Глава 52.
21 августа 2025 г., 09:00
Время давно перевалило за полночь, но она так и не смогла уснуть, продолжая лежать с открытыми глазами в темноте. Сквозь щели в шторах проникал лишь слабый свет, чуть-чуть рассеивая мрак комнаты. Лёгкий аромат тела девушки, свернувшейся в её объятиях, и ровное, умиротворяющее дыхание, которое не менялось уже много часов, дали Питтинан понять: малышка у неё на груди давно погрузилась в глубокий сон. Она слишком дорожила этим человеком, чтобы потревожить её посреди ночи, даже ради тех чувств, что уже часами бурлили внутри. Поэтому сейчас единственное, что она могла сделать, — это лежать, ощущая, как тёплое тело прижимается к ней, и сдерживать желание, что давно просилось наружу. От долгого лежания в одной позе тело затекло, и Питтинан медленно, стараясь не разбудить спящую, чуть повернулась. Но стоило ей чуть сдвинуться, как та, кто только что сладко спала, сонно приоткрыла глаза.
— П’Пёрт, ты не можешь уснуть? Я тебе мешаю?
— Как ты можешь мне мешать, если я обожаю засыпать, обнимая тебя вот так?
Неловкость из-за чего-то другого — возможно. Но настоящая тяжесть — это чувства, слишком долго загнанные внутрь. Именно они превращаются в молчаливую муку.
— Но уже ведь поздно... Почему не спишь? Ты же устала, весь день за рулём была. Хочешь, я помогу тебе уснуть?
— А как ты собираешься мне помочь? Я тебе не трёхлетний ребёнок, — ответила она с усталой улыбкой, но в её взгляде была искренняя нежность.
— Я помогу тебепо-взрослому, — сказала она.
При этих словах сердце Питтинан забилось быстрее обычного. Это чувство только усилилось, когда Тича нежно поцеловала её в губы. В тускло освещенной комнате, где лишь слабый свет рассеивал темноту, тепла их дыхания было достаточно, чтобы взволновать сердце и растопить ее решимость. Её тонкая рука инстинктивно притянула его к себе за тонкую талию. Её дыхание участилось, вызванное глубоким желанием, которое она больше не могла контролировать, даже собственное дыхание.
— Помни, я твоя, — прошептала Питтинан, нежно проведя кончиками пальцев по гладкой щеке, а затем наклонилась, чтобы нежно поцеловать закрытые веки женщины, которую держала в своих объятиях. Это нежное прикосновение того, кого она любила, заставило ее задрожать от волнения. То, как рука ее возлюбленной медленно скользила по ее спине, заставило ее ощутить, как в ней зарождается новое чувство.
Тича медленно открыла глаза, с искренней нежностью вглядываясь в лицо своей возлюбленной сквозь мягкий свет. Они не произнесли ни слова, но прикосновения, эмоции сказали всё, что им было нужно. Их губы встретились, нежные, сладкие, словно она пыталась опьянить ее любовью. Кончик ее языка медленно скользнул по нему, пробуя сладость с нежностью, которая была почти сказочной. Их тела прижались друг к другу, притянутые друг к другу так, словно ничего больше в мире не существовало.
Постепенно одежда была снята, осталась только обнаженная кожа. Затем Пёрт уткнулась лицом в мягкий изгиб шеи Тичи, покрывая легкими поцелуями ее плечо.
— Я так сильно люблю тебя, Нэйм. Ты знаешь об этом?
— Я тоже люблю тебя, П’Пёрт. Я так сильно тебя люблю.
Тича закрыла глаза и выгнула грудь, чтобы ощутить чувственное прикосновение, когда теплая, тонкая ладонь прошлась по изгибу ее груди, прежде чем остановиться на бутоне лотоса и обхватить его губами. Ладони Питтинан обхватили ее тонкую талию, потянулись к округлым бедрам, разминая попеременно легкими и сильными движениями в зависимости от нарастающей интенсивности ее страсти.
Гладкое тело прижалось к телу старшей женщины. Огонь желания разгорался до тех пор, пока ее тело не стало жаждать новых прикосновений. Питтинан оставила ее пухлые груди и спустилась поцелуями к плоскому животу. Её ладони погладили белые ноги, прежде чем поднять их, когда она опустила лицо и остановилась на середине ног. Изящные губы нежно коснулись нежных лепестков розы, прежде чем кончик теплого языка коснулся сладости. Милые губки издали тихий стон, кончики ее ног стиснули простыни, чтобы унять покалывание, бедра двигались в такт движению кончика языка, который ласкал чувствительные лепестки в середине тела, создавая ощущение покалывания, которое не прекращалось.
— Уф... П’Пёрт.
Малышка застонала, задрожав всем телом, когда почувствовала, как кончик языка напряженно, дразняще потирает чувствительное местечко. Питтинан тихонько застонала от удовольствия, ее тонкие пальцы скользнули по щёлке, покрытой другими липкими веществами, прежде чем воспользоваться этим моментом и медленно ввести два длинных пальца в мягкую плоть. От того, что ее лелеяли таким интимным способом, по ней прокатывались волны удовольствия, что это было почти ошеломляюще. Маленькое тельце дернулось и издало стон удовольствия.
Питтинан мягко улыбнулась, почувствовав теплый, мощный отклик со стороны своего партнерши — выражение глубокого доверия и связи. Эта близость, как физическая, так и эмоциональная, наполнила ее сердце всепоглощающим чувством удовлетворения и радости. С каждым днем ее любовь и чувство собственничества становились все сильнее настолько, что она не могла вынести мысли о том, что кто-то еще может сблизиться с ней. Она просто хотела защищать, лелеять и держать этого человека в своих объятиях и никогда не отпускать его.
Следующее утро
То, что Тичила увидела перед собой в то утро, породило в ней странное, труднообъяснимое чувство, такое, которое оставляет тебя в молчании, увлекая вглубь собственных мыслей. Перед ней стояла стройная женщина в элегантном сером рабочем костюме с рукавами три четверти и короткой юбкой, слегка расширяющейся к низу. Юбка заканчивалась чуть выше колен, подчёркивая её светлые, стройные ноги. Образ был утончённым и деловым, но при этом сохранял мягкость и нежность. Всё вместе это придавало женщине особое обаяние, от которого было трудно отвести взгляд. Это была сторона Тисы, к которой Тичила ещё не привыкла. И всё же она не могла отрицать, насколько прекрасной казалась ей эта женщина — другой, но не менее желанной, чем прежде.
— П’Тэ, ты ещё долго будешь на меня так смотреть? — с лёгкой усмешкой сказала Тиса. — Разве ты не говорила, что у тебя встреча? Опоздаешь ведь.
— Не переживай, я всё предусмотрела, — ответила Тичила, не отводя взгляда.
Тичила подошла ближе, обняла возлюбленную за талию и мягко прижалась подбородком к её плечу, нежно коснувшись носом гладкой щеки Тисы, вдыхая её запах. Та улыбнулась в ответ, глядя на их отражение в зеркале.
— Что бы ни сказала П’Тэ… — тихо произнесла Тиса. — Ты точно уверена, что не опоздаешь?
Она повторила вопрос, чтобы убедиться. Тиса знала, что утром у Тичилы запланирована встреча с деловыми партнёрами. После откровенного разговора с отцом ей дали два месяца на подготовку к уходу с должности и переезду к любимой. И теперь, когда у них оставалось всего несколько дней, ей хотелось ценить каждую минуту, проведённую вместе.
— Я так скучаю по тебе, что не хочу расставаться… — прошептала Тичила. — Но нам придётся. У нас обеих ещё есть дела, которые нужно закончить.
— Тогда… с кем у тебя встреча? Расскажешь?
— С клиентом. Торговец драгоценными камнями, мы давно с ним сотрудничаем. Закупаем камни из шахты.
— Торговец? Это она? Красивая?
Слова сами собой слетали с губ Тисы, пока она смотрела на возлюбленную в отражении зеркала, глаза её были полны тихой нежности и ревнивого любопытства. Когда же Тичила ничего не ответила, Тиса сразу насторожилась и повернулась к ней лицом, пристально заглядывая в глаза.
— Почему ты молчишь?
— Я даже не знаю, что сказать... Потому что, как по мне, нет никого прекраснее тебя.
— Не нужно сейчас строить из себя паиньку. Ты раньше не ответила — потому что эта торговка и правда симпатичная, да?
Она игриво ущипнула возлюбленную за нос — в ней явно чувствовалась склонность к собственничеству, хотя она этого не демонстрировала
— Если я узнаю, что ты снова с ней встретилась, может, я тебя и правда брошу.
— Правда осмелишься меня бросить? — с улыбкой она коснулась носом её носа, подтянув ближе, так что их тела почти слились. — Если ты меня бросишь, как же я без тебя выживу?
— Сумасшедшая! Если ты собираешься использовать это на других, то уж лучше вообще не используй!
— Я не флиртую. Я люблю только свою жену, — нежно прошептала Тичила, когда их дыхания смешались, а губы оказались едва касающимися.
Такое близкое расстояние не позволяло удержаться от лёгкого поцелуя. Как только их губы соприкоснулись, желание стало невозможно сдержать. Её язык легко скользнул по языку любимой, поцелуй стал глубоким, страстным и таким долгим, что обе уже тяжело дышали.
— Всё, хватит, а то опоздаем на работу, — попыталась остановить её Тиса, но в ответ получила ещё один глубокий поцелуй, в котором та просто терялась. Она чувствовала к ней слишком многое.
— Позвони мне, хорошо?
— Позвоню, — улыбнулась Тичила, наблюдая, как Тиса аккуратно поправляет ей воротник — с той же заботой, с какой всегда о ней заботилась.
— Каждый раз, когда ты меня целуешь, потом воротник помят. Что это за привычка такая?
— Потому что я тебя целую, — ответила Тиса с широкой улыбкой.
Они никогда не целовались просто так. В каждом поцелуе было столько тоски и желания, что теряться в этих моментах стало их привычкой. Это был их молчаливый язык, понятный только им двоим. Тичила улыбнулась, позволяя чувствам захлестнуть себя, ощущая ту особенную связь с женщиной, стоявшей перед ней. Она чувствовала так много и была благодарна судьбе за Тису — ту самую, предназначенную именно ей.
Собравшись, они покинули комнату и спустились вниз к столовой, где уже ждали остальные. Раздались дружеские приветствия, и за завтраком царила тёплая и оживлённая атмосфера.
— Если ты уедешь на шахту с П’Тэ, такую атмосферу, наверное, будет трудно сохранить, да? — с лёгкой грустью сказала Тича. Она понимала, что теперь будет жить вдали от сестры, с которой делила каждый день и виделась каждую вечер.
— Я уже говорила с П’Тэ, мы будем часто приезжать домой. Тем более, это всего на два года. Если вы с папой и Пёрт соскучитесь, приезжайте к нам на шахту. Правда, папа?
— Не переживай, обязательно приеду. Хочу своими глазами увидеть, как живёт моя дочь. И, что самое главное, очень хочу хоть раз побывать в шахте у "будущего зятя".
Он говорил с весёлым и спокойным выражением лица. Проведя некоторое время в размышлениях, он уже смирился с мыслью, что его дочь уедет далеко. Но как отец он всё же хотел хотя бы раз увидеть то место, которое построила возлюбленная его дочери. Разумеется, благодаря своим деловым инстинктам, он уже начал продумывать их жизнь шаг за шагом. Тичила была талантлива и надёжна. А раз уж его дочь доверила ей свою жизнь, он, как отец, был обязан убедиться, что у неё всё будет хорошо и надёжно устроено. В конце концов, быть отцом — значит в первую очередь думать о будущем своих детей.
— Я так рада, папа! — воскликнула Тиса. — Там отличный климат, особенно зимой. Если будет время, оставайся у нас сколько захочешь. Шахта Суппарамет всегда рада тебе!
— Вот что значит иметь ещё двух дочерей, — с улыбкой добавил он. — Одна — хозяйка шахты драгоценных камней, другая — полицейский. Обе самостоятельные, сильные. Я намного спокойнее, зная, что кто-то присмотрит за моими избалованными принцессами.
— Папа! — одновременно воскликнули его дочки, надув губы, но сияя от счастья.
Это был милый семейный момент, который редко увидишь со стороны. Ведь за внешним образом серьёзного, уверенного в себе главы семьи редко пряталась вот такая лёгкая и игривая сторона. И пусть её видели нечасто, но именно она грела душу родным.
— Тот, кто решит встречаться с моими дочерьми, должен будет хорошо уметь мириться с ними, — заметил он с хитрой улыбкой.
Эта реплика заставила обеих женщин едва сдержать смех. Они обменялись взглядами и бросили умильный взгляд на двух дочерей, которые густо покраснели от нежности и смущения.
— А как именно... мириться? В каком смысле? — вопрос так и повис в воздухе, но одно было ясно: две дочери умели доводить людей до умиления как никто другой.
После завтрака из дома выехала основная машина семьи, за рулём которой сидел отец. Сразу за ней — белый Audi R8, за рулём которого была Тичила.
— Сколько дней ты взяла выходных, П’Пёрт? И почему ты не разрешила мне сегодня пойти на работу? — поинтересовалась Тича.
— Я взяла целую неделю, и она ещё не закончилась, — ответила Питтинан, протянув руку и мягко сжав её ладонь. В её глазах светилось тепло, от которого у Тичи слегка покраснели щёки. — А что касается сегодняшнего дня... Я хочу отвезти будущую невестку познакомиться с моим папой. Поехали к нему, хорошо?
— А у меня был шанс отказаться? — с лёгкой улыбкой ответила Тича.
Она уже давно отдала этой женщине и сердце, и душу. И хотя с отцом Питтинан она была знакома не первый год — раньше ведь она была просто младшей сестрой подруги, — сейчас всё было иначе. Сейчас она вновь ехала в тот дом, но уже не как девочка, а как возлюбленная дочери генерала.
