Химическая реакция: когда формулы оживают

«Она была на грани. Уже несколько месяцев Джейдон переходит границы. Путает раздевалки – совершенно случайно, – пускает похотливые комментарии и этим напоминает Стива. А Рене ненавидела Стива и все, что связано с прошлым. Тогда она вообще каждого не переносила. Но Джо Стив стал самым ужасным воспоминанием. В памяти Рене осталось все: как он издевался над другими, как доставал свои ножи, и как она его за это презирала. Стив тоже с самого начала перешел черту – в день их знакомства. Все свое время в банде он занимал хорошую позицию, из-за чего, когда пришла Рене, решение оставаться ей или нет доверили ему. И поступил он отвратительно. Над Уокер надругались. Несколько раз и не он один. Пустили по кругу. После того, как ее приняли, он попытался еще раз. Не только над ней. И издевался Стив не так: он мог дать невыполнимое задание, касающееся группировки, вызывать на бои без права отказа, брать на слабо. Когда-то это должно было закончиться. И закончилось благодаря Рене. Ее в очередной раз вызвали на ринг, дабы унизить, и она взяла ножи и зарезала его. И видела, как он задыхался, лежа на старом, потрепанном мате. Первый удар был в живот, потом в грудь – прямо в сердце. Он валялся с закатанными глазами, а Рене ликовала. На лице расцвела улыбка, когда тело Джо Стива выносили. Смогла. Но с Джейдоном она поступила по-другому. Лишь припугнула. Может, немного пригрозила. В тот день он опустился окончательно. Ден назначили капитаном, и Джейдон разузнал о ее подработке танцовщицей в клубе. Ден стала Хеннесси – для всех. И в школе, и на районе. Рене не была особо близка с Ден, но Козел Маккеторсон позволял себе слишком много. Она застала его после тренировки. Рене тоже совершенно случайно зашла не в ту раздевалку. Джейдон только заканчивал переодеваться. Все давно ушли, Козел всегда тратил больше всех времени на душ, переживая о внешнем виде. Он стоял к ней спиной, и Уокер, воспользовавшись этим, тихо подошла. – Привет, – произнесла Рене, а Джейдон развернулся, невольно вздрогнув. – Как жизнь? – Оу, мисс недотрога, до твоего прихода была лучше, – он сказал это, практически сияя. И это раздражало. Секунду назад этот придурок был в замешательстве. Его выражение лица было смешным, сейчас же внутри нарастал гнев. – Оу, а у кого-то она была лучше до тебя, – она не улыбалась. На лице читались отрешенность и презрение. – И я хочу, чтобы ты тоже это почувствовал, – Джейдон начал улыбаться. Улыбка была победная. Это стало последней каплей. Рене ему вмазала. Попала в нос. Лучше, чтобы сломала. А дальше достала один из своих ножей, поднесла к горлу и сказала: – Еще хоть слово в сторону любой девушки из команды скажешь, я тебе сонную артерию перережу и тело спрячу так, что никто не найдет. – Думаешь, у тебя получится? – это Козел почти прохрипел. – Мне не в первой. Получится, – она отошла от него и зашагала прочь.» Воспоминания появились после разговора с Джостеном. Он вдруг подошел, начал расспрашивать про команду. Мол, я заметил, тебя сторонятся. Рене вообще все равно, что заметил этот Нил. Может, он и не Нил вовсе? Он ведь похож на того, кто все время бежит. Похож на того, кто совершенно точно не вступает в школьную спортивную команду. Поэтому раскрывать свою правду она согласилась только за его ответные откровения. Но в конце разговора неожиданно всплыло имя Эндрю. Именно он стал причиной вступления Нила в команду. И это странно. Рене такое не нравится. Она не доверяет рыжему совсем. А он вдруг появляется в поле зрения Эндрю. И в ее тоже. Раздражает. Рене совершенно точно не любит, когда к ней и ее близким приближаются незнакомцы. Тем более подозрительные незнакомцы. Ей почему-то тошно от такого. И почему-то именно сейчас. Потому Рене идет в туалет. По пути встречает несколько одноклассников, которые, как обычно, косятся, глядя в ее сторону. Теперь ей плевать. А раньше не было. Она подходит к раковине, умывает лицо и смотрит на свое отражение. Волосы Рене выкрашены в холодный – почти серый – блонд, губы от природы пухлые сейчас обветрены, а лицо немного бледное. Несколько лет назад она не любила смотреться в зеркало, но ей нравилось разглядывать последствия драк и свои шрамы. Она чувствовала себя сильной, смотря на свои же раны, потому что почти всегда выходила победителем. Рене ощущала независимость – ту независимость, которой у нее долгое время не было. Уокер до сих пор не часто засматривается на себя в уборных, дома в коридоре или в лужах на улице. Но все же каждый раз, когда взгляд падает на свежие царапины и синяки, она испытывает гордость за себя – за то, что победила в том или ином бою. В зеркале теперь нет свежих ран. Последний раз Рене встречалась с Эндрю в подвале пять дней назад. А учитывая ее нынешние чувства, встречу явно нужно повторить. Она прикрывает глаза. И снова поток мыслей. Рене вспоминает свою новую одноклассницу – Элисон Рейнольдс. Высокая, уверенная в себе блондинка, которая все время прожигает Уокер взглядом. Всегда носит вещи, которые подчеркивают ее фигуру, но также они все закрытые. Странно, ведь другие девушки из класса ходят так, будто лето круглый год, обсуждают всех за спиной – Рене особенно, кстати, – таскаются за парнями. Элисон так не делает. Элисон другая. Единственное взаимодействие с мужчиной было в столовой. И этим парнем был Нил Джостен. Еще один повод им не доверять. Рене вообще после их прихода все время ощущает тревогу. Уокер поднимает веки, что успели стать тяжелыми. Видимо, спать и правда стоит почаще. А сейчас она именно этого и хочет. Похуй на последние два урока, похуй на все и всех. Рене пойдет домой и ляжет в кровать.

***

Снова учеба. Снова гул разговаривающих учеников. И снова забитая мыслями голова. Мысли бывают плохими – о прошлом, – бывают просто непонятные – о будущем, – а бывают о том, как Эндрю боится потерять нынешнее. Четыре года назад все относительно начало налаживаться. Бетси Добсон смогла его усыновить. Хорошо, не так ли? Нет, не хорошо. Скорее лучше, чем было, но не хорошо. Его проблемы навалились и на Бет. Она пыталась помочь и тогда, и до сих пор. Пыталась понять, но когда швы расходятся, йод обжигает. И Эндрю, обжигаясь, убегал. Даже сейчас иногда печет слишком сильно. Спустя время он все-таки приходил. Потому что захлебывался в крови на лице и руках или в прошлом, которое не мог оставить за спиной. Би все еще его выдерживает. Говорит, что все улучшается, но Эндрю не особо ей верит. Потому что до сих пор не просто. И это давит. Давят именно собственные мысли. Они каждый день шепчут: «Ты такой же проблемный, как раньше», «монстр», «угроза обществу». И с каждым таким днем шепот все громче. Он благодарен Би, правда, не может выражать это словами. Он может пойти работать в осенние каникулы, чтобы купить ей подарок на день рождения. Может подавать ей пальто перед выходом. Может пытаться стать лучше. Привычный звук, повествующий о том, что кто-то сел рядом. Это оказывается Нил Джостен. С недавнего времени он постоянно сидит с ним. Отвлечься от воспоминаний не помогает. Плохие мысли идут вперемешку с теми, что говорят про Нила, которому станет скучно минут через двадцать максимум. Эндрю ставит на то, что раньше. – Привет, – он не выдерживает спустя тринадцать. В ответ молчание. – Что-то не так? – теперь он прожигает взглядом холодно-голубые очи. – У тебя по глазам видно, – он продолжает, добивая. Да, блядь. Джостен, зачем ты всегда смотришь именно туда? Как читаешь там что-то, если нет ничего? До тебя из посторонних никто не мог. Тогда как ты справляешься? Как ты можешь смотреть сквозь радужку, сквозь темные словно уголь зрачки и видеть там «Что-то не так»? Ты же не знаешь, как обычно. Тогда как понимаешь? Сколько пришлось пережить, чтобы этому научиться? – Эндрю не знает ответ ни на один вопрос. Он даже в этом «ничего» не уверен. Маску безразличия не всегда получается поддерживать. Потому что в голове куча голосов. Они говорят много и громко. Это раздражает. За раздраженностью на лице следуют отрицательные эмоции, которые эти плохие мысли и вызывают. Эндрю также молча отворачивается от Нила, не имея сил выдержать его взгляд. Джостен определенно достанет его потом: в столовой, на физике, которая будет на следующем уроке и которую Нил ненавидит. А может, на перемене.

***

Рыжая голова все-таки появляется на обеде. Добсон сидит в компании команды, которая, видя Нила, сразу подзывает его за общий стол. Он идет к ним, по пути с кем-то здороваясь. Подходя, занимает место с краю рядом с Мэттом. Они все болтают, что-то обсуждают, но Нил открывает рот всего пару раз. Вместо разговора он все время бегает глазами по Эндрю. Джостен сидит напротив Рене, а как раз около нее блондин. Рене тоже прожигает взглядом Нила. Эндрю же просто ест, иногда на них поглядывая. И на самом деле от таких гляделок некомфортно. Слегка. Нил определенно что-то хочет от него. По глазам видно. От таких догадок хуже. Как он может смотреть в чертовы глаза Нила и видеть там просьбу, требование? Непонятно. Да и понимать не особо хочется. Нил начинает переводить взгляд и в сторону Рене, но в итоге отворачивается, начиная есть. Когда Эндрю доедает и встает отнести поднос, он поднимается следом. – Можем отойти на пару минут? – вопрос, заданный Нилом, звучит сразу после того, как Эндрю начинает направляться обратно к столику. Добсон думает. Он прекрасно знает, что хочет Нил. Прекрасно осознает, из-за какой ситуации Джостен просит отойти на разговор. Но точно не понимает, зачем соглашается, кивая в сторону соседа. Рыжий болван шагает к лестнице и начинает подниматься на последний этаж. Крыша. О, Эндрю там бывал. Правда, чаще он предпочитал крышу своего дома. Там и вид лучше, и обзор. А еще открыто всегда. Они доходят до двери. Нил с силой дергает ручку, и дверь распахивается. Он подходит к самому краю и садится так, что ноги свисают. Умно и глупо одновременно. Учителя хоть и на обеде, но некоторые могут проходиться по территории. Эндрю тоже присаживается. Нил долго просто смотрит на блондина. И нарушить тишину для разговора все-таки решается: – Так, что тогда произошло на уроке? И все еще молчанка. За весь день Эндрю не сказал Нилу ни слова. Он не ответил на приветствие, сам не поздоровался в столовой и даже сюда прийти согласился кивком. – Недостаточно близки? – и, походу, Джостен понимает этот язык. – Да. Недостаточно близки, – однозначно плюс балл за первые слова. – Пока. – Пока? Думаешь расширить границы дозволенного? – Рассчитываю пересечь их полностью, – на лице почти проскальзывает улыбка, – если ты позволишь. Эндрю отворачивается. Хлопает себя по карманам, ища пачку сигарет. Никотин нужен. И подвальный недо-ринг тоже. Что он вообще себе позволяет? Решил, будто может завоевать его доверие. Даже Аарон до конца не смог. А Нил-язва-романтик-Джостен вот так скажет пару слов и под венец сразу? – Хей, – он зовет его, потому что Добсон все еще молчит. Походу, Эндрю снова говорит на языке тишины, а там слова не нужны. – Ладно, понял. Можешь не отвечать, процент доверия еще не высок. Еще.