Свобода

      Это просто катастрофа! Проспать всё на свете. Ещё пол часа назад я думала, что она в своей комнате, и не решалась нарушать её покой, но там пусто, как и во всём доме. Записки нет. Как и сумки, туфель и моего покоя. Когда Ризли мне написал, как же там было? А, не спускай с неё глаз, думала, что это намёк на соблазны большого города. Но нет, всё гораздо прозаичнее, я потеряла её в доме.       Влажным непрогретым воздухом раннего утра я пыталась привести мысли в порядок. Куда она могла пойти? На работу. Это если по порядку.       Я дошла до массивных дверей издательства. Там ещё закрыто, была только девушка, смахивающая пыль со стенда для газет. На мои вопросы она ответила, что не видела никого.       Следующим вариантом была кофейня. Хотя мысль о том, что она пошла поговорить с Ризли, уже расцвела буйным цветом. Она точно у него. Но сначала проверить. Там было тоже пусто. Значит, она ушла в крепость.       — Вот она ему устроит… — я сказала это вслух, снова погрузившись в свои мысли. Мне нравилась Аврора, я полностью понимала симпатию своего друга, в ней было столько силы, веры, того огня, что давно потух в каждом из нас. Никто не прошёл свой путь без шрамов, у кого-то они на сердце, кто-то сломался, и его не починить, как заводной механизм. Смешно. Я снова вспомнила о мальчишке, который упорно собирает из старых деталей игрушки и механические приборы. Мальчишка, ну что за глупости, он давно не ребёнок. А я давно взрослая. Бред.       Что бы он не делал, мне это точно не нужно. Ему не нужно.       — Ладно, придётся идти в крепость. — разговариваю с собой. Подбадриваю, потому что в крепость я не хочу. Как Ризли удалось себя спрятать там, закрыться, словно в раковине? Иногда кажется, что я существую ещё благодаря тому, что у меня есть свобода. Для этого я прошла долгий путь. Быть собой и плевать на всё, что окружает. Только что теперь из меня я? Хороший вопрос. Там, где я росла, не было того, что окружает меня сейчас, и я боюсь пускать это в свою жизнь. Боюсь? Я? Сама себе не верю. Когда адреналин стихает, я анализирую всё вокруг: себя, свои ошибки, друзей, врагов. Хотя какие там враги, их просто не осталось.       Одиночество. Не так уж плохо.              Я спустилась к воде. Тут гораздо холоднее, и если честно, я уже пожалела, что не накинула плащ. Мне нравилась пристань, хоть к ней и возможно было ранним утром подойти только со стороны стены. Какой-то городской богатый купчий решил, что это его земля, и поставил ворота. А ведь я на эту пристань ходила раньше встречать рассвет. Одна. Просто радовалась новому дню. Тому, что он настал. Моя маленькая галочка в списке личного. Мальчишка, Фремине, как-то встретил меня там, и с тех пор на краю бетонного откоса я находила цветок и жемчужину.       Тогда мы просто поговорили. Ни о чём. О воде и о небе. Если быть точной, то я о небе, которое бесконечно, и о том, как не люблю воду. А он же, напротив, о том, сколько свободы там, на глубине, у самого дна. Он сказал, там много чудес.       Обычно он немногословен. В тени своей «семьи». Да и я в тени, это моя работа.       Я забралась на пристань. Как обычно. Сыро и ветрено, а на привычном месте ракушка, в которой бутон розы. Внутри нежных тонких лепестков жемчужина, чтобы не унесло ветром цветок. Целая конструкция.       — А цветок-то свежий… — прокомментировала я себе и осмотрелась. Осторожно взяв в руку свой маленький клад, я пошла в сторону входа в крепость. Жемчужину я положила в карман, а ракушку сжимала в руке, иногда рассматривая, подносила к лицу. Такие на берег не выбрасывает. Откуда тогда? А что если это опасно? Оно того не стоит. Но красивая. Она новая в моей коллекции.       Вскоре после того, как я начала находить эти вещи на пристани, в моей комнате появилась ваза для жемчуга и небольшая полочка для ракушек. Так вот такой совершенно точно там нет. Необычная, и цвет практически янтарный, полупрозрачный. Шипы короткие, но словно закручены вниз и сточены. Я остановилась возле моста в Меропид. Солнце уже взошло, и теперь лучи были ярче. Я подняла ракушку вверх, посмотрела на солнце через янтарные стенки. Красиво. Опустив бережно на ладонь кусочек моря, я направилась ко входу. Пора. Просто убедиться, что Аврора в порядке. Навстречу по мосту двигался он. Да чёрт подери. Как он тут? Судя по всему, он меня увидел, и теперь деваться будет некуда. Я пошла к нему. Мы поравнялись где-то на середине. И вот оно, молчание.       — Доброе утро. — его голос бархатистый, с хрипотцой. Низкий. Уникальный. И никак не вяжется с тем, что он слишком молод. Удивительно, с виду невысокий, худощавый, но стоит стать ближе, как понимаешь, что он не так прост, совсем не детские глаза лишены блеска, яркий цвет делал их притягательными, но взгляд тяжелый, и он, словно зная это, почти никогда не смотрит в глаза собеседнику. Уголки глаз украшали небольшие морщинки, а совершенно светлые брови напряжены, словно он всегда серьёзен. Я боялась узнать, через что его провела жизнь, раз в свои двадцать он стал таким: строгим и немного отрешённым.       — Доброе. — я сложила руки на груди отчасти не только из-за ветра, но и потому, как я выше его, и почему-то вспомнила привычку Хорти, моего коллеги, смотреть на мою грудь.       — Сегодня ты гуляешь здесь? — он не допускал официального тона со мной в разговоре один на один.       — У меня дела. — зачем это ему? И вообще, мы будто играем в игру. Только вот правил не знает ни он, ни я.       — С герцогом? — зря я ставила свой барьер из рук, боясь его взгляда в мой вырез, он смотрел на носки своих массивных сапог.       — Друзей я могу навещать в любое время. Как и они меня. В этом смысл дружбы… — что я несу.       — Тогда я не буду тебе мешать. — он отошёл в сторону, пропуская меня.       — Благодарю. — я прошла буквально пару шагов и развернулась. — Фремине, нам нужно поговорить о том, что происходит. — так надо.       — А что происходит? — он всё так же смотрит вниз.       Я так не могу. Это издевательство.       — Я про то, что ты оставляешь на пристани, — я теряю терпение. — Не нужно. Ты должен прекратить.       — Моё решение приносить для тебя, а твоё решение брать или нет. Каждый делает выбор. — не поднимая глаз, всё так же.       — Но… — я захлебнулась возмущением. Возмутила меня я. Он прав. Я же забирала, и признаться, мне нравилось. Я даже ждала утро ради этих пустяковых сюрпризов. И весь день потом думала об этом. Ругала его, а потом несла домой и в первую очередь шла к вазе, чтобы докинуть новую драгоценность. — А мне не нравилось. — я испытующе смотрела на него. — Может я забирала, чтобы потом выбросить?       Он улыбнулся кривовато как-то. Я вообще не видела его улыбку, а сейчас это скорее новая эмоция. Он наконец поднял на меня взгляд. Голубые глаза, усталые, с отпечатком бессонной ночи. И это моя игра, вот теперь я на своём поле. Я всё-таки судебный дуэлянт. Это моя работа — ломать противника до настоящей дуэли. Битва взглядов, и он посыпался. Тяжело вздохнув, он отвёл взгляд, а я же, самоутверждаясь ещё какое-то время, недвижимо смотрела на него. На его покрасневшие щеки.       — Я буду делать так, как решил. — его голос дрогнул, но он снова посмотрел мне в глаза.       К такому я не была готова. Твёрдый взгляд, не уступил, дразнит что-ли. Что за ребячество? Он посмотрел на мои губы и снова в глаза. И я отвернулась. Обезоружил. А вот теперь на его лице улыбка, обнажающая ряд ровных белых зубов. Он в попытке сдержаться слегка прикусил нижнюю губу, затем выпустил её чуть порозовевшую. Я покраснела.       — Ну вот и решили. Всё остаётся как есть. — он развернулся, чтобы уйти.       — Стой. Забери, мне не нужно. — ну уж нет, всегда должен быть козырь в рукаве. На раскрытой ладони я протянула ему ракушку.       — Она твоя. — улыбка сползла с его лица.       — Нет. Мне ничего не надо. — я не уступлю.       — Значит выброси. — он повернулся ко мне, стоя строго напротив. Я выше его. Я старше его. А он побеждает меня.       — Тебе надо, ты и выбрасывай! — не уступлю.       Он снова смотрит мне в глаза. Но теперь уже словно ищет в них искренность. Настоящие эмоции. Их там нет, мой мальчик. С каким-то присущим ему равнодушием он взял раковину и бросил в воду, слегка замахиваясь, не переставая смотреть на меня.       — Это всего лишь… — начал он говорить, но я не слушала. Он выбросил!       Я дёрнулась в сторону, куда полетела миниатюрная диковинка и потеряла равновесие. В голове пронеслась мысль «Как глупо!», и я ударилась об воду. Это было не так романтично, как описано в книгах. Это было больно. Я мало того, что не успела вздохнуть, так ещё и удар об воду лишил меня возможности дышать, словно механизм, который никак не сдвинуть, и я медленно иду ко дну. Или быстро. Я не понимала. Я умею плавать, но приказать своему телу не могу. Что за чёрт. Я сотни раз была на волосок от смерти, но там я могла что-то сделать, а сейчас нет… Какая позорная смерть. Меня дёрнуло в сторону, затем я почувствовала руку на своём лице. А напротив знакомые голубые глаза. Сейчас он был без шлема, и вода трепала его волосы, на нём только был баллон с воздухом и маска. Он, зажав мой нос, прижал свои губы к моим, выдыхая в меня кислород.       И я смогла вернуть контроль телу.       Фремине снова прижал маску к своему лицу, выдыхая, и ещё одно касание губ к моим, и его выдох становиться моим вдохом. Я начала барахтаться, и он, подплыв ближе, прижал меня к себе, даря равновесие. Затем надел мне маску, и я выдохнула, затем сделала глубокий вдох. Вернула ему маску. Вода кристально чистая. Он кивком головы указал мне в сторону, я проследила за его взглядом. Там была стайка каких-то ярких рыб. Очень красиво, синхронно. Они словно один большой организм, лавировали между морских растений. Он снова приставил маску к моему лицу. Снова выдох и вдох. И пока он делал то же самое, я удивилась его спокойствию.       Как это возможно? Он так умиротворён, и это место такое секретное, тут всё покрыто водой, отсюда ничего не выйдет на поверхность, разве что маленькая ракушка. Я потянулась к нему и с коснулась его губ, как он минутой ранее. Только в этот раз я, слегка наклонив голову, провела кончиком языка по его губам, словно прося разрешения. Или просто осмелела от вседозволенности. Как он говорит, море — это свобода. Самое время узнать, какая она на вкус.       Секунда замешательства, и он ответил. Сначала давая волю сделать мне то, что я хочу, легко подчиняясь. И признаться, оробела уже я. Что я делаю? Ведь так нельзя. Отстраниться он не дал, удержав мою голову, легонько обхватив затылок. И сам углубил поцелуй. Чуть резко ударяясь зубами, но дальше не сдерживаясь, он продолжил меня целовать. Казалось, замерло сердце. Казалось, что я сейчас тону. Как в прямом смысле так и в своих ощущениях. Нежный мальчишка, скромный и тихий, сейчас жадно целовал меня совершенно бесстыдно. Где он только этому научился?       Кислород закончился, и он отстранился, протянул маску мне, затем, не выдыхая, потянул меня наверх.       Поверхность, вдох и долгожданный кислород. Я глотала воздух горящими губами. Отфыркивая воду, которая не желая меня отпускать, пыталась проникнуть и в нос, и в рот. Я почувствовала, как сильная рука потянула меня в сторону берега. И когда колени ударились о камни, я встала на ноги.       Всё было плачевно. Мокрая насквозь. Ботинки утонули, чулки порвались. Из огромных, расползающихся дыр торчали коленки. Одна перчатка также потерялась, как и шляпа. Волосы прилипли страшным зверем к спине и шее, а лицо горело. Я провела руками по груди. Глаз бога на месте, хоть это радует.       Я добралась до тропы, отжимая край юбки. От контраста температуры трясло. Холодно. Я обернулась на Фремине, который уже стоял на берегу, улыбаясь, смотрел на меня.       — И не подходи ко мне! — скомандовала я чуть писклявым голосом. Он пожал плечами, как бы говоря: «Я и так просто стою». — И не спорь со мной! — я уверенно босиком пошла по тропе. Не оборачиваясь. Спустя пять минут я дошла до Навии, там меня отогрели, выслушав историю, как я оступилась сама и сама выплыла.       В своей квартире я переоделась. Но, к сожалению, такая шляпа у меня была одна. Надо зайти заказать.       Аврора так и не объявилась. Я направила письмо в Меропид. Пойду утром. Не буду мешать. Ребятам нужно поговорить.       Утром я пошла на пристань. Подойдя в плотную к воротам, я достала револьвер. Один выстрел. Звено цепи, скрепляющей ворота, разлетелись, и замок с цепью упал на землю. Я толкнула створку и прошла до своего любимого места. Солнце уже показалось, выныривая из воды, будто оно тоже искало в море чудеса. На привычном месте вместо цветка стояли мои совершено чистые и сухие ботинки, накрытые шляпой, на изгибе которой лежала та самая янтарная ракушка.