Глава 27.
9 августа 2025 г., 16:00
Она уснула лишь под утро. Но едва солнце коснулось горизонта, и, несмотря на то, что проспала всего пару часов, проснулась — её разбудила жара, исходившая от тела, лежащего рядом. Тиса резко села, выбравшись из-под одеяла. Тревога мгновенно сжала сердце. Не раздумывая, она осторожно коснулась мягкой кожи на лице возлюбленной, затем опустила ладонь к её шее.
— П’Тэ... П’Тэ, проснись, — позвала она тихо, губы дрожали от волнения.
Она не хотела показывать, насколько испугана, но, не колеблясь, поднялась с кровати и на цыпочках направилась в ванную. Чувства переполняли её до предела. Она не могла закрыть глаза на то, что любимая больна. Смочив полотенце холодной водой, Тиса выжала его до лёгкой влажности и бережно начала промакивать лицо Тичилы. Осторожно, шаг за шагом, она протирала её тело, ощущая, как оно горит под ладонью. Пока Тичила спала, любовь Тисы жила в каждом её движении. Всё, что она пыталась скрыть, всё, что сдерживала, рушилось. Всего несколько часов отстранённости и сердце уже саднило от боли. Она невольно подумала: если бы им пришлось быть врозь дольше, не раскололось бы оно окончательно? Она не знала.
Оставшиеся мгновения Тиса проводила, всматриваясь в каждый штрих её лица, будто хотела навсегда запечатлеть в сердце каждую деталь. Но жизненный путь, от которого ей не убежать, не позволял отпустить ту, кем она была прежде. У неё всё ещё были обязательства, семья, к которой нужно вернуться. И, возможно, в итоге она всего лишь девушка, недостойная той огромной любви, что дарит ей Тичила. Девушка, у которой есть муж, не должна приносить ни боли, ни тени в жизнь такой, как Тичила, не знающей ничего о её прошлом. Эта девушка уже отдала ей слишком много — даже свою жизнь и дыхание. А она… она не та, кто вправе получить хотя бы крупицу этого дара. Её чувства оставались клубком сумятицы — сложной любви, разорванной надвое. Но разъединить их она не могла. Будто человек, чьё сердце разрывается между двумя мирами, — и от этого Тиса ощущала отвращение к самой себе. Да, когда-то она могла честно сказать, что любит Тичилу всем сердцем. Но теперь, когда одна за другой всплывают забытые истины, она понимает: сердце, которое она отдала этой девушке, когда-то уже принадлежало другому.
Она вышла замуж по любви и не может отрицать, что даже появление в её жизни другой, занявшей особое место, не стерло тех чувств, что были прежде. Чувства к мужчине, который по праву был её мужем, всё ещё жили в ней. Реальность удерживала её от того, чтобы отвернуться и уйти. Если бы она знала, что всё закончится разлукой, она бы молилась о том, чтобы никогда не входить в её жизнь и не причинять ей боли.
— Прости… — прошептала она.
Мягкий голос сорвался с полных губ, изящные руки осторожно коснулись лица любимой. Это был шёпот вины, едва слышный, но наполненный всей тяжестью прощания. Слёзы внезапно потекли. Возможно, это был её последний шанс вдыхать родной аромат, последний раз прижиматься к телу той, чьё сердце снова и снова шептало: «Я люблю тебя». Её мягкие, тёплые губы коснулись любимой, оставаясь рядом, впитывая каждое касание, ощущая каждый вдох. Она хотела раствориться в ней, стать единым целым, чтобы, когда придёт момент расставания, именно это слияние могло поддерживать её сердце день за днём.
— Пожалуйста, забудь меня, любимая. Если моя любовь приносит тебе боль, — почти неслышно прошептала Тиса. Это был её последний шанс сказать это в лицо тому, кого она любила больше жизни. — Если моя любовь причиняет тебе страдание, пожалуйста, возненавидь меня, сотри меня из сердца…
Её глаза наполнились слезами, и сдерживать их стало невозможно. Взгляд был полон тоски и боли. Отсчёт до расставания уже начался, и с каждой секундой сердце разрывалось всё сильнее. Боль сдавливала грудь, превращаясь в судорожные всхлипы. Изящная рука попыталась прикрыть рот, чтобы заглушить звук, но это было невозможно. Когда Тичила вдруг открыла глаза и встретила её полным боли взглядом, казалось, будто их сердца бьются в унисон.
— Ты собираешься меня оставить, да?
Простой вопрос. Но в нём всё. Он ранит прямо в сердце. А взгляд, полный мольбы и невысказанных слёз, только усиливает боль. Тиса чувствует её так, словно у них одно сердце на двоих. Она пытается отвернуться, стараясь казаться отстранённой, но сердце, всё ещё принадлежащее этой девушке, не позволяет остаться равнодушной к боли, читающейся в её глазах.
— Нам извиняется. Прости за всё. Прости, что не смогла сдержать обещание, данное П’Тэ. Я просто девушка, которая недостаточно хороша…
— Из-за этого всё между нами изменилось в последние дни?
В ответ лишь безмолвие, наполненное болью, накрывающее с головой, не оставляя воздуха. И эта боль — в слезах, что снова и снова текут по её лицу, капая на ладонь, нежно прижимающуюся к щеке. Ласковое прикосновение дрожит. Они смотрят друг другу в глаза, и в этих взглядах тоска, беспомощность и любовь, которую невозможно удержать. Сильнее уже болеть не может. Это любовь, которую нельзя удержать. И Тичила позволяет слезам свободно течь по щекам, теперь уже не в силах прятать боль.
— Я не стану спрашивать, почему ты должна уйти… — её голос звучал мягко, но с надломом. — Я верю, у тебя есть причины. Не переживай. Не чувствуй вины. Не извиняйся. Всё, что ты обещала мне, я возвращаю тебе. Возвращайся к своей жизни. Живи счастливо.
— П’Тэ…
Никакие другие слова не смогли сорваться с её дрожащих губ, лишь рыдания, полные горечи. Боль была такой всепоглощающей, что она больше не могла говорить. В этой тишине её дрожащая рука медленно скользнула к пуговицам рубашки. Она стала расстёгивать их одну за другой, не отводя взгляда от глаз той, что лежала перед ней, таких же полных слёз. Она хотела воспользоваться последними мгновениями, чтобы снова оказаться в тёплых объятиях этой девушки, почувствовать её близость в последний раз. Прежде чем всё, что останется, — это память и слово «прощай».
***
Поздним утром, спустя три дня безуспешных попыток связаться с ней, Питтинан поняла: именно это молчание и привело её сегодня в дом Ватворанон. История той ночи, глубокой и слишком близкой, стала причиной её нарастающего беспокойства. С каждой секундой она всё сильнее теряла уверенность в себе. Каждый шаг по направлению к дому заставлял сердце биться чаще, а близость между ними теперь казалась пугающе далёкой. Намерение младшей девушки выстроить между ними границу, будто бы навсегда, заставляло её колебаться. Она боялась, что любое сближение может только навредить, лишь сильнее ранить чувства Тичи. Боялась, что та её возненавидит. Боялась, что они отдалятся ещё больше, чем раньше. Три дня молчания, три дня без вестей — и её сердце уже не в состоянии выдерживать такую тишину. Мысли путались, сосредоточиться ни на чём не удавалось. — Здравствуйте, лейтенант. Вы только пришли? — Да. У меня есть дело. А Нэйм у себя? Питтинан улыбнулась проходившему мимо ребёнку. Знакомство с семьёй делало обстановку менее напряжённой — не нужно было ни этикета, ни церемоний. — Молодая мисс только что ушла в кабинет. Сказала, никого не беспокоить. — Но это важно. Можешь передать ей, что я хочу поговорить? — Конечно, подождите здесь. Сейчас скажу ей. — Большое спасибо. Когда ребёнок поднялся наверх, чтобы передать сообщение, Питтинан присела в гостиной и стала ждать. Она мельком взглянула на часы, но сердце было сосредоточено не на времени, а на человеке, которого она безуспешно пыталась найти уже несколько дней. Не прошло и пяти минут, как та, кого она ждала, появилась. Встреча оказалась напряжённой: взгляды пересеклись лишь на мгновение, прежде чем обе попытались вести себя спокойно, как раньше. — Почему ты не звонила мне эти дни, Нэйм? Вчера я весь день пыталась дозвониться. — Я потеряла телефон. Он выпал где-то, а времени купить новый не было. В основном пользуюсь домашним и рабочим номерами. Но сегодня выходной, я как раз собиралась съездить за новым. — Правда? А я уж подумала, ты меня избегала. — У меня нет причин так поступать. Кстати, П’Пёрт с самого утра здесь. Что-то срочное? И хотя слова про потерянный телефон были правдой, всё остальное — нет. Боль от безответной любви заставляла её прятать настоящие чувства. Она прошла к креслу и села, стараясь говорить непринуждённо, будто ничего не произошло. — Тётя Чатруади и Чавин ушли? В доме как-то тихо. — Тётя уехала с самого утра. А Чавин, наверное, у себя. Я видела, как он позавтракал и ушёл обратно в комнату. П’Пёрт, ты почему о них вдруг спрашиваешь? Такой интерес со стороны Питтинан был редкостью, и Тича решила воспользоваться моментом, чтобы аккуратно узнать о её отношениях с теми, кто её окружает. Ей по-прежнему хотелось рассказать подруге сестры о том, что она однажды увидела, но как начать, она пока не знала. — У меня есть важное дело, о котором нужно с тобой поговорить, Нэйм. Поехали со мной за город. Сейчас же. Садись в машину, я всё объясню по дороге. — Зачем? Почему ты не сказала раньше? Почему мы вообще должны куда-то ехать? Я не вижу в этом смысла. Она не хотела становиться ближе. Тича считала, что не стоит поддаваться этой просьбе. Она не видела в этом ни логики, ни пользы. А главное — это было бы слишком. Слишком близко. Слишком опасно для её собственных чувств. — Нэйм, я тебя прошу. Обсудим всё по дороге. — Если П’Пёрт не может объяснить причину сейчас, тогда и у меня нет причин выполнять её просьбы. Если на этом всё — я пойду. У меня ещё много работы. — Почему ты такая упрямая? Питтинан не колебалась, она схватила Тичу за руку, удержав её и заставив повернуться лицом. — Слушай внимательно. Вчера Нам сама позвонила мне и попросила, чтобы я её забрала. Разве уже одного этого недостаточно, чтобы ты согласилась поехать со мной? — Что?! Она едва могла поверить своим ушам. Но серьёзный, твёрдый взгляд Питтинан говорил о том, что это не шутка. Глаза Тичи загорелись, на лице медленно расплылась улыбка. — П’Пёрт, ты не шутишь? — А зачем мне тебя обманывать? Так что, ты поедешь со мной? Все подробности расскажу по пути. Уже поздно, дорога займёт несколько часов. — Хорошо. Не теряя ни минуты, как только они договорились, девушки направились к выходу. Но, сделав всего пару шагов, обе замерли. Прямо у двери стоял Чавин — высокий, широкоплечий, с лицом, на котором ясно читалось: он слышал всё. — Я только что слышал, как вы с Нам разговаривали, капитан. Значит, есть какие-то новости о Нам? Она вам звонила? Его радостное выражение лица лишь усилило раздражение Тичи. Она не знала, играет ли он на публику или действительно радуется, но одно было ясно — видеть это лицемерие, эту фальшь в глазах человека, который считался её зятем, вызывало в ней отвращение. А вместе с ним острое желание защитить свою старшую сестру. — Да. Мы как раз собираемся поехать за Нам, — спокойно ответила Питтинан. — Нам вам звонила? Почему вы мне ничего не сказали, капитан? Она ведь моя жена! Разве я не имею права знать?! — Прости, Чавин. Но, думаю, сейчас не время это обсуждать. Жди новостей здесь. Мы с Нэйм едем прямо сейчас. — Подождите, капитан! Я поеду с вами!
