Свобода

***

      Утром я решил выйти пораньше. В кармане у меня лежала жемчужина. Отдам лично. И перчатки. Я задолжал ей. Времени прошло совсем немного, а я как зависимый, хочу не просто в море, а хочу в море с ней.       На пристани никого не было. Моя жемчужина, что я оставил вчера, также лежала на краю. Не забрала. В чём дело? Может, я обидел её. Хотя она сама позвала меня, была серьёзна. Не ругалась, не кричала, не сыпала искрами. Когда она сердится, вокруг появляются молнии. Маленькие всполохи.       Рассвет был прекрасен, но одинок. Я хотел бы увидеть её лицо, окрашенное первыми лучами. Я прождал до обеда, затем понял одну простую вещь — ей это не надо.       Маленький мальчик? Именно. Наивный. Глупый.       Я забрал жемчуг. Это был последний раз. Хватит. Быть посмешищем в её глазах — это слишком. Хотел характер проявить, показать, что мужчина, способный нести ответственность не только за себя, но и за девушку. Игра окончена. Безусловно хотелось бы услышать это от неё, но я не пойду спрашивать. Найду сейчас свою гордость и смелость и больше не буду думать о ней.       Дома я лёг в постель. Подушка пахла её духами. Запах смешался с моим. Это сочетание успокаивает.       Линет позвала обедать. Нехотя спустился, хоть здесь не облажаться и быть нужным. Или полезным. Лини зашёл и устроился рядом:       — За завтраком без тебя было грустно. И вчера за ужином… И в целом мы скучаем, — он положил в мою тарелку салат, а затем себе.       — Какие новости? — спросила Линетт, откусывая булочку.       — Ничего неизвестно, — Лини был серьёзен. — Вроде как рана несерьёзная. Говорят, в госпитале её нет. Пока тревогу не бьют, но везде суета.       — Я проведаю её сегодня, может она дома или у Навии, — заключила Линетт.       Тревога разгорелась пожаром.       — А что случилось? — я пропустил всё. Какой-то важный разговор.       — Эх, вот об этом рыбы не говорят ещё? Клоринда вчера вышла на дуэль, но подсудимый, какой-то псих, её ранил. Она его победила. Говорят, что ушла из зала она сама не своя. — ответил Лини.       — Она будет в порядке. Это же Клоринда! Она сильная. Уверенная в себе. Как кошка, залижет раны и выйдет к людям, — проговорила Линет. — Но я пойду её навестить.       — Я не голоден, — я встал из-за стола. — Пойду прогуляюсь.       — Ждём на ужин, — проговорил Лини.       Что-то случилось. С одной стороны, тревога из-за происходящего, а с другой чёртово облегчение. Она не пришла не потому, что не захотела. У неё была причина. До её квартиры я дошёл, утопая в своих мыслях. Где мои полки? Куда раскладывать мысли?       Дверь. Её. До которой я её провожал. Я постучал. Не уверенно. Но дверь открылась сама. Не заперто. И тишина. Я зашёл без разрешения. Итак, я тут по делу. Её явно не было дома. Взглядом я прошёлся по комнате. Она ушла в униформе, отсутствовали сапоги. Шляпа лежала на кровати. Значит она была дома, но спала в одежде. На заправленной кровати след крови. Моё сердце сжалось. Не было пледа, что я ей оставил. На тумбочке стояла ваза с жемчугом. На полочке ракушки. Мне хочется завыть. Неужели она настолько ценила то, что я делал?       Так. Спокойно. Искать её. С чего начать? Ей плохо. Может, к друзьям? Навия или герцог? В Меропид долго, да и герцог в городе, у него что-то вроде отпуска. Она не любит крепость. Навия. Я знаю, что глава Спина-ди-Росула пьёт кофе на площади в обед. Значит я иду туда. Плевать, как я буду выглядеть. Я знаю, кто я, редко применяю свой статус. Почти всегда в тени, но это не означает, что я считаю себя менее внушительным, чем брат.       Светлые локоны под причудливой шляпой заметны издалека. Навия обладала силой и связями. Я восторгался её способностью идти вперёд, даже когда жизнь ставит подножку. Сейчас она мирно читала газету, а за спиной стояли два охранника в строгих костюмах.       — Добрый день! — я поприветствовал девушку, подойдя ближе.       — О-о, Дом очага? Какое-то дело? — она отпила из чашки. Отложив газету, подняла тёмные очки. Ума не приложу, как она читала. Девушка улыбнулась Настроена дружелюбно, но как всегда осторожна и серьёзна.       — Вы знаете, где Клоринда? — сразу к делу.       Она подняла светлую бровь. Начала осторожно, проговаривая слова:       — Дома. Она ранена…       — Дома её нет. Она не в госпитале. Герцог в городе, значит она не в Меропид. И не с вами, очевидно, — я замолчал. Произнеся мысли вслух, я разбудил тревогу в себе. Нет, нужна светлая голова. Навия нахмурилась.       — Ну-ка присядь. — лёгким жестом указала на стул, словно вспомнив о манерах.       — Нет, — я вдохнул. — Нет времени.       — Значит нужно проверить одно место. Если и там её нет, тогда будет организовывать поиски. Только пойдем вместе, — она встала и жестом позвала своего помощника, отдала пару распоряжений. — Идём.       Уходя из дома, я взял меч на всякий случай. У леди Навии с собой была её алебарда. Она постоянно что-то рассказывала, прощупывая общие темы. Мы сошлись на оружии. Я бездумно отвечал ей что-то. И без подсказок ясно, что она собирает информацию.       — А зачем Дому Очага понадобилась Клоринда? — она задала правильный вопрос. Только ответить я не смог. Я промолчал. — Я надеюсь, что она в порядке. Что-то мне тоже тревожно стало… — говорила она. Хотя внешне она была как всегда энергична и весела. Может, болтовнёй она справлялась со стрессом?       Мы шли примерно час. Похолодало.       — Что вы приказали своим людям? — я спросил, понимая, что не подумал об этом.       — Если меня не будет спустя два часа, идти сюда с медиком и нашими верными людьми, — сказала девушка. Мне стало спокойнее.              Мы стояли у входа в пещеру. Нужно пройти вперёд. На камне у входа след от руки. Кровь.       — Встань позади. — скомандовала Навия, но я проигнорировал и уверено вошёл внутрь. В пещере было темно. Я достал спички, но глаза и так привыкли к темноте. — Тут есть факелы, — девушка протянула мне палку с фитилём. Я поджёг. Да, так было проще. Интересно, это то самое место, которое Кло хотела показать? Если да, то лучше под воду. Неудачная попытка.       Мы шли вглубь. Факел освещал стены, бликуя на сырых камнях. На тёмно-сером фоне потёкшее пятно, словно загадочный след. Ещё след из крови. Я дышал затхлым воздухом, и уверенность в хорошем исходе таяла.       Впереди был зал. Из расщелины наверху падал тусклый свет, красиво выделяя и подсвечивая стелу, на которой высечены имена героев Фонтейна. Под основанием массивного камня, опершись плечом, сидела она. В чёрно-белом пледе, по сравнению с массивной каменной стелой, она казалась маленькой и беззащитной. Хоть бы жива…       — Архонты! — воскликнула Навия и побежала вперёд. Я остался стоять на месте, не в силах сделать шаг.       Я не хотел знать. Пока я не знаю, всё хорошо. Так просто и так больно. Неужели она умерла? Не успел… Ощущение бессилия и пустоты.       — Жива! Скорее помоги! — крикнула мне девушка.       Я подошёл, безвольно подчиняясь приказам. Так легче. Я снова прячусь, забываюсь. Снова от меня требуется просто исполнение. Я наблюдал, как Навия раскладывала флаконы с зельями и ворчала себе под нос.       — Она горит вся. Приподними её, только осторожно. Она прям на камне сидит.       Я осмотрелся и увидел выступ сбоку — сухое бревно.       — Милая, что же ты тут забыла?.. — сетовала, не умолкая, блондинка. Её руки проворно двигались, перебирая необходимые лекарства.       Я опустился на колено рядом с раненой, и осторожно обхватив плечи и ноги под коленями, поднял, перенеся к сухому дереву. Сел, укладывая её к себе на колени. Рукав прям под повязкой. Это всё ещё та повязка, что наложили в зале суда. Рана воспалилась. Она здесь уже давно.       — Так. Это на рану, — Навия вылила целый флакон прямо на бинт, который мгновенно покрылся пеной и зашипел. Обессиленная раненая застонала. Кричать она не могла, но боль была настолько сильная, что даже сквозь забытие она реагировала.       — Тише, сейчас пройдёт, — я прижал её ближе, заглушая крик где-то у меня на плече, и прикоснулся губами к её горячему лбу. — Всё будет хорошо, — я смотрел, как Навия пыталась помочь, и в душе росла паника.       — С раной всё, — деушка сменила повязку. Новая была небрежная, зато чистая. Она протянула второе зелье, которое надо выпить. — Давай попробуем дать ей это.       — Нужно выпить, давай, — я легонько обхватил подбородок Кло, и Навия ловко влила розово-золотую жидкость. Я вытер рукой стекающую по щеке каплю зелья и убрал волосы с лица. Веки опухшие, покрасневшие. Она плакала.       — Нужно выйти отсюда. Скоро прибудет помощь. — Навия помогла закутать Кло в плед.       Я встал, поднимая раненую девушку на руки, она, казалось, ничего не весила.       — Стой, — Навия обошла сзади. — Я меч понесу, — она сняла оружие с моей спины, и мы пошли к выходу. Свежий воздух и порывистый ощутимый ветер. — Сюда! — девушка указала за крупный камень.       За камнем ветер не мог пробиться, и было сухо. Навия воткнул факелы, а я сидел, прижимая к себе хрупкое тело. В сознание она так и не пришла. Точнее, она несла бред. Неразборчиво, что-то о смерти.       — Ты не умрёшь. Как можно умереть, не увидев все чудеса? — я держал Клоринду, пытаясь согреть и слегка покачивая, как ребёнка. Хотелось сделать, так чтобы хоть часть её мучений я мог забрать. Я хотел, чтобы она знала, что не одна. Что она нужна. И поэтому я говорил где-то у её виска, почти шёпотом. — Я тебе покажу всё, что прячет море. Только поправься, ладно?       — А вот и они. — радостно сообщила Навия.              Я занёс в повозку раненую девушку и положил на подготовлено место. Её рука была сжата на моей куртке. Я разжал её кулак и взял руку в свои. Я смотрел на её миниатюрные кисти, на голубые от переохлаждения ногти, и мне стало невыносимо осознание, насколько расходится мнение людей о ней и реальность.       — Я тебя укажу в списке посетителей, — произнесла Навия. Она смотрела на Клоринду, но каким-то невидящим взглядом. Она не задавала вопросов. Это радовало. Я не знал, что отвечать.       Добирались мы в тишине.       В госпитале Клоринду забрали лекари. Я остался вместе с главой Спина-ди-Росула:       — Твой меч вместе с моим в повозке. Если хочешь, завтра его принесут в Дом Очага. — она начала первой.       — Не стоит. Я заберу сам, — я не знал, куда себя деть, но я должен. — Навия, я могу вас попросить?       — Конечно! — она повернулась ко мне, готовая слушать.       — Не задавайте вопросы Клоринде. Э-эм, мисс Клоринде. Я не хочу, чтобы что-то могло поставить её в неловкое положение из-за меня.       — А куда же мне девать своё любопытство? — она улыбнулась — Я шучу. Она расскажет то, что посчитает нужным. Но и молчать о том, как мы её нашли, я не смогу. Ты же это понимаешь?       Я кивнул. Я всё понимал. И чувствовал себя идиотом.       — И, фремине, спасибо… — она слабо сжала моё предплечье. — Ты спас ей жизнь.       Я ничего не ответил, просто кивнул и ушёл. Больше от меня ничего не зависит.       До дома я дошёл ведомый мышечной памятью. Дороги я уже не разбирал. Я не мог дышать. Всё внутри сжалось до одной точки. Вдохну сильнее, и меня просто разорвёт на кусочки, осколки из криков и слёз. Я нарушил свой баланс. Я потерял ключ от своего порядка.       Я вошёл в дом, мне что-то сказали, я не ответил. Не слышал. Сейчас я на дне, своём личном дне. Там, куда не добраться никому. Когда паника заперта настолько, что оттуда, изнутри, она уже не стучит в поисках высвобождения, а сковывает, снова строя стены. Пальцы не слушались. Я хотел закрыть дверь на замок, чтобы никто не подходил, мне это не нужно, но я, наверное, не смог. Хочу почувствовать себя меньше, стать точкой. Одним движением выключить всё, что сейчас чувствую. Для этих чувств внутри у меня нет места. С подставки я хотел взять шлем. Небрежно слишком. Упала и поставка, и латунная часть гидрокостюма, что-то ещё цепляя по пути. Как цепная реакция, всё валилось и гремело, вызывая взрыв боли где-то в голове. Сел на пол. Я задержал дыхание. Не заметил, когда. Сейчас нужно вдохнуть. Или выдохнуть. Я забыл порядок. Потерял контроль даже над тем, что не нужно контролировать. Сердце билось о рёбра. Дышать, я просто не могу сосредоточиться на этом. Руками я обхватил себя. Свою грудь. Наверное, это тоже рефлекс. Как там, в воде? Сначала выдох. Как расслабление. Я попытался выдохнуть… Из горла вырвался стон. Жалобный писк. Затем резкий вдох, словно я очнулся. Закашлялся. Новый выдох почти с криком. Внутри всё натянуто, как струны от опасной точки, в которую превратилась боль. Нужно просто дышать. Ещё один вдох, маленькая порция воздуха, и дрожащий выдох. Моё пространство сжалось до размеров меня. Ничего вокруг нет. По щекам текут горячие капли. Давно не было такого. Я больше не чувствовал сердца. Отпускает. Медленно волна истерики сходит на нет.       Я открыл глаза, смаргивая пелену слёз. Медленно. Всё идиотский медленно. Будто у механической игрушки закончился завод. Напротив поваленный на пол лежит шлем. Справился без него. Первая мысль — перерос. Встать не было сил, и я закрыл глаза. Я всё ещё чувствовал только точку внутри себя. Клубок из страха и тревоги. Натяжение спало. Я вздохнул и медленно выдохнул, чтобы не забыть, что могу. И провалился в сон, словно растворяясь.       Открыл глаза. Всё так же на полу. Под головой у меня большая подушка. Пахнет Линетт. Сверху теплом окутывает одеяло. Они приходили. Я сел. Голова кружилась. На полу стоял поднос, на нём стакан с водой, в котором плавали лимон и мята. Салфеткой накрыта тарелка с печеньем. На часах чуть за полночь.       Стало легче. Хотя нет, в штиле моих мыслей одна волна: «Как она?»       Я переоделся. Через окно выбрался наружу. Не хочу, чтобы они знали, что я куда-то ходил. В госпитале меня пустили без проблем. Я осторожно открыл дверь, на стуле дремала девушка. Не медсестра. Она проснулась от скрипа двери:       — Кто здесь? — девушка встала. Я её узнал.       — Парень с берега.       — Ох… Что ты?.. Мне стоит пугаться? — заговорила она быстрым шёпотом.       — Нет, подожди, — я выставил вперёд руку, желая её остановить. — Начнём с начала. Меня зовут Фремине, я пришёл навестить… Э-эм. Да, поздно, но…       — А-а, вот ты какой, Фремине. Я Аврора, очень приятно познакомиться официально, — она подошла ближе, и мы пожали руки.       — Она в порядке? — я смотрел на спящую девушку. Бледную, на фоне белых простыней едва различимы руки.       — Спит. Всё будет хорошо. Сиджвин приходила, она тут распыляла какую-то магию, — Аврора поправила одеяло. — Я буду с ней до утра.       — Я оставлю это, — положил на тумбочку три жемчужины. — Она поймёт.       Аврора кивнула, и я вышел, слегка кивнув девушке в знак прощания.