Всё началось с тебя

      Утро было тихим. Таким, какие случаются только в начале лета — когда лучи солнца мягко ложатся на деревянный пол, а за окном нет ни ветра, ни суеты. Только мир, покой и тонкий аромат ванили, витающий с кухни, где Гермиона сидела, укутанная в лёгкий халат, с крошечным свёртком у груди.       Элианна Малфой. Их дочь. Их маленькое чудо.       Она родилась месяц назад, но уже умела смотреть прямо в душу — с теми самыми серыми глазами, в которых Гермиона видела отражение Драко… и своего мира. А темные, мягкие завитки на голове малышки, упрямо спутывающиеся на висках, напоминали Гермионе её собственное детство — будто магия самой любви переплела их в этом хрупком теле.       Ровно десять месяцев назад, в ту самую брачную ночь после обряда тёмного венчания, когда их магии сплелись в нечто большее, чем простая любовь, Гермиона забеременела.       Проклятие Беллатрисы пало. Темная сила не выдержала древнего магического союза, крови и воли, наложенных в Зале Наследия.       Гермиона держала бутылочку, чуть покачивая дочку на руках, и тихо шептала:       — Ты такая красивая, моя Эли… Ты только посмотри, какие у тебя пальчики… А носик? Чистая копия папы, только волосики в маму. Только не говори ему — зазнается. А мама тебя так любит… Больше всего на свете.       В этот момент за дверью раздался лёгкий скрип. На цыпочках, стараясь не шуметь, в дом вошли Драко и Скорпиус. У Драко в руках был пышный букет бело-розовых пионов, а у Скорпи — один аккуратный бутон, зажатый между пальчиков.       — Тсс, — прошептал Драко, прикладывая палец к губам. Скорпи усмехнулся заговорщически, кивнул… но сдержать себя не смог.       — Мама, смотри! — закричал он и сорвался с места, несясь к ней по полу босыми ножками.       Гермиона на мгновение застыла.       Мама.       Он впервые назвал её так.       Это не просто слово. Это — признание. Корона. Мечта, в которую она боялась верить.       — Что такое, котёнок? — спросила она, быстро отставив пустую бутылочку и притягивая сына в объятия одной рукой, удерживая в другой Эли.       — Это для Эли, — сказал он, гордо протягивая бутон, — папа сказал, что ей понравится!       Гермиона рассмеялась — мягко, будто звон колокольчиков.       — Конечно понравится, солнышко. Цветочек такой же нежный, как и она.       Драко подошёл ближе, подхватил сына на руки, и теперь уже вместе они склонились над малышкой.       — Мы решили, — сказал он, целуя Гермиону в макушку, — что нашим девочкам нужно поднять настроение.       Скорпиус внимательно разглядывал Элианну, затаив дыхание.       — Она маленькая, но красивая, — улыбаясь произнес он. — Я её люблю. И тебя, мама. И папу.       Гермиона прижалась к плечу Драко. Всё было правильно. Всё было на своих местах.       — А я люблю вас, — прошептала она. — Всех. Мою семью.       И когда солнце скользнуло выше, озаряя кухню золотым светом, на мгновение казалось, что всё, что было — боль, страх, война, проклятия — просто ночной кошмар.       Осталась только она. Гермиона Малфой. И её вечность. В этом доме, в этих руках, в этих детских голосах, что были громче любой магии.