Агнец

На первый взгляд, структура игр казалась простой и понятной даже ребёнку. На самом дне иерархии находились игроки — 456 отчаявшихся человека, чьи жизни ничего не стоили. Люди, что были готовы умереть ради денег. Дальше следовали круги. Обычный рабочий персонал, выполняющий мелкие поручения: уборка, готовка, обслуживание комплекса и подготовка к следующим играм. Они — мальчики на побегушках, но им достаточно платят за их работу, чтобы те не жаловались. Наравне с ними находились треугольники. Их работа была куда грязнее: эти люди были способны без колебаний и угрызений совести лишить жизни. По большей части, персонал треугольников состоял из наёмников и бывших солдат. Люди, способные отнять чужую жизнь и умеющие обращаться с оружием. Наверно, только оружие и право лишить жизни делало их выше кругов. Пусть круги с треугольниками и различались на первый взгляд, но их возможности были одинаково сильно ограничены. Им не разрешалось общаться с остальным персоналом без разрешения, они не могли свободно передвигаться по комплексу или отвлекаться от поставленной задачи. Любая их оплошность каралась смертью, что, честно говоря, не сильно отличало их и от обычных игроков. Более того, за каждым сотрудником велось круглосуточное наблюдение, а все записи с камер записывались. Они были такими же заложниками, как и все те несчастные, что надеялись выйти из игр победителями. Вся эта система отдаленно напоминала тюремную структуру. Игроки и персонал, фактически, были заключёнными. Жили по определённому распорядку, ели что дадут, делали что говорят. Попытки сопротивляться наказывались, а иногда и заканчивались смертью. С одной стороны, тюрьма даже казалась более спокойным и безопасным местом. Только вот, если в тюрьме твои шансы на выживание ещё не равны нулю, то здесь большинство «заключённых» ждёт весьма печальная участь. Конечно, возможность покинуть игры и уйти у них всегда была. Хотели ли они ей воспользоваться? Увы. Ки Хун собственными глазами наблюдал, как жажда денег меняет человека. Нет, не деньги… Сами игры. Эти игры способны изменить общество в худшую сторону. Самые близкие люди становятся твоими главными врагами. В этом месте даже родная мать пойдёт на убийство собственного ребёнка. У кого действительно было больше привилегий и возможностей, так это у квадратов. Администраторам многое было дозволено: они контролировали процесс игр, сами распоряжались своим рабочим процессом и могли отдавать приказы другим. Однако, между ними и ведущим игр находился ещё один человек. Командующий офицер — правая рука ведущего, его заместитель и второй по значимости человек на играх. Человек, одно слово которого имеет такой же вес, что и слово Ин Хо. Вот она, система игр, что всегда была на поверхности. Ки Хун же видел другую её сторону. В его глазах система игр — это не люди. Не рабочие, не солдаты и даже не ведущий. Система игр — это то, что скрыто глубоко внутри. Это спрятано в самих людях. Ки Хун открыл глаза и увидел чёрный потолок, освещённый тусклым жёлтым светом. Осознание пришло не сразу: впервые отдохнувший за столь долгое время мозг всё никак не мог вернуться в норму. Тело ныло, просило закрыть глаза и поспать ещё несколько часов. Тишина и покой. Мужчина забыл значения этих слов уже очень давно. Ни плача ребёнка, ни городского шума за окнами — окон тут даже не было. Постепенно сознание прояснилось. Ки Хун глубоко вдохнул и попытался встать. Конечности казались ватными, тело отдало ноющей болью. Он не знал, сколько часов провёл без сознания, но явно больше обычного. Мышцы болели так, словно до этого он провёл сутки в беспрерывном движении. Вот они, последствия сбитого режима и резкое возвращение к нормальному сну. Тело не хотело двигаться, но не без труда Ки Хун заставил его подняться. Когда удалось принять сидячее положение, голова пошла кругом, и пришлось закрыть глаза, чтобы хоть немного улучшить своё положение. Только через несколько минут комната перестала плыть, и он смог осмотреться. Первое, за что зацепился взгляд — размеры помещения. Комната была действительно большой и просторной, даже слишком с учётом того, что предназначалась она для одного человека. Стены комнаты тёмно-серые, даже скорее чёрные, как и мебель. В голове не укладывалась картина: как нечто такое зловещее и мрачное могло находиться в одном месте с яркими «детскими» декорациями игр и коридоров. Ки Хуну доводилось бывать в кабинете ведущего, и обстановка этой комнаты напоминала именно его. В стиле Ин Хо. Кровать, на которой сидел мужчина, была довольно большой и просторной. Гораздо удобнее, чем кровати игроков: чем выше ты находился в иерархии игр, тем комфортнее были условия твоего проживания. О равенстве не могло быть и речи. Взгляд мельком уловил в углу комнаты камеру, направленную прямиком на кровать. За ним следили, и несложно догадаться, кто именно. Помимо кровати, в комнате была и другая мебель: две тумбочки, рабочий стол, кресло в углу, какие-то полки, шкаф. На дверце шкафа висела бумажка. Белая, она сильно выделялась на фоне чёрных оттенков. Когда Ки Хун смог встать с кровати, первым делом он отправился именно к ней. Бумажкой оказались очередные руководства. Вернее будет сказать, памятка: подробнее об этом Ки Хун читал в инструкциях, что ему передали неделю назад. Выходя из спальни надевать костюм и маску, маску запрещено снимать перед персоналом, игроками и VIP-персонами. При себе всегда иметь рацию и оружие, но рядом мужчина их не наблюдал. Тут также было что-то про распорядок дня, часы завтрака, обеда и ужина. В это время он должен был находиться в своём кабинете или сообщать о своём отсутствии по рации. Скорее всего, большую часть из этих правил добавили лично для Ки Хуна. Ожидаемо, человеку, пытавшемуся сорвать игры ранее, такую власть сразу не доверят. Необходимо время, чтобы убедиться в его надёжности. Ки Хун убрал бумажку на стол неподалёку. На нём также лежали и инструкции, что он взял с собой. Они были единственным, что Ки Хуну оставили. Его личные вещи и одежду забрали, вместо них на нём была однотонная чёрная пижама. В ней было намного комфортнее, чем спать в спортивном костюме. В шкафу оказался лишь один набор одежды: чёрная униформа с розовыми вставками. Тот самый костюм, о котором говорилось в инструкциях и памятке. Справа от униформы было несколько пустующих полок, одну из которых занимала такая же чёрная маска с белым квадратом на месте глаз. При взгляде на эту вещь Ки Хун ощущал себя странно. Одна его часть испытывала отвращение и ненависть, а другая ликовала от предвкушения. В его руках была власть над играми, которые он ненавидел всей душой. Наконец он получил власть над ними, так почему его разрывает от противоречий? Мужчина взял маску в руки, изучая взглядом её конструкцию. Чтобы выдвинуть нижнюю часть, закрывающую рот, пришлось немного надавить на неё сзади. В раскрытом виде она ощущалась ещё более враждебной. Трясущимися руками Ки Хун приложил маску к своему лицу. Сердце стало биться чаще, а дыхание участилось. Ему уже доводилось смотреть через такую маску, но та была чужой и принадлежала обычному сотруднику. Эта же теперь принадлежала ему. Была его частью. Частью новой жизни. Маска отправилась на стол, туда, где лежали инструкции. Следующим Ки Хун решил примерить костюм. Рабочая одежда смотрелась на нём странно: костюм был достаточно свободным, но Ки Хун и без того сильно исхудал за последние два года. Одежда висела на нём словно мешок, хотя и была по размеру. На розовом поясе были места, предназначенные под рацию, оружие и ещё что-то, но ничего из этого рядом не было. Логичным, что ведущий не доверит ему сразу такие вещи. Скорее всего, Ки Хун получит их по необходимости. В комнате за дверью раздался шум. Сначала еле слышимый звон: это поднялся (а может, спустился) лифт. Затем характерный звук разъехавшихся в стороны дверей и громкие шаги. Его гость хотел, чтобы его услышали. Ки Хун взял маску со стола и вновь приложил её к лицу. Пришлось немного повозиться с ремнями на затылке, затем их скрыл капюшон куртки. Он даже не стал смотреть на своё отражение. Уже знал, что из зеркала на него посмотрит не уставший и измученный человек, а некто иной. Может, тот, кого Ки Хун прежде не знал. А может, некто, скрывавшийся в глубине разума долгие годы. Тот, кто ждал своего часа и кого мужчина боялся больше всего на свете. Шаги за дверью стали громче, а затем стихли. “Гость” остановился посреди комнаты, после чего послышался глухой удар. Что-то выпустили из рук. Ки Хун приблизился к двери, из-за которой доносился шум, и на мгновение замер. Он вслушивался в тишину, стараясь уловить ещё хоть что-то, но звуки прекратились. Собравшись с духом, Ки Хун потянул за ручку, и дверь открылась. Комната перед ним представляла из себя некое подобие кабинета, где он беседовал с ведущим на прошлых своих играх. Её стены, пол и потолок были гладкими и полностью чёрными. Просторное помещение казалось пустым, если не считать кожаного кресла и столика перед ним. На столе лежала объёмная папка — тот самый предмет, что кинули. Отсюда Ки Хун не мог разглядеть её обложки. Рядом стоял ведущий. Мужчина в чёрном сверлил его взглядом. За маской было невозможно понять его эмоций, но на этот раз они оба оказались в таком положении: лицо Ки Хуна так же было скрыто от чужих глаз. — Эта форма тебе идёт больше, — первым подал голос Ин Хо. Ки Хун не ответил ему. Он продолжал стоять у двери и держался уверенно, только подрагивающие пальцы рук выдавали в нём растерянность. — Всё также не красноречив, — в голосе ведущего промелькнуло разочарование. Ин Хо отошёл в сторону, к левой стене, и снял свою маску. Ки Хун внимательно следил за каждым его движением, как забитый в угол ягнёнок наблюдает за голодным волком. — Ты всё ещё держишь на меня обиду? — мужчина в чёрном остановился. В ответ тишина. Ин Хо был разочарован этим, ведущий хотел наладить контакт, но Ки Хун сейчас словно дикий зверь, попавший в силки. Чтобы его приручить, потребуется немало времени. Действовать стоит осторожно, иначе зверь откусит ему пальцы. Позади раздались неспешные шаги, и это вызвало лёгкую улыбку на лице Ин Хо. Зверь решился на первые шаги в новой клетке. Ки Хун подошёл к столу и посмотрел на обложку папки. Смотреть через маску было не очень удобно, обзор сильно ограничивался. — Это досье игроков, — опередил его Ин Хо. — Я подумал, тебе будет интересно изучить их перед игрой. Что-то щёлкнуло со стороны ведущего, но Ки Хун не смотрел туда. Затем послышался звон стекла и плеск какой-то жидкости. — Тебе не обязательно носить маску здесь, — продолжил Ин Хо. — Всё на этом этаже — твои личные апартаменты. Спальня, этот кабинет, этот бар. Доступ есть только у меня и у тебя, как и доступ на мой этаж. Нам незачем скрывать лица друг от друга, но за пределами комнаты потеря анонимности — гарантированная смерть. Ин Хо развернулся лицом к Ки Хуну. В руках у него уже были два стакана с, кажется, коньяком? В голове снова пробежали слова ведущего о личном баре, и только сейчас мужчина обратил внимание, что одна из стен действительно представляла из себя шкаф с алкоголем. — Выпьем? — Я не пью на работе, — голос Ки Хуна держался ровно и был холоден. Эти слова вызвали лёгкую усмешку на лице Ин Хо. Наконец, зверь решился на контакт, хотя и продолжал показывать зубы. — Игры начнутся только завтра, — попытался склонить мужчину ведущий. — Алкоголь поможет тебе расслабиться и снять напряжение. Ин Хо подошёл ближе к столу и поставил один из стаканов на него. Ки Хун продолжал внимательно следить за его движениями, но сам так и стоял на месте. — Мне это не нужно, — последовал короткий ответ. Ведущий тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Мужчина сделал небольшой глоток из своего стакана, прежде чем собраться с мыслями и продолжить. — Ки Хун, — небольшая пауза. — Я не хочу, чтобы ты считал меня своим врагом. Прошлое остаётся в прошлом, его уже не вернуть. Мы оба совершили ошибки и поплатились за них. — “Совершили ошибки”? “Поплатились за них”? — увидеть за маской эмоции невозможно, как и понять их за искажённым голосом. — То, что ты сделал, не заслуживает прощения. — Может, ты и прав, — Ин Хо сделал ещё один глоток. — Судить людей по их поступкам могут только те, кто их окружает, но эти люди никогда не увидят всей правды. — Чон Бэ был моим другом. У него была семья. Друзья. Они были и есть у всех людей, что погибли здесь по твоей вине. Ин Хо посмотрел на Ки Хуна. Взгляд ведущего был расслабленным и немного печальным. Так и не скажешь, что в глубине души это был жестокий и холодный человек. Ин Хо выглядел так, словно он действительно сожалел о совершённых им поступках и смертях стольких людей. — Скажите, Ки Хун, думали ли вы о семье и друзьях Дэ Хо, когда душили его? Резкий переход на "вы", как и сам вопрос, заставили Ки Хуна на мгновение растеряться. Ослеплённый яростью, в момент, когда его руки душили Дэ Хо, он думал только о мести и чужой вине. — Сейчас вы находитесь на перепутье, — продолжал Ин Хо. — Вас гложут сомнения, и я это прекрасно понимаю. Вы не уверены в том, что поступаете правильно. Когда-то и я был на вашем месте. Я испытывал всё тоже самое. — Вернёмся к игрокам, — прервал ведущего мужчина. — Как скажете, — Ин Хо не стал настаивать. — Советую вам всё-таки снять маску. Читать в ней… Проблематично. Ведущий сделал очередной глоток и приглашающим жестом указал на кресло. В конце концов, эти апартаменты принадлежали Ки Хуну, но мужчина не спешил пользоваться предоставленными ему удобствами. Возможно, он всё ещё чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Ин Хо вспоминал, как сам впервые опробовал на себе роль управляющего и боялся сделать что-то не так. В конечном счёте, теперь всё это принадлежало ему и он был здесь хозяином. В глубине души теплилась надежда, что и Ки Хун добьётся тех же успехов. Потребовалось время, чтобы “зверь” решился на очередной шаг. Несколько минут мужчина просто смотрел через маску на папку в своих руках. Ин Хо не торопил его, терпеливо выжидая ответной реакции. Наконец, Ки Хун положил папку на стол и потянулся руками к ремням на затылке. Маска была словно щит, но в тоже время она казалась чем-то опасным. За ней можно было скрыть лицо и страх, но стоило надеть её и казалось, что в тебе погибало всё человеческое. Взгляд Ки Хуна был серьёзным, но в то же время глаза выражали растерянность. Ин Хо уловил это, но никак не прокомментировал. Только одобрительно кивнул. Маска отправилась на стол: туда, где стоял второй стакан. На следующий шаг потребовалось ещё некоторое время, но вот Ки Хун принял приглашение и сел в кресло. Ведущий устроился рядом — на подлокотнике позади мужчины. Кожа обивки была упругой, но всё равно сидеть в нём было приятно. Только сейчас Ки Хун заметил, что напротив кресла, над дверью, находился экран. — Отсюда ты можешь следить за комплексом, — буд-то прочитав его мысли, произнёс Ин Хо. — У тебя есть доступ ко всем камерам. Тебе даже не обязательно покидать комнату, чтобы наблюдать за играми. — А за тобой? Ин Хо усмехнулся, делая очередной глоток. — В спальне была камера, — уточнил Ки Хун. — Это для моей и твоей безопасности. Не пойми неправильно, мы давно наблюдаем за тобой, как и за всеми игроками, победителями и персоналом. После всего в прошлом мы не можем рисковать и сразу доверить тебе полное управление комплексом. — Я своих намерений не скрываю, — голос Ки Хуна по-прежнему был хладнокровным, но в нём звучала и обида. Ин Хо вздохнул, но никак это не прокомментировал. Игрок 456 давно привлёк его внимание. Ведущий думал и надеялся, что они похожи, и Ки Хуну предстоит пройти тот же путь. Однако было в этом человеке что-то ещё, что Ин Хо никак не мог понять. Это лишь усиливало интерес к личности Сон Ки Хуна. Хотелось забраться глубоко в его душу и изучить каждый её кусочек, понять, найти что-то близкое. Не дождавшись ответа, Ки Хун смирился и вернул своё внимание к досье. Папка была объёмной и, очевидно, содержала в себе 456 страниц. Чёрная плотная обложка, множество файлов с распечатанной на них информацией, но пока без фотографий. Взгляд с интересом изучал текст, цеплялся за каждое слово, где-то задерживался чуть дольше. Мужчина не пытался найти кого-то конкретного или подцепить важную для себя информацию, скорее просто пролистывал одну страницу за другой в поисках знакомых фамилий или компаний. Неосознанный страх подкрался незаметно. — Так ты ничего не поймёшь, — Ин Хо наблюдал за тем, как быстро одна страница сменяла другую. — Ищешь кого-то конкретного? Ки Хун на мгновение замер. Он сам не понимал, почему именно это желание было первым, что пришло к нему. Страх, что ему придётся снова наблюдать за смертью своих близких. Страх, что он может стать тем, кто убьёт их. Ин Хо понял это ещё до того, как Ки Хун сам осознал смысл своих действий. — Насколько мне известно, здесь нет никого из твоих близких. — Ты не можешь этого знать, — или мог? — У тебя их не осталось, — ведущий сказал это без издёвки, просто констатировал факт. — По крайней мере, если верить той информации, что у нас имеется. Твоя жена и дочь сейчас проживают в США, остальная семья мертва. Господин Чхве знает слишком много, чтобы позволить ему присоединиться к играм, Чжун Хо… Скажем так, он стал бы большой проблемой. — Ты бы позволил младшему брату присоединиться к играм? — этот вопрос прозвучал угрожающе, но Ки Хуну действительно было любопытно услышать на него ответ. Ин Хо молчал. Он сделал последний глоток из своего стакана прежде, чем ответить. — Если бы это был его выбор — да. В комнате повисла тишина. Почему-то Ки Хун не сомневался в том, что Ин Хо дал бы умереть своему брату, окажись тот среди игроков. После вторых игр они о многом говорили с Чжун Хо. Тогда детектив и рассказал всю правду о своём старшем брате. В том числе и о том, что Ин Хо выстрелил в него на первых играх. Чтобы как-то смягчить обстановку и снять повисшее в воздухе напряжение, Ки Хун перевёл взгляд на открытую страницу и принялся изучать информацию на ней. Игрок 312. Имя: Мин Кан Дэ. Мужчина средних лет, в прошлом солдат. Пережил травму, из-за которой не смог вернуться в армию. Работает телохранителем в ночных клубах. — Игрок 312, — Ин Хо пару раз кивнул. — Отличная физическая форма, крепкий и уверенный в себе человек. Я бы поставил на его победу, но… — …Игрок 120 была такой же, — печальным голосом произнёс Ки Хун. — Сила и уверенность далеко не показатель. — У неё было доброе сердце. — Хочешь сказать, что её погубило «добро»? — на лице Ин Хо появилась странная улыбка, но Ки Хун сидел к нему спиной и не видел её. — Нет. Когда-то я был таким же человеком, но всё равно вышел из игр победителем. «Ты победил ценой жизни всех, кто был к тебе добр», — звучал голос в голове, но мужчина старательно его игнорировал. Ки Хун перелистнул страницу, а затем ещё одну. Игрок 316. Имя: Рю Бён Хон. Совсем ещё молодой парень, фотограф. Когда-то пытался стать моделью, но с карьерой не сложилось. Родных и близких нет, сумма долга — пять сотен миллионов. — Сумма приличная. Он ещё так молод, откуда такие долги? — В этом году он такой не один, — Ин Хо пришлось потянуться через плечо Ки Хуна, чтобы перелистнуть пару страниц. Игрок 127. Рим Джон Хва. Мужчина в возрасте, бизнесмен и предприниматель. Сумма долга перевалила за несколько миллиардов. — Рим Джон Хва, год назад решил организовать амбициозный проект, к которому подключил молодых и немало известных личностей. Взял с них приличные суммы, набрал кредитов, но до проекта руки так и не дошли. Он растратил все деньги, пытался закрыть долги за прошлые проекты. Когда дела пошли под гору, попытался сбежать за границу, но его поймали и вернули домой. Многие здесь из-за него. Человек, загнавший себя в ловушку. От чего-то Ки Хун вспомнил игрока 333. Этот мужчина определённо станет причиной многих конфликтов, а следовательно, и многих смертей. — Ты специально выбрал именно его? — Чистая случайность, — Ин Хо снова откинулся назад. — К тому же, игроков нахожу не я. Руки сами перевернули папку и открыли на последней странице. Что-то внутри хотело посмотреть именно на этого игрока. Игрок 456. Хан Ин Со. Совсем ещё юный парень, ему было всего девятнадцать лет. Долгов нет. — Он ещё ребёнок, — холод во взгляде пропал как по щелчку, на его место пришли страх и растерянность. — Почему?.. Ин Хо и сам изменился в лице, отвёл взгляд куда-то в сторону. Возможно, он и сам испытывал противоречивые чувства от этого. — Ты знаешь, что означает его имя? — ведущий посмотрел прямо на Ки Хуна. — «Человечность». Любопытное совпадение, правда? Ки Хун обернулся, встречаясь с чужим взглядом. В отличие от Ин Хо, он в этом не видел ничего забавного. — Его мать была тяжело больна, — продолжил Ин Хо. — Отец и старший брат отдали всё, чтобы ей помочь, но безуспешно. Она умерла за день до того, как они получили нужную сумму. На этих словах Ки Хун помрачнел и опустил взгляд. Он вспомнил, как сам вернулся домой после игр. Разбитый и сломленный, с такой суммой на руках, что и не снилась другим. И первым, что его встретило, было безжизненное тело его матери. — Единственный, кто не пытался помочь, был их младший сын. Вечно в играх, общался с сомнительными компаниями, тратил деньги впустую. Однажды старший брат сказал ему то, что боялся говорить отец. Он — всего лишь мальчишка, что бросил учёбу и никогда не трудился. Ребёнок, что не представляет, чего стоила жизнь его матери, — голос Ин Хо помрачнел. — Мы не искали его, он сам нас нашёл. Случайно увидел вербовщика в метро, наблюдал за ним и подслушал разговор. Он умолял дать ему визитку. Желание доказать всем, что ты чего-то стоишь. Знакомое и болезненное чувство. — Я хочу поставить на его победу, — неожиданно для самого себя произнёс Ки Хун. — Я могу это сделать? — Ты хочешь сделать ставку? — ведущий приятно удивился. — И какую сумму ты хочешь поставить? Мужчина снова повернулся к Ин Хо и посмотрел в его глаза. — Не деньги. Я хочу сделать другую ставку, — Ки Хун сглотнул и заметил, что взгляд ведущего переместился на его шею. Ин Хо не упускал ни единой детали, внимательно изучая эмоции человека перед ним. — Моя судьба, — продолжил Ки Хун. После этих слов интерес ведущего вернулся к диалогу. — Прости, твоя судьба? — Да, — голос уверенный и твёрдый. — Если игрок 456 дойдёт до финала и выйдет из игры победителем, я стану твоим со-ведущим. — Ты и так станешь ведущим, если я умру или оставлю свой пост, — Ин Хо с интересом рассматривал лицо напротив, пытаясь понять чужие намерения. — Ты можешь в любой момент убить меня и занять этот пост. — Я не стану этого делать, — «Я не такой человек» прозвучало в голове, но что-то не позволяло озвучить эту мысль вслух. — У меня другая цель. — Цель стать со-ведущим игр? — Ты согласен или нет? — А если ты проиграешь? Это ставка один к сотням. Шансы не такие уж и большие. — Если я проиграю, ты можешь делать с моей жизнью всё, что захочешь. Ставка ва-банк. Ки Хун собирался сыграть на свою жизнь, и отчего-то это нравилось Ин Хо. В нём просыпалось чувство азарта, как когда он сам играл в эти игры или притворялся игроком 001. Однако в этот раз всё было не так. Он собирался сыграть не просто на жизнь, а на судьбу самого загадочного и интересного для него человека. — Тогда я тоже сделаю ставку. Если победишь ты — будь по-твоему. Если моя ставка, я решаю твою судьбу. — А если ничья? — Если ничья, всё останется по-прежнему. — Идёт, — Ки Хун протянул руку, и ведущий тут же пожал её. — Твоя ставка? — Игрок 001, — Ин Хо широко улыбнулся, а вот на чужом лице появилось смятение. Первый номер. Ки Хун напрочь о нём забыл. О Иль Нам, О Ён Иль. Подставные игроки. Руки судорожно открыли первую страницу, глаза забегали между строк. Игрок 001. Ян Зон Ти. Детский психолог, работал над несколькими исследованиями в области психологии, спонсировал фонды помощи больным детям, в свободное от работы время помогает в приютах. На первый взгляд святой человек, не вызывающий никаких подозрений. — Не переживай, — Ин Хо тихо посмеялся. — Если ты думаешь, что 001 кто-то из персонала — это не так. О Иль Нам и я играли из личных интересов, повторять такое сейчас не имело бы смысла. — Первый игрок, кто он? — Всего лишь скромный и добрый человек. Он здесь не ради себя или близких. Один ребёнок, его пациент, мальчик из неблагополучной семьи. Ему срочно требуется лечение, а семья не в состоянии его оплатить. Отец и мать постоянно выпивают и избивают ребёнка, игрок 001 познакомился с ним через социальные службы и сильно привязался к мальчику. — Тогда почему ты поставил именно на него? В нём нет ничего, что гарантировало бы его победу. — По той же причине, что и ты поставил на игрока 456, — очередная улыбка. Детский психолог, желающий помочь ребёнку. Это не звучало как история, которую можно выдумать в качестве прикрытия. Страх отступал, Ин Хо и правда незачем было подсылать подставных игроков. Не мог же он предсказать, что Ки Хун поставит на кого-то свою жизнь? А было ли это правильным? Почему он решил сыграть? Почему сделал ставку на жизнь другого человека? Делало ли это его лучше, чем всех этих ублюдков, делавших ставки на игроков? В комнате вновь повисла тишина. Её нарушал только шелест страниц. Ки Хун перелистывал одну за другой, но взгляд был пустым. Он не читал имена оставшихся игроков, только делал вид, что они ему интересны. Они так и сидели в тишине: один бесцельно листал страницы, второй изучал его взглядом. Стакан Ин Хо уже давно опустил, второй оставался наполнен обжигающей горло жидкостью. — Ки Хун, — через несколько минут голос ведущего нарушил тишину. — Почему ты вернулся? Когда Ин Хо назвал его имя, мужчина вздрогнул. — Я уже отвечал на этот вопрос. — «Изменить правила игр», что ты имел в виду? Ки Хун молчал. Он закрыл папку и убрал досье на стол, после чего перевёл взгляд на маску и стакан рядом с ней. Во рту было сухо, а желудок уже несколько дней не видел нормальной еды. Шум в голове начинал возвращаться. Вновь повисшая тишина только подкармливала его, ответ на вопрос терялся в навязчивых мыслях и сомнениях. Голоса один за другим повторяли всё то, что Ки Хун слышал все эти долгие годы. Его цели, желания, планы. Его ли? Убить ведущего, занять его место, изменить всё это. Убить тех, кто стоял за играми. Кто организовал это всё, владел этими деньгами. Убить тех, кто наблюдал за играми свысока и смеялся над несчастными людьми. Убить. Убить… Убить?.. — Всё в порядке? Голос как якорь, он вытянул из пучины чёрных мыслей. Ки Хун снова вздрогнул и сделал глубокий вдох. Его сердце бешено стучало, а руки сжимали собственные колени до побелевших костяшек. Шум в голове стих, на его место снова пришли холод и спокойствие. Недолго думая, мужчина резко схватился за стакан и сделал приличный глоток. Коньяк так не пьют, но сейчас было не до этого. Ин Хо никак это не прокомментировал, но его взгляд выглядел обеспокоенным. Только что Ки Хун просто на мгновение выпал из реальности, а после вёл себя так, словно призрака увидел. Ведущий не стал настаивать и напоминать о своём вопросе. Для него явно было не время. Ин Хо просто встал и взял свою маску в руки. Ки Хун проглотил алкоголь и опустил стакан обратно на стол. — Тебе не нужно бояться, — в отличие от голоса Ин Хо, голос под маской ощущался как нечто чужое и зловещее. Голос Ин Хо звучал как голос Ён Иля. Доброжелательный, поддерживающий, вселяющий надежду. Ки Хун только сейчас понял, что ему действительно было приятно с ним говорить. От прежнего гнева и равнодушия практически ничего не оставалось, они были словно старыми друзьями. Голос маски, голос ведущего — он вновь пробуждал ненависть. Это был голос хладнокровного и жестокого человека. Того, кто застрелил Чон Бэ у него на глазах. — Будешь поддаваться сомнениям — долго не протянешь. Поступай так, как сам того хочешь. С завтрашнего дня ты — командующий офицер. Игры и весь комплекс зависят от тебя, не ошибись. И ещё, — пауза. — Люди живут, чтобы спасти себя. Ты поймёшь это только в момент своей смерти. Ведущий выпрямился и направился к выходу из комнаты. На сегодня разговоров хватит, нужно дать время Ки Хуну освоиться и привыкнуть к новой жизни. Стук закрывающихся дверей, удаляющиеся шаги. Повисший в воздухе запах дорогого алкоголя и табака. И шум в голове. Шум, что снова заполнял собой всё пространство.