Шаг в перёд

Утро. Остатки. Я проснулся от холода. От тишины, которая казалась слишком громкой. Горло горело, как будто я всю ночь пил песок, а глаза будто натирали стеклом. Рот пересох, тело ныло, и воздух был слишком тяжёлым, словно насыщен свинцом. Я не сразу понял, где я. Веки открывались с трудом. Перед глазами плясали тени, расплывчатые, чужие. Я моргнул, и они исчезли. Или просто затаились. Я лежал на диване. Голова раскалывалась. Кожа была липкой, а на губах — вкус страха. Странно… Мне казалось, что я кого-то звал ночью. Что-то обещал… Или, наоборот, прощался? «Ты подвёл его.» «Он не заслужил такой боли.» «Ты сломанный. Поломка. Мешок из нервов и ошибок.» Я сжал голову руками. Голоса… они не ушли. Просто стали тише. Шепчут. Словно старые друзья, которых я никогда не приглашал. Я поднялся. Ноги ватные. Как у куклы, которой забыли вставить душу. Я бреду на кухню — всё в полумраке, будто дом сам понимает: я испачкал собой воздух. Су Бон стоит у раковины. Курит. Он в чёрной футболке и с растрёпанными волосами, а его спина — как гранит. Неподвижная. Каменная. Я чувствую, как сердце скатывается в живот. Как проваливаюсь в ту же дыру, что и вчера. Только теперь она глубже. Гораздо. — Су Бон… — выдавливаю я. Голос — хриплый, будто чужой. Он не поворачивается. — Прости. Пожалуйста. Я… не хотел. Я просто… я идиот. Слабак. Ты был прав. Он медленно выдыхает дым. Только тогда оборачивается. Смотрит. Без эмоций. — Где ты был? — На крыше. — И? — Ничего… Просто… думал. Запутался. Я не знал, как справиться. — А мне ты об этом сказал? Я опустил глаза. Внутри — ком. Из стекла, ржавчины и одиночества. — Нет… Он подходит. Лицо близко. Его глаза — тёмные, уставшие. У него чуть подрагивает уголок губ — не в гневе, в разочаровании. — Ты снова решил, что можешь меня игнорировать? Ты не думал, каково мне, когда ты исчезаешь? Может, я всю ночь не спал, думая, не свалился ли ты с крыши? Я молчу. Мне стыдно. Стыдно даже дышать. «Ты ужасный человек.» «Ты приносишь только боль.» — Прости… — говорю я. — Я… Мне просто… Я дурак. Я ненормальный. Я больше так не буду, честно. Голос внутри добавляет: «Ты всё испортил. Он скоро уйдёт.» «А ты? Ты без него — никто.» Су Бон молчит. Потом кладёт ладонь мне на затылок. Слегка. Почти ласково. — Я не хочу, чтобы ты исчезал. Никогда. Услышал? — Да. Услышал. — А если тебе плохо — говори. Не молчи, как всегда. — Прости… — повторяю я. И не знаю уже, в который раз. Я будто испорченная пластинка, повторяющая «извини» в петле. Только никто не выключает. Внутри — пусто. Но хотя бы тепло его руки на затылке ещё здесь. Пока что. «Он всё ещё рядом…» «Значит, ты ещё жив.»