48 часов и ... два месяца

      Тур подошёл к концу. И лето тоже. За окном уже светились яркими фонариками первые жёлтые листья. Азар, глядя на них в окно очередного отеля, на автопилоте надевал на себя сценический костюм.       Менеджер, как всегда суетился и разговаривал вроде с Азаром, но на самом деле сам с собой. Поэтому не сразу даже понял, что тот ему сказал.        – А? Что?        – Я спрашиваю шило у нас есть?! Ну или ножницы, нож?! – роясь в сумке, повторил Азар.        – Шило!? Нож?! Ножницы?! Зачем ?! – оторопело переспросил менеджер. Певец закатил глаза и подёргал руками ремень:        – Вот дырку новую проколоть! Боюсь, что опять штаны начнут спадывать! Вчера чуть не потерял.       Лицо менеджера вытянулось. Он недолго таращился на ремень, потом поднял глаза на Азара. И только тогда мужчина понял, что ему не показалось: парень очень похудел. И без того точёные черты лица заострились ещё больше, скулы стали такими, что об них можно было порезаться. Глаза с милым корейским разрезом (наследие папы), стали вдруг глубокими и большими. Ямочки на щеках исчезли. Рубашка, всегда элегантно сидевшая на крепкой накаченной фигуре, висела на Азаре, как будто её с плечиков забыли снять.             Менеджер с минуту тупо пялился на парня, внезапно осознавая, произошедшие с тем изменения.       Потом подошёл, взял за концы ремень и спросил:        – И давно с тебя брюки спадать начали?!       Азар равнодушно пожал плечами:        – Да я как-то не мониторил. Просто сначала на одну дырку меньше стал застёгивать, потом на другую, а вот вчера понял, что надо было до концерта ещё одну проколоть. Я помнишь к синтезатору задом встал в середине и Влада ещё закрыл. На меня оператор потом и сам Влад обижались. Кадры неудачные вышли. А я просто боялся, что брюки спадут. Вот и прислонился.       Менеджер покусал губы, потом вышел из комнаты, быстро вернулся, неся в руках ножницы. Сам проделал дырку в ремне, застегнул его, поправил рубашку. Провёл легонько рукой по волосам. И произнёс:        – Сегодня последний концерт в этом городе. Потом неделя на переезд во Владик. Немного отдохнуть получится. На поезде поедем. Почти четыре дня, вагоны СВ. И потом два концерта и полноценный отдых. Я тебя отправлю в санаторий. Тебе надо отдохнуть. Потерпи немного. Я знаю, что ты очень устал. Все устали. Но ты больше. Я...я всё сделаю, чтоб ты нормально отдохнул. Ты ел сегодня?!        – Да! Конечно. С ребятами утром, и обедали потом. Всё путём. Чего ты переживаешь?!       Но менеджер видел, что ничего не было «путём». Все пошло по пиз..е после истории с похищением. Нет, никто не пострадал, слава Богу всё закончилось хорошо. Но в Азаре будто что-то надломилось. Вроде всё также выступал, всё тот же репертуар. Но все веселые партии, песни он пропевал так, будто они последние в его жизни. От его голоса, движений, страсти, которую он волной гнал со сцены в публику, всех накрывало как цунами. Народ просто начинал погружаться в дикий экстаз.       Менеджер такое никогда на их концертах не видел. Когда же Азар пел медленные песни, то складывалось впечатление, что он вытягивал у всех душу. Публика начинала плакать, и в эти моменты в зале была неимоверная тишина, так что пронзительно печальные звуки голоса Азара разрывали сердца зрителей на хрен. Даже у взрослых мужиков в глазах появлялись слёзы. Статьи в прессе вещали о невиданном успехе последних выступлений группы Азара, говорили о новой и сильной подаче, о неожиданном концепте, о том, как становятся мастерами.       Азар не знал, что в тот вечер, во время концерта, менеджер впервые смотрел только на него, никто не знал, что он там увидел. Да он никому и не сказал. Как никто не знал, что в ту ночь, когда вся группа и солист спали после очередного аншлага, одного генерала, а потом ещё одного полковника подняли с постели. И если с генералом, извинившись за поздний звонок, говорили тихо, спокойно, настойчиво и убедительно, то полковнику пришлось держать трубку от уха на расстоянии. Потому что на него одним сплошным потоком вылился ушат возмущения, гнева, злости и сильного беспокойства, а когда сонный и афигевший от натиска полковник попытался оправдаться, то вопли менеджера услышала ночная дежурная отеля и с перепугу чуть не нажала тревожную кнопку.        – Мне срать, где вы его возьмёте?! Я если б знал ГДЕ ЕГО искать, я сам бы давно нашёл, но у меня бл..ть полно других дел, которые я теперь разгребаю после той истории. Полковник, ты понимаешь, он тает... Просто тает... Он жрать не может. Он, которого, я за каждый бутер и фастфуд гонял. У которого шоколад и бананы из сумки вытаскивал. Потому что он всё время жевал. Жрал не переставая. А сейчас он даже свою любимую манку жрать не может. Я заеб..лся его кормить, я теперь всё время сам со жратвой хожу и сую ему. Как нянька. Ты думаешь мне больше делать не х..й!? Полковник, у меня был красавец парень, 70 кг живого накаченного веса, а теперь это тень, скелет, и это скелет х..й знает на чём держится. И на то КАК он держится я больше смотреть спокойно не намерен. Найди ЭТОГО засранца, полковник, достань из-под земли, если надо. Этот гад что-то в нём сломал, пусть придёт и починит. И мне насрать КАК он это сделает. Ты понял, полковник?!       И уже спокойным, но всё ещё злым голосом:        – Я очень надеюсь на тебя, очень надеюсь. Мы завтра выезжаем во Владик. Четверо суток в дороге, впереди ещё два концерта. У нас завершение тура. Но я очень боюсь, что это завершение может не состояться.

***

      Первый концерт во Владике заканчивался. Тёплый вечер накрыл своим покрывалом весь комплекс Фетисов-Арены. После огромных стадионов он казался Азару очень уютным и домашним. Парень понимал, что устал от толп людей, но чувствовал всю ответственность перед ними. Они заплатили деньги, они хотят увидеть шоу, послушать его, и они не виноваты в том, что у него где-то там внутри есть огромная чёрная дыра. Которая вот уже два месяца потихоньку засасывает его в свою темноту. Незаметно пьёт из него радость, наполняет какой-то вселенской печалью и только ещё сила духа и воспоминания помогают Азару оставаться на ногах.       Раньше у Азара был Денис, весёлый компанейский добродушный парень, который позволял ему наслаждаться каждым выступлением, который его поддерживал, давал ему силы, помогал расслабиться и вдохновлял на сочинение новых песен, мелодий. Денис мог болтать с друзьями, смеяться над дурацкими приколами коллег - музыкантов, в эти минуты пафосная звезда красавец Азар исчезал и появлялся милый парнишка с ямочками на щеках и смеющимися глазами.       Но в тот вечер, когда такси увезло Азара из «Гнезда русалки», Денис не смог поехать с ним. Он остался там, он по-прежнему смешивает Кровавую Мери, он по-прежнему проводит ночь в объятиях Бохо, он также лежит на мостках на коленях у громилы. Каждый день, каждый час Денис продолжает жить и радоваться, любить и наслаждаться незабываемыми моментами жизни.       Азар завидует Денису, он тоскует по нему, но у него нет никаких сил вытащить его оттуда. Мгновения счастья мимолётны, но способны дарить радость очень долгое время. Если, конечно, их не начинает засасывать в чёрную дыру.       Каждый концерт Азара заканчивался его новой песней. Она впервые прозвучала на том самом концерте, который прошёл по просьбе губернатора. После знаменитого похищения Азара и задержания самого известного наркобарона современности.       Песня «Янтарные глаза» сразу стала хитом! Азар первый раз спел её, сам играя на гитаре, и после этого, все концерты стали заканчиваться именно ею.       Вот и этот первый концерт на Фетисов-Арене подошёл к концу. Азар по привычке взял гитару, присел на поданный ему стул и заиграл. Зал, погруженный в полумрак, осветился огоньками фонариков телефонов, люди качались в такт мелодии и очень тихо подпевали. Все уже знали слова, песня за два месяца только что из утюгов не играла.       Первые строки Азар выдыхал, а потом, рвано дыша, начинал бить голосом по сердцу: «Когда нырял я с головой, Ещё не знал, что будешь мой! Когда тебя я отпускал, Ещё не знал, что потерял! Твои слова: искать, найти, Но наши разошлись пути! Где ж ты теперь мой рыцарь ночи?! Чьи ласки до тебя охочи?! Кого ты обнимаешь крепко?!...»       Огромный экран на стене в этот момент показал Азара. Пот на лице и слёзы в глазах, алые губы вопрошали: «Кому ты даришь поцелуи?! Их часто вспоминаю всуе, Как я хочу ещё хоть раз Увидеть блеск янтарных глаз... Ты был моим всего на миг, И сердце рвёт истошный крик...Не исчезай! Не уходи! Меня с собою забери!»       На последних словах Азар поднял голову, и посмотрел прямо в подъехавшую камеру. Струйки пота текли по вискам, мокрые волосы упали на глаза, а губы продолжали выдыхать последние слова песни: «Твои янтарные глаза – моя застывшая слеза!!!»       Когда Азар заканчивал петь, всегда наступал какой-то миг полной тишины, будто песня не сразу отпускала внимание зрителей. И только потом всегда следовал шквал оваций и криков. Так было и в этот раз. Азар допел, поднялся со стула, приставил к нему гитару и поклонился. И в этот момент прежде, чем его накрыл гром аплодисментов, он услышал тихое: «Дэнис! Я вернуться».       Азар вздрогнул, испуганно резко выпрямился, поворачивая голову на звук голоса. На сцене между Владом, сидевшим за синтезатором, и барабанами с ударником Костей, стоял Бохо. В своей белой рубашке, чёрных брюках, такой же, каким его первый раз увидел Денис в баре.       Азара качнуло не хило, он попытался сделать шаг, но почувствовал, как его душа вылетела навстречу громиле, в голове мелькнула мысль: «Пиздец! Вот и глюки пожаловали! Слуховые и видовые!» И в следующий миг сознание отключилось, потрясение было слишком сильным.       Психика не выдержала, и парень начал падать, зал ахнул, а Бохо, метнувшись тенью к нему, подхватил его на руки и понёс свою драгоценную ношу за кулисы. Публика не расходились, все переговаривались, переживая. Но тут выскочил менеджер с микрофоном в руках и объявил всем, что всё хорошо. Просто смена часовых поясов и усталость от гастролей. На экране показали закулисье. Азар, уже пришедший в себя, сидел на диване, улыбался в камеру и махал зрителям рукой.       Люди снова захлопали. Экран погас. Все стали расходиться, обсуждая, какая хорошая реакция у телохранителя Азара.       А за сценой сидел растерянный Азар в объятиях Бохо, который как заведённый повторял: «Я тьебья...любить. Я тьебья кормить манькой! Ты саусэм худеть! Я тьебья лечить!»       А в дверях торчал менеджер, снимая их на телефон, и улыбался, ощущая себя счастливым папашей. А ещё через минуту рядом с ним попытался протиснуться мужик в футболке и джинсах, но менеджер схватил его за руку: «Товарищ генерал, дайте ему в себя прийти! Иначе сейчас у него ещё один обморок будет!»       Генерал вздохнул, но послушался, бормоча: «Сначала поднимут среди ночи, напугают до смерти, а потом не пускают обнять собственного сына!»       Менеджер довольно ухмыльнулся: «Главное, что вы его видите! Успеете обнять! Сами знаете, родители всегда на втором месте после любимых!»