Наша последняя ночь

«Красота неотделима от взгляда смотрящего»

***

В просторный зал ресторана, сверкающий хрусталем люстр и блеском нарядных столов, вошла Даниэль Депардье, словно юная богиня, сошедшая с полотен старых мастеров. Коричневая сумочка, прижатая к груди, едва заметно подрагивала от легкой, почти неуловимой дрожи в ее руках. Длинные каштановые волосы ниспадали по плечам легкими волнами, обрамляя лицо, излучающее одновременно трепет и гордость. Шоколадное платье, идеально облегающее фигуру, выточенную годами упорных футбольных тренировок, подчеркивало ее изящество и силу. Золотые туфли на высоком каблуке, которые девушка уже не раз прокляла про себя, давили не только на ступни, но и, казалось, на мозг, отвлекая от радости момента. Этот день был особенным — день выпускного из академии Ла Масии. Грусть, острая и щемящая, сжимала сердце Даниэль. Прощание со школьными годами, пусть и не совсем обычными для среднестатистических школьников, давалось ей нелегко. Она понимала, что впереди её ждет большое будущее, блестящая карьера, пусть и не в Барселоне, но всё же — карьера! Возможность получить бесценный опыт в первой команде, хоть и другого клуба — это была мечта, которая сбылась. Но учебные будни, шумные перемены, бесконечные тренировки, подруги… всего этого ей будет ужасно не хватать. — Дани! — раздался звонкий голос. Из-за одного из столов, утопающего в цветах и свечах, ей помахала блондинка. Лаура, её лучшая подруга и обладательница самых рельефных плеч во второй женской команде, выглядела сегодня просто неузнаваемо. Лаура, вечный сторонник мешковидной одежды и полного отсутствия макияжа, предстала перед Депардье в образе настоящей принцессы Диснея. С трудом переставляя ноги в неудобных туфлях, Даниэль доковыляла до подруги и крепко обняла её. — Ты невероятно выглядишь! — прошептала она, задыхаясь то ли от волнения, то ли от усталости. Блондинка расплылась в широкой улыбке. — Тебя, Дани, мне всё равно не переплюнуть, — сказала она. — Ты просто королева! Сразишь всех наповал. Даниэль звонко рассмеялась, отмахиваясь от комплимента. — Если бы я ещё интересовала наших мальчиков… — горько проговорила она. — Их внимание привлекает лишь секс на одну ночь, либо...мячик. Лаура засмеялась. — Поверить не могу, что этого больше не будет… — прошептала она. — Ты уверена в своём решении? Даниэль кивнула; её взгляд резко стал более серьёзным и немного печальным. — Да, уверена, — сказала она с лёгкой грустью, но в её голосе звучала твёрдая уверенность. — Мне нужен опыт, постоянные игры против сильных команд, а не сидение на скамейке запасных в Барселоне Б. А так… надеюсь, что через пару лет вернусь и сразу в стартовый состав. — Боже, Дани, я так буду скучать! — протянула Лаура, крепко обнимая подругу. Депардье обняла её в ответ, прижимаясь щекой к её плечу. Её тело всё ещё слегка дрожало от волнения и предвкушения перемен. — Всё будет хорошо, — прошептала она, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Люблю тебя, — сказала Лаура, целуя Даниэль в макушку. — И я тебя, Лари, — ответила она. Девушки сидели в обнимку, наслаждаясь последними мгновениями этого особенного дня. Каждая думала о своём: о будущих переменах, о том, что останется позади, и о том, что ждёт впереди. Даниэль подняла взгляд, и её глаза случайно встретились с изумрудными. Пау Кубарси сидел поодаль, за другим столом, разговаривая с Ямалем, но Даниэль не смогла не заметить его. По её телу мгновенно пробежал озноб, словно ледяная волна, сжимая грудную клетку. С Пау они были одноклассниками много лет, но до настоящего общения дело никогда не доходило. Они вращались в разных компаниях, жили в параллельных мирах, просто не замечая существования друг друга. А потом Кубарси попал в первую команду, став одним из незаменимых игроков. С тех пор и Пау, и Ламин очень редко появлялись на уроках. Они превратились в настоящих мировых звезд, и спорить с этим было бессмысленно. И сейчас этот зрительный контакт был чем-то странным, чем-то большим, чем просто случайная встреча взглядов. Кубарси, казалось, буквально прожигал её своим взглядом, не отводя от неё изумрудных глаз ни на мгновение. Это не был дружелюбный или приветливый взгляд; в нём чувствовалась какая-то скрытая интенсивность, напряжение, которое невольно заставляло Даниэль замереть. Девушка точно знала, что Пау обладал невероятно красивыми глазами. Многие девушки сходили с ума от одного лишь взгляда этих идеальных зелёных очей, обрамлённых длинными, густыми ресницами. Слухи о их красоте доходили даже до неё, хотя они и не пересекались близко ранее. И, кажется, Даниэль не стала исключением. Этот взгляд, полный какой-то неопределённой энергии, заставил её сердце биться быстрее, а щёки предательски покраснели. Она чувствовала себя одновременно захваченной и смущённой. В этой внезапной близости, в этом молчаливом диалоге взглядов было что-то волнующее, что заставляло её забыть обо всём на свете. На мгновение всё вокруг как будто исчезло, оставшись лишь она и он, связанные невидимой нитью, протянутой между их глазами. Тяжело выдохнув и стараясь совладать с внезапно нахлынувшими эмоциями, Даниэль резко мотнула головой, отводя взгляд от Пау и обращая своё внимание на тарелку с едой, которая внезапно показалась ей очень интересной. Она делала вид, что занята и что её совершенно не волнует его пристальный взгляд, но внутри всё бушевало. Ей хотелось одновременно и отвечать ему тем же, и скрыться от него — исчезнуть, чтобы прервать это странное, но захватывающее молчаливое общение. Это был первый раз, когда она ощутила себя настолько уязвимой и одновременно заинтригованной перед ним — этой загадочной звездой, которую раньше она лишь видела издалека. Вечер был в самом разгаре. Ведущий, явно перебравший с шампанским, объявлял всё более странные конкурсы; одноклассники за столом шутили; Лаура шептала Даниэль на ухо какие-то ехидные подколы; а салат поглощался с особым удовольствием, заглушая внутреннюю тревогу. Девушка изо всех сил пыталась отвлечь себя от фигуры за дальним столом. Она не знала, смотрел ли он на неё ещё, и эта неизвестность была хуже всего. Она боялась даже повернуться в его сторону — боялась увидеть тот же пристальный взгляд, который заставил её сердце замереть. Всё это было так странно, так неожиданно… что даже немного страшно. Но вечно прятаться в своём коконе из салатов и смеха подруги было невозможно. — Друзья, выберите самого серьёзного человека за вашими столами! — раздался голос ведущего, внезапно прерывая её попытки уйти от реальности. Лаура тут же толкнула подругу в ребро. — Нет! — прошипела Депардье, но было поздно. — Даниэль, выходи ты! — выкрикнул Лео Сака, и другие подхватили его слова, особенно активно поддерживая Лауру. — Чёрт! — выругалась про себя девушка. Однако делать было нечего. Она злобно покосилась на свою подругу, но всё же встала из-за стола, чувствуя напряжение в мышцах. И не успела она сделать и пяти шагов, как в её голове словно молния пронзило осознание того, кто идёт ей навстречу и станет соперником. Пристальный взгляд Пау вновь был направлен на неё. Он слегка улыбался, и в этой улыбке скрывалось что-то вызывающее и завораживающее одновременно. Эта улыбка, обращённая только к ней, заставляла ноги подкашиваться. Даниэль была готова прямо сейчас развернуться и убежать, даже на этих ненавистных каблуках, но… она бы солгала, если бы сказала, что не хотела бы сыграть с ним. — Итак, господа, — продолжил ведущий. — Играем в игру «гляделки». Ваша задача — смотреть друг другу в глаза и не засмеяться. Это был конец. Тотальный и безповоротный. Кончился вечер, кончилась иллюзия спокойствия, кончилась возможность избежать этого странного, завораживающего и пугающего одновременно испытания. Теперь всё зависело от того, как быстро она сломается под тяжестью взгляда изумрудных глаз Пау Кубарси. Они встали друг напротив друга, расстояние между ними было достаточно небольшим, чтобы ощутить напряжение, витающее в воздухе. Парень, казалось, излучал спокойствие, но в его изумрудных глазах плескалось что-то опасное, что-то, что заставляло Даниэль затаить дыхание. Его взгляд был томным и пронзительным, словно он видел сквозь неё, читал её мысли, ощущал её страх и волнение. Этот взгляд обволакивал её, окутывал, заставляя забыть обо всём, кроме этого мгновения, кроме его присутствия. Внутри Даниэль всё дрожало, ноги стали ватными, а сердце колотилось, словно птица в клетке. Она чувствовала, как краска заливает её лицо, и в то же время не могла оторвать взгляд от его лица, от его глаз, которые казались бесконечными, глубокими и манящими. — Раз… два… три… — начал отсчёт ведущий. И началась игра. Время словно остановилось. Даниэль старалась изо всех сил сосредоточиться на чем-то другом, не смотреть ему в глаза, но это было невозможно. Его взгляд поглощал всё вокруг, втягивая её в свой водоворот. Каждая секунда казалась вечностью. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть как-то совладать с нарастающим напряжением и желанием рассмеяться. «Даниэль, соберись!» — повторяла она про себя, стиснув зубы. И тут… он рассмеялся. Негромкий, чуть хриплый смешок нарушил хрупкое равновесие. Девушка облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение спадает. На её лбу выступили капельки пота. Она выиграла. — Ты выиграла, — улыбнулся Пау, протягивая ей руку. Его улыбка была не просто дружелюбной; в ней чувствовалось что-то ещё… что-то, что заставило Даниэль растеряться. Она быстро взяла его руку, чувствуя, как её пальцы скользят по его. Его ладонь была безумно горячей или ей так казалось из-за её собственных ледяных от волнения рук... В мгновение пальцы Даниэль как будто пронзило током. Этот короткий, но насыщенный контакт оставил после себя шлейф чего-то необычного, чего-то, что будоражило и заставляло сердце биться всё быстрее. Девушка с трудом дошла до своего места и, словно сломавшись, плюхнулась на сиденье. Её руки немного дрожали. Перед её лицом тут же возникла вилка с какой-то изысканной закуской. — Попробуй, очень вкусно! — произнесла Лаура. Она, кажется, и не заметила замешательства подруги. Депардье вздохнула, но всё же открыла рот. Кусок закуски никак не хотел проходить в горло. Все её мысли были поглощены зелёными глазами, которые не покидали её сознание. Она чувствовала их присутствие, их пристальный взгляд, даже находясь в нескольких метрах от него. Это чувство было одновременно приятным и пугающим. Даниэль схватила бокал с вином и выпила залпом всё его содержимое. Сознание заметно поплыло, но в данном случае это казалось ей даже к лучшему. Напряжение немного отступило, хотя неприятное ощущение от недавней близости оставалось. Внезапно заиграла громкая, ритмичная музыка. Все вокруг оживились. Одноклассники резко вскочили со своих мест, начиная танцевать и заполняя зал весёлым хаосом. Лаура, заметив легкую дезориентацию подруги, быстро схватила её за руку и подняла на ноги. — Пойдём, Дани! — сказала она бодро, словно читая мысли подруги. — Потанцуем! Не дав Даниэль опомниться, Лаура повела её в центр танцпола, в самую гущу веселья.

Baby, dale, ponte pa mí, follow me

Tú ere' like for me y yo toy pa ti

Gata, tú está' only, mándame tu ubi

Mueve los cachete' al ritmo del TikTok

Conmigo esa gata se escapó

Y en su casa nadie lo notó

Даниэль старалась расслабиться и отдаться течению танца, на мгновение забыв о томном взгляде изумрудных глаз. Хотя лишь на мгновение… её мысли периодически возвращались к Пау, к его улыбке, к теплоте его руки… Подруги начали танцевать, двигаясь в ритм зажигательной музыки. Лаура, опытная танцовщица всех клубов Барселоны, легко скользила по танцполу; её движения были плавными и уверенными. Даниэль же чувствовала себя немного неуклюже в этих высоких каблуках. Она старалась подражать блондинке, двигая бёдрами и пытаясь не потерять равновесие. Её движения были менее грациозными, но в них чувствовалось искреннее желание повеселиться. Каблуки предательски поддавались, и Депардье несколько раз едва не пошатнулась, но Лаура, всегда готовая поддержать, ловко подхватывала её, предотвращая падение.

Mami, te siento lejo', dime dónde está'

Te quiero chingar, te voy a raptar

Déjate llevar y apaga el celular

Que si estás conmigo no te va a pasar na

Внезапно, сделав неудачный поворот, Даниэль резко врезалась кому-то в спину. Она извинилась и обернулась. — Извините! — послышался знакомый голос Ламина, а взгляд Даниэль тут же столкнулся с такими же растерянными глазами Пау. На его лице тут же расцвела лёгкая улыбка, и он полностью развернулся к девушкам. — Лаура, ты не против, если я украду у тебя подружку? — спросил он. — Валяй! — крикнула блондинка. Казалось, она с удовольствием отдаёт подругу в надёжные руки Кубарси. Парень протянул Даниэль руку. Она немного нерешительно ответила на этот жест. Его пальцы обхватили её ладонь, и она почувствовала тот же прилив тепла, что и раньше. Он повёл её к центру зала, к кругу света, выделяющему танцующих.

Estar sola tú prefiere'

Ven y dame un chance pa guayarte

Allá abajo mojarte toa las parte'

Otra noche dándote, dándote

Tocándote, calentándote

Музыка обволакивала их, заставляя двигаться в унисон. Они танцевали, смотря друг другу в глаза. В этот раз это была не игра, это было что-то более нежное и интимное. Его взгляд был полон тепла и понимания, заставляя её чувствовать себя защищённой. Даниэль полностью растворилась в танце, в этом волшебном моменте, забыв обо всех своих сомнениях и страхах. Она двигалась следом за ним, отдаваясь ритму музыки и магии этого неожиданного танца. Пау вел; его движения были уверенными и при этом нежными и внимательными. Он чувствовал каждый её шаг, каждый вздох, каждое колебание. Девушка отвечала ему полным доверием и лёгкостью, забыв о своей неуклюжести и напряжении начала вечера. — Ты очень красивая! — крикнул он, стараясь перебить громкую музыку. Даниэль покраснела от неожиданного комплимента и улыбнулась. Звук мешал разобрать слова, но она поняла его. Депардье наклонила голову, стараясь приблизить лицо к его, чтобы лучше слышать сквозь музыку. — Спасибо, — крикнула она, и ей нравилось, что он говорил это прямо, не стесняясь окружающих. Кубарси, заметив, что она плохо слышит, приблизился ещё ближе, почти вплотную. Он что-то сказал ей на ухо, и его горячее дыхание коснулось её щеки. Даниэль рассмеялась, закрыв глаза от удовольствия и лёгкого смущения. Она не расслышала ни слова, но интонации говорили сами за себя. Это было что-то личное, предназначенное только для неё. — Что ты сказал? — спросила она, когда песня немного стихла, и их лица оказались очень близко. — Я сказал, что мне очень жаль, что мы не общались раньше, — ответил он тихо, почти шёпотом, и это делало его слова ещё более значимыми. Даниэль замерла, чувствуя, как по её телу пробегает волна тепла. — Жаль? — переспросила она, её голос слегка дрогнул. Пау улыбнулся. — Безумно, — произнёс он томным голосом. Даниэль молчала, переваривая его слова. Безумно жаль, что не общались раньше... Фраза звучала просто, но в ней чувствовалась такая глубина и искренность, что заставляла сердце биться быстрее. Она смотрела в его глубокие глаза, пытаясь понять, насколько серьёзно он это говорит. В его взгляде не было ни тени фальши, только теплота и… возможно, нечто большее. Что-то, что заставляло её забыть обо всём, кроме этого момента и его присутствия. Депардье медленно подняла руку и поправила выбившуюся из причёски прядь волос. Её пальцы слегка дрожали. — И что теперь? — спросила она. Они действительно никогда не общались. И вряд ли будут. Кубарси взял её руку в свою. — Теперь… — он не спешил с ответом; его взгляд задержался на её руке, а затем медленно поднялся к её лицу. — Теперь мы на выпускном, Дани. Наслаждайся. Его слова звучали спокойно, с едва уловимой грустью, но они словно ударили Даниэль. Реальность, холодная и прозаичная, вторглась в волшебный мир, созданный всего лишь несколькими мгновениями назад. Она сама себе напридумывала. Его слова звучали как окончательная точка, как признание безысходности. Девушка опустила глаза; её рука, сжатая в его ладони, напряглась. Она знала, что он прав. Завтра они разойдутся, каждый пойдёт своей дорогой. Это был выпускной — последний вечер с друзьями из академии. А потом — футбол, разные города и клубы, разные жизни. И его слова о том, как ему жаль, что они не общались раньше, не были простым сожалением. Это была констатация факта, признание невозможного. Тишина повисла между ними, прерываясь только музыкой. Даниэль почувствовала волну разочарования, смывающую романтическую эйфорию последних минут. Она выдернула свою руку из его ладони и почувствовала, как тепло уходит из её пальцев. — Да, — прошептала она немного отстранённо, стараясь не дать слезам наворачиваться. Пау молчал; его взгляд был серьёзным и лишённым прежнего блеска. Он понимал, что сказал. Но внезапно он слегка улыбнулся — улыбкой, в которой смешались грусть и что-то ещё... — Даже этот вечер… — прошептал он, снова приближаясь к ней. — Этот момент… я запомню его навсегда. Он лёгким движением поправил прядь её волос. Его прикосновение было таким же аккуратным, как и прежде, но в нём уже не было той искры и сумасшедшего притяжения. Это было прощание. Даниэль кивнула. Она тоже запомнит этот вечер, но не как начало чего-то нового, а как прекрасную, но неизбежно завершившуюся сказку. Пау Кубарси не был её судьбой — это было очевидно. — Извини, — прошептала она, оставляя его в одиночестве. Даниэль, плотно сжимая губы, подошла к столу, где стояли оставленные напитки. Она чувствовала, как горькое разочарование медленно, но верно разъедает её изнутри. Взяв бокал с красным вином, она поднесла его к губам и сделала несколько глотков. Приятная терпкость вина растеклась по телу, слегка притупляя остроту переживаний. Алкоголь, как всегда, действовал как временное обезболивающее. Внезапно к ней подскочила Селия, капитан их года, вся сияющая. — Дорогая, что ты пьёшь? Попробуй! — крикнула она, сунув Даниэль в руку какой-то бокал. Депардье, не раздумывая, выпила содержимое бокала залпом. Прочь из головы, Пау. Прочь все эти невозможные мечты и надежды. Ей нужно было просто забыться. В глазах резко потемнело, мир вокруг как будто закружился. — Боже, это шампанское? — спросила она, слегка покачиваясь. — Дааа! — широко взмахнула руками Селия. Она, очевидно, была уже достаточно пьяна. Даниэль оперлась руками об стол, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Селия, что-то бормоча себе под нос, убежала куда-то в толпу. Депардье понимала, что смешивать вино и шампанское — идея крайне сомнительная, особенно в её нынешнем состоянии. В глазах всё плыло, предметы расплывались, музыка превращалась в невнятный гул. Голова кружилась, и девушка с трудом удерживала равновесие. Она знала, что скоро всё закончится; она просто потеряет сознание… и это было даже неплохо. Сейчас ей хотелось только одного — забыться и проснуться уже в другом мире, где Пау Кубарси — всего лишь приятное воспоминание об однокласснике, а не несбыточная мечта. — Дани, что с тобой? — Лаура, заметив побледневшее лицо подруги и её шатающуюся походку, подбежала к ней, позволяя Даниэль опереться на себя. — Что-то мне нехорошо… — пробормотала девушка. Голова кружилась всё сильнее. — Пойдём на свежий воздух, — решительно сказала Лаура, поддерживая её под руку. Она аккуратно вывела подругу из душного зала и помогла спуститься по лестнице. Депардье глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. Как же было хорошо! Головокружение немного стихло, и в лёгкие хлынул поток свежего кислорода. — Боже мой, это Хуан? — резко подняла брови Лаура; её взгляд устремился куда-то за спину подруги. Даниэль повернула голову и увидела, как к ним приближается Хуан Эрнандес. Этот парень всегда был самым тихим и спокойным в их классе и команде. Он особо ни с кем не общался и чётко выполнял свои обязанности как на уроках, так и на поле. А сейчас он шёл пошатываясь с пьяной улыбкой, совершенно не свойственной ему. — Девочкииии! Идите сюда! — заплетающимся языком закричал он, приближаясь к ним. Лаура и Даниэль изо всех сил старались сдержать смех, глядя на совершенно пьяного одноклассника. — Хуан, сколько ты выпил? — спросила Даниэль, пытаясь понять, сколько же бокалов алкоголя он успел опрокинуть. — Всего шесть бокалов! — ответил он с невинным лицом. — Я вас так люблю! Давайте обниматься! Прежде чем подруги успели хоть что-то сказать или среагировать, Эрнандес с воплем радости прижал их к себе, сгребая обеих в дружеские объятия. — Любимые мои… — пробормотал он невнятно. Даниэль, хотя и была немного шокирована, решила аккуратно приобнять его в ответ, чтобы парень не чувствовал себя отверженным. Лаура, закатив глаза, тоже обняла Хуана, понимая, что сейчас лучший способ успокоить пьяного друга — это не сопротивляться. Смех, невольно вырвавшийся из груди Лауры, раздался в ночной тишине, смешиваясь с непонятными бормотаниями Хуана о бесконечной любви к своим подругам. Даниэль подняла глаза и внезапно замерла. На террасе второго этажа, освещенной мягким светом, она увидела его. Пау Кубарси стоял там рядом с Куэнкой и Берналем, руки сложены на груди, а его пронзительный изумрудно-зелёный взгляд был направлен прямо на неё. Тот же взгляд, который заставлял её сердце биться чаще от страха и неловкости. Но сейчас… сейчас всё было по-другому. Он смотрел на неё с явным неодобрением, его лицо выражало недовольство, почти ревность. В его руках была сигарета. Пау курил? Это было очень странно... Ранее такой взгляд заставил бы её съёжиться, оправдываться, исчезнуть. Но сейчас, под действием алкоголя и волны разочарования, у неё не было ни страха, ни желания скрыться. Девушка встретила его взгляд. Не робко и не неуверенно, а с такой же интенсивностью, с которой он смотрел на неё. Её взгляд был спокойным и в то же время вызывающим. В нём не было ни капли прежней застенчивости. Это был взгляд человека, который понял, что потерял, и принял это. Она держала взгляд брюнета, не отводя глаз ни на секунду. Возможно, в её глазах читалась обида, но в то же время и некое удовлетворение. Она смотрела на него как на человека, который больше не имеет над ней власти. Как на человека, чья оценка её не интересовала. Эта молчаливая дуэль продолжалась несколько долгих секунд, пока Лаура не прервала её, тихо сказав что-то Хуану. Но глаза Даниэль уже отвернулись от Пау. Он остался висеть в воздухе, немым вопросом, на который ответ уже не имел значения. Девушки поднялись наверх в просторный зал, где уже заиграла медленная, чувственная мелодия. — Сеньоры и сеньориты, медляк! — раздался бодрый голос ведущего, объявляя начало медленного танца. Даниэль, чувствуя себя немного разбитой и опустошённой, плюхнулась на ближайшее сиденье. Но прежде чем она успела как следует отдышаться, перед ней возникла рука Лауры. — Пойдём на танец одиноких волчиц! — сказала блондинка с улыбкой. Даниэль усмехнулась и кивнула. Её взгляд машинально скользнул по залу в поисках… ну, вы понимаете кого. Пау. Но его нигде не было. Лаура, заметив её взгляд, слегка дернула за рукав Хуана, который уткнулся лбом в стол и что-то невнятно бормотал себе под нос. — Пошли танцевать! — сказала она, подталкивая его в сторону танцпола.

I wish that I was in your arms

Like that Spanish guitar

And you would play me through the night

'Til the dawn

I wish you'd hold me in your arms

Like that Spanish guitar

All night long

All night long

I'd be your song

I'd be your song

И вот они уже втроём кружатся в медленном танце. Лаура легко вела парня, который, несмотря на своё пьяное состояние, старался повторять её движения, изредка спотыкаясь и путаясь в ногах. Даниэль, поддерживая равновесие, улыбалась, наблюдая за Эрнандесом. Хуан с абсолютно серьёзным выражением лица пытался исполнить сложные движения, которые ему совершенно не удавались. Он то и дело путал шаги, натыкался на девушек, искренне считая себя великолепным танцором. — Ой, прости, — пробормотал он, едва не сбив Даниэль с ног. — Ничего, — рассмеялась Лаура, стараясь удержать его равновесие. — Ты просто чудесный танцор! Всё было идеально, пока… взгляд Даниэль не упал за спину Хуана. Её сердце болезненно сжалось. Кубарси стоял там, его руки обнимали Айноа, которая, сияя от счастья, прижималась к нему, покачиваясь в такт музыке. Их улыбки были обращены друг к другу, и в этом близком контакте, в этом явном комфорте была целая вселенная того, чего Даниэль лишена.

I wish that I was in your arms

Like that Spanish guitar

And you would play me through the night

'Til the dawn

I wish you'd hold me in your arms

Like that Spanish guitar

All night long

All night long

I'd be your song

I'd be your song

Воздух вокруг Даниэль словно сгустился. Смех замер на губах. Она чувствовала, как всё тепло, которое она пыталась найти в танце, исчезает, оставляя пустоту и горькую реальность. Картина перед её глазами застыла: Пау пригласил Айноа на медленный танец. Внезапно танец стал тяжелым, а музыка — резкой и невыносимой. Однако она тут же одернула себя. Ей было обидно, очень обидно, но она всеми силами не позволяла этому выйти наружу. Она твёрдо решила, что не даст этому испортить вечер. Ей было весело с Лаурой и Хуаном; их неуклюжий танец и нелепые выходки пьяного Эрнандеса вызывали у неё искренний смех. И она знала, что Пау это заметит. Она будет выглядеть счастливой и беззаботной, даже если внутри всё клокотало от боли и разочарования. Она будет наслаждаться моментом, несмотря ни на что. Её улыбка стала ещё шире, смех — ещё звонче. Она не собиралась показывать ему, что его действия хоть как-то задели её. Пусть думает, что она совершенно свободна и счастлива. Пусть видит, что она прекрасно проводит время без него. Этот вечер станет её маленькой победой над собственными эмоциями и над его равнодушием. Медляк закончился, и девушки, всё ещё поддерживая слегка пошатывающегося Хуана, посадили его на диванчик и вернулись к столу. Лаура с лукавой улыбкой протянула Даниэль маленькую рюмку с какой-то тёмной жидкостью. — Хочешь? — спросила она. — Давай! — без раздумий согласилась Даниэль, чувствуя, как напряжение немного спадает. Горячая жидкость обожгла горло, но тут же растеклась приятным теплом по телу. В этот момент заиграла зажигательная мелодия — ритмичная и заводная. Даниэль, словно подхваченная невидимой силой, в припрыжку выбежала на танцпол.

Mamaíta' que 'tá 'tán rica

Sin pega' lo' diente' como abuelita

Mamaíta' que 'tá 'tán rica

Sin pega' lo' dientе' como abuelita

De la mamá de la mamá

Dе la mamá de la mamá

Она танцевала так, будто это её последнее выступление на сцене жизни. Движения были свободными, импульсивными и полными энергии. Она не обращала внимания на окружающих, растворяясь в музыке и чувствуя каждый удар ритма, каждую ноту. Её тело двигалось само собой, подчиняясь внутренней ритмике и забывая о боли и разочаровании. Она кружилась в гуще танцующих, проскальзывая между телами как лёгкая струйка дыма — то приближаясь, то отдаляясь. Её движения были то плавными и грациозными, то резкими и энергичными, отражая все её эмоции — и боль, и радость, и злость, и надежду.

Chikiri-Chikiri-Chikiri-bai-bai, chikiri-bai-bai-bain

Con la boca, ella me lleva pa' Dubái-bái

Chikiri-bai-bai, chikiri-bai-bai-bain

Con la boca, ella me lleva pa' Dubái-bái

Она не танцевала для кого-то, она танцевала для себя, выплёскивая наружу всё, что накопилось внутри. Она была стихией, бурей эмоций, воплощением самой музыки. Она чувствовала себя свободной, невесомой, как никогда раньше. И знала, чувствовала, что он смотрит. Его взгляд, как невидимый луч, пронзает толпу, находит её среди других танцующих, и она, не оборачиваясь, ощущает его присутствие, его молчаливое наблюдение. Этот взгляд придавал её танцу ещё большую силу, делая его одновременно вызовом и признанием. Она танцевала для себя, но и для него тоже, показывая, что она сильнее, чем он думает. Она — буря, которая не сломлена, а только разгорелась ярче. Музыка постепенно стихла, уступая место тишине, которая казалась ещё более напряжённой после бурного танца. Даниэль остановилась, слегка отдышавшись, поправляя взъерошенные волосы и помятое платье. Она подняла взгляд, ища в толпе знакомые изумрудные глаза. И нашла. Кубарси действительно смотрел на неё. В его взгляде читалось что-то… сложное, неразгаданное. Возможно, восхищение, возможно, сожаление, а может, и то, и другое одновременно. — Ребята, а сейчас мы придержимся старой традиции! — бодро объявил ведущий, привлекая внимание всех присутствующих. — Я постелил вот здесь большой плед, и приглашаю всех присесть поуютнее. Сейчас мы раздадим каждому личные блокноты, в которых ваши одноклассники написали пожелания. Прочитайте их, пожалуйста, и поделитесь своими эмоциями! Даниэль сделала несколько глотков воды, чтобы успокоить учащённое сердцебиение. Затем подошла к большому пледу, на котором уже сидело большинство выпускников, уютно расположившись в кругу. Лаура помахала ей рукой, сидя как назло рядом с Пау. Делать было нечего. Даниэль опустилась рядом с подругой, и её спина неожиданно коснулась плеча Кубарси. Она почувствовала его тепло, его близость, и это вызвало целую гамму противоречивых чувств. — Извини, — прошептала она едва слышно, больше для самой себя, чем для него. Пау повернул голову. На его лице появилась лёгкая, почти нежная улыбка. — Мне только в радость, — мягко ответил он. Его слова звучали искренне, и Даниэль на мгновение забыла о своей обиде и о боли, которая всё ещё оставалась внутри. В её руки попал блокнот, украшенный на обложке её собственной фотографией — немного неудачной, с кривой улыбкой и взъерошенными волосами, запечатлевшей момент победы на матче. Аккуратно перелистнув первую страницу, Даниэль увидела знакомый лёгкий почерк Лауры. Тёплые слова подруги разлились по душе как бальзам: «Дани, моя дорогая!

Поздравляю с окончанием академии! Желаю тебе огромной удачи в твоём новом клубе; пусть он станет для тебя вторым домом (первый — Барса, конечно же), полным ярких эмоций и новых друзей! Буду очень скучать и жду тебя в гости, как только освободишься.

Твоя Лари».

Депардье улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступает солёная жидкость. Она провела рукой по бумаге, словно ощущая искренние чувства, с которыми это писалось. Дальше шли поздравления от разных одноклассников, многие из которых она даже не помнила в лицо. Пожелания были стандартными: удачи в будущей карьере, успехов во всех начинаниях, счастья и любви. Даниэль бегло перелистывала страницы, пока не наткнулась на запись, которая заставила её остановиться.

«Даниэль, ты такая загадка. Хоть мы и не общались, я бы тебя разгадал».

— Боже, что за бред? — рассмеялась Даниэль, показывая разворот Лауре. — Написано от кого? — спросила подруга, склоняясь над блокнотом. — Неа, — мотнула головой девушка, откидывая назад волосы. — Погоди… — Лаура пролистала несколько страниц своего блокнота и нашла точно такой же почерк на другом развороте.

«Ты знаешь, что лоси любят соль? Мне кажется, она у тебя где-то спрятана. Или как ещё объяснить мою тягу к тебе?»

Девушки тихо рассмеялись. — Ну и романтик! — прокомментировала Лаура. Её взгляд задержался на Пау, который сидел рядом с улыбкой и читал свой блокнот. — А что ты ему написала? — спросила блондинка, кидая взгляд в сторону Кубарси. — Да так… — отмахнулась Даниэль. — Пожелала много побед и… что он гордость нашего курса. — Какая прелесть! — хитро улыбнулась Лаура, вновь утыкаясь в свой блокнот. Даниэль продолжала листать свой блокнот, и вот наткнулась на то, от чего у неё перехватило дыхание. Надпись на развороте гласила: «От Кубарси. Номер 2». Сердце бешено заколотилось в груди. Она медленно развернула страницу, ожидая увидеть написанное. Перед ней предстал большой текст, аккуратно написанный разборчивым почерком. «Даниэль,

Я не знаю, с чего начать и как сказать то, что хочу. Академия закончилась, и новый этап нашей жизни начинается. Я рад, что мы были одноклассниками, рад, что хоть изредка пересекались наши пути. Твой танец сегодня… он был невероятен. Ты словно растворилась в музыке, стала её частью. Я наблюдал за тобой и, честно говоря, не мог отвести взгляда.

Ты сильная, целеустремлённая, яркая. Ты звезда, которую я, возможно, никогда полностью не достигну, и это, знаешь, меня безумно завораживает. В твоих глазах столько глубины, столько скрытых эмоций…

Я желаю тебе всего самого лучшего, Даниэль. Пусть твой новый клуб станет для тебя не просто местом работы, а пространством, где ты сможешь полностью реализовать свой потенциал, где ты найдёшь новых друзей и будешь счастлива. А потом вернёшься в Барсу :)

И… прости, если я когда-то тебя обидел. Я ценю тебя больше, чем ты можешь себе представить».

Внизу была нарисована небольшая розочка с сердечком. Даниэль перечитывала слова снова и снова; её глаза широко раскрылись от удивления и нежности. Она не ожидала такого откровения, такого признания. Слёзы, которые она сдерживала до этого момента, теперь свободно текли по её щекам. Это был не просто набор слов — это был маленький кусочек его души, поделённый с ней. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло растекается по её телу, заливая сердце радостью и надеждой — надеждой на то, что их пути ещё пересекутся. Внезапно она громко всхлипнула, прижимая ладонь к лицу, чтобы скрыть слёзы, которые безудержно текли по щекам. В этот момент Пау резко обернулся к ней в недоумении: — Ты плачешь? Но вместо того чтобы успокоиться, она разрыдалась ещё сильнее, не в силах сдержать накопившуюся печаль. Это был их последний вечер вместе — ощущение прощания висело в воздухе, делая каждое мгновение особенно хрупким. Кубарси опустил взгляд на блокнот, который Даниэль всё ещё держала в руках, и заметил своё письмо — аккуратно написанное и украшенное розочкой с сердечком. Его губы слабо изогнулись в лёгкую улыбку, наполненную нежностью и грустью. Он поднял глаза и встретил её взгляд: её лицо, уставшее и пронизанное жалостью, смотрело прямо на него. Не говоря ни слова, он мягко обнял её, прижимая к себе и позволяя девушке опереться на его плечо и утешиться. В этот момент казалось, что время замерло. В шуме выпускного зала, среди веселья и разговоров, двое человек погрузились в тишину и нежность прощального объятия — ценного, как последний тёплый луч солнца перед наступлением ночи. Они никогда не общались во время учёбы в академии. Но почему-то сейчас именно им было больнее всего прощаться друг с другом. Вечер подходил к концу. Большинство выпускников уже собирали свои вещи, прощаясь и обмениваясь телефонами. Даниэль стояла возле стены, ожидая Лауру, которая задерживалась в туалете. К ней подошёл Марк Берналь. — Завтра собираемся в домике у Лео, хотите присоединиться? — спросил он с лёгкой улыбкой. Даниэль прикусила губу, раздумывая. — А кто ещё там будет? — осторожно спросила она. — Много кто. Вся наша компания точно, а остальные, если согласятся. В голове Даниэль тут же возник образ Кубарси. Если компания Марка, значит… Пау тоже будет там. — Мы с Лаурой поедем, — быстро проговорила она, стараясь скрыть волнение, что вызвало лёгкий смешок у Берналя. — Замечательно! Значит, в полдень встречаемся там. Адрес тебе скину позже. Парень уже собирался уйти, но Даниэль остановила его. — Марк, а вы сейчас пойдёте гулять? — спросила она, немного запыхавшись. — Конечно, — улыбнулся он. — Это же наша последняя ночь. И он ушёл, оставляя Даниэль одну с бушующими эмоциями. Марк был прав. Им предстояла целая ночь вместе. Вместе с изумрудными глазами Кубарси. Из туалета появилась Лаура, с трудом держась на ногах. Её лицо было раскрасневшимся, а походка — неуверенной. — Господи, Лари, что с тобой?! — девушка тут же подхватила подругу под руку. — Там была Селия, и она что-то предложила мне выпить… — развязно ответила блондинка, едва связывая слова. — В туалете?! — глаза Даниэль расширились от удивления. — Это было тааак вкусноооо… — пробормотала Лаура, блаженно прикрывая глаза. — Боже мой, пойдём. Приведём тебя в чувства и пойдём гулять. Все уже нас ждут, — Даниэль помогла подруге добраться до выхода. На улице уже собралась довольно большая толпа. Воздух был наполнен смехом, разговорами и предвкушением ночной прогулки. Даниэль с видимым усилием вывела, вернее, вынесла из здания свою подругу, которая всё ещё бормотала себе под нос что-то невнятное. И не успела Депардье сделать и шага по асфальту, как почувствовала неожиданное облегчение. Словно невидимая рука сняла часть тяжести с её плеч, часть веса Лауры. Она повернула голову и, как по волшебству, снова встретилась с изумрудными глазами Пау. Взгляд затянул её, как водоворот. Она утонула в глубине этих глаз, в их спокойствии и скрытой силе, в том, что таилось за их зелёной поверхностью. Время словно остановилось. Мир вокруг исчез, растворился, оставив только их двоих — её и брюнета. В этих глазах она читала поддержку, нежность и лёгкую грусть прощания, и то, чего она сама пока ещё не решалась признать. В них она видела что-то невероятно важное — то, что отзывалось глубоко внутри её души. — Даниэль? — мягкий голос Пау вырвал её из оцепенения. Она пришла в себя, резко вернувшись в реальность. Кубарси звонко рассмеялся, что разорвало ту невидимую нить, связывавшую её с его взглядом. — Я спрашиваю, какой у вас сейчас план? — спросил он с улыбкой и посмотрел на девушку и её пошатывающуюся подругу. — Думали дойти до дома и переодеться, но… — взгляд Даниэль упал на Лауру, которая вот-вот потеряет сознание. Проблема была очевидна. — Я помогу вам дойти, — предложил Пау. — Все встречаются у церкви Ремей через сорок минут. Успеем? — С твоей помощью успеем, — ответила Даниэль, чувствуя, как в её сердце пропустило удар. Пау взял на себя большую часть веса Лауры, и они медленно двинулись к дому Даниэль. Девушка, оправившись от первого потрясения, украдкой поглядывала на брюнета. Его лицо, обычно закрытое легкой ироничной улыбкой, было сосредоточенным, но глаза светились теплотой и заботой. — Спасибо тебе, — прошептала она. — Не за что, — ответил Кубарси. — Не хотелось бы, чтобы твой последний вечер закончился в больнице с пьяной подругой. Даниэль рассмеялась. — Знаешь, — начал он. — Я никогда не думал, что скажу это, но… я буду скучать. По всем вам. По этой суматохе, по бесконечным урокам… по всему. Думал, что моя жизнь только на поле, в стартовом составе Барсы, но... нет... Даниэль сжала руку Лауры чуть сильнее. — Я тоже, — тихо ответила она, не сводя глаз с дороги. — Академия… это была целая жизнь. — Да, — согласился Пау. — И вроде бы всё это было вчера, а теперь… как будто прошла целая вечность. — О Боже, — простонала Лаура. — Вы такие милые. Даниэль улыбнулась. А Пау звонко рассмеялся. — Видишь, ты влияешь даже на пьяных, — прошептал он девушке, не отрывая взгляда от дороги. — А ты оказывается, не такой уж и циник, — ответила Депардье. — С чего ты это взяла? — Один из лучших молодых футболистов мира и… курит сигареты на выпускном? Серьёзно? — усмехнулась она. — Циники тоже умеют скучать, — ответил Кубарси. — Просто они это редко показывают. Но на самом деле всё наоборот. Я редко могу покурить. Очень редко. Главное, Ханси не говори, — добавил он с улыбкой. — Пожалуйста. — Так уж и быть, — широко улыбнулась она. Они шли молча, но в этой тишине было больше, чем в самых длинных разговорах. Даниэль и Пау смотрели друг на друга, смущённо улыбаясь. Оба тонули в глазах друг друга, не желая отрываться. Внезапно из-за угла дома вырвался мощный, немного фальшивый, но невероятно жизнерадостный голос. — Perreo, baby, sobeteo, baby Tra-tra, baby, hasta abajo, baby — Боже, это Хуан! — рассмеялась Даниэль. — Он, кажется, переборщил сегодня с выпивкой, — предположил Кубарси. — Не он один, — тихонько покачала головой девушка, взглянув на Лауру. Пау снова улыбнулся. Он посмотрел на Даниэль таким взглядом, что заставило её сердце биться чаще. Эрнандес тем временем приближался, распевая во всю мощь мелодию какой-то популярной песни. Интересно, где он её услышал... Его походка была неуверенной, и он время от времени спотыкался, но пение его не прекращалось ни на секунду. — Yo se la mamo y se pone contenta Está wileá y ya cumplió los 30 Después de las 12 no los cuenta No la llame' en el jangueo si no quiere' que mienta Даниэль и Пау вновь переглянулись и невольно улыбнулись. Это было нелепо, немного смешно, но одновременно и трогательно. Как будто сам вечер решил украсить их прощание последней непредсказуемой нотой. — Кажется, у нас сегодня будет незабываемый вечер, — прошептал Пау. Даниэль кивнула. — Пусть развлекается, — произнесла она. — Он заслужил. К ним приблизилась небольшая группа мужчин, явно находившихся в приподнятом настроении. Они рассмеялись, наблюдая за поющим Хуаном, а затем неожиданно начали аплодировать с искренним восхищением. Один из мужчин с улыбкой обратился к толпе выпускников: — Ого! Откуда вы такие красивые? Выпускной что ли? — Да! — крикнул кто-то из толпы, и этот крик подхватили другие. Группа парней завизжала, пританцовывая на ходу. — Удачи вам, ребята! Вы наше будущее! За вами свет! — прокричал кто-то еще, и этот возглас поддержал общий хор одобрения. Пау и Даниэль одновременно повернулись к Лауре. Её лицо было расслабленным, но выражение было совсем не таким светлым и радостным, как у окружающих. Она выглядела скорее как олицетворение совершенно противоположного. Парень осторожно придержал Даниэль за руку и сказал ей: — Не обращай внимания. Хуан, наконец, дошёл до них, распространяя вокруг себя волны веселья и немного невнятного испанского. Он обнял Даниэль и Пау, радостно выкрикивая что-то, а затем, споткнувшись, чуть не упал. Кубарси ловко подхватил его свободной рукой, спасая от падения. — Ну и компашка! — рассмеялся один из мужчин, указывая на троих. — Идите, веселитесь, жизнь прекрасна! Они продолжили путь. Пау и Даниэль шли, их руки едва касались друг друга, а вокруг них кипела жизнь, шум и веселье. Они не могли не улыбаться, наслаждаясь этим вечером, этой необычной прогулкой и непредсказуемым прощанием. Постепенно шумная толпа начала расходиться, друзья прощались, обмениваясь обещаниями встретиться вновь через пятнадцать минут. Воздух становился тише, оставляя после себя лишь лёгкое эхо смеха и музыки. Троица медленно двигалась к дому Даниэль. Ночная Барселона, освещённая фонарями, казалась спокойнее. — Спасибо большое, Пау, дальше мы сами, — сказала Даниэль, когда они подошли к её дому. Она чувствовала лёгкую неловкость, смешанную с волнующим приливом эмоций. Кубарси улыбнулся. — Смотри, не опаздывай, — сказал он. — Церковь Ремей, я помню. — Конечно, — широко улыбнулся парень. — Я жду тебя, — он кивнул, ещё раз взглянув на спящую Лауру, и направился в сторону оживлённой улицы, исчезая в ночной темноте. Даниэль с Лаурой медленно вошли в дом, закрыв за собой дверь. Депардье аккуратно уложила Лауру на диван и накрыла её пледом. Она ощущала прилив странного чувства… Девушка в предвкушении выдохнула. Ей было необыкновенно легко и свободно. Мысли о предстоящей встрече с Пау заставляли её сердце биться быстрее. Она шла не просто гулять; она шла на встречу с ним, с Пау Кубарси. И эта мысль заставляла что-то внутри образовывать тесный узел ожидания.