Зазеркалье

      Люмин зашла в номер Алисы, чтобы разбудить, но та уже бодрствовала.       — Я готова, идём?       — Ты встала так рано…       — Сегодня я попаду домой.       Люмин с присущей ей прямолинейностью не стала молчать, а высказала то, что ещё вчера хотел сказать каждый, но не решился брать на себя ответственность:       — Алиса, мы все привыкли к тебе, и очень грустно расставаться. Вдруг можно сделать так, чтобы вы остались вдвоём в этом мире?       — Я не хочу питать надежд. А что если не получится? Ещё раз разбить себе и другим сердце? Нет уж. Там моя жизнь, которая строилась годами, а здесь я гостья.       — Зачем ты так? Этот мир открыт для всех. Я тоже гостья в Тейвате, но нашла много друзей в разных уголках континента, и у тебя много тех, кто не хочет с тобой расставаться.       — Мне тоже больно их терять.       Люмин кивнула. Как ни крути, она не хотела признавать, что думала, как Синьора может вернуться, а Алисей можно не уходить домой. И сейчас эта мысль крепла.

***

      Да, теперь он уверен, что это лучшая ночь. Он не просто заснул, а заснул абсолютно счастливым. Так не бывает. В его жизни нет места любви, и от этого ещё больше хотелось радоваться, что он преодолел трудности, смог быть с нею. Они преодолели. Он точно знает, что она хочет этого. Такое нельзя сыграть.       Тело казалось легким. Купаясь в облаках сонной неги, он осознал — её нет. Он сел, осмотрев комнату: нет её плаща, и туфли пропали. В номере тишина, и постель с той стороны, где лежала она, холодная.       — Нет… — проговорил он сам себе. — Этого не может быть.       Выдохнуть не получилось.       Возможно, она ушла в душ или… Смешно, конечно, в душ в туфлях и плаще. Он усмехнулся. Как можно быть таким наивным? Нужно просто признать — его бросили. Оставили. Как использованный предмет. Нет. Всё куда хуже. Его сломали и выбросили. Она забрала важную деталь с собой, вырвав её из груди, оставила дыру. Когда умер отец, тоска выжигала внутри страшные узоры, превращая душу в мессиво из шрамов, но вернуть было ничего нельзя, нужно было просто идти дальше. Когда он потерял брата — это был выбор их обоих, и как только пути с ним разошлись, он был предоставлен сам себе. Вот в чём разница. Он усмехнулся. Теперь он принадлежит той, кому не нужен. Использован.       Он думал, что больно было, когда она ушла во время приёма. Тогда его лечили злость и чувство вины. А сейчас лечить нечего. Такое не лечится. За такое мстят. Залечивают раны, нанося их тому, кто виноват, но рука не поднимется на неё. Ни за что. Он сделает для неё то, что она хочет. Домой? Значит домой. Там она будет счастлива. Без него. А он без неё не будет. Не сможет. Больше никогда так не сможет.       Когда боль заполняет сердце, хочется кричать, выть, выстрадать так, чтобы мир сотрясся от чувства вины и сострадания. Но так не выйдет. У него нет сил на эту боль.       Из номера он вышел полностью одетым. В холле его ждали Кэйа и Джинн. Выпрямив спину, он подошёл к ним. Кэйа улыбался, как и девушка, что неуловимо изменилась за последнее время. Взгляд капитана остановился на шее. Люк прекрасно знал, что там. Его это не волновало.       — Я так понимаю, вы помирились… — начал с улыбкой брат, но замолк. — Эй, посмотри на меня? Что произошло? — он встревожен, встает в стойку, готовый защищать, вмешаться. Как наивный мальчик — подарить надежду, потому что искренне верит в чудеса. Чудо уже случилось, и теперь он платит за него высокую цену. Значит это должно закончиться быстро.       Он ответил на грани слышимости, не трудясь украшать слова эмоциями:       — Идём, у нас есть задание.

***

      Группа вышла из города полностью собранная. Со стороны Ли Юэ были Чжун Ли, Сян Лин со своим медвежонком, также с ними был Сяо. Как Алиса поняла, он какой-то древний воин, страшный, сильный и опасный. Но спустя два часа дороги Алиса сбилась со счёта переглядок между ним и Люмин, которая до этого казалась совершенно незаинтересованной в отношении мужчин. Между ними было напряжение, заставляющее вибрировать воздух. Они были бы красивой парой.       У подножья горы все остановились. На месте сбора стояла телега с ящиками. В ней были сложены тёплые вещи. Все оделись и теперь ждали делегацию из Монда. Алиса предпочла остановиться поотдаль. Общения не хотелось, и, к её счастью, все были заняты, так что она осталась без внимания. Из-за холма показались Джинн и Кэйа, о чём-то рассуждающие. В этом диалоге Кэйа был скорее слушателем, а вот магистр, словно избавившись от груза офисных стен, превратилась в молодую девчонку. Она что-то увлечённо рассказывала и жестами пыталась показать, а её слушатель смотрел на неё и делал вид, что не понимает. В конце она засмеялась. Но заметив ожидающих их людей, она приняла строгий вид. Следом за увлечённой парочкой шёл он, одетый в костюм, как казалось, для боя, состоящий из кожи и металлических вставок. Волосы убраны в высокий хвост. За спиной виднелась рукоять того самого огромного меча. Он шёл, не отрывая взгляда от земли. Погруженный в свои мысли. Пока все обсуждали детали и одевались, он подошёл к Алисе.       

***

      У подножья горы он увидел её сразу, словно между ними была своя сила притяжения. Зачем пошёл к ней? Хороший вопрос. И ответ на него он знал: чтобы было больно. Раз она может подарить ему только боль, значит он примет её. Всё, что угодно, только с ней. Ей проще его сразу убить, чем заставить себя ненавидеть.       — Ты ушла… — судя по голосу, он всё понял, но всё же спросил. — Почему?       — А я должна объяснять? — Алиса пыталась держать лицо.       — Считаешь, я этого не заслуживаю? — в нём засела обида на неё, и теперь девушка была уверена — план сработал.       — По-моему, мы уже давно не дети, чтобы выяснять, кто прав, кто виноват. Было здорово, но не более того.       — Это не честно, — его голос перешёл на шёпот. — Это не ты…       — Да нет, я всегда была собой.       — Так это месть?       — Можешь думать всё, что хочешь. Спустя сутки меня здесь уже не будет.       — Какие-то проблемы? — голос мужчины за спиной Алисы был строг и властен.       — Чжун Ли, не стоит беспокоиться. Это мой знакомый из Мондштадта.       Люк злился. Он понимал, что это неизбежно, но если это была месть, то Алиса жестокая и циничная девушка, похуже Синьоры. Как же ему хотелось схватить её и просто трясти, пока не спадёт маска, а она не станет снова собой. Она уходит от него. Навсегда. Ещё утром он, увидев, что постель пуста, понял, что она не готова была остаться с ним.       — Что ж, я приложу все усилия, чтобы ты оказалась там, где хочет твоё сердце…       Он направился к своим друзьям, а затем, когда все двинулись вперёд по горной тропе, старался идти сзади.

***

      Сян Лин с Гобой сначала ушли вперёд: зажигали факелы и печи, из-за этого холод отступал. Казалось, что уже не так морозно. Затем Дилюк сменил их. И пока медвежонок, уставший от такого долгого похода, спал в сумке, Сян Лин шла вместе с Люмин и что-то рассказывала. Так они дошли до лаборатории Альбедо. Там уже и разместились на ночлег. Алхимик рассказал Алисе про результаты исследований и про то, что он не смог совершить никаких научных открытий, работая с теми препаратами, что она ему дала, но девушка и в этот раз подсказала ему пару идей для изобретений и экспериментов. Он увлечённо записывал и задавал вопросы до самого отбоя.       — Мастер Дилюк, вы слышали, что Алиса предложила для хранения вин?       — Благодарю. Думаю, нет вещей в мире, в чём бы Алиса не разбиралась.       Алиса в очередной раз впала в ступор. Ей неудержимо хотелось подойти к нему и закатить скандал, покричать, потом помириться. Рассказать ему, как она его понимает, как ей больно, как скучала и как искренне хочет быть с ним. Но от её поступка зависел исход всего — судьба мира, как этого, где сейчас Алиса как гость, так и её родного. А что если Розалина уже спалила его до тла или устроила переворот? А что если близкие Алисы в опасности? Нет, нельзя. Она снова подавила эмоции. Ничего. Вернётся и поедет в санаторий, будет капать витаминки, ходить на массаж. Обратится к психотерапевту… Всё будет хорошо. Вся жизнь станет другой. А сейчас… Ничего. Скоро отпустит.       Альбедо отвлёкся на какую-то из записей и отошёл к столу. Алиса, пользуясь случаем, ушла на своё спальное место — она спала на половине девочек между Люмин и Сян Лин. Девушки спали, их компаньоны так же спали рядом. Паймон раскинулась возле Люмин, практически выпихивая ту с матраса, а Гоба спал в ногах. Сян Лин же запустила босые ноги ему в мех, иногда шевеля пальчиками в тёплой шерсти медведя.              Девушка не могла уснуть. Улёгшись поудобнее, она начала прислушиваться. Все звуки перекрывал ветер, бушующий на горе, хотя ещё было потрескивание огня и звон стекла на столе алхимика. Пробирки, покачиваемые ветром, напоминали то ли колокольчики, то ли застывшие струи воды. В пещере возле входа кто-то ссорился. Они пытались это сделать тихо, но так как Алиса не спала, то прислушавшись, смогла разобрать слова.       — Будет лучше, если ты уйдешь! Это не просто миссия, ты ведь понимаешь? Ты всё усложнишь!       — Я не уйду.       — Ты мой друг, и я берегу нашу дружбу много лет, но сейчас я не могу встать на твою сторону, ведь прекрасно понимаю, какие последствия нас ждут.       — Если ты мне друг, то поддержишь меня и поможешь мне.       — Помочь тебе с чем?! Если ты хочешь похитить её, это не выход. Ты же понимаешь?       — А ты понимаешь? Я не могу отпустить её.       — Я не знаю, чем помочь. Кроме неё никто откроет портал. Если всё так, как мы рассчитали, то она наша надежда. Не вернём ключ — будем постоянно ждать беду. Весь мир будет в опасности.       — Плевать я хотел на этот мир.       — Дилюк, подожди…       — Я патрулировать. Иди поспи.       Джинн глубоко вздохнула от бессилия, после чего медленно побрела по лагерю в сторону своего матраса.       Алиса пыталась сдержать слёзы, глубоко дышала. Нет, нельзя. Нельзя плакать. Привлекать внимание. Эти люди собрались здесь не просто так. Если они почувствуют, что она страдает, то начнут успокаивать, и тогда она не сможет продолжать, она морально рассыпется. Держаться. Скоро всё закончится.              До утра девушка так и не сомкнула глаз. Утром одна из первых она умылась и собрала вещи, позавтракала припасами без особого желания, просто потому что так надо. Она старалась ни с кем не разговаривать. Так было легче.       Остаток пути был тяжелее всего. Лошадей они решили не брать, чтобы не привлечь внимание, но, как оказалось, пешком взбираться по склону было очень трудно. На пути им попалось несколько деревень хиличурлов, но там только тлели редкие костры и хижины.       — Благодаря нашим воинам дорога стала безопаснее. Вчера Сяо с Мастером Рагвиндром отправились зачищать путь. Вот она — сила защитников…       Алиса не стала слушать дальше. Рассуждения консультанта похоронного бюро всегда лились, как прекрасный поток слов, но сейчас это было как будто раскалённое железо на коже. Только не о нём…       Вымотанные, они пришли к алтарю. В дальнем углу пещеры прибывшие сложили вещи. Альбедо, словно ему неведома усталость, начал все приготовления. В этом Алиса ничего не понимала, поэтому просто присела к костру. Сян Лин приготовила какое-то блюдо и заварили чай. Девушка вертела в руке наполовину пустую чашку, когда её окликнула Джинн:       — Алис, нужна помощь.       Алиса вместе с чаем пошла к ней.       — Там за камнем нужно начертить таблицу символов… Альбедо всё приготовил.       Алиса кивнула и последовала туда, куда указала магистр. За камнем сидел Люк. Сердце пропустило удар. Затем ещё один противной судорогой дрогнул в груди, заставляя вместо вздоха издать задушенный всхлип. Она выдохнула и спрятала руки в карманы прежде чем начать говорить. Так безопаснее: руки, которые сами тянутся к нему, не предадут, как предало сердце, рассыпающееся при виде него.       — Меня все твои друзья будут обманывать? У вас так принято?       — Ты и правда должна нарисовать символы.       — Хорошо. Значит, тебе тут быть необязательно?       — Алиса, что ты делаешь? — он сделал шаг вперёд, а она так и не сдвинулась с места. Тело отказывалось двигаться. — Не уходи. Мы примем любой бой, любые последствия. Я справлюсь, только останься.       — Ты так просто об этом говоришь? Люк, неужели ты так и не понял, что произошло? Неужели ты настолько непробиваемый, эгоистичный, заносчивый мерзавец, что для тебя было так просто взять и наплевать на мои чувства? Как ты мог?       Он молчал.       — Неужели ты не понял, насколько я была в тебя влюблена? — продолжала она истерику. Так легче ей и ему. Она кричит, больно раня словами. Ну и пусть. Она делится болью. Она говорит, не бьет безразличием. Пока есть слова — можно решить. Пока есть боль — можно описать её, можно вылечить. Она лечит их обоих.       — Была? — голос хриплый, тяжёлый. Да, ему тоже больно, но ей плевать.       — Если ты не понял, то я не вижу смысла объяснять. Значит ты не стоишь того, что я испытывала к тебе. Я была с тобой искренней! Я ни разу тебя не обманула, а ты!.. — голос сорвался. Алиса вдохнула, подняв уже полностью мокрое от слёз лицо вверх к сводам пещеры. Она дышала глубоко в попытках вернуть силу своему голосу. — А ты? Какой ты? Я тебя не знаю!       — Я был с тобой настоящим… — проговорил он.       — Правда? А как же ложь, что ты простой кладовщик? — Алиса прищурилась. Она давно хотела высказать ему всё, но понимала, что морально её это добьёт окончательно. Или всё-таки озвучив то, о чём не хотелось говорить, она даст ему шанс?       — Но ведь это не я тебе врал, ты сама додумала в нашу первую встречу… — он понял, что зря произнёс это вслух, хоть это и была правда.       — По-твоему, это я сама виновата в твоей лжи? — она опустила глаза. Замкнулась. Снова.       — Нет, нет, Алиса, стой, я не то…       — Наш разговор окончен, — она развернулась, готовая бежать куда угодно. Спрятаться от себя самой и от той досады, что заполнила сейчас отчаянно бьющееся сердце. Он схватил её за руку, немного небрежно потянул к себе. — Нет! Не прикасайся ко мне! — она толкнула его, ударяя в грудь, пытаясь сдвинуть с места. Ладони больно кольнули металлические детали его костюма, но эта боль лишь отрезвила её. Она ударила ещё раз, вложив всю свою боль в этот удар. Он схватил её за запястья, фиксируя на месте. В глазах страх. Боль. Усталость.       — Алиса… — он идёт по краю. И сам понял это. Сейчас либо он вернёт её, исправит всё, что натворил, или потеряет навсегда. Если потеряет, ему останется только один путь — в бездну. На дно. — Прости меня.       Она замерла. Смотрела в его глаза. Глаза, в которых она теряла себя. Он действительно был собой. И какое значение имеет, что она не узнала его таким, каким знает весь этот мир. Для неё он Люк. Её Люк.       — Я тебя люблю… — он практически прошептал, осторожно сгребая её в свои объятия.       Алиса всхлипнула и уткнулась лицом в свои ладони. Из-за плотно сомкнутых рук послышались рыдания. Вся та боль, что пропитывала её, сейчас выходила, и Люк впервые выдохнул, понимая, что есть шанс её не потерять. Это был не плачь, это был почти крик. Всё, на что хватало сил. Истерика, которую она сдерживала эти несколько дней. Все эмоции, которые она копила и надеялась, что всё решится само собой.       — Иди ко мне, всё хорошо, — он обнял её, прижав к себе. — Я с тобой, слышишь? Я буду с тобой, что бы не случилось.       Она плакала, вжавшись лицом в его плечо, пока сил почти не осталось.       — Умница, — он легко приподнял её лицо, вытирая мокрые от слез щёки, неизвестно откуда взявшимся белоснежным платком. — Стало легче?       Алиса кивнула, а он наклонился и поцеловал её губы. Медленно, словно всё ещё боялся её эмоций.       — Нет… Я не знаю, нет… Люк, подожди… Сначала решим вопрос с ключом.       — Я люблю тебя. Люблю… — он шептал ей признания, и возможно, она была слишком измотана, но она верила ему.       — Люк, если ты меня любишь, верь мне. И отпусти.       — Алиса…             — Верь…       Раздался выстрел. Люк спрятал девушку за спину почти рефлекторно. В пещеру входили по меньшей мере тридцать солдат в форме Снежной. Алиса ещё из книг помнила, как выглядит форма. Тем более так же выглядели агенты, когда она прибыла сюда.       — Что происходит? — голос Джинн в секунду стал таким строгим, в ней проявились все качества лидера, и только сейчас Алиса поняла, насколько серьезной была магистр Мондштадта.       Вперёд вышла женщина с седыми волосами. Руки у неё были затянуты в чёрные перчатки. Длинный камзол и меховой плащ подчёркивали стройную фигуру. Она была изящна, но от неё несло опасностью, каким-то запредельным страхом, в котором хотелось затеряться, чтобы она наконец-то ослабила своё пристальное внимание. За её спиной коса. Скорее всего, это смертоносное оружие. Вряд ли она пришла заготавливать сено для кроликов. Алиса не представляла, насколько хорош должен быть боец, чтобы сражаться таким видом оружия.       — Царице стало известно, что вы незаконно удерживаете дипломата из Снежной. Я на правах посла требую выдать нам Розалину, которую вы ошибочно нарекаете Алисой Смирновой. Любые препятствия будут расценены, как нападение на дипломатическую группу. Согласно документу, подписанному в присутствии дипломатов обеих сторон, в случае возникновения конфликта сторона, претерпевающая противоправные действия, имеет право на разрешение конфликта с ппривлечением…       — Стой и не высовывайся, — прошептал Люк Алисе, всё ещё находящейся поотдаль от места, куда вышли солдаты.       Кэйа вышел вперед.       — Слуга. Как я рад видеть тебя. Чтобы поговорить, не нужно столько людей. Достаточно просто за чашечкой чая в спокойной обстановке…       — Сэр Альберих, сегодня ваши дипломатические навыки не понадобятся. Вы не имеете права удерживать посла другой страны…       — Алиса тут по доброй воле и её никто не удерживает, — перебил женщину Кэйа.       Внезапно по пещере пронеслись вспышки, похожие на блеск молнии, и алтарь засветился. Солдаты Снежной сделали шаг вперед, и Джинн, не мешкая, достала меч.       — Никому не подходить к алтарю! Это нарушение…       Сначала Алиса услышала зов. Голос, но будто бы он был обращён только к ней. Озираясь по сторонам, она не нашла источник и посмотрела на мерцающую поверхность алтаря. Резкая боль пронзила голову, будто нить, тянущая её вперёд к магическому центру пещеры. Она знала, что делать.       Громкий хлопок, и алтарь засветился ярче, словно луч солнца отражался от зеркала. Алиса поняла — это знак. Интуитивно. Она связана с этим местом. И, судя по всему, никто из присутствующих этого не чувствовал.       — Люк, я люблю тебя! — крикнула девушка, отстраняясь от мужчины, пока он пытался оценить ситуацию. Быстрым бегом Алиса спустилась к зеркалу.       Как только она это сделала, небольшой пятачок вокруг алтаря накрыл купол. Все, кто остался за пределом купола, замерли. Было отчётливо видно, как из светящегося камня показалась фигура девушки с большой сумкой в руке. Никто не решался подойти. В тот же момент, когда она вышла, пещеру озарил яркий свет и поднялся ветер, как тогда, в день появления Алисы, на пике начался ураган. Зарождаясь прямо в пещере, подул страшный ветер, поднимая в воздух тысячи снежинок, мешая обзору. Оба силуэта, находящихся под куполом, светились, словно купаясь в лучах.       Это то, ради чего они сюда пришли.       — Ну здравствуй, Алиса.