Часть 6. Ермолаев и Марков
30 июня 2025 г., 21:07
(утро и день субботы)
В 4:30 утра в рассветном тумане около отеля мелькнула неясная серая тень, она бесшумно выскользнула с балкона одного из номеров и прошмыгнула в сторону леса. Со стороны казалась, что она парит по воздуху, настолько беззвучно и быстро она перемещалась. Никто ее не видел, камеры она обошла, и неизвестно, вернулась ли назад или так и осталась в лесу. Около восьми утра в номер ввалился довольный и весёлый Марков, в банном халате и с мокрыми волосами. Ермолаев, одетый и умытый, сидевший за ноутом, помахал ему рукой. — О, Леонид Сергеевич, вы уже опять с головой в работе! Да вы хоть вниз спустились бы, прошлись по дворику, утро-то какое, золотое прям! – радостно загалдел Марков. — Где был? – спросил его Ермолаев — А, я-то? Так бегал вокруг отеля, да...Пять кружочков дал, потом в бассейн пошел, макнулся, тоже метров триста оттарабанил, а вода — класс! Чистая, свежая, прохладная, ой, класс, такой кайфец словил! – Марков вытирал голову полотенцем. – Вы бы тоже сходили, пока там нет никого. Я даже с вышки три раза прыгнул! — Ишь ты, прыгун эдакий. Ничего там не переломал, надеюсь? А то будет как в Сочи, когда тебя арестовать хотели за порчу имущества, помнишь? Хорошо, хоть финансов у нас хватило расплатиться, и ты сам еще ремонтировать полез. Помнишь, как молотком махал? – поддразнил его Ермолаев. Марков укоризненно на него посмотрел: — Леонид Сергеевич, ну что вы опять, я ведь не виноват, что у них стойка в баре такая хилая! Мы ведь танцевали все вместе, упали на нее толпой! Я ведь тогда всех спас, все на меня упали, а я в самом низу был! Сам пострадал, между прочим! — Да, помнится, весь синий был, как после хорошей потасовки, будто тебе тумаков изрядно навешали, – засмеялся Ермолаев. – Ладно, не обижайся, ты лучше скажи, что там насчет завтрака? Самим надо в ресторан или сюда принесут? Кстати, надо им сказать, у них перебои с горячей водой, я пока мылся в душе, вдруг угодил под ледяную воду, чуть не взревел там от неожиданности. Марков, надевавший майку, высунул голову из ворота и возмущённо покрутил ею: — Вот же сволочизм, хорошо, что не холодная отключилась, у меня однажды так было дома, мылся я, и тут одна горячая пошла, кипяток реально! Я там и орал, и матерился, гады, внезапно холодную отключили, я чуть не сварился! — Ну это бывает, может кто-то краны на стояке менял или там счётчики водяные, это ненадолго обычно, тебя предупреждать не обязаны, — усмехнулся Ермолаев, закрывая ноут и поднимаясь с дивана. – Так, что с едой-то? — А, надо вниз, в ресторан идти, да, – кивнул Марков, надевая новое жёлтое худи, – пойдемте, авось, все самое вкусное урвем, пока шведский стол еще не разорён подчистую! — Да тут и постояльцев мало, кто разорять-то будет, – ответил Ермолаев. – А как там, как обычно на завтраках – шведский стол, а кто чего отдельно захочет, заказывать и платить отдельно? — Да, стандартно. А вы что, никак, жареный мангостин в петеяровом масле хотите?*— хихикнул Марков, выходя из номера. — Да, исключительно в петеяровом, медиум, с кровью, – серьёзно кивнул Ермолаев, закрывая дверь. Они прошли по коридору и спустились в ресторан, действительно, еще почти пустой. Только у барной стойки сидел колоритный, бородатый, атлетического вида загорелый человек в белом свитере, пил кофе и курил. Видимо, он закончил завтракать и заказал еще кофе по-арабски. Бармен вытирал стойку, фоном тихо играла спокойная музыка. Марков отправился к шведскому столу высматривать, что повкуснее, а Ермолаев сел за стол, взял меню, затем подозвал официантку и заказал кувшин свежевыжатого апельсинового сока, большой кофейник черного кофе, сливки и сахар к нему, восемь сэндвичей с ветчиной, беконом и копченой колбасой, два раза яичницу из трёх яиц с ветчиной и сыром, один нисуаз, шесть пирожков с мясом и капустой и два пирожных наполеон. Официантка, кивнув, ушла на кухню. Унылый Марков приблизился к столу с вазочкой клубники и двумя мандаринами. Ермолаев, слегка улыбаясь, спросил его: — Как успехи? — Да ну, все какое-то прям не для меня точно. Каши, сырники, яйца всмятку и все такое. Я такое не люблю. Вот только мандарины и клубнику для вас нашел, – Марков поставил на стол свою добычу. — Спасибо, ну а что ты хотел? Люди не только чипсами и газировкой завтракают, большей частью правильно питаются, – ответил Ермолаев, – не переживай, я кое-что уже заказал на нас обоих. А ты, метнись кабанчиком к бару и купи пол-литра коньяка, здесь есть, тот, что мы пьем. — Спасибо, Леонид Сергеевич, в следующий раз, чур, я заплачу за обед! – Марков сунул руку в карман за портмоне. — Успокойся, заплатит он, как закончатся деньги, так и заплатишь. Гуляй рванина, пока я добрый, – усмехнулся Ермолаев. — Ох и ехидина вы, прям король ехидин! — притворно возмутился Марков и подошёл к стойке, где продолжал неторопливо пить кофе постоялец в белом. Марков поздоровался с ним и попросил у бармена коньяк, заказанный Ермолаевым. — Утренняя похмелюга? — сочувственно на английском басом спросил здоровяк. Марков заметил, что он говорит с каким-то акцентом. Не американец, понял он. — Нет, запасы на будущее. Лекарство от всех болезней, – ответил Марков. — Лекарство? Я думал, русские лечатся исключительно водкой и баней, – улыбнулся иностранец. — Не обязательно, хотя, тоже хорошо, – кивнул Марков. – Вы, простите, приезжий? — Да, я немец, отдыхаю тут, – кивнул тот и протянул свою огромную ладонь. – Гюнтер. — Евгений, — пожал ему руку Марков. – Очень приятно. Ну еще увидимся, удачного дня! Он забрал плоскую бутылку с коньяком и вернулся за стол к Ермолаеву. — Это немец. Но говорит на английском, – объяснил он, ответив на его вопросительный взгляд. — Наверное, чей-то телохранитель, здоровый громила, – пожал тот плечом. Официантка принесла им завтрак, сковородки с яичницей и чашки для кофе поставила перед ними, остальное расставила по столу. Пирожки и шесть сэндвичей Ермолаев сразу убрал в плотный бумажный пакет, который попросил у официантки. — Леонид Сергеевич, а кому салат и пирожные? — спросил плотоядно глядя на еду, Марков. — Конечно тебе, кушай, дитя, у тебя растущий организм, – Ермолаев придвинул ему салатник и тарелку с пирожными. — Нет, вы правда, не хотите? А то мне неловко, опять я жрун и свин, – вздохнул Марков. — Да ешь, не думай, ты ведь знаешь, я терпеть не могу сладкое, а от уксуса у меня изжога. Тебе силы нужны, сейчас пойдем, а тебе еще наше оборудование переть, – ответил Ермолаев, разворачивая салфетку и раскладывая ее у себя на коленях. — Спасибо, я так люблю наполеончики, – облизнулся Марков.***
После завтрака они поднялись в номер, переоделись в свою походную одежду. Марков взвалил на плечи среднего размера тактический рюкзак, в руку взял кожаную сумку, на голову нахлобучил зеленую панамку, а на нос тёмные очки. Ермолаев надел поясную сумку, тоже солнечные очки и забавную соломенную кепочку. — Дурак-профессор и его недотепа-помощник в полях, – подмигнул он Маркову. Тот радостно заржал, и они отправились в путь. Когда они вышли, было около десяти утра. Была небольшая облачность, но в целом, ясно, хоть и не жарко. Щебетали птицы, дул легкий ветерок, веяло ароматами цветов и свежих трав. Довольно быстро они дошагали до леса и проникли в него. Сразу стало темнее, могучие лиственные деревья создавали тень, густые ветви едва пропускали солнечные лучи. Волнующий аромат ландышей становился все сильнее, перебивая остальные запахи. Метров через триста, взяв чуть влево от основной тропы, они попали в темный, даже утром, глухой ельник со старыми высокими деревьями. Голоса птиц стали значительно тише, повеяло прохладой, вокруг пахло сыростью и грибами. Путешественники отлично ориентировались в этом месте, и вскоре вышли на небольшую полянку и молча остановились на ней. Почти сразу к ним тихо вышел из темноты ельника человек и издалека помахал им.
