R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      – Ричард Окделл, – его преосвященство положил руку на плечо Дику, – спасибо тебе за всё. Тебе и герцогу Алва. Я и мои братья покидаем сей дом.       Ричард проснулся только к полудню, пропустив и утреннюю тренировку, и отбытие Рокэ в резиденцию кардинала. Никто не стал будить его, за что Дикон был даже благодарен. Эстебана забрали на рассвете слуги из дома вице-кансилльера Талига. Реджинальд тоже ушёл до его пробуждения, оставив короткую записку, в которой поблагодарил Дика за всё. А вот епископ Оноре терпеливо дожидался, когда герцог Окделл спустится к нему и его братьям.       – Мы в неоплатном долгу перед тобой! – глаза священника горели, хоть голос и оставался спокойным. – Твоё мужество, твоё благородство, твоё милосердие спасли многие жизни, в том числе и наши. Слушай только своё сердце, верь ему, а не чужим словам! Сам Создатель ведёт тебя. Надеюсь, мы ещё увидимся...       – Ваше преосвященство... – Ричард даже не знал, что может сказать.       Сердце наполнялось скорбью, когда он смотрел в глаза Оноре.       – В чём дело, Ричард? – улыбнулся агариссец.       – "Мы больше не увидимся!" – едва не выпалил Дикон, с ужасом понимая, что прав. Совсем скоро...       – Вы возвращаетесь в Агарис... – вслух он сказал лишь это.       – Верно, сын мой, – кивнул Оноре. – Я бы заплатил злом за добро, задержавшись здесь. Спасая невинных, ты и Первый маршал Талига пошли против воли Квентина Дорака. Я опасался бы за ваши жизни и свободу, если б не Гайифа и Дриксен. Дорак не поднимет руку на полководца накануне возможной войны, а маршал не позволит навредить тебе. Но отравителей потребуют выдать. Придётся или подчиниться, или...       – Я знаю, что вы хотите сказать! – выпалил Ричард, самым непозволительным образом обрывая эсператиста. – Вам нельзя в Агарис!       Оноре внимательно смотрел на него, о чём-то размышляя.       – Я не послушал тебя в прошлый раз и очень сожалею о том, – произнёс священник. – Ты можешь сказать, почему я не должен возвращаться в Агарис?       Дикон не мог. Не мог… Даже сам себе объяснить не мог, как бы ни хотел. Он не знал, не понимал – лишь чувствовал.       Преосвященный вглядывался в его лицо, пытаясь найти ответы. Но таковых не было…       – Ричард Окделл, – Оноре печально и смиренно улыбнулся, – тебе открыто то, что недоступно остальным. Это делает тебя несчастным. Это твоё наказание. Это твой дар. И это твоё испытание. Создатель говорит с тобой и ведёт тебя. Но меня Он ведёт по другому пути. Я не могу противиться Его воле. Он привёл меня сюда, а теперь зовёт назад. Могу ли я противиться Его зову?       – "Можете!" – едва не выпалил Ричард. – "Вы должны воспротивиться!.."       Создатель! Нет никакого Создателя! А если и есть, зачем его слушать? Создатель не вмешался, когда одни дети беспощадно уничтожали жизни других! Почему Создатель сам не явился вчера, чтобы остановить кошмар? Почему допустил это?!       Ричард опустил глаза.       – Я не думаю, что это Создатель ведёт меня. Я больше не знаю...       – Ты не веришь в Создателя, – понимающе кивнул Оноре. – Но Он верит в тебя! Ты – меч, карающий зло этого мира.       – Нет, – покачал головой Дикон. – Вы не мне должны говорить это.       – Именно тебе! – настойчиво улыбнулся проповедник. – Ты думаешь, что Создатель не вмешался той ночью. А я знаю, что вмешался – Он привёл тебя. Ты бросился в пекло, зная, что там ждут лишь боль и погибель. На тебе осталось много крови... Таков удел меча. У этого мира есть щит, защищающий невинных. Но каждому щиту нужен карающий меч. Прощай, Ричард Окделл. Не скорби о тех, кого не можешь спасти. Живи ради тех, кого можешь ещё защитить. Будь благословен, сын мой.              ***       Попрощавшись с епископом, Ричард остался один в расстроенных чувствах. На кухне работать ему строго-настрого запретили.       – Соберано вернулся, и больше я не позволю поставить меня под удар! – заявила Кончита. – К тому же Коррина сегодня отдыхает. Бедняжка совсем измаялась вчера. Вам, дор Рикардо, тоже следует отдыхать.       Отдыхать не хотелось. Поскольку маршал вернулся, у Дикона должна бы снова появиться работа. Да хоть бы вино подливать или таскать книги из библиотеки! Но Рокэ ушёл ранним утром, и когда объявится в доме, было неизвестно. Никаких распоряжений он не оставил. Сидеть в особняке и ждать Ричарду не хватало воли, поэтому он решил выйти в город. Полюбуется на последствия вчерашнего.       Сона встретила его радостно и встревоженно одновременно.       – Всё хорошо, – поглаживая свою красавицу, бормотал Дикон. – Всё хорошо. А ты у меня умница...       Мориска ласково прижалась к нему.       – Давай, – Ричард посмотрел в огромные умные глаза. – Не будем отсиживаться тут. Давай прогуляемся?       Сона покорно выпрямилась, чтобы хозяин мог взобраться на её спину.       – Вперёд!              Следы прошедшего погрома были слишком заметны. Оллария стала непривычно угрюмой, хотя люди не прятались в домах, а по площадям разносился звон церковных колоколов.       – "Сегодня день святой Октавии", – вспомнил Ричард.       Рокэ верно сказал, что они управятся до праздника. Только настроение в городе было совсем не праздничным. То тут, то там мелькали разорённые дома. Висельников ещё не сняли с деревьев и фонарей. Кое-где можно было увидеть, как разозлённые горожане бросают камни в висящие вверх ногами трупы. Дик поморщился от этого, но камни молчали, не жалуясь на свою судьбу.       Заметив знакомую ювелирную лавку, Ричард притормозил, надеясь увидеть Бартолемью.       Ювелира здесь не оказалось. Пако клятвенно заверял, что проводил господина до дома его сестры и ещё какое-то время караулил, чтобы никто не посмел напасть, проверил, хорошо ли заперты двери и окна. Причин не верить конюху у Дика не было, но лёгкая тревога оставалась в сердце.       – "Приду сюда завтра. И послезавтра. Пока не увижу его. Или попрошу Пако отвести к дому его сестры", – пообещал себе Ричард, двигаясь дальше.       Он не сразу заметил, как всё больше горожан появляется на улице. Люди тихо переговаривались о чём-то, показывая на него.       В чём дело, Дикон не понимал, пока навстречу не выскочили спасённая им девушка и её отец.       – Герцог Окделл! – крикнул ему старик, сжимая руку дочери. – Герцог Окделл, благодарим!       – Благодарим! – вслед за отцом воскликнула девчонка.       – Благодарим! Благодарим! – вопили горожане. – Святой Алан! Святой Алан!       Ричард скривился от выкриков.       – "Никакой я не святой Алан!" – хотел заорать он в ответ.       От подобного прозвища почему-то становилось неприятно и… жутко. С каждым новым криком людей на площади становилось всё больше. И все они смотрели на него. Они все орали на него…       Сона тревожно заржала, пятясь от окружавшей их толпы. К счастью, никто не подходил слишком близко, видимо, испугавшись мориски.       – Святой Алан! – благоговейно восклицали горожане. – Святой Алан!       – Уходим, – буркнул Дикон прямо на ухо Соне.       Та с радостью послушалась, унося своего всадника как можно дальше.       Но людей стало ещё больше. Многие просто стояли по обе стороны от дороги, но кто-то выпрыгивал прямо перед ним, рискуя попасть под копыта.       Когда Сона вывела его с Золотой, горожане образовали кольцо, не давая продвинуться дальше.       – Святой Алан! – воскликнула какая-то молоденькая девушка.       Кажется, именно её и её мать они с Хуаном отбили от разбойников.       – Святой Алан! – радостно кричал старик в богатых одеждах.       Тот самый, кто хотел откупиться от убийцы кошельком.       – Святой Алан! Святой Алан! – вопили люди.       – "Неужели в столице так много эсператистов?" – изумился Ричард, удерживая Сону на месте.       Образовавшаяся толпа сливалась в единое восторженное месиво. Лица перемешивались между собой, множество голосов звучали как единый радостный и жуткий крик. Перед ним словно появилось чудище с сотней горящих глаз… И это чудище сможет разорвать его на клочки.       Стало страшно. Он был один. А горожан – не сосчитать. От многоголосого вопля закладывало в ушах. Сердце неровно отстукивало. Дикон ненавидел находиться в толпе. А сейчас толпа устремилась прямо на него.       – Пропустите! Не лезьте под копыта! – пытался он вразумить горожан.       Бесполезно. Некоторые осмелели настолько, что даже пытались коснуться  Соны.       Ласковая, послушная мориска опасно всхрапывала и топталась на месте, грозя продемонстрировать обнаглевшим двуногим свою природу. Ричард усиленно гладил её чёрный бок, пытаясь успокоить. И успокоиться сам.       Не нужно было ему выходить сегодня. Ему вообще никогда не нужно выходить! В этом городе ему опасно находиться. Здесь каждый готов разодрать его!       Дик резко выдохнул. Нельзя сейчас паниковать! Это просто люди. Обычные люди. Они не хотят ничего дурного ему…       – Святой Алан!       Однако от их криков совсем не по себе. И они не дают проехать – ни вперёд, ни назад. Загнали в ловушку.       – Святой Алан!       – Разойдитесь! – заорал герцог Окделл, выходя из себя.       – Святой Алан! – с восторгом надрывалось многоглазое чудище, не внемля ему.       – Разрубленный Змей! – выругался Ричард, жалея, что не захватил пистолет. – Да разойдитесь вы!       – Герцог Окделл! – прокричал смутно-знакомый женский голос.       Дикон поднял голову и позади беснующейся толпы увидел стоящую в переулке светловолосую некрасивую даму во вдовьем платье. Вчера они с Рокэ защитили её от похожего монстра.       Женщина махала ему рукой, приглашая следовать за ней:       – Сюда! Идите сюда!       Там, где она стояла, особенно много людей не было. Не имея другого выбора, Ричард поднял Сону на дыбы. Мориска угрожающе заржала, отпугнув толпящихся горожан и заставив тех отойти немного назад. Образовался совсем небольшой коридор в этой толпе – но его было достаточно, чтобы проскочить.       Дикон стремительно проскакал к светловолосой даме. Та, увидев, что герцог Окделл приближается, пробежала вперёд, остановилась и указала в правую сторону.       – Туда! – и вновь побежала.       Дик оглянулся и, поняв, что полубезумные горожане устремились вслед за ним, погнал Сону вправо.       Неожиданная спасительница петляла вдоль уличных проходов, Ричард на своей мориске следовал по пятам. От толпы удалось оторваться, пусть и не сразу.       Женщина остановилась возле ворот небольшого ухоженного дома.       – Предлагаю вам войти внутрь, – кривовато улыбнулась она. – Пока они не разойдутся по домам, лучше переждать. Лошадь оставьте во внутреннем дворе.       – Благодарю, эрэа, – с облегчением выдохнул Ричард, спрыгивая на землю.       Его слегка потряхивало. Закатные твари, даже Двор Висельников и несущиеся прямо на него бириссцы и кагеты не вызывали подобного ужаса!       – Что вы! Это меньшее, что я могу сделать для вас.              ***       – Мой старший сын ваш ровесник, – поведала ему новая знакомая, ведя его по коридору. – Не знаю, как бы я себя чувствовала, сунься он во вчерашнее пекло...       Ричард рассеянно смотрел по сторонам. Внутри дом был мрачным и промозглым.       – Мы не зажигали свечи и не топили весь день, – с некоторой неловкостью пояснила ему хозяйка, правильно поняв взгляд юноши. – Боялись того, что... Кошмарный день. Кошмарная ночь.       Почему-то казалось, что боялась она не только мародёров.       – Спасибо вам, герцог Окделл! – неожиданно остановилась женщина. – Вы спасли меня вчера.       – А вы спасли меня сегодня, – Ричард слабо улыбнулся.       – Они совсем обезумели, – поджала губы хозяйка.       Дик вспомнил горящие обожанием глаза горожан и невольно поёжился. Когда-то – уже очень давно – он мечтал о славе, мечтал, как толпа будет выкрикивать его имя. Как в балладах... Ему не рассказывали, что в реальности будет так жутко. На мгновение Ричард поверил, что его разорвут на кусочки…       Женщина провела его в большую комнату – довольно уютную, и более тёплую, чем остальной дом, но такую же мрачную. В кресле у камина сидела старушка в розовом платье. У окна стояли юноша и девушка примерно одного с Ричардом возраста. По всей видимости, это сын его спасительницы, о котором она упомянула. А девушка – дочь. Очень бледная, невысокая и красивая, похожая на мать лишь светлыми волосами. За столом сидели девочка-подросток с глазами-вишенками и мальчишка с пухлыми щеками.       – Герцог Ричард Окделл, – объявила хозяйка, привлекая внимание всех присутствующих.       – Добрый день! – смущённо поклонился Дикон.       Девушка у окна робко улыбнулась – и тут же спряталась за брата.       – Аглая Кредон, – чинно произнесла старушка в кресле. – Хозяйка этого дома.       – "Верно", – сам себе кивнул Дик. – "Это именно она хозяйка. А та дама – её дочь…"       – Вы вчера спасли жизнь Луизы, моей дочери, – Аглая Кредон поднялась со своего кресла и сделала слишком изящный реверанс. – Благодарю вас.       – "Не дворянка", – подумал Дикон. – "Но очень хочет казаться таковой".       – Мои старшие внуки Герард и Селина, – старушка указала на юношу и девушку у окна.       Герард смотрел на него горящими глазами. Светловолосая Селина покраснела и опустила ресницы. И стала очень сильно напоминать Катарину Ариго.       – А это, – Аглая посмотрела на детей за столом, – другие мои внуки. Жюль и Амалия.       Пухленькая Амалия сделала, по примеру бабушки, реверанс.       – "Славная девочка", – подумал Дик.       Круглолицый Жуль очень напоминал кого-то. Вообще, все обитатели казались знакомыми.       – "Создатель говорит с тобой", – некстати вспомнились слова Оноре.       – "Создатель говорит слишком непонятно", – именно так ответил бы епископу Ричард сейчас.       – Присаживайтесь, герцог, – милостиво пригласила Аглая Кредон. – Я прикажу накрыть на стол. Луиза, помоги мне. Селина, Герард, развлеките нашего гостя.       Ричарду почудилось, что старушка выделила имя Селины. Он неловко присел на краешек стула. Жюль и Амалия с восторгом смотрели на него. Как и Герард. Селина теребила кисти расшитой цветами занавески и глядела в пол. Приятная семья, но несчастная. Очень несчастная...       Во всём доме ощущалась невыразимая безысходность. Луиза вдова. Возможно, она совсем недавно потеряла своего мужа? А её дети – отца...       Ричард вспомнил глаза матери, утратившие всякую жизнь, когда пришло страшное известие. Да, этот маленький дом напоминал просторные пустынные залы его замка.       – Давно вы в Олларии? – Дик сам не понял, как задал вопрос.       Селина испуганно вздрогнула и нерешительно подняла на него глаза. И ещё сильнее напомнила ему Катарину. Даже глаза такие же голубые.       – О нет, – тихонько ответила девушка, – мы переехали к бабушке после смерти папеньки. Дело в том, что Герард хочет…       – Селина! – Герард строго одёрнул сестру и с некоторым смущением глянул на Дикона: – Не слушайте её, сударь!       – Почему? – с лёгкой улыбкой спросил Ричард. – Говорить со столь очаровательной особой – величайшая радость.       Святой Алан, что он такое несёт? От стыда захотелось провалиться в Закат. Дик сейчас будто своего эра изобразил. Причём, весьма паршиво!       Селина поджала губы, искоса посмотрела на брата, потом перевела взгляд на Дика. Вздохнула – и зачастила, набравшись решимости:       – Герцог Окделл, Герард мечтает служить в гвардии, но…       – Селина!       Девушка умолкла и уставилась глазами в пол. Кажется, ей потребовалось немало сил, чтобы это сказать. А брат не дал договорить. А она ведь хотела попросить за него…       – Это правда? – Ричард посмотрел на Герарда. – Вы желаете служить в кавалерии или в инфантерии?       – Я… – замялся юноша. – Где угодно… Я писал на имя временно командующего гвардией маршала Ариго, но ответа пока нет.       Ричард подумал, что брат королевы, вероятно, даже не видел этого письма. А может, видел, да просто выбросил.       – Я мог бы поговорить с монсеньором, – вдруг сказал Дикон. Луиза так помогла ему сегодня. Почему бы не помочь в ответ? – Я – оруженосец Первого маршала...       – Мы знаем, кто вы, сударь! – воскликнула Селина, подавшись вперёд. – Вас все знают!       – "Все знают?" – поразился Ричард.       – Герцог Окделл, благодарю, но не стоит, – с сожалением покачал головой Герард. – Наша семья в неоплатном долгу перед вами. Вы спасли жизнь маменьки...       – Герард, – Дикон тяжело вздохнул, – вы действительно мечтаете о военной карьере?       Юноша замялся. Ричард внимательно смотрел на него, ожидая ответ.       – Всю жизнь, – опустив голову, тихо ответил Герард.       – Пишите письмо на имя герцога Алва и дайте его мне, – почти приказал Дикон. – Я не могу обещать, что ваша мечта исполнится, но, по крайней мере, это письмо без ответа не останется.       – "Вслух прочитаю, если придётся", – мысленно добавил герцог Окделл.       Впрочем, он был уверен, что Рокэ обязательно поможет этому мальчишке. Его эр только казался плохим человеком. Точнее, хотел казаться таковым. Ричард вдруг ощутил грусть и тепло... Как же сильно изменилось его мнение о маршале за это время!       – Благодарю, сударь! – Герард дёрнулся к нему и, смутившись, замер. – Благодарю вас!       – Не стоит, – нахмурился Дик. Благодарностей ему на сегодня хватило.       Селина смотрела на него сияющими глазами. В комнату вернулись Аглая и Луиза. Следом за ними шла старая маленькая служанка с подносом, на котором стояли блюдо с хлебом, блюдо с фруктами и два кувшина.       – Сейчас принесут мясо. Не желаете вина? – учтиво поинтересовалась хозяйка дома. – Красное кагетское.       – Благодарю, – вежливо кивнул Дикон.       Служанка пристально на него посмотрела. На её лице читались благоговение и суеверный ужас.       – "Неужели, и здесь меня будут так называть?" – мысленно простонал Ричард.       Однако старушка отвела от него глаза, ничего не сказав.       – Прошу! – Аглая Кредон с важным видом пригласила всех к обеду.       За столом молчали все, за исключением хозяйки. И Ричарда, которому приходилось порой отвечать на расспросы. Аглая восхищалась мужеством, которое проявил герцог Окделл прошлым днём, делилась слухами о его доблести и расхваливала свою старшую внучку.       – Не правда ли, Селина очаровательна? – ворковала старушка. – И очень благовоспитанна.       – Вы правы, – кивнул Ричард, делая большой глоток кагетского вина.       Оно напомнило о войне. Глаза Феншо перед смертью, показавшаяся в каком-то бреду башня, пойманный белый лис, Барсовы Врата, бой с Савиньяком, убитые бириссцы, глаза Робера Эпине, Дарамское поле, взбесившаяся Бира, Рокэ, одним выстрелом убивший Адгемара Кагетского и спасшего Робера, глаза то ли зелёные, то ли синие, Марьян… Тогда было тяжело, но в Олларии оказалось тяжелее.       – В таком юном возрасте получить орден Талигойской Розы! Закрыть своего господина от пули! – голос Аглаи Кредон вернул Дикона в настоящее. – Я не сомневалась, что вы настоящий герой. Вчерашний день лишь подтвердил это...       – Благодарю… – рассеянно ответил Ричард.       По выражениям лиц Луизы и Селины было видно, как им стыдно за мать и бабушку. В этот момент они стали очень похожи.       Дик отметил, что хотя Луиза далеко не красавица, но всё же её лицо весьма приятно. И волосы очень красивые – даже лучше, чем у дочери.       Хозяйка продолжала свой нескончаемый словесный поток, а герцог Окделл водил глазами по обитателям этого унылого дома. Перед ним сидели хорошие люди. Он хотел помочь им.       – "Обязательно передам письмо маршалу. Он что-нибудь придумает", – обещал себе Ричард.       За окнами светило красно-золотое солнце. Обед плавно перешёл в ужин, но злоупотреблять гостеприимством Дикон не желал.       Искренне поблагодарив за предоставленные кров и еду, он поспешил покинуть дом. Герард робко вручил ему письмо, явно боясь, что герцог Окделл успел забыть или передумать.       – "Не забыл и не передумал", – с этой мыслью Ричард подмигнул Герарду.       Луиза вышла его проводить.       – Ещё раз благодарю вас, – Дик поцеловал руку своей спасительницы.       Женщина несколько смутилась. Кажется, она не привыкла к подобному обращению.       – Как я уже сказала, это меньшее, что я могла для вас сделать.       – Госпожа! – Ричард вдруг вспомнил кое-что. – Прошу прощения за вопрос... Вы не помните, о чём говорил граф Килеан-ур-Ломбах баронессе Капуль-Гизайль?       – Что? – Луиза удивилась.       – Я видел вас в Нохе, – пояснил Ричард. – Граф стоял рядом с вами и...       – Ах да! Действительно, он подходил к нам, – лицо Луизы несколько скривилось от отвращения. – Граф был весьма учтив…              ***       Ничего полезного Ричард так и не узнал. Судя по словам Луизы, Килеан подошёл к Марианне, чтобы навязать ей своё внимание, но присутствие вдовы мешало ему. Видимо, баронесса специально пригласила Луизу сесть рядом. Весьма умно. Но почему Марианна со своим супругом так вовремя покинули Олларию? Дикон чувствовал, как упускает что-то, и это не давало ему покоя всю дорогу до дома.       Оставляя Сону в конюшне, Ричард заметил Моро. Значит, маршал тоже в особняке. Нужно передать ему письмо. Встречаться сейчас с эром было очень неловко. Дикон успел здорово поругаться с ним вчера, а потом вломился в уборную, когда...       – "Ну уж нет! Тут моей вины точно нет!"       Зачем Алва решил поменяться с ним? Разумеется, уборная маршала была куда просторнее и богаче, чем предназначенная его оруженосцу, но особого значения для Дика это не имело. Ни в Лаик, ни в Надоре он не был избалован роскошью, а после Сагранны любая ванна казалась пределом мечтаний. Да и расслабиться после того, как он имел удачу узреть полностью голого эра, не получалось совершенно.       – Дор Рикардо, – Хуан, кивнув ему, остановил по дороге к кабинету Алвы, – соберано велел никому не входить.       Ричард даже обрадовался этой новости. Письмо вполне можно отдать позже.       – Я буду в библиотеке, – сообщил Дик, с облегчением разворачиваясь в противоположную сторону.              ***       Погрузиться в чтение оказалось неожиданно легко. Он открыл книгу про торговые пути в Надоре и вспомнил, как они с Корриной обсуждали возможность торговли с Кэналлоа. Может быть, подруга права? Может быть, наладить отношения возможно? В конце концов, именно Ричард является герцогом Надора. Кто, если не он, покончит с многовековой враждой?       – Дор Рикардо? – Коррина робко зашла в библиотеку.       На её шее сверкал цветок с бриллиантами и карасом.       – Тебе очень идёт, – Ричард улыбнулся. – Тебе понравилось?       – Очень красивый... – покраснев, прошептала девушка. – Я никогда не сниму его.       – Присаживайся, – Дикон похлопал по стулу, что стоял рядом с его. – Помнишь, на чём ты остановилась?       Коррина кивнула и села за стол. Ричард подвинул книгу ближе к подруге и попросил читать вслух. Тихое, но уже уверенное чтение девушки действовало на него умиротворяюще...       Дик вдруг вспомнил о невзрачной синей книге в его комнате. Он ещё ни разу не открыл её. Надо бы прочитать, а то получится, что зря покупал. Вот закончат они с Корриной изучать торговлю, и примутся за легенды о Кэртиане. Не всё же подруге про Надор читать...       – Дор Рикардо! – в библиотеку вошёл Хуан. – Прошу прощения...       – Что-то случилось? – Дик удивился недовольному лицу рея Суавеса.       Хуан редко был доволен хоть чем-то, но сейчас казался слишком уж раздосадованным.       – Соберано... – Кэналлиец поморщился? – Соберано требует вас.       – Сейчас? – поразился Ричард, посмотрев на часы.       Они с Корриной просидели здесь весь вечер, пропустив ужин. Кончита будет потом ругаться. На часах уже давно за полночь. Какие дела вдруг появились у Алвы для оруженосца?       – Он ждёт вас в кабинете. Простите, – Хуан тяжело вздохнул и вышел прочь.       – "Простите?" – Дик едва воздухом не поперхнулся от тона Суавеса.       С чего такая вежливость и... извинения?       – Дор Рикардо? – тихонько позвала Коррина.       – Продолжим завтра, – вздохнул Ричард, собирая книги. – Не думаю, что быстро освобожусь, да и поздно уже.              ***       Почему у Хуана было такое странное выражение лица и за что тот просил прощения, Ричард понял сразу, как перешагнул порог кабинета.       – Ричард! – его встретил радостный возглас эра. – Ну сколько вас можно ждать? Присаживайтесь!       Первый маршал Талига был вусмерть пьян. Таким пьяным Дикон никогда его не видел. Даже во время той дуэли с Эмилем и Бонифацием. Нет, язык не заплетался, а сам он вальяжно сидел в кресле, изящно наклонившись вперёд. Лишь синие глаза слишком ярко горели, да голос был слишком радостным.       – Монсеньор, вы хотели меня видеть? – Дик растерянно топтался на месте.       Алва усмехнулся:       – Хотел... Хотел! Ну? Садитесь же!       Казалось, что если Ричард сейчас же не послушается, то будет насильно усажен в кресло. А потому немного неуклюже он смиренно сел на самый край. Стало как-то тревожно. Очень несвоевременно вспомнился совет эра Августа не попадаться на глаза маршалу, когда тот пьян. Дикон много раз сам наливал Алве вино и много раз пил вместе с ним. Возможно ли такое, что он ни разу не видел эра по-настоящему пьяным?       – Монсеньор, сколько вы уже выпили? – не подумав, спросил Ричард.       – Не помню, – честно признался Рокэ, протягивая ему бокал.       Дик сделал небольшой глоток.       – "Дурная", – чуть скривился он.       – Сегодня только "Дурная", – радостно подтвердил Алва, отпивая из своего бокала.       Это был третий раз, когда Дикон пил "Дурную кровь".       – "Её нужно пить, когда на душе совсем невесело", – прозвучали в голове слова маршала, сказанные им после дуэли с Эстебаном.       Значит, сейчас Ворону совсем невесело? Ричард с недоверием посмотрел на эра и замер. Рокэ сидел в кресле напротив и смотрел на него. В упор. Глаза его горели, но понять, о чём он думает, было невозможно.       – "Как всегда", – про себя вздохнул Дикон, а вслух спросил:       – Монсеньор, зачем вы меня позвали?       – Я хотел вас видеть, – спокойно ответил Алва, не сводя с него взгляда.       – Зачем? – спросил Ричард, также прямо смотря в синие глаза.       Рокэ промолчал.       Не ожидая более ответа, Дик сделал ещё один глоток "Дурной крови". Кэналлийское вино медленно расслабляло и согревало тело, смешивалось с красным кагетским.       – Вы любите эту девушку? – от подобного вопроса Ричард едва не опрокинул бокал на себя.       – Что? – вытаращившись на маршала, переспросил он.       – Коррина славная девушка. Хорошая, неглупая, красивая... – Рокэ прикрыл глаза. – Вы любите её?       Монсеньор умел удивлять. Нет, он умел поражать!       Дик вспомнил, как тот уже спрашивал о Коррине в таверне Фрамбуа. Неужели и тогда упился?       – Ричард? – Рокэ явно ждал ответа. И он не отстанет, пока не получит.       – Коррина – очень хорошая девушка, – с тяжёлым вздохом произнёс Дикон. – Она стала для меня дорогим другом. Я люблю её, как родную сестру.       Синие глаза вновь уставились на него.       – Сестру? – тихо спросил Рокэ.       Закатные твари, да что за вопросы?       – Как сестру, – уверенно кивнул Ричард, надеясь скорее завершить разговор.       Алва выдохнул и добавил вина и себе, и Дикону.       Повисло долгое молчание... Ворон медленно смаковал вино в своём бокале и смотрел то на потрескивавший в камине огонь, то на оруженосца.       – Простите меня, – вдруг прошептал Рокэ. – Простите...       – За что? – не понял Ричард.       – Я видел следы. Вчера… – пояснил Алва. – Когда вы...       – Я понял, монсеньор! – пожалуй, слишком громко ответил Дикон, мысленно моля: "Только не продолжай!"       – Простите меня! – с едва слышной скорбью повторил Рокэ. – Я не хотел сделать больно. Я... Я очень испугался! Простите!..       – "Святой Алан, да сколько же ты выпил?" – не мог никак понять Дикон, осматриваясь по сторонам.       На письменном столе стояло две открытые бутыли. Вероятно, пустые. У камина валялось три, нет, четыре... пять... семь. И сейчас Алва пьёт восьмую? Или было больше?       – И за то, что уехал, простите, – продолжал каяться Рокэ. – Я думал, вы не желаете меня видеть. Я не знал, что... Хуан мне всё рассказал.       – "Леворукий побери "Дурную кровь" и Хуана", – мрачно думал Ричард, прикидывая в голове, как бы скорее убраться отсюда.       – Простите меня, Ричард. Я умоляю вас! – Синие глаза действительно смотрели на него с мольбой.       – Эр... Монсеньор, вы пьяны! – смотря прямо в эти глаза, заявил Дикон.       – Да... – кивнул Алва, прикрывая ладонью глаза и потирая виски. – Пьян.       – "Так, может, хватит пить?" – раздражённо подумал Ричард, делая новый глоток и ставя бокал на стол.       Разум начал потихоньку затуманиваться, а этой ночью достаточно и одного пьяницы.       – Не хотите пить? – искренне удивился Ворон.       – Не хочу, – ровно ответил Ричард. – И вам, смею заметить, тоже больше не нужно.       Первый маршал на мгновение замер, а затем, откинувшись на спинку кресла, громко расхохотался. Ричарду стало неуютно.       Хохотание длилось несколько минут без остановки, становясь то громче, то тише. И в этом хохоте можно было различить едва уловимую горечь. Что же такого случилось, раз маршал в подобном состоянии? Неужели погромы в столице так на него повлияли? В это верилось с трудом. Ворон и видел, и делал вещи куда хуже.       – Наглости вам не занимать, юноша, как и всегда, – Рокэ отдышался и замолчал.       В кабинете стало резко тихо. Слышно было лишь потрескивание из камина и дыхание двух людей.       Алва резко осушил свой бокал и вновь наполнил его.       Сегодня маршал был в резиденции Дорака. Что-то произошло там? А может, с Катариной? Мог ли Ворон переживать за свою... От мерзкой мысли Ричард поморщился. Но её величество могла очень расстроиться из-за пожара в доме своего брата. Она вернулась в Олларию? У неё был разговор с маршалом?       Дик осёкся, поняв, что ни разу не заметил влюблённости на лице эра, когда тот был рядом с королевой. А Катарина говорила, что он не может любить кого-то. Стал бы Ворон переживать из-за её величества? Какие же отношения их связывают на самом деле?..       – Мне не нравится, когда вы много думаете, юноша! – прервал поток раздумий их же виновник. – Того и гляди, надумаете отравить меня.       Дик вспыхнул. Он так и не привык к едким комментариям маршала. И с чего бы ему вообще беспокоиться о состоянии этого пьяницы? Хочет – пусть пьёт! Никакого дела герцогу Окделлу до него не должно быть!       – Пожалуй, я не смогу составить вам компанию сегодня, эр Рокэ, – Ричард хотел подняться и уйти.       – Нет! – Ворон вскочил и в мгновение навис перед оруженосцем, вынуждая вжаться в мягкую спинку. – Ричард, не уходите!       Сапфировые глаза странно блестели. Дику казалось, что эр испуган. Какой же абсурд…       – Я не хотел вас оскорбить, Ричард, – абсурд продолжался.       Первый маршал уселся прямо на пол – в ноги своему оруженосцу! И мало этого – прислонил голову к коленям Дика.       – Эр Рокэ, что вы!.. – он настолько удивился, что даже стыда и смущения не испытал!       – Посидите со мной немного, – тихо пробормотал Алва и прикрыл глаза.       – "Всё-таки не стоило пить "Дурную кровь" после кагетского", – подумал Ричард.       Он не чувствовал себя пьяным, особенно, настолько, чтобы наяву чудились кошмары, но иначе объяснить, почему к его левому колену сейчас прижимается голова бедствия всея Талигойи, не получалось.       Нужно сейчас же вскочить и выбежать из кабинета! И пусть Ворон ударится своей дурной головой – благо, "Дурная кровь" не даст почувствовать боль.       – Эр Рокэ, вам нужно лечь спать... – пробормотал Дик, не понимая, как бы убрать чужую голову с колена.       Алва усмехнулся.       – Столько времени прошло, а вы так и не усвоили, что "эром" меня называть не следует. Никакого уважения ни к моим словам, ни к приказам. И что мне с вами делать?       – Прошу прощения, монсеньор, – раздражённо процедил Ричард, выделяя последнее слово, – но вам действительно нужно отдохнуть. Вы пьяны.       – Пьян, – согласился Ворон, даже не подумав встать. – А вы…       – "Да чтоб тебя кошки разодрали!" – мысленно ругнулся Дик, надеясь, что сейчас не войдёт Хуан или кто-то ещё из слуг.       Объяснить сию картину он не сможет, а Рокэ Алва явно не станет. Да что он творит вообще?!       – Вы так красивы... – на выдохе произнёс Рокэ, поднимая на него глаза.       Ричард с изумлением вытаращился на эра.       – Я вас люблю. – Три слова, сказанные тихим голосом, прозвучали как выстрел пушки и выбили из головы Ричарда все мысли.       Большие синие глаза пронзительно смотрели на Дика. А тот замер и не мог ни сказать, ни подумать, ни вздохнуть. Даже сердце, кажется, застыло на секунду.       – Я вас люблю, – повторил Первый маршал, видимо, решив, что его не услышали.       Услышали. Ещё как услышали!       – "Он сейчас видит кого-то другого на моём месте?" – это стало первой мыслью, когда Ричард смог отойти от шока. И весьма здравой.       Да, всё верно! Ворон напился до такой степени, что вместо своего непутёвого оруженосца представил некую прекрасную эрэа. Неловкая ситуация, конечно, но...       – Я люблю вас, Ричард. Слышите? – Рокэ Алва со всей беспощадностью разрушил здравую и логичную догадку.       В голове Ричарда загудело. Вернувшаяся было способность мыслить оказалась вновь утрачена. Возможно, навсегда. Что-то тихонько хлопнуло. Дверь?       Дикон обернулся. Нет, двери были закрыты.       – Вы слышите меня? – не унимался Алва.       По его лицу было сложно что-то понять: по-детски широко распахнутые глаза казались бездонными. И во взгляде отражалось нечто, не свойственное Ворону. Тревога? Печаль? Надежда? Дикон моргнул, прогоняя наваждение.       Это всё не правда. Чей-то бред – но вот чей?       – Эр Рокэ, я помогу вам встать, – удивительно, но голос Ричарда почти не дрожал.       Мужчина протестующе покачал головой, вызывая ещё больше неудобств в колене Дика.       – Я люблю вас… – в четвёртый раз эти слова уже не оглушали.       А может, сам Ричард смог не обращать внимания.       Нужно было уложить эра спать. А думать уже после. Лучше – никогда.       – Прошу, встаньте, монсеньор, – тихо, но твёрдо сказал Ричард.       Чудо, но Ворон послушался и убрал свою голову с коленей оруженосца.       Стараясь не обращать внимания на тоску в синих глазах – на сей раз было видно отчётливо – Дикон тут же поднялся на ноги и помог встать маршалу.       Тот, по всей видимости, обессилел – вино дало знать о себе в полной мере – и потому сдвинуть его с места было просто. Но что делать дальше? Тащить до покоев и там уложить спать? Пожалуй, это и будет правильным решением. Вот только возиться с пьяным кэналлийцем, который ещё и ведёт себя странно – весьма странно – не хотелось. А если сопротивляться начнёт? Или, того хуже…       Последнюю мысль Дик запретил себе додумывать. Можно позвать Хуана. Пусть нянчит своего соберано. Вот только как объяснить состояние эра? А если Алва опять ляпнет какую-нибудь несуразицу? Так ведь Ричард и не должен объяснять кому-либо что-либо. Просто позвать и уйти. А ещё лучше – сразу уйти, а по дороге попросить первого попавшегося слугу позвать Хуана.       За эти мысли стало стыдно. Сбегать, сбрасывать неудобную работу на других, показывать своего эра в таком состоянии, лишь бы скорее убраться – поведение, недостойное Человека Чести. Нет уж. Придётся всё самому.       – Эр Рокэ...       – Идите спать, юноша, – сухо перебил его Алва.       Лицо мужчины вновь стало непроницаемым. Непонятные эмоции исчезли. Да их и не было вовсе.       – Спокойной ночи, монсеньор, – пробормотал Ричард и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.