ну иди сюда, мой крикливый клубочек… Тихо-тихо… Гермиона с тобой…       Скорпиус сразу обнял её шею своими крохотными ручками, прижавшись щекой к её ключице.       Его дыхание успокаивалось, в голосе больше не было тревоги, только лёгкие всхлипы.       Гермиона провела ладонью по крошечным волосикам, а потом посмотрела на Драко:       — Драко… но у меня смена в восемь. Я не могу опоздать.       Он чуть наклонился, не отрывая взгляда от её лица. Его рука едва заметно коснулась её талии, и он прошептал:       — Я успею. Обещаю. Вернусь до семи.       Она на секунду замерла — слишком близко, слишком тихо, слишком знакомо. И так правильно, после вчерашнего вечера и ночи.       — Хорошо. Но ты в долгу.       Драко улыбнулся, снова бросив взгляд на сына, который уже начал хватать прядки кудрявых волос.       — Вечный должник, — тихо произнёс он.       Гермиона, прижав Скорпиуса чуть крепче, мягко подтолкнула Малфоя к двери:       — Иди уже, Малфой. Опоздаешь на тренировку. Не хватало ещё, чтобы тебя выгнали из команды — за то, что ты отец в декрете.       Он усмехнулся, уже выходя:       — Не выгонят, я всегда знал, что могу на тебя положиться.       — Ну да, и ты пользуешься этим, — бросила она ему вслед, но в голосе было тепло.       Когда дверь закрылась, Гермиона подошла к креслу у окна и села, аккуратно устроив ребёнка у себя на груди. Скорпи смотрел на неё и его личико было умиротворённым, ресницы дрожали, ротик чуть приоткрыт. Она провела пальцем по его крохотной ручке и почувствовала, как её собственное напряжение рассеивается.       — Маленький ты комочек счастья, — прошептала Гермиона, осторожно прижимая малыша к себе. Его крохотные пальчики снова вцепились в прядь её волос, будто это было самое ценное сокровище. — И чем займёмся, пока папа ушёл на работу? Поиграем? Сказку почитать? А может, просто поболтаем, как два старых друга?       Скорпиус заулыбался, обнажив крохотный беззубый ротик, и всё так же тянулся к её локону.       — Значит, поболтаем… Знаешь, я никому не уделяла столько времени, сколько тебе. Даже Альбусу — хотя он тоже мой крестник. Но ты… с тобой всё по-другому. Ты как будто стал частью меня. Ну, в каком-то смысле это даже правда — мы связаны кровью. А значит, и я твоя частичка. Звучит безумно, да?       Скорпиус захныкал, лицо немного сморщилось, и Гермиона сразу нахмурилась.       — О нет… Погодите-ка, мистер Малфой. Это уже знакомое поведение.       Она аккуратно переложила малыша на сгиб своей руки и заглянула в подгузник.       — Да вы тут устроили небольшой катаклизм. Ну что ж, миссия «Чистая попка» начинается прямо сейчас.       Встав, Гермиона подошла к своему шкафу и начала собирала всё необходимое, а потом, вдруг остановилась и задумчиво произнесла:       — Это странно, знаешь ли. У меня дома есть всё для ухода за младенцем: подгузники, салфетки, ванночка, крем, бутылочки… как будто ты мой собственный ребёнок. И что самое удивительное — меня это совершенно не пугает.       Она вздохнула, сняла с малыша штаны и, медленно положив его на кровать, начала снимать подгузник.       — Постарался ты на славу, — с улыбкой покачала головой она.       Гермиона понесла Скорпиуса в ванную. Настроив воду, она сняла с него оставшуюся одежду и, поддерживая под спинку и головку, начала подмывать.       — Представляешь, я всю жизнь была жутко брезглива. Даже слизней не могла видеть спокойно. А ты можешь пускать слюни на мою руку, обделаться по-крупному, и я даже не моргну.       Скорпиус тихонько хлюпал, но в целом был спокоен, и даже, казалось, наслаждался процессом. Когда всё было закончено, Гермиона завернула его в полотенце и прижала к груди. Его щёчка легла ей на плечо, и она погладила его по спинке.       — Сегодня был странный день, зайчик. Я была в Дувре, и там узнала, что ты… повлиял на моё проклятие. Оно дало трещину. Невероятно, но факт.       Она замолчала на секунду, думая о сказанном.       — Эмерик сказал, что это потому что в тебе есть кровь Блэков. Ты смог слегка разрушить чары. Это дало мне надежду, что, может быть, всё ещё можно изменить. Представляешь?       Скорпиус в ответ чихнул, так что Гермиона рассмеялась.       — И нет, я не собираюсь ставить опыты на твоём папе. Хоть он и прямой потомок Блэков. Но ты, малыш, ты дал мне самое важное: веру. Надежду. И ощущение… будто я что-то значу.       Она поцеловала его в макушку и, устроившись с ним на диване, тихо добавила:       — Спасибо тебе, Скорпиус. Ты даже не представляешь, что для меня значишь.

***

      Гермиона аккуратно держала Скорпиуса на руках, прижимая бутылочку к его губам, когда раздался звонок в дверь. Она чуть подпрыгнула, затем вздохнула и, придерживая малыша одной рукой, направилась к двери. Волшебным движением открыла её.       На пороге стоял курьер с пакетом еды и широкой улыбкой на лице. Он скользнул взглядом по ребёнку и тут же просиял:       — О, какой у вас замечательный малыш!       — Спасибо, — чуть растерянно улыбнулась Гермиона, поправляя бутылочку в ручонках Скорпиуса.       — Сыночек кушает, а мамочке тоже надо подкрепиться, — с тёплой ухмылкой добавил курьер, передавая пакет.       — Да-да… спасибо, — пробормотала она, поспешно закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. Она выдохнула, взглянула на малыша и с кривой усмешкой прошептала:       — Какой абсурд, да? Интересно, сколько ещё людей подумают, увидев меня с тобой, что ты мой?       Она поцеловала его в лобик, прошла на кухню и, аккуратно усаживаясь за стол, взглянула на часы. 7:30.       — Так, — протянула Гермиона, поднимая бровь. — Папа опаздывает уже на полчаса. Что будем делать, Скорпи? Звоним?       Скорпиус издал глухое бульканье и лизнул соску, полностью согласный с планом.       Она подняла трубку, но ответом было только: «Абонент временно недоступен»       Гермиона нахмурилась, а потом, призвав палочку, послала патронуса — серебристую выдру, что взвилась в воздухе и растаяла в проёме окна, унося с собой послание. Но ответа не последовало.       — Видимо, он всё ещё на тренировке. Мог бы, к слову, предупредить, — буркнула она, разворачивая контейнер с пастой. — Что ж, если папа не появится в ближайшее время… боюсь, тебе придётся пойти со мной на работу. Ужас, правда?       Скорпиус, к ее удивлению, замер, будто задумался, а потом угукнул.       — Да, мне тоже кажется, это перебор. Ты такой крошечный, а уже на работу.       Спустя пятнадцать минут, Драко всё ещё не появился. Гермиона закатила глаза, прижала ко лбу руку и поднялась.       — Всё, хватит. Берём ситуацию в свои руки.       Она подошла к камину, забросила щепотку порошка и четко произнесла:       — Квартира Драко Малфоя.       Оказавшись там, Гермиона сразу направилась в детскую, где по привычке уже лежали вещи Скорпиуса. Она аккуратно уложила малыша на пеленальный столик и принялась надевать на него свежую распашонку, затем тёплый комбинезон с заячьими ушками. Скорпиус захныкал, начал крутиться и задирать ножки, возмущённо пуская пузыри.       — Эй, не спорь со мной, — строго сказала она, смеясь. — Мне тоже не нравятся комбинезоны, но ты не можешь идти на работу в бодике с пятном от смеси.       Он в ответ захныкал, закатив глаза, как будто полностью разделял её мнение.       — Вот ты и научился закатывать глазки, как твой отец, — вздохнула Гермиона и, убедившись, что малыш готов, вытащила телефон. Быстро набрала сообщение:       «Я убью тебя, как только ты объявишься»       Она нажала отправить, при этом сдвигая шарф Скорпиуса чуть ниже, чтобы не мешал дыханию.       — Ну всё, партнёр, пошли покорять мир. Крестная мамочка-врач и её мини-ассистент.       Улыбаясь, она прижала малыша к себе, и, не забыв взять сумку со всем необходимым для ребенка, шагнула обратно в камин.       Как только она вышла из камина в своем кабинете, положила Скорпи на диван, а сама быстро сменила одежду на рабочую. Стоило ей начать снимать комбинезон с малютки, как он сразу же насупился, готовясь показать все свое раздражение.       — Ну всё, котенок, тише. Мы на работе. Ведем себя профессионально.       Подняв его на руки, Гермиона вышла из кабинета направляясь к дежурной сестре, чтобы отметиться.       — Мерлин, — прошептала она, оглядываясь. — Только бы никого…       Но удача была не на её стороне. Стоило ей свернуть за угол, как удивленный возглас пригвоздил её к месту.       — Мисс Грейнджер?       Она зажмурилась на пару секунд и, медленно открыв глаза улыбнулась медсестре Софи, которая, судя по выражению лица, уже успела все нафантазировать.       — Добрый вечер, Софи.       — Вы пришли на ночную… со… с ребёнком? — Софи округлила глаза, переходя с беглого взгляда на Гермиону к пухленькому Скорпиусу, который сейчас мирно зевал, не подозревая, что стал объектом всеобщего шока.       — Да, — как можно спокойнее ответила Гермиона. — У меня случилось редкое осложнение под названием «исчезнувший отец». Очень редкий диагноз, лечится плохо.       Софи прыснула со смеху:       — Вы подрабатываете няней? — она сдвинула брови.       — Не совсем, — ответила Гермиона. — Я крестная. Удерживаю пост с сегодняшнего вечера. Пока временно исполняю обязанности няни.       — Он… чудо, — Софи уже была рядом, заглядывая в лицо крохи. — Какой хорошенький! А это у нас вышитые зайчики? — разглядывая одежду малыша, задала глупый вопрос медсестра.       — Мы серьёзно относимся к дресс-коду. Только профессионализм, только изображения зайчиков.       — Всё в порядке, Гермиона, — проговорила Софи, улыбаясь. — Если кто спросит — скажем, что это наш новый младший стажёр. Пусть пациенты привыкают к мультиформатной медицине.       — Именно, — усмехнулась Гермиона. — Младенец в отделении — это терапия, а не некомпетентность.       К моменту, когда Гермиона зашла в первую палату, Скорпи уже зевал, но продолжал внимательно смотреть по сторонам, будто пытался разобраться, где он и зачем. Пациентка — миссис Диггл — приподнялась на подушках и округлила глаза.       — Мисс Грейнджер! Это что за пухлый помощник у вас?       — Это Скорпиус, мой крестник и внеплановый ассистент. Сегодня он консультирует. Всё строго в рамках закона.       — Ну вы даёте. А где его родители?       — Задерживаются на работе.       Скорпиус, как по команде, громко чихнул, вызвав взрыв смеха у пациентки.       — Слушайте, оставь его мне на ночь. Мне всё равно не спится. Он такой сладкий!       — О нет, это невозможно. Я отправлю к вам сестру, она принесет зелье для сна.       Следующие три обхода прошли в том же духе: каждая из пациенток пыталась забрать малыша себе «на ручки хоть на минуточку».       Одна даже заявила:       — Принесите мне его в день, когда начнутся схватки. Так мне будет легче их перенести и не орать на все отделение.       Спустя двадцать минут смены Гермиона сидела в своём кабинете, полуразвалившись на кресле с чашкой заваренного чая в руках. Скорпиус сладко посапывал в люльке, которую она специально попросила принести из детского отделения. Светлые волосики, крошечные ручки, приоткрытый ротик — ангел, а не ребёнок. За все время он ни разу не расплакался по-настоящему. Только кряхтел и пыхтел.       Вдруг на столе завибрировал телефон. Гермиона резко схватила его и, бросив взгляд на экран, откликнулась:       — Ну наконец-то. Кто это у нас тут объявился?       — Прости, — усталый, но бархатный голос Малфоя звучал в телефоне. — Я сейчас всё объясню. Я уже рядом с больницей, через пару минут буду. Заберу его.       — Нет! — быстро, но негромко сказала Гермиона, глядя на спящего Скорпиуса. — Не заходи. Весь отдел с ума сошёл, что я пришла с младенцем. Не хватало еще, чтобы они увидели тебя. Почвы для сплетен предостаточно.       Она встала, накинула куртку, подняла аккуратно Скорпи и вышла из кабинета.       У входа в здание уже стоял Драко. Он выглядел потрёпанным, волосы чуть растрепаны, на лице — вселенская усталость. Но стоило ему увидеть Гермиону с ребенком, как выражение лица сменилось: на нём появилась мягкость, почти благоговение. Он шагнул вперёд, заглянул в лицо сына и нежно провёл пальцами по его щеке.       — Привет, мой малыш, — почти беззвучно прошептал он, затем выпрямился и посмотрел на Гермиону.       Медленно, осторожно, он наклонился и поцеловал её в лоб. Тепло, с благодарностью.       — Ну, — прищурилась она. — Я жду объяснений.       — Тренер сошёл с ума, — выдохнул Драко. — Питер косячил, и он решил наказать всех. Оставил нас на внеплановую тренировку. Я пытался вырваться, честно. Но каждый раз, как открывал рот — «будешь нудеть — до утра не покинете стадион». Я пытался связаться, но…       — …но тебя послали, — усмехнулась Гермиона. — Ну что ж. Скорпиус вел себя прекрасно. Не плакал, не бузил. Изучал мир, как истинный профессионал.       Она немного помолчала, потом добавила с хитрой улыбкой:       — Но я прощу тебя… если ты сейчас поцелуешь меня. Как прошлой ночью.       Малфой хмыкнул, шагнул ближе. Одной рукой он коснулся её рук, которыми она держала младенца, а второй нежно приподнял её подбородок. Он медленно наклонился и поцеловал её в губы — мягко, глубоко, с тем самым ощущением, когда весь мир замирает.       Когда он отстранился, Гермиона прошептала:       — Прощён.       Она осторожно передала ему Скорпи:       — Всё, забирай моего зайчика. А мне пора возвращаться.       Он принял ребенка в руки с такой аккуратностью, будто держал драгоценный артефакт.       — Во сколько заканчиваешь?       — В восемь утра. А что?       — Хочу искупить свою вину. Сделаю тебе сюрприз.       — Заставишь мою квартиру цветами так, что и шагу ступить будет невозможно?       — Секрет, — прошептал он, быстро поцеловал её в губы ещё раз и, ухмыляясь, пошел прочь.       Гермиона осталась стоять, глядя ему вслед. На лице играла еле заметная, но счастливая улыбка.       — А я ведь хотела ему хорошенько всыпать, — тихо пробормотала она. — Проклятие.

***

      После того как она проводила Драко с ребёнком и их прощальный поцелуй всё ещё горел на её губах, Гермиона выдохнула, стянула с плеч куртку и с облегчением вернулась в отделение. Смена только набирала обороты — и как назло — в эту ночь никто и не подумал отдыхать.       Пациентки, будто специально, одна за другой нуждались в её внимании — то шутки, то схватки, то тревожные вопросы. Казалось, ни одна из них сегодня не собиралась спать. Но, к её раздражению, почти всё отделение пылало в желании увидеть крестника мисс Грейнджер.       — А где там маленький приемник? — спросила молодая ведьма, как только Гермиона пришла к ней по вызову экстренной кнопки.       — Карла, ваша шутка с вызовом не смешная, — укоризненно произнесла Гермиона. — Нельзя так играть. Вы же поднимаете на уши всех.       — Простите, — виновато склонив голову, прошептала ведьма. — Просто все его видели, а я нет…       Гермиона закусила губу, чтобы не отчитать проказницу.       — Его забрал папа. Так что ложись спать.       Дальше все было так же… Даже медсестры пытались вставить свои пять копеек и дать непрошенные советы.       Гермиона, а вы когда планируете быть здесь в качестве пациентки?       Ну не собираетесь же вы всю жизнь положить на работу?       Вы прекрасно смотритесь с ребенком. Честно, не знай мы, что у вас нет детей, подумали бы — он ваш.       Гермиона отвечала как можно вежливее. Даже улыбалась, хотя хотелось навалять всем и напомнить, что она им не подружка.       А дальше… дальше начался ажиотаж. В одной палате девушка в схватках задыхалась от волнения, и Гермиона мягко, чётко инструктировала её, держа за руку. В другой — первородящая проклинала мужа, обвиняя его в «если бы он предохранялся, я бы сейчас не корчилась здесь. Я вообще не хотела детей». Гермиона чуть не рассмеялась, но сдержалась — в конце концов, родовая паника бывает и похуже.       К утру она уже почти волочила ноги. Шаги отдавались гулким эхом в опустевшем коридоре, а шевелившийся в животе кофе напоминал о себе кислотой. Только мысль о родной постели дома грела ее душу, а еще…       Она предвкушала сюрприз от Малфоя.