Агнец

"Может быть, у смерти совсем другое имя. Мы ведь видим ее всегда только с одной стороны. Может быть, смерть – это совершенная любовь между нами и Богом."

- Эрих Мария Ремарк. Чёрный обелиск.

Какой вы представляете себе смерть? Может, костлявая старуха с иссохшей кожей и безобразным лицом, скрытым под слоями прогнившей ткани? Её одежда источает запах сырости и гнили. Она скрывается в дальнем углу, в тени от шкафа, выжидает своего часа. Её холодные и худые руки тянутся к кровати больного старика, обхватывают его шею и медленно высасывают жизнь. Последнее, что ты услышишь, прежде чем погрузиться в вечный сон, — неразборчивый шёпот. А что, если нет? Может, смерть — это не гниющая заживо старуха, а прекрасный ангел с чёрными крыльями? Её длинные и прямые волосы спускаются до самых колен, а глаза отражают вселенскую печаль. Смерть не должна вызывать страх, она несёт покой и умиротворение. У неё нежные и тёплые руки, а кожа бледная и гладкая, словно фарфор. Рядом с ней ты знаешь, что это конец, но ты не боишься. Ты готов к последнему пути и рад пройти его рядом с этим прекрасным созданием. Для каждого человека смерть имеет собственный облик и значение. Для кого-то это конец, для других — новое начало. Одно остаётся неизменным: люди не бессмертны. Рано или поздно каждый из нас сталкивается с этой силой. Кто-то хоронил своих родных и близких, кто-то с трудом отпускает своих домашних питомцев, а кому-то доводилось сталкиваться со смертью куда чаще. Спасатели, врачи, военные... Как часто они сталкиваются с мрачной фигурой жнеца? Привыкли ли они к ней? Сколько времени нужно, чтобы смерть от болезни или пули стала чем-то обыденным? Какой облик принимает смерть в глазах этих людей? Раньше Ки Хун никогда не задумывался о скоротечности жизни. Он был глупым и наивным человеком, мир вокруг казался не таким уж и сложным. Он не ценил семью, был вечно недоволен возмущениями матери и считал, что окружающие ему должны. Он был полным неудачником и мудаком. Похороны и утрата для Ки Хуна были не более чем словами. Да, он сталкивался с кончиной людей, которых знал в детстве и юности. Но их смерть не оставляла и следа. Все эти люди присутствовали в жизни мужчины лишь короткое время, а после пропадали и забывались. По-настоящему Ки Хун столкнулся с ангелом смерти, когда узнал о болезни матери. Тогда, в больнице, смерть предстала перед ним в образе зловещей тёмной фигуры. Её тени тянулись к единственному человеку, заботящемуся о непутёвом сыне несмотря на его характер и все их проблемы. Единственному человеку, что всё ещё видел в Ки Хуне что-то хорошее и верил в него. Мужчина не мог ничего ей противопоставить. Мрачный жнец оказался сильнее, лишая самого дорогого. С тех пор смерть не отставала от Ки Хуна. Один за другим уходили люди, окружавшие его. Облик зловещего ангела каждый раз менялся, и с каждым разом он пугал всё больше. Смерть — это не старуха и уж тем более не прекрасная дева. Смерть — это крики и агония, мольбы о прощении, молитвы и взгляд, полный слёз и угасающей надежды. У неё было лицо Сэ Бёк, когда девушка умерла на глазах мужчины. Это лицо и по сей день приходило к нему во снах, помогая выбраться из кошмаров и отыскать часть себя прежнего. Оно помогало вспомнить, кем Ки Хун является на самом деле, но в последнее время её влияние ослабевает, и другое, тёмное «я», поглощает образ девушки. После Сэ Бёк смерть приняла облик Сан Ву. Ки Хуну долгое время снился медленно угасающий взгляд и горячая кровь, заливавшая одежду и руки. Всё это казалось дурным сном. Вот-вот он проснётся, и всё вернётся на круги своя. Но Сан Ву и Сэ Бёк погибли у него на руках, и это было жестокой реальностью. Потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к галлюцинациям и принять тот факт, что уже ничего не будет как прежде. Постепенно смерть вновь растворялась, и её дыхание в спину переставало беспокоить. Она утратила свою материальность, и лишь редкий холод напоминал о её присутствии. В жизни Ки Хуна появились новые люди, что подарили ему надежду и помогли двигаться дальше. Он вновь встретил Чон Бэ и на несколько дней почувствовал себя живым, а затем, после Чон Бэ, Ки Хун встретил Ён Иля. Игрок 001 действительно стал кем-то особенным для мужчины за столь короткий промежуток времени. Они были очень похожи, понимали друг друга, и Ки Хун испытывал искреннюю радость, когда видел, что все близкие ему люди возвращались с игр целыми и невредимыми. Как же он ошибался. Ён Иль оказался не тем человеком, за которого себя выдавал. Ин Хо лгал ему, и ради чего? Чтобы поиздеваться? Хотел унизить? Наказать игрока 456 за попытки пойти против системы игр? Когда ведущий застрелил Чон Бэ на глазах Ки Хуна, тень смерти вновь нависла над ним. Теперь её образ был как никогда чётким и реальным. У смерти Ки Хуна был внушающий доверия взгляд и обманчиво тёплая улыбка, скрытые за бесчувственной маской. Её тепло было невозможно ощутить, ведь ладони скрывала холодная кожа перчаток. Она всегда появлялась в чёрном костюме и являлась ему не только во снах, но и наяву. Смерть Ки Хуна не пыталась воззвать к чувству вины, не склоняла его к самоубийству, она даже не говорила с ним. Наваждение просто стояло рядом и пристально наблюдало. Его одежды растворялись во тьме комнаты, но силуэт оставался чётким. Всё остальное терялось, заставляя взгляд фокусироваться только на нём. Пустая, бескрайняя комната и один единственный образ, так плотно засевший глубоко в сознании. Совсем скоро их пути вновь пересекутся. Ки Хун открыл глаза и уставился в потолок. Где-то вдалеке гремело, по окнам стучали редкие капли. Было ещё совсем темно, и он потянулся к тумбочке за телефоном, чтобы посмотреть время. Когда мужчина пошевелился, на пол упало несколько бумаг. Открытая папка лежала у него между ног, а её содержимое было хаотично разбросано по одеялу. Только сейчас Ки Хун заметил, что он лежал на кровати в повседневной одежде, а справа от него мирно сопела Джиён. В голове один за другим всплывали воспоминания о вчерашнем вечере: всю последнюю неделю Ки Хун изучал переданную ему папку. Когда он был игроком, достаточно было помнить о трёх правилах и не создавать лишних проблем. Сейчас же Ин Хо решил, что игрок 456 вполне себе справится с высокопоставленной должностью. Как понял мужчина, его решили поставить на вершину структуры игр. Обязанности кругов, контроль треугольников, распоряжения для квадратов. Теперь Ки Хун их начальство? Если верить инструкциям, в случае отсутствия Ин Хо именно он будет руководить играми и решать судьбы игроков. Информации было слишком много, изучить её всю за неделю просто физически невозможно. Придётся разбираться по ходу, хотя в планы и не входило брать игры под своё управление. С другой стороны, это играло на руку. Наконец рука нащупала телефон и включила его. Часы показывали полчетвёртого, до вылета ещё шесть часов. Вернее, вылетом это было для Чжун Хо и остальных: Ки Хун соврал, что он берёт недельный отпуск и хочет отдохнуть где-нибудь за границей. Детектив сам подал ему эту идею, поэтому теперь ему предстояло нянчиться с Джиён на протяжении семи дней. Через три часа Чжун Хо приедет, чтобы получить ключи от квартиры и приступить к своим обязанностям сиделки. У Ки Хуна оставалось ещё минимум два часа на сон, но он решил не тратить их впустую и заняться более важными делами. Например, избавиться от разбросанных по комнате улик и найти какую-нибудь сумку для вещей. Конечно, человек с его финансами и возможностями мог без вопросов полететь в другую страну на неделю без чемоданов. Одежду и вещи первой необходимости можно купить и в Африке. Только вот отсутствие чемоданов, но таинственная папка в руках заставит детектива задаться рядом вопросов. Через силу Ки Хун поднялся с кровати и тяжело вздохнул. Сколько часов он спал? Последнее, что он помнил, — как они с Джиён лежали рядом. Девочка смотрела какой-то мультик на планшете, пока её папа занимался изучением бумаг. Последние дни давались ему тяжело. Мысли не отпускали, в груди нарастала тревога. Встреча с Ин Хо одновременно манила и пугала его. С каждым днём становилось всё труднее спать и здраво мыслить. Усталость накапливалась и как итог вылилась в то, что вчера он так и уснул чтением инструкций. Даже о Джиён не удосужился позаботиться, хотя малышке вполне себе неплохо спалось рядом с папой на его кровати. Когда она была помладше, то часто спала вместе с Ки Хуном: то боль от зубиков мучила по ночам, то дурные сны, то ещё что-то. Рядом с Ки Хуном всё это не имело значения. Она знала, что папа защитит её от любых монстров и боли. Было всё ещё сложно расставаться с малышкой, пусть их разлука могла быть не такой уж и длинной. Но Ки Хун не был уверен, вернётся ли он и останется ли жив. Мужчина всё ещё не знал, что он планирует делать. Он принял решение разбираться с проблемами по мере их появления. Опыт подсказывал, что любой план будет раскрыт Ин Хо ещё на этапе зародыша, а попытки противиться приведут к ещё большим потерям. Рисковать Ки Хун больше не собирался. Голова закружилась, когда мужчина наклонился за упавшими бумагами. К горлу подступала тошнота: то ли последствия бессонницы, то ли затяжного голодания. А может, и всё вместе. Несколько минут он сидел на краю кровати, дожидаясь, пока организм перестроится и проснётся с концами. Не хотелось упасть в самый неподходящий момент. Интересно, дотянет ли он до назначенной встречи? Заметно ли, что его тело было истощено и держалось из последних сил? Собрав все силы в кулак, Ки Хун всё-таки смог встать и устоять на двух ногах. Его немного шатало, голова раскалывалась от боли, но это можно исправить чашкой кофе и парой таблеток. Чтобы не разбудить Джиён и навести в комнате порядок, Ки Хун включил настольную лампу на прикроватной тумбочке. Пусть свет и был приглушённым, но глазам всё равно это не понравилось. Теперь Ки Хун ещё и ослеп на какое-то время. Уборка бумаг заняла больше времени, чем он ожидал. Всё-таки он не молодеет. Стресс, тревожность, сбитый режим и отсутствие нормального питания — такими темпами организм долго не протянет. Когда все инструкции были сложены обратно в папку, Ки Хун нашёл у себя в шкафу какую-то оливковую сумку с большим количеством карманов из плотного материала. Подойдёт, чтобы в неё поместились все необходимые вещи, пусть на самом деле там и лежала одна единственная стопка бумаг. Дело оставалось за малым: позавтракать, выпить кофе, переодеться, привести себя в порядок и начинать действовать. Этот план Ки Хун разрабатывал в течение всей недели, постоянно прокручивая в голове каждый этап и возможный диалог. Его не должны поймать на лжи. Самой сложной оказалась часть с самолётом: билеты, аэропорт, время вылета и посадки. Ки Хун мог бы купить билеты, с его финансами это было легче лёгкого. Однако билеты могли только усложнить всё. На случай, если Чжун Хо или кто-то ещё поинтересуются информацией о перелёте, Ки Хун провёл полдня на сайтах различных авиалиний. Изучил аэропорты, рейсы, время каждого вылета. Если внезапно кто-то поинтересуется этой информацией, он будет готов ответить на любые вопросы. К счастью, Чжун Хо в последнее время был занят одним из своих дел и не спрашивал подробностей отпуска Ки Хуна. Даже не узнал, куда именно друг улетает. Это играло на руку. Мужчина должен был выехать за пару часов до вылета и за час до времени, указанного на визитке. Для Чжун Хо он едет в аэропорт, но его настоящая цель — переулок на окраине Сеула. По пути он избавится от сумки и телефона: последнее, что ему надо, так это чтобы его искали или пытались выйти с ним на связь. В любом случае у него и так отняли бы телефон и другие вещи. Что дальше? На этом этапе Ки Хун терялся. Казалось, об играх он думал на протяжении всего последнего года, но в голове выстраивалась только смутная картина мести. Какой его план? Что он собирается делать, когда внедрится в ряды организаторов? Ки Хун хотел остановить игры, покончить с бесчисленными убийствами, но как он это сделает? Он уже понял, что убийство ведущего не остановит игры. Найдётся человек, что сможет его заменить, и кто знает, кем этот человек окажется. Единственным планом был разговор. Обычный диалог с Ин Хо. Ведущий, которого знал Ки Хун, был действительно чем-то на него похож. Он видел это, чувствовал в нём что-то близкое. Если они смогут поговорить, возможно, Ки Хуну удастся повлиять на игры. Возможно, он сможет что-то изменить руками Ин Хо. Возможно, он сможет изменить самого ведущего. Прошло ещё два часа. Ки Хун надел один из своих лучших костюмов, выпил полчашки кофе и переложил Джиён в кроватку, чтобы она не упала во сне. До завтрака руки так и не дошли. Как и раньше, чувства голода не было, зато после бессонных ночей прекрасно ощущалась тошнота. Еда могла только усугубить ситуацию. Оставшееся время Ки Хун перепроверял вещи в своём доме: визитки он выбросил ещё неделю назад, но мог случайно оставить что-то ещё, что выдало бы его. Он разрешил Чжун Хо временно пожить в его квартире, чтобы детективу не приходилось несколько раз за день приезжать за вещами Джиён. И пока Чжун Хо будет здесь жить, он мог найти что-то, связанное с играми. Спрятать пришлось и паспорт с другими документами. Какой смысл брать их на игры? Зато в аэропорту без них никуда. Объяснить Ин Хо, что Ки Хун врёт его брату, или спрятать улики? Второй вариант казался проще и разумнее. Да и если телефон можно было без проблем выкинуть и купить себе после новый, то вот потерять паспорт, разбираться с восстановлением, штрафами или нелегальной заменой — только нервы и время впустую тратить. Джиён, на удивление, всё это время мирно спала. Она не проснулась даже, когда пришёл Чжун Хо. Неужели просмотр мультиков настолько выматывает? Ки Хун завидовал ей, потому что спокойный и крепкий сон для него уже давно был чем-то на уровне фантастики. С самого пробуждения Ки Хун ощущал себя как во сне: каждое его действие, каждое слово и движение казались нереальными. Он будто всё ещё спал, тело и мозг работали на автомате, как по заранее прописанному алгоритму. Он не понимал, что именно говорит и делает, просто следовал плану в своей голове. Такое состояние явно было ненормальным, особенно для человека в его положении. Возможно, Ки Хун это понимал, но игнорировал свои проблемы ради затмившей разум цели. Его рассудок медленно ускользал. Деталей разговора с Чжун Хо Ки Хун не запомнил. Слова терялись в пустоте, мозг сам диктовал ответы, а на лице держалась притворная улыбка. Детектив приехал к нему в назначенное время, как они и договаривались, привёз с собой часть своих вещей и рабочий ноутбук. Ки Хун показал ему, где что лежит, но Чжун Хо уже знал о большинстве вещей. Он не в первый раз сидел с Джиён в квартире её опекуна, но впервые оставался жить там на целую неделю. После Ки Хун вызвал такси, ещё немного поболтал с Чжун Хо, попрощался с детективом и всё ещё спящей малышкой и вышел из дома. Машина уже ждала его, и он молча сел внутрь. Ки Хун не запомнил ни деталей поездки, ни улиц, мимо которых он проезжал. Всё это время его мысли были где-то в другом месте. Он ощущал себя словно робот, запрограммированный на конкретную цель. И до этой цели оставались минуты. Ни шума в голове, ни навязчивых мыслей. Лишь спокойствие и тишина, о которой мужчина мечтал все эти полтора года. Ки Хун вышел из машины где-то в глубине глухого, богом забытого района. Грязные улицы, мусор на дорогах, какая-то облезлая и бездомная кошка на мусорном баке. Когда мужчина посмотрел в её сторону, животное зашипело, но с места не сдвинулось. Она охраняла свою территорию, предупреждая, что попытки приблизиться закончатся исцарапанным лицом. Сейчас был день, но затянутое тучами небо и вплотную прижатые друг к другу кирпичные здания создавали впечатление, что солнце уже давно село. Это навевало воспоминания, когда Ки Хун так же ждал таинственную машину, будучи игроком, но сейчас всё было иначе. Он не просто хотел вернуться к играм, он собирался стать тем, кто управляет ими. Таксист уехал, шум колёс стих. Тут в принципе не было машин: местные никогда бы не смогли заработать на собственный транспорт, а те, у кого она была, не приезжали сюда из-за отсутствия на то причин и риска вернуться домой без колёс. Ради бутылки крепкого местный контингент не упустит такого шанса. Единственными звуками вокруг был шелест мусора и еле слышимые голоса в жилых квартирах над головой. Ки Хун мог слышать даже гул лампочек в магазине через дорогу. Прямо у дверей магазина, на двух кусках промокшего после дождей картона, сидел пожилой мужчина в потрёпанной и грязной одежде. Если не считать кошку, он был единственный признаком жизни в этом районе. Запах алкоголя, исходящий от мужчины, чувствовался даже на таком расстоянии. Ки Хун почувствовал к этому человеку глубокую жалость. Он не знал его, не знал, что привело его к такой жизни, но всё равно жалел. Такие люди были на всё готовы ради копейки, но никогда нельзя знать наверняка: дашь им денег и на что они уйдут? На очередную бутылку или на такие необходимые сейчас еду и ночлег? Не просто так местом встречи был именно этот район и место. Ки Хун понял это, едва выйдя из машины. Ин Хо хотел показать игроку 456 жизнь людей, что сами приняли решение пойти по этому пути. Отказаться от всех благ человечества ради чего? Такие люди собственноручно убивали себя. Вместо тепла и еды они выбирают грязные улицы и яд, отравляющий тело и разум. Будто он сам этого не знал. Ки Хун вырос среди таких людей. Если бы не победа в играх и встреча с вербовщиком в метро, он бы тоже пошёл по этому пути после смерти матери. Либо бомжевать и гнить заживо, либо умереть раньше от рук тех, кому мужчина задолжал немалые суммы. Вдалеке раздался гром — снова будет дождь. Интересно, сколько ещё продержится такая погода? Будет ли лить дождь, когда Ки Хун вернётся домой? Может ли он надеяться, что он вернётся? Снова увидит Джиён, услышит топот маленьких ножек по паркету? Услышит, как она смеётся и произносит «папа»? Правильно ли поступал Ки Хун? Был ли он уверен в том, что собирался делать? Тревога подкралась незаметно, обволакивая в кокон и погружая в сомнения, которые мужчина раньше успешно игнорировал и похоронил где-то в глубине сознания. Внутри снова началась борьба между «старым» и «новым» Ки Хуном. Успокаивая себя мыслями о том, что он уже принял решение и пути назад нет, мужчина пытался подавить эмоции. В последний раз он взглянул на время в телефоне — оставалось три минуты. Телефон упал на асфальт и был жестоко раздавлен подошвой. Ки Хун знал: через какое-то время Джиён начнёт плакать, и Чжун Хо в течение часа будет пытаться понять, что нужно ребёнку. В конечном счёте он сдастся и попробует набрать друга, но абонент будет недоступен. Тогда детектив обратится за помощью к Гуглу, но так будет лишь день или два. Потом придёт тревога: Ки Хун не отвечает на звонки и сообщения уже достаточно длительное время. Может, он занят? Решил забыть о ребёнке и заботах на время отпуска? Звучало логично, поэтому телефон и был отключен. Но так, скорее всего, подумает У Сок. Чжун Хо всегда чувствовал, когда дело пахло неладным. Детектив попробует во всём разобраться, и это может создать проблем. Разбитый телефон и старая сумка отправились в мусорный бак, на котором спала кошка. Животное сбежало, стоило подойти ближе. Агрессивное поведение кошки могло быть просто попыткой напугать потенциальную угрозу, но эта мысль достаточно быстро сменилась другой: из-за угла показался чёрный лимузин с тонированными окнами. Кошка услышала звук колёс и именно он спугнул её. Час настал. По коже пробежали мурашки, все мысли и эмоции исчезли. Оставалось лишь чувство, сдавливающее грудь, которое невозможно описать словами. Машина остановилась прямо перед Ки Хуном, словно приглашая его внутрь. На месте водителя он успел рассмотреть человека в розовом костюме и чёрной маске: сомнений не оставалось, это именно та машина. Всё, что отделяло его от окончательного падения во тьму — один шаг и открытая дверь лимузина. «Ты не такой человек», — вновь раздался в голове голос Сэ Бёк. Он пытался отговорить, хватался за последнюю возможность вытянуть из темноты на свет. Но было поздно. Тьма поглощала последнее светлое, что оставалось в Ки Хуне. Её шум заглушал голоса в голове, шёпот настойчиво звал принять приглашение и сесть в машину. Ки Хун уже сделал выбор, отступать было бессмысленно. Он потянул за ручку двери, и раздался характерный щелчок. Один шаг — и тьма заполнила собой всё пространство. Шум в голове утих, внимание переключилось на окружающую обстановку. Ки Хун прекрасно помнил эту машину: по крайней мере, ощущения от нахождения внутри. Однажды он уже сидел в ней. Дверь закрылась, и Ки Хун застыл. Эмоция на его лице сменилась сначала удивлением, а затем стала каменной. Он не ожидал увидеть в машине кого-то ещё. Человек перед ним сидел неподвижно. Неволей можно было подумать, что он мёртв или это просто кукла. Его дыхание было едва заметно, графитно-чёрная ткань скрывала вздымающуюся грудь. Руки в кожаных перчатках были сложены на ногах, а лицо скрывала не выражающая ничего маска. Перед Ки Хуном сидела его смерть. — Господин Сон Ки Хун, — человек сделал небольшую паузу. — Я рад, что Вы решили вернуться. Искажённый устройством в маске голос слегка дрожал. Поза ведущего была напряжённой. Ки Хун предположил, что сам Ин Хо ждал эту встречу с большим нетерпением и такой же тревогой. Он старался не выдавать этого, но его тело говорило за себя. Машина тронулась с места, но Ки Хун так ничего и не ответил. Его холодный взгляд был направлен ровно на маску ведущего. В воздухе повисло напряжение, и Ин Хо сдался первым. Он ненадолго отвёл голову в сторону, после чего взгляд снова вернулся к мужчине напротив. — Перед прошлыми играми Вы были более общительны, — голос ведущего стал чуть мягче, а кожа перчаток скрипнула от движения руками. — Я не ждал, что мне составят компанию в этой поездке, — голос Ки Хуна держался ровно, но на последних словах всё равно проскользнула дрожь. Ин Хо уловил это. Осознание, что и его собеседник сомневается, придало ему уверенности. Напряжение с плеч спадало, и поза ведущего стала чуть более расслабленной. — Разве Вы сами не хотели нашей встречи? Ки Хун упоминал в ресторане, что вместо парня надеялся увидеть Ин Хо, но он никак не ожидал, что ведущий действительно явится на личную встречу. Ответа не последовало, но и вопрос скорее был риторическим. Ки Хун просто не знал, что говорить. Он прокручивал встречу с Ин Хо сотни раз в своей голове, думал о том дне, когда они виделись в последний раз. Он хотел поговорить о многом, но после победы в игре у него такой возможности не было. Произошло слишком много событий, из-за которых у него не было и шанса. Но теперь всё изменилось. Обстоятельства были другими, и никто не мог им помешать. — Я хотел встретиться не с человеком в маске, — Ки Хун по-прежнему не сводил ледяного взгляда с человека напротив. — Я хотел увидеть человека за ней. О Ён Иля. Или правильнее будет называть тебя «Хван Ин Хо»? Уголки губ Ки Хуна нервно дрогнули. Он давно хотел произнести эту фразу. Мужчина всегда верил в людей и не скрывал своих убеждений. Он уже сумел доказать, что от своих принципов не отступится даже после того, как эта вера разрушилась. И он также доверился Ён Илю, чем тот воспользовался в своих целях. Хотя они и не были долго знакомы, но Ин Хо определённо оказал сильное влияние на игрока 456, стал для него настоящим другом. Когда эту веру предали, Ки Хун ощутил, будто ему вонзили несколько ножей в спину. Ён Иль всё это время был тем человеком, что стоял за всеми убийствами. Он отнял жизни его друзей без капли сожаления. — Чжун Хо рассказал тебе, — покачал головой ведущий. Он знал, что его брат и Ки Хун общались. У них были общие цели и план, поэтому неудивительно, что и после игр они продолжали поддерживать связь. Ин Хо опасался того, что и сейчас его младший брат продолжает поиски и Ки Хун мог быть частью очередного глупого плана. Руки ведущего потянулись к капюшону, и когда тот упал на плечи, они легли на маску. Буквально мгновение, и «смерть» сняла своё «лицо», уступая место смертному, скрывающемуся за её обликом. Лицо Ки Хуна смягчилось, стоило встретиться взглядом с глазами Ин Хо. Прошло полтора года, за это время игрок 456 сильно изменился: он похудел, кожа стала бледной, под глазами появились синяки, а в волосах — редкая седина. Но Ин Хо оставался прежним. Создавалось впечатление, будто Ки Хун в последний раз видел его буквально на днях, а не год назад. — Так лучше? — ведущий положил маску у своих ног. Его настоящий, не искажённый устройством голос звучал мягко. Даже нежно, в какой-то степени. Но после всего пережитого в прошлом, даже сейчас он казался ложью. Ин Хо был добр к Чон Бэ, но всё равно застрелил его. Он заботился о игроке 222, но позволил ей так просто умереть. — Господин Сон Ки Хун, — вздохнул Ин Хо, раздражённый молчанием. — Я не желаю вам зла. Я просто хочу поговорить. — О чём нам говорить? — Ки Хун нервно сжал руки, пытаясь подавить нарастающую внутри ненависть. Ведущий не упустил этого, его взгляд был направлен на побелевшие костяшки пальцев собеседника. Он заметил и папку с инструкциями в его руках. Ки Хун и сам опустил глаза на свои руки, рефлекторно расслабляя их. — Я сожалею, — неожиданно прозвучало со стороны Ин Хо. Попытки надавить на жалость или очередная ложь? — Сожалеешь? И о чём же? — Ки Хун снова сосредоточил взгляд на чужих глазах, но сейчас Ин Хо не смотрел на него. — О многом, — ведущий поднял голову, и их взгляды вновь пересеклись. — Я надеялся, что Вы примете моё предложение. Слова Ин Хо были искренними или только звучали так? Ки Хун не знал, чему можно верить, а что было попытками манипуляции. — «Иди и убей тех тварей, что хотят убить тебя и ребёнка», — Ки Хун повторил слова, однажды сказанные ему ведущим. — Это было твоим предложением? «Убьёшь всех участников, и останешься ты и ребёнок»? Те последние два дня… Игрок 456 вспоминал их ещё очень долго. Слова, сказанные Ин Хо, засели глубоко в подсознании. — Я дал тебе выбор. Внезапное «тебе»? Ведущий решил отбросить формальности и перейти на «ты»? Ки Хун не понимал, было это всё умелым притворством или Ин Хо говорил искренне. Был ли человек перед ним способен на сочувствие и жалость? — Выбор? — мужчина фыркнул, снова сжимая папку в руках. — И какой же? Опуститься до таких людей, как вы, или умереть? — Нет, — перебил его ведущий. — Я дал тебе выбор решать свою судьбу самостоятельно. Ты мог не брать нож, мог убить меня, мог убить других игроков, но ты сделал свой собственный выбор. Ты справился сам, защитил ребёнка и дошёл до конца. «Ты сделал то, чего не смог сделать я», — хотел добавить Ин Хо, но эти слова так и остались только мыслью в голове. Он не мог озвучить их вслух. Для ведущего игрок 456 был отражением его прошлого. Ин Хо хотел бы показать Ки Хуну, что до последнего верил в человечность, эту часть себя. Доказать, что в экстремальных условиях люди ломаются и превращаются в диких животных. Когда-то и Ин Хо был таким же человеком: наивным и добрым, стремящимся спасти всех. Он тоже проходил этот путь, пытался пробудить в людях остатки их человечности, но всё это не имело смысла. В конце концов, он пришёл к одному выводу: человечности как таковой не существует. Когда ведущий решил внедриться в ряды игроков и познакомился с Ки Хуном лично, он увидел в этом человеке прошлого себя. Внутри Ин Хо пробудились давно забытые чувства. Неосознанно, в нём и самом проснулась вера в людей. В глубине души трепетала слабая надежда, что Ки Хун в конце концов окажется прав и человечеству ещё можно дать шанс. Даже не смотря на то, что у игрока 456 была возможность остановить игры и спасти ребёнка, он рискнул всем, но сохранил в себе остатки человека. До последнего Ки Хун оставался верным своим принципам. Он довёл до конца то, что не смог Ин Хо. — Почему я? — Ки Хун отвёл взгляд в сторону. — Ты мог дать нож любому человеку, но выбрал меня. — Я хотел спасти ребёнка, — отчасти Ин Хо говорил правду. — Ты был последним, кто у него остался. — У ребёнка был отец, ты это знал. — А ты сам доверил бы ребёнка игроку 333? Ки Хун ничего не говорил какое-то время. Он обдумывал ответ, прокручивая в голове воспоминания о прошлых играх. Мог ли Ин Хо знать о отношении 333-его к родной дочери? Мог ли предвидеть, что тот был готов пожертвовать младенцем ради собственной выгоды? Нет, даже если и так, в этом было что-то ещё. — Ты мог не делать младенца игроком. Ребёнок не виноват, он не мог решать, когда и при каких обстоятельствах ему появиться на свет. И уж тем более, он не должен расплачиваться за грехи своих родителей. На долю секунды на лице Ин Хо появилось смятение. Обычно ведущий скрывал свои эмоции под маской, но здесь, наедине с игроком 456 и без неё, он был уязвим. — Есть вещи, на которые я не могу влиять, — голос ведущего дрогнул. — Решение сделать ребёнка 222-ой игроком принимал не я. Вновь тишина. Ки Хун не верил этому, хотя слова и звучали правдиво. По окнам били капли дождя, сопровождаемые звуком колёс. — Я хотел… — прервал тишину голос ведущего. — Хотел, чтобы не только ребёнок победил. Я надеялся, что вы оба дойдёте до конца. Эти слова удивили Ки Хуна. Мужчина изменился в лице, а взгляд забегал по салону, не зная, за что зацепиться. Последнее, чего он мог ожидать, так это того, что ведущий действительно захочет спасти жизнь игрока 456. Некоторые детали вставали на свои места: Ин Хо сохранил ему жизнь во время попытки восстать, не позволил наложить на себя руки, натолкнул на мысль закончить игры досрочно, дал нож. — Почему я? — повторил свой вопрос Ки Хун, но на этот раз с другой целью. — Потому что мы похожи, господин Сон Ки Хун, — снова перешёл на «вы». — Когда-то я был таким же и так же верил в людей. — Но ты опустился на самое дно человечности. — Я уже давно не верю в людей, — Ин Хо положил руку на маску. — А вы? Вы верите в них? Ки Хун нервно сглотнул. Он собирался присоединиться к играм в качестве персонала, чтобы остановить их, но он уже немало наговорил, поддавшись эмоциям. Ин Хо ждал, что Ки Хун пойдёт тем же путём, что и он сам. Одно неверное слово — и всё может пойти под откос. — Я убил человека, — констатировал факт Ки Хун. Он не хотел говорить о том, что считал свою жертву виновной в смертях невинных, но потом эта вина перешла на самого Ки Хуна, а затем и на Ин Хо. Он не упомянул и того, что прямо сейчас хотел задушить человека перед собой. — Но вы не убили других игроков, когда у вас был шанс. — Я не смог. — Но нож взяли, — Ин Хо старался вытащить из Ки Хуна ответы, которые тот и сам не знал. — Необходимость защитить ребёнка превысила всё остальное, — произнёс мужчина первое, что пришло ему в голову. В тот момент он и правда не видел другого решения. Он был истощён как физически, так и морально. Один неловкий шаг — и та единственная грань, что отделяла его от Ин Хо и других игроков, треснула бы. Лишь чудом он сохранил остатки своей человечности. — Разрешите задать последний вопрос, — сказал Ин Хо, беря в руки маску. — Зачем вы вернулись? — Ты дал мне этот шанс, а я не стал его упускать. — Вы всё ещё хотите остановить игры? — Нет, — ответ прозвучал твёрдо и уверенно. Ки Хун сам не ожидал, что скажет это. Это говорил не он, а то тёмное «я», что уже давно зарождалось внутри. — Тогда почему вы вернулись? В глазах Ки Хуна появился холодный блеск. Причина, по которой он хотел вернуться к играм, действительно была всё это время. Он знал это, но упорно отрицал. Прикрывался тем, что на самом деле это была очередная попытка всё остановить, хотя Ки Хун и понимал, что игры никогда не прекратятся. Ответ всегда был перед ним. — Я хочу изменить правила игр. Последнее, что Ки Хун увидел перед тем, как лицо ведущего скроется за маской — это промелькнувшую на его лице улыбку. Раздалось шипение, и салон машины медленно заполнял уже знакомый ему газ. — Меня устраивает этот ответ, — произнёс искажённый маской голос, но Ки Хун уже с трудом понимал его. Клонило в сон, и папка с бумагами упала на пол. Ин Хо наклонился, чтобы поднять её, и слегка придержал за плечо пошатнувшегося мужчину, чтобы и тот не рухнул следом. — Мне жаль, но тебе придётся немного поспать. Продолжим разговор уже на острове. Ки Хун попытался что-то ответить, но он не слышал собственного голоса. А может, сил не хватило даже открыть рот. Прикосновения Ин Хо ощущались как что-то нереальное, а образы перед глазами начинали плыть. Перед тем, как погрузиться во мрак, Ки Хун в последний раз взглянул на чёрный силуэт перед собой. Только сейчас он понял, какую совершал ошибку.