48 часов и ... два месяца

      Умные часы! Всё-таки иногда наличие столь продвинутого гаджета спасает жизнь. Сделанные просто и реально с умом, не привлекающие внимание, «железки» весьма полезны. Это Бохо знает не понаслышке. Как и прикинуться туристом или дровосеком. А какой профит!       Немец выдыхает, едва понимает, что Дэниса можно отследить по часам. И всё равно рвётся в бой. Хотя, наученный годами, сдерживается. Ровно до приказа. Между его сокрушённым «Не отвечает» и «Я готов!» проходит не так много времени. Но немец чувствует свою ответственность за парня. Хоть и пересеклись всего ненадолго. Но тут, как говорится «Взял ответственность – неси до конца».       Перед глазами мелькают операции, где надо было прикрывать государственных и общественных деятелей, членов правящих домов в разных частях света. Да просто сопровождение груза. Всё и вся из точки «А» до точки «Б». И вот такая оплошность! Вины Гюнтера нет. Но чувство долга выскребает изнутри. Потому он готов сделать всё для спасения Азара. Пёс, включивший всё своё медвежье обаяние, уже выяснил, что за «гусь» этот Азар. И теперь только довольно фыркает в бороду.        – Да племянница моя… Наська… Фанатка этого «Баги, багги, поки, поки», – хохочет густым басом, пританцовывая, смешно двигается массивным телом, на редкость пластично.       – Точно надо спасать! Ради автографа, – как будто от решения Конопатова что-то зависит.       А может так он отвлекает искреннее рвение друга и напарника, будто сдерживает на поводке огромного пса, учуявшего добычу. Только разминает широченные плечи под рубашкой, приговаривая: «Соображай, Бохо. Думай, чтобы без жертв. Ты можешь». Снова хрюкает, получив довольно язвительное: «Ну да, бешеный у нас ты». Понимает, немец на взводе, как готовый к стрельбе автомат. Так уж у них заведено в команде: если одного унесло – остальные придут на помощь. От уговоров тихим голосом и обещания пары дней на пляже до точного удара в морду и рявкающего матерного выражения. Всё в ход идёт. А там и решение проблемы находится. Уже за действиями не так на эмоции срываются бойцы. Словно отключают их. Прячут далеко внутри себя. На потом…       Марков – светлая голова и отчаянный малый! Готовый надеть этот дурацкий костюм монстрика цыплячьего цвета, тогда как Гюнтеру достаётся увесистый букет цветов. И Филипп, почти слившийся с его широкой спиной.        – Ты это, пацан, – Бешеный Пёс похлопывает парня по плечу. – Сильно не елози по его спине. А то ж стояком сшибёт кого, не успеют допросить, – и сам ржёт раскатисто своей дурацкой шутейке. И на закат глаз шкета только булькает смехом. – Или ты тоже по парням? – беззлобно подтрунивает.       План разворачивается как при просмотре фильма, созданного гениальным режиссёром (и чего Марков подался голову под пули подставлять?). Когда каждый кадр ловится жадно, а внутри всё сжимается от ожидания что там дальше. Когда каждый вдох, как последний. И даже тренированные парни сами удивляются почему каждый шаг с таким трудом даётся. А в голове с каждым вдохом отпечатывается эхо приказа. Бохо чуть усмехается. Даже не осознаёт на каком языке был приказ. Его внутренний солдат, как отлично натасканный бойцовый пёс, среагировал на интонацию, на тембр.       А дальше… Дальше всё, как на «обычной работе». Проникновение под прикрытием. Бохо только удовлетворённо кивает, едва резвый Филипп в брызгах цветов от букета прыгает тенью в полумрак веселья в особняке. И как на ходу импровизирует в цыплячьем костюме Марков, видно, что профи высочайшего класса.       Привычная кутерьма, спонтанная и шумная. На самом деле так привычно. Всё привычно. Вскоре тут будут уложенные лицом в пол задержанные. Снующие туда-сюда бойцы с автоматами и в масках. Шум моторов машин. Выкрики командования, резкий, чёткие. И только сердце пропускает удар. Тот самый подвох, не дающий пальцу нажать на курок. Тот самый момент, когда долбит в голову мысль: «Какого хера?»       И долгий взгляд на мелькающих людей Меркада. Теперь можно сказать Мачо, что всё кончено. Шумный выдох. И… Краткий миг, когда в снайперской лёжке можно глотнуть вожделённый кусочек свежего воздуха.       Дэнис! Гюнтеру уже положить, кто и что подумает. Мгновение, когда «весь мир подожжет». Он снова может обнять этого мальчишку. Почувствовать его запах, утончённый аромат дорогого геля для душа и в точку подобранный парфюм за занавесью напряжения в воздухе. Всего мгновение, пока он передаёт своё сокровище в руки доктора. Подальше от того ада, что тут будет твориться.       – Ти смели и отфажны юнге манн, – он тонет во взгляде напротив. – И отшень красифы… – а затем вкус поцелуя скроется под маской. Теперь, словно очнувшись от сна, ощущая плечо Пса своим, готов куда угодно. Хоть в ад.        – Нэ йэст карашо такой скромност… майджор Конопатов, – перенастройка происходит мгновенно. Он рядом с тем, кто из любой «маньки-каши» вытащит. Предварительно в неё и затянув. А поэтому можно без раздумий нырять. В омут с головой.