Свобода

      Суд идёт уже третий час, ничего нового, только подсудимый молодой мальчишка, кажется лет семнадцати. И не сказать, что он, убив несколько человек, раскаивается. Он нервничает, дёргается, кричит и требует его отпустить. У меня разболелась голова. Несмотря на крепкий сон, я недоспала. Но сегодня моя смена, так что нужно быть собранее.       Доказательства неоспоримы. Дело за малым. Судья зачитывал долгий приговор, и моё воображение нарисовало зал с витражами.       — Я требую дуэль! — выкрикнул подсудимый, и ропот прошёл по залу. — Решение поединком!       Моя работа. Каждый раз меня удивляет стремление рискнуть. Ну ведь не было случаев, чтобы кто-то убил дуэлянта, и каждый почему-то думает, что он будет первым.       Вот чёрт. Я ведь не успела забрать заказанные дуэльные перчатки. Да и ладно. Рассчитывала, что сегодня обойдётся без меня.       Дальше подготовка. Секунданты. Монетка. И тут неудача. Он стреляет первым. Ничего. Это не помеха.       Его взгляд напротив. Больной, безумный, он ведь не в себе. Я почему-то хотела его оправдать и пожалеть… У меня не возникает сомнений в вердикте, но каждый раз я стою между виновным и его наказанием. Я глубоко вдохнула. Собралась с мыслями, смотрю в ответ твёрдо. Подавляю.       — Сука, я сдохну, но и ты целой не уйдёшь.       Не боится. Впервые за долгое время такой экземпляр. Обычно я вижу страх. Ведь они не знают, как это — стоять напротив палача.       Мы разошлись. Он поднял руку, я стою прямо. Он выстрелит, целясь в сердце. Я увернусь. Далее мой выстрел и конец. Я не боюсь. Он целится. Выстрел. Выверенный шаг, но чувствую толчок в руку, в которой зажата перламутровая рукоять. Стрелял намеренно в руку.       Ого. Ранил. Это что-то новое. Рука горит. Толпа зрителей взорвалась.       Я переложила оружие в левую руку. Рана не помешает мне сделать свою работу. Мой оппонент раскинул руки в стороны и поднял голову вверх. Выстрел точно в сердце, и он упал. Медик констатировал смерть. Я чувствовала, как кровь горячими струйками стекает по руке, которую я не могу поднять. Мне суетливо наложили повязку.       Секретарь отрапортовала по поводу того, что меня ждут в госпитале, и я кивнула, не вникая в смысл её слов. Как это могло произойти? Как я допустила? Потому что мои мысли были заняты другим. Знала же, что нельзя. Какая личная жизнь? У меня такой быть не может. Значит эту рану я заслужила, как урок. Не пойду в госпиталь.       Я накинула плащ и вышла через дверь для персонала. Брела по безлюдным улицам. Не хочу никого видеть. Хотя нет, я просто ничего не чувствую, кроме разочарования в себе.       Я зашла домой. Мысли давили.       Я убила человека. Снова.       Я ранена. Мне больно. Физически и морально.       Я ошиблась. Или я испугалась?       На кровати лежал плед. Тот, который грел меня вчера. Я завернулась в него. Стены падали на меня, хороня тяжестью камней. И голова кружилась. Что же я сделала не так?       Я заснула.       Проснулась, когда ночь вступила в свои права. Дома было тесно. Мне показалось, что меня кто-то позвал. Знакомый голос. Тут за дверью. Я поторопилась открыть. Там никого. Я вышла, закрыв дверь, и огляделась.       Снова голос. Я прошла чуть вперед.       Я чувствовала свою вину. Перед собой. Перед наставником. Она бы меня пристыдила. Сказала бы, что я слабая. Что я никчемная. Она была бы права.       Плотнее завернувшись в плед, пошла на край улицы. Дверь запирать не стала. А что у меня брать? Да и я же сейчас вернусь.       Я медленно брела по знакомой тропе. Луна провожала меня тусклым светом. Я не знаю, сколько я шла, но опустошение и вязкие мысли не давали шанса остановиться. И этот навязчивый голос, что манил меня, обещая утешение.              В пещеру я зашла, кое-как переставляя ноги. Волосы прилипли к вспотевшему лицу.       — Ну вот я и пришла исповедаться… — я считала, что тут она меня слышит. — Я виновата. Ты сама знаешь, ведь ты меня звала. Я слабая, захотела счастья… Друзей…       Голова начала кружиться. Это всё проделки моего разума. Моей совести. Повязка на руке хлюпала от крови. Я села на пол. На голый камень. Холодно. Но плевать.       — Ты учила меня быть сильной, а я променяла всё это на радость. На ощущение, что нужна. На заботу обо мне. Я так хочу просто быть как все. Мир, он ведь не страшный, там столько всего. Я всю жизнь избегала простые радости, — я усмехнулась. — Это не имеет значения. Итог один. Я пришла умирать к тебе.       Хотелось говорить. Обвинять. Или просить разрешение. Внутри грызло противное чувство вины.       — Я имею право быть собой. Что сталось от меня? Меня видит только он. Мальчишка… — от мысли о нём голос дал сбой. — Он не виноват. Ни в чём. Только я. Он должен быть счастлив…       Я смахнула слёзы.       Рано или поздно я к этому пришла бы. И к лучшему, что это случилось рано. Я всё ещё хотела чего-то, но понимала, что для меня дороги нет.              А дальше я падала в бездну. Мне так казалось. Рука болела. И я точно знала, что отсюда никуда не уйду. Оно и к лучшему. Умру среди таких же воинов, как и я. Только без почестей. Не заслужила.