Тени желания

      Бледный свет полной луны сочился сквозь щели плохо задвинутых штор, рассекая темноту комнаты молочными полосами. Каждый луч, падая на стены, рисовал причудливые узоры, то скользил по краю книжной полки, то задерживался на стеклянной поверхности будильника, рассыпаясь серебряными бликами. Из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой, смешанной с ароматом цветущих где-то вдали деревьев.       Хёнджин ворочался на простынях, которые уже успели сбиться в хаотичные складки. Он перевернулся на спину, уставившись в потолок, где колебался расплывчатый прямоугольник лунного света. Сон упрямо не приходил, зато приходило странное, тягучее чувство, будто воздух в комнате сгустился, стал вязким, как мёд. Давление в висках нарастало, а тело, обычно такое послушное, теперь казалось чужим, неподъемным.       «Просто переутомление», — попытался убедить себя Хёнджин, но тут же замер.       В щели между шторами пробрался желтоватый отсвет уличного фонаря, и на стене, среди дрожащих теней, что-то шевельнулось. Но не резко или пугающе, а плавно, почти ласково.       Тень медленно вытянулась, обретая изящную форму, с мягкими очертаниями плеч и склоненной головой. Она не была похожа на обычные ночные миражи, рожденные игрой света. Нет. Она дышала.       Хёнджин почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       — Кто…       Но слова так застряли в горле, не дав закончить вопрос.       Тень сделала шаг вперед и внезапно материализовалась.       — Ты уже проснулся? — голос был низким, чуть хрипловатым, с едва уловимой насмешкой.       Из полумрака комнаты вышёл юноша.       Длинные бледно-золотистые волосы, растрепанные, будто он только что встал с чьей-то постели. Россыпь веснушек, словно кто-то тронул его лицо кончиками пальцев, испачканными в коричневой краске. Большие, неестественно яркие глаза, которые почти светились.       И губы.       Пухлые, влажные, слегка приоткрытые.       Хёнджин почувствовал, как у него перехватывает дыхание от предвкушения.       Незнакомец, подобно крадущемуся хищнику, аккуратно залез на кровать, а затем и вовсе на бедра Хёнджина. Ледяные пальцы скользнули по его шее, как капли дождя по нагретому стеклу, медленно и предательски нежно. Каждое движение было мучительно точным: сначала едва ощутимый трепет кончиков пальцев над пульсирующей веной, затем плавное скольжение вниз, к впадине у основания горла.       — Я так соскучился...       Голос звучал как цветочный сироп, пролитый прямо в ухо, такой сладкий, липкий и проникающий в самое нутро. Губы незнакомца почти касались его кожи, когда он шептал эти слова, и Хёнджин чувствовал, как по его телу пробегают мурашки, смешивая ужас с чем-то запретно желанным.       Он попытался дернуться, прикоснуться в ответ и прижать изящного блондина к себе, но его тело предательски не слушалось. Мышцы, обычно такие послушные, теперь казались налитыми свинцом. Всё, что он мог — это наблюдать, как тонкие, почти хрупкие пальцы играют с воротником его футболки, цепляют хлопковую ткань и медленно оттягивают ее вниз, обнажая ключицу.       — Ты всегда так напряжен... — шёпот незнакомца был горячим, словно пламя, на фоне ледяных пальцев. — Расслабься...       И тогда губы коснулись его ключицы. Сначала просто прикосновение, такое легкое, как крыло бабочки. Затем влажный жар языка, обводящий костный выступ. И наконец, острый укус зубов, заставивший Хёнджина издать протяжный стон.       Его дыхание стало прерывистым, грудь вздымалась быстро-быстро, но не от страха. Тело реагировало предательски живо: живот сжался от волны жара, пальцы судорожно вцепились в простыни, а между ног возникла мучительная, невыносимая тяжесть.       Незнакомец усмехнулся, наблюдая за реакцией. Его рука нырнула под футболку, и ледяные пальцы начали скользить по горячей коже живота, заставляя каждый мускул дрожать от противоречивых ощущений.       — Видишь? — он снова прижался губами к шее, на этот раз выше, к самому чувствительному месту под ухом. — Ты тоже этого хочешь...       Хёнджин застонал. Этот звук, полный стыда и желания, казалось, разорвал тишину комнаты. Его веки дрожали, но закрыть глаза он не мог. Завороженный взгляд был прикован к тому, как бледные ресницы незнакомца касаются его кожи при каждом движении, а золотистые пряди волос скользят по его плечам, оставляя за собой волну мурашек.       Холодная ладонь скользнула еще ниже, и Хёнджин понял, что он окончательно потерян.       Как же он ненавидел это.       Ненавидел то, как его тело, всегда такое сильное и подвластное ему, теперь предательски отзывалось на каждый холодный вздох незнакомца, на каждый след его пальцев и пухлых губ. Ненавидел, как жар, липкий и невыносимый, растекался по животу, сжимаясь внизу в тугой, постыдный узел желания.       Но больше всего он ненавидел свою слабость.       Потому что в глубине души, под слоем стыда и ярости, бушевала жажда. Не просто терпеть и подчиняться, а сломать.       Его пальцы судорожно сжались в кулаки, а ногти впились в ладони, но даже эта боль не могла заглушить безумное желание перехватить игру. Схватить эти тонкие запястья, перевернуть наглеца на спину и заставить его почувствовать, кто здесь главный.       Как он посмел?       Как посмел этот бледный, хрупкий демон с пухлыми губами и кошачьими глазами диктовать ему правила?       Хёнджин представлял, как переворачивает их позиции. Как его собственные пальцы, грубые и жадные, впиваются в эти белоснежные бедра, оставляя синяки. Как он заставляет того задохнуться от прикосновений и его силы.       — Ты дрожишь… — прошептал незнакомец, скользя языком по низу живота.       Да, Хёнджин дрожал. От ярости. От похоти. От невыносимого желания взять то, что так нагло предлагали.       Незнакомец ухмыльнулся. Этот взгляд, полный дерзкой уверенности, будто прожигал Хёнджина насквозь. Он знал. Чёрт возьми, он прекрасно знал, какое безумие творилось в голове юноши.       И тогда, словно ластящийся кот, блондин прижался щекой к возбужденному органу, сквозь тонкую ткань белья. Стало слишком горячо.       Хёнджин застонал сквозь стиснутые зубы, чувствуя. Бедра непроизвольно попытались поддаться навстречу, спина выгнулась, а пальцы в очередной раз вцепились в простыни, будто пытаясь удержать хоть крупицу контроля.       — Ты так отчаянно хочешь меня… — прошептал незнакомец, и его дыхание обожгло кожу даже сквозь ткань белья.       И в тот же миг…       Хёнджин резко проснулся. Один. В тишине. И только луна за окном, насмехаясь смотрела на него.       Он лежал, широко раскрыв глаза и чувствуя, как бешено колотится сердце, будто он только что убегал от смерти. Лоб был мокрым от пота, а простыни — скомканными и липкими между ног.       «Опять… Опять, чёрт возьми».       Он сжал кулаки, чувствуя, как ярость пульсирует в висках. Гребаный сон.       Вот уже целый месяц этот наглый блондин с пухлыми губами и кошачьим взглядом приходил к нему по ночам, сводил с ума одним лишь прикосновением и исчезал, оставляя его в этом состоянии: разгоряченного, злого и опустошенного.       Хёнджин перепробовал всё. Спал с женщинами, но их прикосновения казались не теми.       Занимался сексом с мужчинами. Даже с блондинами, такими же хрупкими, как этот проклятый незнакомец.       Но ничто не помогало. Каждую ночь — одно и то же. Он вновь прикован и не может пошевелиться. Не может взять то, что так отчаянно хочет.       А он хотел.       О, как же он хотел.       Схватить этого наглеца за тонкие запястья, прижать к матрасу и заставить стонать так, как он заставлял стонать Хёнджина. Нет, даже не просто стонать, а буквально кричать в удовольствии.       Но вместо этого… Он просыпался. Один. С бешено колотящимся сердцем, вставшим членом и телом, которое все еще жаждало прикосновений того самого незнакомца.       Хёнджин сдавленно промычал и накрыл лицо руками.       «Что, черт возьми, со мной происходит?»       Но ответа не было. Только тишина. И страх, что следующая ночь снова будет принадлежать искусителю.       Хёнджин сбросил одеяло резким движением, словно оно обжигало кожу. Призрачное тепло сновидения ещё пульсировало в венах, оставляя после себя липкое, ненавистное послевкусие. Он провёл ладонью по лицу, ощущая, как дрожь медленно отступает, уступая место холодному, методичному гневу.       Хватит.       Один резкий щелчок выключателя, и комната залилась жёстким электрическим светом. Он зажмурился, позволяя глазам привыкнуть к яркости, но не выключил его. Тьма больше не была безопасной. Тьма означала сон. А сон означал... очередной визит его.       Душ казался единственным разумным решением.       Горячая, почти обжигающая вода хлестала по его спине, смывая следы сладкого ночного кошмара. Пар быстро заполнил маленькую ванную комнату, оседая на зеркале и плитке каплями конденсата. Хёнджин упёрся ладонями в кафельную стену, чувствуя, как мышцы спины постепенно расслабляются под напором почти болезненно горячих струй.       Но напряжение внизу живота не исчезало. Оно было тяжёлым, настойчивым и почти живым. Он закусил губу, пытаясь игнорировать неспадающее возбуждение. Но всё безуспешно.       Рука скользнула вниз сама собой, будто движимая чуждой волей.       Сначала в голове всплыл просто образ: бледные ресницы, прикрывающие глаза цвета тёмного мёда. Затем раскрылись детали: длинные пальцы, вцепившиеся в простыни; губы, приоткрытые в беззвучном стоне; белоснежные волосы, растрёпанные по подушке.       Хёнджин сжал кулак сильнее, представляя, как блондин изгибается под ним, а его обычно насмешливый голос дрожит от совсем других эмоций.       — Ты хотел поиграть? — прошипел он, ощущая, как жар растекается по всему телу. — Так получи.       Воображаемая кожа под его пальцами была мягкой, а тело податливым.       Дыхание участилось. Сердце колотилось где-то в горле. И когда волна желаемого оргазма наконец накрыла его, он уронил лоб на прохладную кафельную стену, пытаясь отдышаться.       Но облегчение не пришло. Осталась только пустота и бесконечный стыд.

***

      Впереди маячил долгий рабочий день: бесконечные отчёты, совещания и деловые переговоры. Хёнджин вздохнул, ощущая тяжесть предстоящих часов, но привычная утренняя рутина всегда помогала ему собраться с мыслями.       Кухня встретила его мягким светом раннего утра. Солнечные лучи, ещё робкие и нежные, пробивались сквозь полупрозрачные занавески, играя бликами на столешнице. Он включил плиту, и вскоре кухню наполнил аромат жарящихся яиц.       Нож в руках методично постукивал по деревянной доске, превращая зелёный лук в аккуратную горку тонких колечек. Движения были отточены годами. Такие быстрые, точные и почти медитативные. Яичница на сковороде зашипела, края белков начали покрываться аппетитной золотистой корочкой.       Хёнджин налил себе чёрный крепкий кофе без сахара. Первый глоток обжёг губы, но это было приятное бодрящее жжение. Горьковатый вкус медленно разливался по языку, прогоняя последние остатки сна. Он пил неторопливо, наслаждаясь моментом тишины перед началом дня.       Перед зеркалом в спальне мужчина тщательно повязал галстук и поправил воротник. Тёмно-синий костюм сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и стройную фигуру. Он провёл ладонью по ткани, сглаживая невидимые складки, и кивнул своему отражению. Готов.       Улица встретила его прохладным утренним воздухом. Было ещё рано. Тротуары пустовали, лишь изредка попадались такие же ранние пташки, спешащие по своим делам. Город только просыпался, и в этой предрассветной тишине было что-то особенное. Ощущение чистого листа и нового начала.       Хёнджин ускорил шаг, стараясь сосредоточиться на предстоящем дне. Но мысли, как назойливые мухи, возвращались к ночному видению.       «А если сегодня он появится снова?»       Пальцы сами собой сжали ручку портфеля так сильно, что костяшки побелели.       Нет.       Он не даст этому случиться. Не позволит какому-то миражу, плоду своего же воспалённого воображения, снова взять верх. Сегодня он не заснёт, даже если для этого придётся выпить литр кофе.       Но глубоко внутри, в самом потаённом уголке сознания, куда не добирался даже его железный самоконтроль... Что-то шевельнулось. Тёплое. Жаждущее. И оно отчаянно хотело, чтобы эта игра продолжилась снова.

***

      Офис встретил Хёнджина привычным гулом компьютеров и тихим перешёптыванием коллег. Он уже направлялся к своему рабочему месту, как вдруг услышал знакомый голос:       — Хёнджин-а!       Ли Минхо, его коллега по отделу маркетинга, шёл навстречу с характерной ухмылкой, которая всегда означала, что у него есть какие-то новости.       — Ты выглядишь... интересно, — прищурился Минхо, оглядывая его с ног до головы. — Опять не выспался?       Хёнджин лишь хмыкнул в ответ, поправляя галстук.       — Ничего нового. Работа, как обычно, — отмахнулся он, но Ли, кажется, уже переключился на более интересную тему.       — Кстати, у нас пополнение! — его глаза загорелись азартом. — Взяли стажёра. Ли Феликса.       Хёнджин медленно поднял бровь.       — И?       — И ничего, — Минхо пожал плечами. — Паренёк молодой, из Австралии, если не ошибаюсь. Говорят, талантливый.       Хёнджин кивнул, уже теряя интерес к разговору, но Минхо не унимался.       — Бан просил, чтобы ты его немного курировал. Познакомишься сегодня на планерке.       — Отлично, — пробормотал Хёнджин, чувствуя, как лёгкое раздражение подкрадывается к вискам. Последнее, чего ему хотелось сейчас — это возиться с каким-то новичком.       Он уже собирался развернуться и уйти, как вдруг...       Дверь лифта открылась. И в офис вошёл он.       Длинные бледно-золотистые волосы, собранные в небрежный хвостик, россыпь веснушек на носу и щеках, большие круглые глаза цвета молочного шоколада. Он выглядел настолько чисто и невинно, что казалось, вокруг него должно пахнуть ванилью и свежескошенной травой.       — Это и есть наш новичок, — прошептал Минхо. — Ну как?       Хёнджин не ответил. Его пальцы непроизвольно сжали край пиджака. Казалось, что земля уходит из-под ног, а внизу живота завязался знакомый тяжёлый узел.       Феликс повернулся в их сторону и улыбнулся. Так сладко, по-ангельски и совершенно невинно.       — Ли Феликс, — представился новичок, слегка склонив голову. Голос у него был мягким, мелодичным, с легким акцентом. — Очень рад присоединиться к команде.       Когда он улыбнулся, в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. Ничего демонического и зловещего. Только искренняя, почти детская радость.       Но Хёнджин знал лучше. Он помнил эти губы, которые всего несколько часов назад в его сне...       Внезапно Минхо толкнул его локтем:       — Чан сказал, что ты будешь его курировать.       Феликс повернулся к Хёнджину, и его лицо озарилось еще более яркой улыбкой:       — Надеюсь, я не принесу много хлопот!       Хёнджин медленно проморгался, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.       — Конечно... нет, — он с трудом выдавил из себя улыбку. — Добро пожаловать.       Их руки соприкоснулись в рукопожатии. Ладонь Феликса была такой знакомой, мягкой и привычно холодной.       — Спасибо! — Феликс сиял, как солнце. — Я постараюсь учиться как можно быстрее.       Хёнджин наблюдал, как новичок следует за Минхо к своему рабочему месту, и чувствовал, как в голове у него творится настоящий хаос.       Это был он.       Тот самый юноша из снов.

***

      Хёнджин стоял, прислонившись к стене, и смотрел, как Феликс следует за Минхо по офису. Каждый шаг новичка заставлял его кожу гореть.       Это абсолютно точно был он. Тот самый.       Длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Пухлые губы, растянутые в улыбке. Тонкие запястья, выглядывающие из-под рукавов рубашки.       Совершенно реальный, настоящий.       И совершенно не подозревающий, как его образ терзал Хёнджина все эти ночи.       Или...       Феликс внезапно повернул голову и встретился с ним взглядом. На мгновение, всего на мгновение, его глаза будто потемнели. Хёнджин почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       «Это лишь видимость?»       Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Ему нужно было выяснить правду. Но как? Спросить прямо?       «Извините, а вы случайно не приходите ко мне по ночам в эротических снах? Не прижимаетесь к моему паху? Не целуете меня так, что я задыхаюсь?»       Безумие.       Но ещё большее безумие — терпеть это.       Хёнджин провёл языком по пересохшим губам. Неважно, причастен сам Феликс к его снам или нет. Неважно, знает он что-то или нет.       Он будет его. Хёнджин заберёт то, что так отчаянно жаждет.       Он представил, как прижмёт Феликса к стене. Как вцепится в эти белоснежные волосы. Как заставит его почувствовать...       — Хёнджин-а?       Голос Минхо вырвал его из грёз.       — Ты как-то... странно выглядишь. Всё в порядке?       Хёнджин медленно выдохнул.       — Всё в порядке, — он заставил себя улыбнуться. — Просто задумался.       Но когда он снова вернул свой взор на Феликса, тот уже смотрел на него.       И улыбался.       Так, будто знал и ждал.       Хёнджин почувствовал, как внизу живота опять загорается огонь.       «Ты мой», — беззвучно произнес он одними губами, пожирая глазами свою идеальную фантазию.       Игра только начиналась.

***

      Весь день тянулся мучительно медленно. Хёнджин сидел за своим столом, уставившись в монитор, но цифры и графики расплывались перед глазами в бессмысленные узоры. Его внимание снова и снова возвращалось к Феликсу, который, казалось, совершенно не замечал его пожирающих взглядов.       Новичок оказался на удивление самостоятельным. Он быстро освоился, редко задавал вопросы и с головой погрузился в работу. Это раздражало. Хёнджин ловил себя на том, что буквально жаждет, чтобы Феликс подошел к нему за советом, за помощью, за чем угодно. Но тот лишь изредка бросал в его сторону невинные взгляды, прежде чем снова уткнуться в документы.       Каждый такой взгляд обжигал Хёнджина сильнее пламени.       Он наблюдал, как Феликс наклоняется над столом, и его рубашка слегка приподнимается, обнажая узкую полоску кожи на пояснице. Как он прикусывает губу, сосредоточенно изучая что-то на экране. Как его пальцы перебирают клавиши клавиатуры… те самые пальцы, которые во снах жадно исследовали каждый сантиметр его тела.       Хёнджин резко откинулся на спинку кресла, чувствуя, как кровь приливает к паху. Это было невыносимо.       «Нужно что-то делать».       В голове крутились навязчивые мысли, одна безумнее другой. Пригласить выпить после работы. Предложить подвезти. Просто подойти, схватить за запястье и прошептать на ухо: «Ты знаешь, что являешься мне по ночам?».       Но он сдерживался. Пока…

***

      К концу рабочего дня напряжение достигло предела. Хёнджин стоял у кофемашины, делая вид, что выбирает напиток, когда почувствовал чье-то присутствие.       — Хёнджин-щи?       Этот низкий, но такой мелодичный и бархатный голос , заставил его обернуться.       Феликс стоял перед ним, держа в руках пустую кружку.       — Вы не подскажете, как работает эта штука? — он кивнул в сторону кофемашины, и его глаза сияли наивным любопытством.       Хёнджин почувствовал, как по телу разливается яд.       — Конечно, — его голос прозвучал более хрипло, чем он ожидал. — Вот сюда нужно положить капсулу.       Он сделал шаг ближе, намеренно сократив дистанцию между ними. Феликс пах ванилью и чем-то древесным. Так нежно, сладко и до безумия соблазнительно.       — Спасибо! — стажёр улыбнулся, и его губы растянулись в таком знакомом выражении, что Хёнджин едва не застонал.       В голове снова в страстном танце закружились картины: он прижимает Феликса к этой же кофемашине; целует его так, чтобы тот забыл, как дышать; срывает с него эту дурацкую рубашку...       — Вы в порядке? — Феликс наклонил голову, и его волосы упали на лоб.       Хёнджин сжал зубы.       — Да, — он резко отстранился. — Кажется, дальше ты и сам справишься.       Феликс лишь улыбнулся еще шире, будто понимая, что происходит в голове у мужчины.       — Тогда... до завтра? — он сделал шаг назад, но его взгляд скользнул по фигуре Хёнджина сверху вниз, задерживаясь там, где напряжение было особенно очевидным.       Хёнджин почувствовал, как вся кровь приливает к лицу.       — До завтра, — прошипел сквозь зубы он.       Феликс развернулся и пошел прочь, но Хван готов был поклясться, что заметил, как тот специально покачивает бедрами.

***

      Вечером, в своей пустой квартире, Хёнджин пытался смыть с себя наваждение. Ледяные струи душа хлестали по спине, но тело продолжало пылать. Вода стекала по напряженным мышцам, не в силах избавиться от липкого жара, въевшегося под кожу. Он впился пальцами в кафель, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу, но не от холода, а от невыносимого напряжения.       Каждая капля, касающаяся его кожи, мгновенно испарялась, будто его внутренний огонь был сильнее любой воды. Вены на руках и шее пульсировали, наполненные не кровью, а чем-то темным и густым. Чистой, неразбавленной похотью, превратившей его тело в сосуд для одного лишь желания.       «Этот ангелок с дьявольскими глазками играет со мной...»       Мысль пронеслась в голове, оставляя после себя горький привкус ярости. Он представил, как эти пухлые, манящие губы растягиваются в ухмылке, когда Феликс ловит на себе его голодные взгляды. Как длинные ресницы прикрывают хищный блеск в глазах, который видит только Хёнджин.       «Он знает. Черт возьми, он прекрасно знает, что делает со мной».       Хёнджин резко выключил воду. Во внезапной тишине слышалось только его прерывистое дыхание и навязчивый стук капель о пол. Он прислонился лбом к прохладной плитке, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.       Завтра он больше не будет сдерживаться.       Пальцы сами собой сжались в кулаки. Он представил, как впивается ими в белоснежные волосы Феликса, как заставляет того смотреть вверх, обнажая уязвимую шею. Как наконец стирает эту невинную маску с его лица, чтобы увидеть истинное выражение, то самое, что является ему по ночам.       Капля воды скатилась по его позвоночнику, заставив вздрогнуть.       Хёнджин распахнул дверцу душевой кабины, и холодный воздух квартиры обжег мокрую кожу. Он даже не потрудился вытереться, а просто натянул боксеры и рухнул на кровать, чувствуя, как простыни тут же прилипают к влажному телу.       В темноте комнаты его глаза горели, как у голодного зверя. Завтра он возьмет то, что принадлежит ему по праву. И никакие ангельские улыбки не спасут Феликса.

***

      Утро застало Хёнджина в необычайно приподнятом настроении, несмотря на очередной влажный сон. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь жалюзи, казалось, танцевали по его обнаженному торсу, когда он стоял перед зеркалом, обдумывая стратегию.       Сегодня он не просто оденется, а облачится в доспехи.       Шелковая рубашка цвета ночного неба мягко обволокла его торс, намеренно расстегнутая до третьей пуговицы, чтобы демонстрировать линию ключиц и начало грудных мышц. Узкие черные брюки, будто вторая кожа, подчеркивали каждую линию его длинных ног и бедер, оставляя достаточно мало для воображения.       Он неспешно провел пальцами по своим черным как смоль волосам, укладывая их в слегка влажные на вид пряди, которые падали на лоб соблазнительными волнами. Мускусный аромат парфюма с нотками сандала и темного шоколада окутывал его, создавая невидимый, но ощутимый шлейф. Тонкая серебряная цепочка на запястье холодно поблескивала, контрастируя с теплым оттенком его кожи.       — Ну что, мой маленький ангел, — прошептал он своему отражению, томно прикрывая глаза. — Готов ли ты к своему грехопадению?

***

      Офис встретил его удивлёнными вздохами и украдкой брошенными взглядами коллег. Хёнджин привык к вниманию, но сегодня он играл на публику. Мужчина специально замедлил шаг, позволяя всем рассмотреть, как шелк рубашки играет на его торсе при каждом движении.       Но его интересовал лишь один взгляд.       Феликс уже сидел за своим столом, уткнувшись в монитор, его светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, открывая хрупкую линию шеи. Хёнджин почувствовал, как в животе загорается знакомый огонь.       — Доброе утро, — он намеренно опустил голос на полтона, проходя мимо стола новичка.       Эффект превзошел все ожидания. Феликс резко поднял голову, его ясные глаза внезапно потемнели от расширившихся зрачков. Пухлые губы слегка приоткрылись, обнажая ровный ряд белых зубов. Хёнджин заметил, как дрогнул кадык на его тонкой шее, когда тот сглотнул.       — Д-доброе утро, Хёнджин-щи, — прозвучал сбившийся голос.       Хёнджин позволил себе томную улыбку, намеренно задерживая взгляд на дрожащих губах новичка, прежде чем медленно проследовать к своему рабочему месту. Он чувствовал, как Феликс смотрит ему вслед.       «Попался».       Мужчина точно знал, что не остановится, пока не получит то, что хочет.

***

      День тянулся невыносимо мучительно, превращаясь в настоящую пытку. Казалось, время специально замедлило свой ход, чтобы продлить страдания Хёнджина. Феликс, этот белокурой бесёнок, вел себя так, словно утреннего момента между ними вовсе не существовало. Он сидел, склонившись над бумагами, изредка покусывая кончик карандаша, совершенно не замечая, как Хёнджин нарочито медленно прогуливается мимо его стола, демонстрируя свою подтянутую фигуру.       Каждый проход мимо становился маленькой провокацией. Хёнджин то случайно задевал плечом Феликса, то намеренно ронял ручку рядом с его ногами, томно наклоняясь, чтобы поднять. Но новичок лишь поднимал глаза, бросал вежливую улыбку и вновь погружался в работу, будто ничего и не происходило.       К полудню Хван чувствовал, как его терпение подходит к концу. Пальцы нервно барабанили по столу, а взгляд то и дело возвращался к светловолосому стажеру. Работа давно перестала его интересовать. Все мысли занимало лишь одно: как заставить этого мнимого ангелочка сбросить маску.       И вдруг попался удачный момент.       Феликс отодвинул стул и направился в сторону уборной.       Хёнджин выждал ровно три секунды, чтобы это не выглядело подозрительно, и ринулся следом.       Пустой коридор и шаги Феликса, затихающие за дверью мужского туалета. Хёнджин вошёл следом, нарочито громко хлопнув дверью. Пространство было пустым, и только одна кабинка закрыта.       Он подошел к умывальникам, делая вид, что поправляет воротник в зеркале, но всё его внимание было приковано к той единственной закрытой двери. Вода текла из крана, наполняя помещение навязчивым журчанием.       Тишину нарушил щелчок замка.       Хёнджин резко развернулся.       —Ой!       Феликс, выходя, чуть не врезался в него.       — Извините, я... — он поднял глаза и замолчал, увидев выражение лица Хёнджина.       Тот уже не скрывал свой голод, ярость и неприкрытое желание.       — Господин Хван?.. — Феликс сделал шаг назад, наткнувшись на стену.       Хёнджин медленно приблизился, упершись ладонью в плитку рядом с его головой.       — Ты... — его голос звучал сбивчиво и хрипло, — …прекрасно знаешь, что делаешь.       Феликс широко раскрыл глаза. Его губы задрожали, но явно не от страха.       —Я... не понимаю...       Ложь.       Хёнджин видел, как зрачки новичка расширились, дыхание участилось, а пальцы вцепились в стену за спиной. Он наклонился ближе, чувствуя, как тот дрожит.       — Тогда объясни мне, — прошептал он прямо в губы Феликса. — Почему ты выглядишь так аппетитно, если не хочешь, чтобы я съел тебя целиком?       Феликс ахнул.       В этот момент дверь туалета распахнулась.       — Вы тут... — Минхо замер на пороге.       Хёнджин медленно отстранился, не сводя глаз с Феликса.       — Мы тут как раз заканчиваем.       Феликс, ярко красный, выскользнул из ловушки и почти побежал к выходу.       Но перед тем как исчезнуть, он обернулся. И улыбнулся. Той самой улыбкой, которая сводила Хёнджина с ума по ночам.

***

      Последние минуты рабочего дня тянулись до ужаса невыносимо. Хёнджин сидел за своим столом, не сводя глаз с часов. Каждая секунда казалась вечностью. Когда же наконец часовая стрелка дрогнула и встала ровно на девяти, он вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол.       Вещи были схвачены наспех: папка, телефон, ключи. Он даже не потрудился аккуратно сложить бумаги, просто сунул всё в портфель и направился к столу Феликса широкими, решительными шагами.       Тот сидел, уткнувшись в монитор, его светлые ресницы отбрасывали тени на щёки. Когда тень Хёнджина упала на клавиатуру, Феликс поднял глаза.       — Ты идёшь со мной. Это не обсуждается.       Стажёр только успел открыть рот, чтобы что-то сказать, но Хёнджин уже схватил его за запястье и потянул за собой. Его пальцы сжали тонкую руку так крепко, что на бледной коже тут же выступили розовые отметины.       Они шли по коридору быстрым шагом. Феликс не сопротивлялся, но его дыхание участилось, а губы слегка дрожали. Лифт, спуск в подземный паркинг, длинный ряд машин. Все это промелькнуло как в тумане.       Хёнджин резко открыл дверь своего автомобиля и буквально втолкнул Феликса на пассажирское сиденье. Тот упал на кожаную обивку с лёгким вздохом, но не сделал ни малейшей попытки вырваться.       Двигатель заурчал, и машина рванула с места.       Тишина в салоне была густой, тяжёлой. Феликс крутил в пальцах край своей рубашки, украдкой поглядывая на профиль Хёнджина.       — Мы... — он осторожно начал, но Хёнджин резко перебил.       — Молчи.       Голос звучал хрипло, почти зверино.       Феликс послушно замолчал, но его пальцы продолжали теребить ткань. Он отвернулся к окну, наблюдая, как городские огни сливаются в длинные светящиеся полосы.       Хёнджин сжимал руль так сильно, что кожа на костяшках побелела. Его взгляд то и дело скользил в сторону пассажира.       Каждый поворот, каждый светофор, каждый метр дороги… Всё это приближало его к тому, чего он жаждал так долго.       И на этот раз Феликсу не удастся убежать.

***

      Квартира поглотила их полумраком, лишь слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы, рисуя на стенах причудливые тени. Громкий хлопок захлопнувшейся двери прозвучал как выстрел. Ключ, брошенный Хёнджином, звякнул где-то в темноте, потерявшись в пространстве.       Он не стал ждать ни секунды. Всё его тело, напряженное до предела, прижало Феликса к двери. Древесина слегка затрещала под их весом. Хёнджин чувствовал, как учащённое дыхание Феликса обжигает его шею, как быстро бьётся пульс под тонкой кожей. Его глаза, тёмные и бездонные, жадно впитывали каждую деталь: испуганно расширенные зрачки, дрожащие губы, лёгкую испарину на лбу.       Наклонившись, он провёл носом по изгибу шеи, вдыхая знакомый аромат — ваниль с нотками чего-то древесного. Этот запах сводил его с ума.       Но вдруг он встретил сопротивление.       Нежные, но настойчивые ладони упёрлись в его грудь. Феликс оттолкнул его с силой, которой Хёнджин не ожидал.       — Что вы делаете? — голос Феликса дрожал, но в нём не было ни капли страха.       Хёнджин устало выдохнул, его лоб опустился на плечо юноши. Всё тело внезапно обмякло, и напряжение сменилось отчаянной слабостью.       — Прошу тебя, прекрати, — прошептал он умоляющим голосом. — Я так больше не могу... Я не выдержу. Ты нужен мне...       Повисла давящая тишина.       И вдруг… холодные пальцы коснулись его подбородка, заставив поднять голову.       Перед ним был уже не тот невинный стажёр.       Глаза Феликса, тёмные и бездонные, смотрели на него с хищным интересом. Губы растянулись в той самой знакомой дьявольской улыбке, которая являлась ему каждую ночь.       — И всё-таки ты нетерпеливый, — прошептал с насмешкой Феликс.       Этот тон и взгляд… всё сорвало последние преграды.       Хёнджин рыча вцепился рукой в тонкие запястья, прижав их к стене над головой Феликса. Его тело дрожало от ярости и желания, пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы.       И затем — нападение.       Его губы захватили чужие с жадностью утопающего. Этот поцелуй не был нежным. Это было наказание, месть за все ночи мучений и дни терзаний. Зубы царапали губы, язык требовал доступа, другая рука сжимала бёдра, притягивая юношу ещё ближе.       Феликс не сопротивлялся. Наоборот, его тело изогнулось, отвечая на каждое прикосновение и укус.       — Ты... — Хёнджин оторвался перевести дыхание, — ...больше не будешь убегать.       Феликс лишь рассмеялся — низко, хрипло и совсем не по-ангельски.       — А кто сказал, что я хочу убегать?       И в этот момент Хёнджин понял, что ловушка захлопнулась. Но пойманным оказался он сам.       В одно мгновение всё изменилось. Хёнджин почувствовал, как в его жилах с новой силой закипает что-то первобытное и дикое. Прежде чем Феликс успел что-то сказать или сделать, сильные руки обхватили его бёдра, подняв лёгкое тело с пугающей лёгкостью.       — Эй! — вырвалось у Феликса, но протест тут же сменился смехом, когда его буквально пронесли по воздуху.       Спальня встретила их беспорядком. Простыни скомканы, подушки сброшены на пол. Хёнджин не стал церемониться: одним резким движением он швырнул Феликса на кровать. Тот отскочил на матрасе, а его светлые волосы рассыпались по тёмным простыням, словно золото на чёрном бархате.       — Вот ты какой на самом деле, — прошептал Феликс, облизывая губы. Его глаза блестели в полумраке, полные вызова.       Хёнджин уже срывал с себя рубашку, пуговицы разлетелись в разные стороны с тихим звоном. Его тело, напряжённое и готовое, было прекрасно в своей ярости. Каждая мышца играла под кожей, и каждая вена пульсировала от желания.       — Ты хотел поиграть? — он навис над Феликсом, загораживая свет от окна. — Так давай играть.       Его пальцы впились в тонкую ткань чужой рубашки, разрывая её одним резким движением. Но прежде чем он успел продолжить, Феликс внезапно перевернул их, оказавшись сверху.       — Нетерпеливый, — прошептал он, проводя пальцами по обнажённой груди Хёнджина. — Разве спешка — это не признак слабости?       Хёнджин оскалился, чувствуя, как его терпение лопается.       — Ты пожалеешь, что сказал это.       Его руки вновь обхватили бёдра Феликса, переворачивая его обратно. На этот раз лицом вниз. Хёнджин не оставил ни малейшего шанса на сопротивление. Его сильные пальцы впились в нежную кожу шеи, прижимая юношу к смятым простыням с такой силой, что тот даже не мог повернуть голову. Каждый мускул в теле Хёнджина был напряжён до предела и дрожал от сдерживаемой ярости и желания.       — Мы будем играть по моим правилам, — прошептал он, и его голос звучал низко и хрипло, будто сквозь стиснутые зубы. Каждое слово было обжигающим, словно прикосновение раскалённого металла.       Другая рука, несмотря на дрожь в пальцах, действовала с пугающей точностью. Сначала он сорвал собственный ремень, металлическая пряжка с глухим звоном ударилась о паркет, отскочив в тёмный угол спальни. Затем пальцы переключились на Феликса, безжалостно расстёгивая пряжку его брюк, разрывая по швам тонкую ткань, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.       Хёнджин пригнулся ниже, чтобы его губы почти касались раковины уха Феликса. Он чувствовал, как под ладонью учащённо бьётся пульс, и как дрожит это хрупкое на вид тело.       — Ты так красиво дрожишь, — прошептал он, и зубы впились в нежную кожу плеча, оставляя красный след. Ладонь скользнула под разорванную рубашку, сжимая тонкую талию с такой силой, что Феликс ахнул.       Резкий рывок, и последние преграды между ними исчезли.       Феликс вздрогнул, холодный воздух коснулся обнажённой кожи. Его голос сорвался на прерывистом стоне, когда влажные губы Хёнджина прошлись вдоль позвоночника, оставляя за собой мокрый след.       — Хёнджин... — попытался прошептать он, но в ответ получил лишь краткое.       — Молчи.       Комната наполнилась звуками их борьбы. Частое, прерывистое дыхание Феликса смешивалось с тяжёлыми вздохами Хёнджина. Скрип кровати под их телами создавал странный ритм, будто аккомпанемент к этой сцене. Приглушённые стоны, когда пальцы Хёнджина оставляли следы на бёдрах, а зубы впивались в нежную кожу плеч.       Хёнджин знал, что сегодня он наконец сорвёт с этого мнимого ангела все маски. Заставит его узнать, что значит действительно потерять контроль. И когда Феликс громче застонал, не в силах сдержаться, Хёнджин почувствовал странное удовлетворение.       Это было прекрасно. Это было именно то, чего он жаждал все эти долгие недели.       Резким движением Хёнджин перевернул Феликса, заставив его встать на четвереньки. Лицо юноши оказалось в опасной близости от паха, горячее дыхание обжигало кожу сквозь ткань. Одним грубым рывком Хёнджин скинул с себя боксеры, и его возбужденный до предела член упруго выпрямился перед пухлыми губами Феликса.       Пальцы впились в светлые волосы, сжимая их в кулаке, как поводья. Хёнджин наклонился, и его горячее дыхание смешалось с чужим, когда он направлял голову к своему жаждущему телу.       — Давай, малыш... — голос Хёнджина звучал почти зверино, — ...покажи, на что способен твой сладкий ротик.       Он чувствовал, как Феликс дрожит под его руками. Но вместо ожидаемого сопротивления, он встретил лишь покорный взгляд снизу вверх, полный вызова и... предвкушения.       Мгновение напряженной тишины.       И затем — влажные губы, осторожно смыкающиеся вокруг него.       Хёнджин протяжно застонал, его пальцы непроизвольно сжали волосы сильнее. Тепло, влага и невероятные ощущения. Всё смешалось в один взрывной коктейль. Он с трудом выдохнул, наблюдая, как Феликс берёт член всё глубже, принимая его почти полностью.       Зрелище было до неприличия эротичным: его собственные пальцы, вцепившиеся в светлые волосы, покрасневшие щеки Феликса, и слезы, выступающие на уголках глаз от напряжения.       Но самое прекрасное — выражение на лице Феликса. Та самая маска невинности наконец упала, обнажив истинную суть хищника, наслаждающегося своей властью, даже находясь в положении подчиненного.       Хёнджин не мог остановиться. Хриплые стоны вырывались из его груди, но даже головокружительное удовольствие не утоляло его жажду. Пальцы крепче впились в светлые волосы, фиксируя голову Феликса с почти болезненной силой.       — Ты... чертовски... хорош... — слова срывались с его губ прерывисто, между тяжёлыми вздохами.       Он начал двигаться сам, задавая ритм. Сначала медленно, позволяя Феликсу привыкнуть, затем всё более настойчиво. Его член скользил по влажному языку, ударяясь о нёбо, прежде чем проникнуть глубже.       Головка с каждым толчком достигала горла, заставляя Феликса слегка давиться. Слезы выступили на его ресницах, смешиваясь со слюной, стекающей по подбородку. Но он не сопротивлялся, лишь смотрел снизу вверх тем взглядом, от которого у Хёнджина перехватывало дыхание.       — Вот так... принимай всё... — прохрипел Хёнджин, ускоряясь.       Его бёдра двигались почти животно, безо всякого изящества. Каждый толчок становился глубже, жёстче. Рука в волосах направляла движения, не оставляя Феликсу выбора.       И самое невероятное, что Феликс действительно принимал это. Его глаза блестели, полные странного вызова, будто говорили: "Давай же, покажи, на что способен".       Хёнджин чувствовал, как теряет контроль. Ощущения нарастали, сжимая живот горячей спиралью. Он знал, что долго так не продержится. Но черт возьми, как же хотелось, чтобы это длилось вечно...       В последний момент, когда волна удовольствия была уже готова накрыть его с головой, Хёнджин резко оторвался, выскользнув из влажного тепла. Феликс ахнул от неожиданности, его опухшие губы блестели, а глаза метали недоуменные искры.       Но мужчина не дал ему опомниться. Одним движением он опрокинул юношу на спину, всем телом прижимая к матрасу. Их губы снова сошлись в жадном поцелуе, но теперь без тени прежней агрессии, но с не меньшей страстью.       Пальцы скользнули вниз, к тонкому белью, задерживаясь на резинке. Медленно, почти нежно, Хёнджин стянул последнюю преграду, обнажая стройное тело. Его ладонь обхватила возбуждённый член Феликса, ощущая, как тот пульсирует в такт учащённому дыханию.       — Ты такой... красивый... — прошептал Хёнджин, прерывая поцелуй.       Его пальцы начали неторопливые движения, скользя вдоль длины, собирая прозрачную влагу и распределяя её по нежной коже. Каждое прикосновение было выверенным. То чуть сильнее у основания, то едва ощутимо под головкой.       Феликс выгнулся, его пальцы впились в плечи Хёнджина.       — Хёнджин... я...       — Тссс, — мужчина прикрыл его губы своими, заглушая слова. — Не торопись.       Он замедлил движения руки, наслаждаясь каждой реакцией: как дрожат веки Феликса, как сжимаются его пальцы, как учащается дыхание. Это была новая игра — игра на грани терпения, где Хёнджин намеренно растягивал каждое мгновение, заставляя желание нарастать.       И когда Феликс застонал, уже на грани, Хёнджин вновь остановился, наслаждаясь выражением мольбы в его глазах. — Всё в своё время, ангел, — прошептал он, спускаясь ниже и целуя внутреннюю поверхность бедра. — Всё в своё время...       Хёнджин с трудом оторвался от аккуратных покусываний мягких ног, его рука беспокойно заскользила по смятым простыням, ища заветный флакон. Пальцы наткнулись на прохладный пластик где-то возле изголовья. Он заранее приготовил его, словно предчувствуя этот момент.       Щелчок крышки прозвучал неприлично громко в тишине комнаты. Хёнджин вылил прозрачную жидкость на пальцы, наблюдая, как она стекает по его коже, переливаясь в тусклом свете.       — Готов, малыш? — его голос звучал хрипло, но в нем появились новые нотки заботы, смешанной с нетерпением.       Феликс, растрепанный, с покрасневшими губами, лишь кивнул.       Пальцы Хёнджина скользнули ниже, размазывая смазку по напряженному мышечному кольцу. Первое прикосновение заставило Феликса вздрогнуть.       — Расслабься... — прошептал Хёнджин, начиная медленные круговые движения.       Затем — первый осторожный толчок. Палец скользнул внутрь, встречая сопротивление, но постепенно погружаясь все глубже. Хёнджин замер, давая Феликсу привыкнуть, чувствуя, как горячие стенки сжимаются вокруг него.       — Хорошо? — он провел свободной рукой по напряженному животу Феликса.       Тот кивнул, но его дыхание было прерывистым.       Хёнджин начал двигать пальцем — сначала едва заметно, затем все увереннее, находя ту самую точку, которая заставила Феликса выгнуться с тихим стоном.       — Вот ты где... — ухмыльнулся Хёнджин, увеличивая давление.       Его собственное тело горело, член пульсировал в такт сердцебиению, но он сдерживался, сосредоточившись на реакции Феликса. Каждый вздох, каждый стон, каждое непроизвольное движение — все это было драгоценно.       Когда он добавил второй палец, Феликс закусил губу.       — Больно?       — Н-нет... — выдохнул тот.       Хёнджин наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуй, одновременно продолжая растягивать. Постепенно движения становились плавнее, легче, а тело Феликса — податливее.       — Теперь... — прошептал Хёнджин, убирая пальцы и покрывая смазкой свой член. — Теперь ты готов...       Он видел, как расширились зрачки Феликса и дрогнули ресницы. В этом взгляде был и страх, и предвкушение, и безоговорочное подчинение.       Хёнджин приподнял его бедра и зафиксировал их на плечах, выравнивая положение. Затем — приставил свой пульсирующий член к влажному, растянутому входу, чувствуя, как горячая плоть слегка подрагивает под его нажимом.       — Смотри только на меня... — попросил он.       В глазах Феликса он прочел последний немой вопрос — и ответил на него решительным толчком бёдер. Один резкий рывок, и он вошёл полностью, не оставляя ни секунды на передышку.       Феликс вскрикнул, его ногти впились в плечи Хёнджина, а тело выгнулось в дугу.       — Дыши... — прохрипел Хван, сам едва сдерживаясь от нахлынувших ощущений.       Горячая плоть сжимала его с невероятной силой, будто пытаясь вытолкнуть, но он не двигался, давая Феликсу привыкнуть.       Капли пота стекали по его спине, когда он наклонился, чтобы поймать губы Феликса в поцелуй. Этот жест был неожиданно нежен. Резкий контраст с тем, что происходило ниже.       — Лучше? — спросил он, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из тела под ним.       Феликс кивнул, его дыхание начало выравниваться.       Тогда Хёнджин медленно оттянулся назад, почти до самого выхода, заставляя Феликса ахнуть от неожиданности, а затем так же резко вошёл снова.       — О Боже... — вырвалось у Феликса, когда мужчина установил ритм.       Теперь уже ничто не могло остановить зверя внутри. Его бёдра двигались с животной силой, каждый толчок заканчивался глубже предыдущего. Руки крепко держали Феликса за талию, а пальцы оставляли на нежной коже красные отметины.       Различные звуки наполняли комнату: хлюпание смазки при каждом движении, приглушённые стоны Феликса, хриплое дыхание Хёнджина и глухие удары тел друг о друга.       Хван чувствовал, как теряет последний контроль. Ощущения нарастали, сжимая живот горячей спиралью.       — Я не... не выдержу... — прохрипел он, ускоряясь.       Феликс лишь обхватил его шею руками, притягивая ближе, его горячее дыхание обжигало кожу.       — Тогда... не сдерживайся... — прошептал он прямо в губы.       Это стало последней каплей.       Хёнджин с рыком впился зубами в шею Феликса, его тело затряслось в последних, отчаянных толчках перед кульминацией.       И мир взорвался в миллионе искр.       Тело Хёнджина напряглось до предела, каждая мышца застыла в спазме. Горячая волна накрыла его с головой, вырывая из груди хриплый стон. Он впился пальцами в бёдра Феликса, чувствуя, как его член пульсирует внутри, заполняя дрожащее тело горячими толчками.       В тот же момент Феликс выгнулся под ним, его собственный крик смешался с хриплым рычанием Хёнджина. Тонкие пальцы впились в простыни, бедра затряслись в последних судорогах удовольствия. Между их животами растеклась теплая липкость, смешиваясь с каплями пота.       Хёнджин рухнул на Феликса, не в силах удерживать свой вес. Их сердца бились в унисон. Бешено, неистово, будто пытаясь выпрыгнуть из груди. Горячая кожа прилипала к коже, дыхание смешивалось в прерывистых, нескоординированных вздохах.       — Чёрт... — хрипло выдохнул Хёнджин, зарываясь лицом в шею Феликса.       Тот ответил слабым смешком, его пальцы дрожали, когда они медленно скользнули по вспотевшей спине Хёнджина.       — Вот ты какой... без всех этих... игр... — слова Феликса прерывались на каждом вдохе.       Хёнджин поднял голову, встретившись взглядом с блестящими, полными жизни глазами. В них не было и тени той невинности, что он демонстрировал днём, а только усталое, но довольное выражение хищника, получившего своё.       Он медленно выскользнул, заставляя Феликса поморщиться, и перевернулся на бок, притягивая его к себе.       — Это ещё не конец, — прошептал Хёнджин, проводя пальцами по покрасневшему соску. — Теперь я не отпущу тебя ни за что.       Феликс лишь устало улыбнулся, его веки уже начинали тяжелеть.       — Угрожаешь или обещаешь?       Ответом стало мягкое прикосновение губ к его лбу.       За окном уже краснел рассвет.       Но для них ночь только начиналась.