Предел контроля

Слова Оуэнса медленно доходили до нее. Еще там, в придорожной забегаловке, он рассказал, что ее ищут военные. Что они считают ее повинной в происходящих в Хоукинсе убийствах. Но после того, как она оказалась в лаборатории, вновь встретив Папу… После того, как ей вновь пришлось погрузиться в свои самые страшные воспоминания, эта информация отошла на второй план. Теперь же осознание происходящего настигло ее. Она знала, что Бреннер лишь хотел ее здесь удержать. Чтобы управлять, контролировать. Но у него и в мыслях не было ее убивать. Во всяком случае, не намеренно. Ничего не ответив, Оди молча опустилась на землю, вжавшись спиной в скалистый камень. Сердце бешено билось в груди, но теперь не от надежды и не от усталости. Где-то сбоку задули порывы ветра, поднимая в воздух пыль и мелкие камешки. Вертолет был уже совсем близко. Последовав ее примеру, Сэм так же вжался в скалу, опустившись рядом, так что их плечи почти соприкасались. Будто бы это помогло бы им спрятаться, если военные решат искать их здесь. Из-за гула вертолета они не могли слышать ни звуки подъехавшего транспорта, ни открывающиеся двери машин или шаги выгружавшихся солдат. Но Сэм и Оди знали, что военные уже были у входа в бункер, всего в паре сотен метров от них. Солдаты могли в любой момент обойти скалу и обнаружить их, но Сэм успокаивал себя тем, что военные приехали сюда, чтобы штурмовать бункер. Салливан никак не мог знать, что они сбежали и сейчас сидят вот здесь, так близко. Во всяком случае, Оуэнсу хотелось в это верить. Шли долгие минуты ожидания. Ни один из них не осмеливался выглянуть из укрытия, чтобы посмотреть, что происходит. К их огромной удаче, было ощущение, что вертолет приземлился или просто завис на месте, не собираясь облетать территорию. Но это могло измениться в любой момент. Оди чувствовала, как ее руки дрожат, будь то от напряжения или страха, и она поспешно схватилась за неровную поверхность камней. Она ощущала, что силы понемногу возвращаются, но действие снотворного по-прежнему давало о себе знать. В следующий момент раздался ощутимый толчок, и по земле пробежала невидимая волна, заставляя все вокруг вибрировать. Спустя мгновение раздался глухой рокот. Это был взрыв. Затаив дыхание, Оди поспешно замерла, еще сильнее вжавшись в скалу. Сэм тоже напрягся, сконцентрировано вслушиваясь. Это могло означать лишь одно. Главная дверь уже была снесена. Теперь у военных был доступ внутрь. Оди попыталась представить, что происходит в лаборатории. Как солдаты спускаются вниз, как прочесывают коридоры, обыскивают лабораторные отсеки. Также она пыталась представить, что военные будут делать, когда не обнаружат ее там.

***

Тем временем в бункере царила гнетущая тишина, как перед бурей. Все находящиеся там нервно ожидали, что будет дальше. Охранники, заняв оборонительные позиции за импровизированными баррикадами, крепко сжимали в руках автоматы, будучи наготове. Враг должен был появиться в любой момент, и минуты ожидание ощущались как вечность. Вдруг эту напряженную тишину нарушил громкий взрыв, подняв облако пыли. Дверь с грохотом сорвалась с петель и, пролетев несколько метров, рухнула на пол. Почти сразу в бункере началась яростная, ожесточенная стрельба. Бреннер нервно расхаживал из стороны в сторону, пытаясь понять, как все в один момент вышло из-под контроля. Как же все вышло не вовремя. Если бы не эти идиоты-охранники.. Если бы Одиннадцать не была так настырна.. Этот Салливан. Как он смог их найти так быстро и в такой неподходящий момент? Если Одиннадцать попадет к нему в руки... Бреннер невольно сглотнул, но тут же взял себя в руки, отгоняя эти мысли. Звуки стрельбы доносились все ближе. Остальные работники лаборатории, сбившись в одну кучу, сжались на полу, закрывая уши руками. Вдруг в помещение вбежал начальник охраны — запыхавшийся, с покрасневшим от напряжения лицом, но по-прежнему решительным взглядом. — Надо эвакуироваться! Всем — на выход! — коротко скомандовал он, указывая рукой в сторону черного хода. От его слов в помещении началась паника. Учёные, не задумываясь, сорвались с места, спотыкаясь, кинулись туда, куда он указал. Хорошо, что охрана вовремя успела освободить проход к черному ходу. Бреннер шагнул следом, но вместо того, чтобы бежать за остальными, обратился к главе охраны, который уже было собирался идти назад к остальным, держать оборону. — Что происходит? — бросил Бреннер. — Доктор Бреннер, боюсь мы долго не продержимся — быстро ответил охранник, в его голосе звучало сожаление. — Вам лучше поспешить за остальными. Мы постараемся сдержать их как можно дольше. С этими словами охранник развернулся и поспешил назад к остальным. Бреннер остался стоять на месте, не собираясь никуда спешить. Если он правильно знал Салливана — тот не станет разбираться. Каждый, кто высунется из бункера, был обречён. Салливан никого не пощадит. Бреннер знал — бежать было некуда. Развернувшись, неспешной походкой, доктор поднялся по лестнице наверх, в свой кабинет.

***

Оди и Оуэнс напряженно продолжали ждать в своём укрытии — единственное, что им оставалось делать. Вдруг справа от себя Сэм уловил какое-то движение. Бросив быстрый взгляд на Оди, он понял, что она тоже это видела. Если это люди Салливана, то им конец. Оба испуганно затаили дыхание, но спустя мгновение стало ясно — это не военные, и даже не охранники бункера. Подавшись вперед, Оуэнс осторожно выглянул из-за края скалы, так чтобы его не было видно с главного хода, на случай если там оставался кто-то из солдат. Он увидел, как из чёрного хода бункера выбегали люди в лабораторных халатах — ученые. Один за другим они выбирались на поверхность, напуганные, суетливо оглядываясь по сторонам. Оди тоже подалась ближе, выглянув из-за плеча Сэма, наблюдая за происходящим. Многих работников она узнавала в лицо, хоть и не знала их имен. Она узнала женщину с короткими темными волосами — ту самую, которая обычно делала ей инъекцию перед погружением в камеру депривации. Чуть дальше спотыкался темноволосый мужчина, который реанимировал её несколько дней назад, после остановки сердца. Среди остальных, Оди видела еще несколько знакомых лиц — тех, кто с интересом и с некой опаской провожали ее взглядом, когда она шла по лабораторным коридорам. Все они метались посреди выжженной пустынной земли, не понимая, что им делать дальше. В следующий момент случилось непостижимое. Раздался глухой хлопок, и один из ученых вдруг рухнул лицом вниз, оставаясь неподвижно лежать на сухой пыльной земле. Сперва никто даже не понял, что произошло, но в следующее мгновение последовал еще один хлопок — затем еще, и еще. Люди начали безжизненно падать один за другим, а земля покрываться темными пятнами крови. Воцарилась паника. Ученые бросились врассыпную, кто куда, тщетно пытаясь укрыться среди редких кустов или убежать в открытое пространство, но у них не было шансов. Это был расстрел. Хладнокровный, методичный, беспощадный. Оуэнс с ужасом видел, как пуля прошивает спину его коллеги — того самого, с кем он сегодня за завтраком обсуждал новое оборудование. Он видел, как красное пятно медленно расползалось по белоснежному халату, прежде чем тело безвольно упало вперед. Сердце Сэма, будто пропустив удар, болезненно сжалось от того ужаса, что творился перед его глазами. Все происходило как в замедленной съемке. Сэм видел, как молодая лаборантка — та самая, у которой он ранее взял электронный ключ — теперь находилась на земле. Она лежала на боку, глаза остекленели, а из отверстия в виске тонкой дорожкой стекала кровь. Оцепенев, Оуэнс не мог пошевелиться, не мог ничего сделать. Затаив дыхание, ему оставалось лишь беспомощно смотреть. Ему уже приходилось лицезреть смерть. Почти два года назад в лаборатории Хоукинс он видел, как демопсы разрывали людей в клочья, слышал их крики. Ему пришлось пробираться по залитыми кровью коридорам, видеть изуродованные тела своих подчиненных, коллег, друзей. Эти картины до сих пор приходили к нему в ночных кошмарах. А рваный шрам на ноге, оставшийся после той бойни, напоминал, что ему лишь чудом удалось избежать той же участи. Тогда нападавшими были безжалостные монстры, движимые инстинктом убивать. Но сейчас.. Военные хладнокровно расстреливали беспомощных, безоружных людей, словно чужие жизни ничего не стоили. Он не мог этого осознать. Оуэнс просто продолжал смотреть, не в силах отвернуться. Спустя несколько секунд стрельба завершилась. Никто больше не шевелился. Оуэнс почувствовал, как на его плече смыкаются чьи-то пальцы, и это заставило его опомниться, выйдя из оцепенения. Оди. Она стояла рядом, почти вплотную за его спиной, а ее руки крепко вцепились в него. Она тоже все видела. Сэм быстро развернулся к ней. По ее щекам скатывались слезы, оставляя светлые дорожки на лице, которое застыло в выражении ужаса. Ее взгляд, застывший и полный отчаяния, был прикован к неподвижным телам у черного хода. Оуэнс поспешно потянул ее в сторону, чтобы скрыть от нее место расстрела, оградить ее от этой жуткой картины. Ноги ее не слушались, она будто застыла, и Оуэнсу пришлось силой оттаскивать ее от края. Положив руки ей на плечи, он почувствовал, как ее тело пробирала дрожь. Ее лоб коснулся его плеча, и она окончательно потеряла самообладание. Наружу прорвались сдавленные всхлипы. Она крепко вжалась в него, спрятав лицо в его жилетке, и горько, почти беззвучно заплакала. Сэм бережно прижал ее к себе и крепко обнял, пытаясь передать всю свою заботу и поддержку, на которую был способен. Он закрыл глаза, сделав глубокий вдох, стараясь справиться с тем, что творилось внутри него самого. Сейчас не было места его собственным переживаниям. Оди сейчас нуждалась в его поддержке, в его спокойствии. Минуты шли. Они просто стояли так, опустившись на колени, молча поддерживая друг друга. Со временем ее всхлипы становились чуть тише, и вскоре Одиннадцать тихо прошептала: — Вертолет… — ее голос был дрожащим и осипшим. — Стреляли из вертолета... — Да, — только и смог выдавить из себя Сэм. — Они и нас расстреляют.. если увидят, — всхлипнула Оди, озвучив то, что и так висело в воздухе. Сэм собрался с мыслями и вновь положил руки ей на плечи, немного наклонившись назад, чтобы она посмотрела на него. Ее глаза были полны отчаяния, но он знал — в них еще оставалась решимость. — Оди, послушай меня, — он заставлял себя говорить спокойно. — Все будет хорошо. Опустив взгляд, она лишь покачала головой, не веря в его слова. Ничего не будет хорошо. Их скоро убьют. И она ничего не сможет сделать, не сможет противостоять, не сможет их защитить. Сэм сжал ее плечи чуть сильнее, заставляя вновь посмотреть на него. — Нет, ты послушай. Салливан не знает, что ты сбежала. Бреннер… он не сдаст тебя. Ни за что. Ты для него все, что у него осталось. А военные… они даже не подумают искать нас здесь, у себя под носом. Его голос прозвучал твердо и уверенно, а взгляд был полон решимости. Оуэнс почувствовал, как ее дыхание стало чуть ровнее, а взгляд теперь был сфокусирован на нем, а не на кошмарах, оставшихся за спиной. — Нам просто нужно немного переждать, — продолжил Сэм. — Я говорил с Эллен.. с агентом Стинсон — за нами скоро приедут. А даже… даже если и нет… мы найдем способ выбраться. Я тебе обещаю, мы что-нибудь придумаем. Мы выберемся отсюда. Хорошо? Его голос теперь звучал мягче, но так же уверенно, как и раньше, заставляя Оди взять себя в руки. Он был прав — нельзя было сдаваться. Не сейчас. Они выберутся отсюда. Оуэнс выдавил из себя сдержанную, но подбадривающую улыбку, легко похлопав ее по плечу. Посмотрев на него, Одиннадцать благодарно кивнула. В ее взгляде вновь горели огоньки решимости. Она будет бороться до конца.