48 часов и ... два месяца

      То, что Пёс назвал «отметить успех» стало очередной сходкой, где ему и чуть помрачневшему Бохо изложили суть дела. В кафе, на площади старинного русского города, за кружкой пива. Со стороны можно принять за туристов, которые восторженно делятся впечатлениями от увиденного. Стратегически важное место чуть поодаль от общего шума едальни, весьма популярной в городе. Под настоящие щи и «беленькую», разумеется, только эти пятеро знали, что там всего лишь вода, а вместо пива – сок. Всё отмечание потом. Да и «официант», с ревностью охранявший столик от посягательств коллег, старался не сажать никого поблизости. А после и вовсе поставил табличку «Зарезервировано».       Бохо слушает Маркова и Ермолаева в пол-уха. Что-то внутри тянет и словно болит. Так было, когда поймал первую пулю. Ему, тогда ещё совсем зелёному юнцу старшие сказали: «Без анестезии. Чтобы запомнил навсегда этот поцелуй твоей работы». Так было, когда он сам был вынужден свернуть шею тому, кого считал своим. Кто предал. А Бохо, сглатывая горькое удушье, делал свою работу.       Сейчас же тоска разъедала внутренности, обдавая запахом манки и кислинкой щей. Сейчас он должен радоваться, но почему-то ощущение незавершённости так и не даёт полноценно вздохнуть. Словно он так и не отправил рапорт о проделанной работе. И вроде бы всё отлично! Рядом Вася рассказывает коллегам про секреты рыбалки. Сдавая самые рыбные места на великих реках России. Не зря же прикрытие у здоровяка «Блогер-рыбак». Знай себе по рекам гоняй, да соблазняй мужиков своими уловами. А потом ещё на камеру готовит то уху, то запекает. Гюнтер лично добавлял в эту «книгу рецептов» что-то своё.       Сейчас же что-то не даёт улыбке стать до конца искренней, тёплой. И нет, это не только потому, что тут лишь полкоманды. Мачо и Дракон присоединятся чуть позже. Но где? Это уже мало кто знает. Ему самому до одури хочется снова оказаться в «Русалочьем гнезде», обнимать того мальчишку, слушать как он тихонько что-то напевает, словно выглаживает голосом по тихой поверхности озера. И смотреть в его чуть раскосые глаза, где светятся звёзды. Сука! Каждый раз так. Ребята из команды называют Бохо слишком чувствительным.        – Когда ты подписал этот контракт, ты знал на что шёл, – сказали ему тогда. – Никаких «налево». У тебя одна супруга. И фрау Арбайт очень ревнивая и капризная дама. Она может, и посмотрит сквозь пальцы на твои временные увлечения, но сделает тебе больно за них, – воспоминания уколами проходят по спине. По так и не загрубевшей душе.       Он никогда не привыкнет к этой острой, почти пронзающей боли. Он может только полагаться на время. И искать утешения у своей единственной возлюбленной – фрау Арбайт. Она не только не простит измены. Она и развод не даст. Только в радости и горе, только до конца дней. Пока смерть не разлучит.

 ***

       – Ребята сработали безупречно. Как всегда, – собеседники кивают. И переводят разговор в более мирное русло. Ну как более мирное? Если только более мирным можно считать рассказы историй из боевого прошлого. Разумеется, только тех, где все и засветились. И по привычке без имён, локаций и подробностей, которые могут спалить.       Утро встречает непривычной тишиной. А в голове ещё гомон аэропорта. Последние объятия с боевым товарищем. И его племянницей, рослой девицей в расхристанной майке на пару размеров больше и широченных штанах.        – О, напросилась, - Конопатов кивает на девицу. – Как прознала, понятия не имею, пожимает плечами. Вроде ничего кроме своего татами и языков не интересует, а вона оно как. Насть, ты точно на исторический собралась, а не в разведку…?        – Технологии, дядя Вася, – невозмутимо тянет девица. – И потом надо же вас когда-то сменить, – окидывает оценивающе и дядьку своего, и Бохо. Тот улыбается. С некоторой нежностью вспоминая, как собственный племянник подсказывает идеи.        – Дефочка умны… Красифый, – Гюнтер прячет за тёмными очками тепло во взгляде. – Та. Нам надо смена. Достойный смена, – словно оттягивает момент прощания. Ведь как только самолёт оторвётся от земли, его воспоминания о нескольких днях в начале лета станут прошлым. Которое не вернуть. Но которое ещё долго будет выскребать по внутренностям и сниться в снах.       Как сейчас. Когда Гюнтер Вагнер, которого соседи знают, как телохранителя, нанимаемого для «ВИП-персон», просыпается в своей квартирке в Дюссельдорфе. И босиком топает на кухню. Пока кофемашина жужжит, создавая шедевр и распространяя запахи божественного напитка, мужчина изучает документы. Закуривает, то сводит брови, то хмыкает. То довольно кивает. Какой же Пёс умница! Не только тест ДНК сделал, но и привычно собрал подробнейшее досье. Гюнтер отвлекается лишь для того, чтобы выудить чашку с кофе из аппарата. И снова изучает бумаги. Поводит широкими плечами. Попивает кофе, сдабривая порцией никотина. И только после этого делает звонок.       В размеренную жизнь врывается новое. Юрист семьи, изучив документы, снова поражается скрупулёзности одного из своих клиентов. Короткое «Вся семья в курсе? Все согласны?» уже сопровождается шуршанием чистого листа бумаги. Он и не сомневается, что Гюнтер, внук клиента его собственного деда, уже всё и всех подготовил. Что несомненно радует.        – Считаю, что, как наследник деда, парень имеет право на часть его наследства, – отвечает Бохо густым голосом. Спокойно. Уверенно. – Если в процессе перераспределения кто-то из нынешних наследников будет против… я готов отдать от себя чуть больше, – невозмутимый громила уверен, что никто не станет особо сопротивляться тому, что на просторах России нашёлся ещё один из них. Пусть и его кровь разбавлена, пусть он и живёт в странном месте, от названия которого Пёс гоготал как гусь. «Сукно-строй». Что смешного? Но Вася так говорил, что получалось «Сук-настрой». Тем не менее, Бохо не сомневается в родстве. Этот мальчик, которого его племянник встретил в большом городе, пока ездил в Россию, совершенно точно их родня.

***

      И снова Россия. Снова невероятная смесь европейского благоразумия и восточного колорита. Снова компания неизменного Пса. В этот раз в строю Дракон, как всегда словно погруженный в дзен. И яркий Мачо с поволокой в глазах. Все четверо отправляются к океану. Только тут Дракон чуть оживает. Словно чувствует, что ближе к своей исторической родине. Но все четверо чуть не понимают какого рожна их вытащили сразу после очередного задания, ничего толком не сообщили. Просто сделали визы и отправили аж во Владивосток.        – Там ничего такого, – щебечет племянница Пса, перевесившись через спинку своего кресла. Девица поступила на исторический. Выбила себе место на бюджете, чем её семья безумно гордится. Хоть и не понимает зачем идти в профессию, которая и денег особо не приносит. Пёс и Наська по-партизански хранят тайну, что не только лекции профессора Ермолаева и семинары у Маркова, но и некоторые «спортивные дисциплины» входят в курс обучения. Это ж она сама заявила родителям: «Зря я что ли на татами с шести лет корячилась?»        – Достойная смена, – соглашается Мачо, уже подключив своё латиноамериканское обаяние, вытянул из Наськи причину такого веселья. Фанатка Азара. Даже линзы янтарные поставила, поддерживая моб по поводу его новой песни.        – Да ну какая смена, – скромно отвечает девица, стараясь не палить свою довольную улыбку.        – Достойная, – соглашается Дракон, мудро рассудив, что не вечно же им вчетвером гонять прохиндеев по миру. – Говорят, девушка весьма разбирается в творчестве того парня, которого ты охранял летом, – обращается к Бохо, сидящему рядом. Все понимают, КАК охранял.        – Ха! – тот только хмыкает. Бросает взгляд на своего племянника, который в соседнем ряду снова что-то сказывает Наське, от чего оба хохочут почти на весь салон самолёта. – Этой девочке нужна особая подготовка. Как с моим, не прокатит, - он снова кивает на светлую макушку рядом с Настей. Все четверо припоминают «трудности перевоспитания» юного оторвы. За то, чтобы только образумить, обтесать и перетащить к себе. Как ценного кадра, которого сами же и вырастят.       А внутри опять сжимается. Нет, это не от перепадов давления. И не от попадания в воздушную яму. Это от того, что в наушниках Насти рядом снова звучит знакомая песня. Голосом, который, как точно знает Бохо, умеет хрипло шептать пошлые признания и заливаться смехом. Голосом, который сейчас зовёт. Даже понимая, что всё это был сон.       Осознавая, что не просто так его разбудили посреди ночи. С «весьма деликатным вопросом». И парни его без лишних вопросов поехали с ним. Мелкие вон напросились. В конце концов имеют право последние дни лета догулять по полной. Перед тем, как грызть гранит науки.       … Арена полна народу. Наська, как охотничья борзая, с горящим взглядом, готова ринуться на сцену. Хайди потирает макушку, пытаясь понять, что и как тут устроено. Трое из команды переглядываются, начиная понимать, зачем их вытащили так резко и почему привезли именно сюда. И только Бохо не сводит взгляда с парня на сцене. Он всё понял.       Он должен вернуть то, что так не законно, по недоразумению, забрал. И пусть он немного солжёт. Совсем немного. А если даже и много… Но это ложь во спасение. И для успокоения. Он сам этого хочет. Поправив белоснежную рубашку, немец делает шаг…