R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      – Сегодня вечером будут гости, – объявил Рокэ, отводя остриё от его горла. – Лионель и Эмиль планировали прийти раньше, но я находил поводы отказать. Боюсь, если сделаю это ещё раз, они заявятся без предупреждения.       Почему Алва находил поводы, чтобы не принимать Савиньяков, Дикон решительно не понимал. Сам он был бы очень рад увидеть Эмиля. Лионеля Дик знал далеко не так хорошо, однако капитан личной королевской охраны казался человеком довольно приятным.       – Эмиль требовал, чтобы я позволил вам ещё раз сойтись в поединке, – сообщил Рокэ, весело сверкая глазами. – Он не может никак успокоиться после вашей победы над ним и точно не допустит прошлой ошибки. Впрочем, решать всё равно вам.       А ведь и правда: по дороге из Тронко у них так и не получилось снова сойтись, хотя брат Арно и хотел взять реванш. Настойчивость генерала льстила. Он признал Ричарда достойным соперником. Только Дик сильно сомневался, что сможет вновь одолеть Савиньяка. В тот раз Эмиль не воспринял дуэль всерьёз. И он больше не повторит своей ошибки – Рокэ совершенно прав. Проигрывать не хотелось...       – Для меня будет честью принять вызов генерала Савиньяка, – гордо ответил Ричард, убирая шпагу в ножны.       Алва усмехнулся и протянул руку к его голове, но передумал.       – Раз уж вы готовы принять вызов, вам стоит взять более достойное оружие…       Дикон вопросительно посмотрел на маршала, а тот лишь кивком головы велел идти за собой и решительно пошагал в особняк.              Когда они оказались в кабинете, Рокэ подошёл к столу, выдвинул верхний ящик и достал длинный деревянный футляр, обтянутый чёрной кожей. И вдруг замер, странно замешкавшись, будто не решаясь открыть.       – Думаю, э́тот клинок хорошо послужит вам, – его голос звучал спокойно, а вот синие глаза смотрели куда-то в сторону.       Ричард совсем не понимал поведения своего эра, не понимал, к чему тот ведёт. Более достойное оружие? Клинок, который хорошо послужит?       – Держите, – Алва наконец раскрыл футляр и вытащил шпагу. И протянул её Дику.       Когда неописуемой красоты клинок оказался в его руках, Ричард потерял дар речи. Узкий, длинный и лёгкий, он был очень хорошо заточен и идеально сбалансирован, а сталь, из которой изготовили оружие, не позволяла обмануться – несмотря на лёгкость, она была очень прочной. И очень дорогой… А рукоять, которая весьма удобно лежала в ладони, украшало множество крошечных карасов. Чёрные камушки радостно сияли, отбрасывая блики света, и словно бы говорили, как долго ждали встречи со своим владельцем.       – Шпага изготовлена по вашей руке, – тихо произнёс Рокэ, сверкая сапфировыми глазами не хлеще карасов. – Её должно одинаково удобно держать как в правой, так и в левой…       Дикон молча переложил клинок. Так и есть: держать в левой руке очень удобно. И оружие в самом деле изготовили специально для него – это можно понять и по размерам рукояти, и по камням, которые много кругов являлись родовым символом Окделлов. А ножны были сделаны из кожи насыщенного тёмно-красного – багряного – цвета, металлические крепления позолочены… Маршал решил сделать ему подарок? Но с чего бы? Это такая награда за то, что Дикон отправился бороться с мародёрами? Но шпагу не могли изготовить так быстро. Да и где, в таком случае, подарки для Хуана и Пако? Награда за Саграннскую кампанию? Алва уже подарил линарца и выхлопотал орден – незаслуженные, но спорить давно бессмысленно. Нет, всё не то… Но зачем?       – Вам не нравится? – Ему показалось, или голос маршала дрогнул?       Нравится! Ещё как! О подобном клинке герцог обнищавшего Надора и мечтать не мог. Как и о Соне, как и о полном денег кошельке… Дик вспомнил слова Наля и с тоской согласился: он слишком много получает от своего эра. Он не должен столько принимать – это неправильно. Алва и так уже сделал для него столько всего…       – Эр Рокэ… – Ричард вздохнул и посмотрел в глаза Рокэ.       И замолчал – бледное лицо превратилось в слишком красивую и неживую маску, а в синих глазах горела смесь эмоций, прочитать которые отчего-то не хватало смелости. Стало очень стыдно. В горле образовался ком, мешавший говорить. Но сказать нужно. Нужно поблагодарить и вежливо отказаться от подарка. Герцог Окделл не может… Не может!       – "Прими! Не отказывайся от нас! Прими!" – робко залепетали чёрные камушки на рукояти.       Их голос звучал так тихо, но они отчаянно блестели и нагревались.       – "Не отказывайся! Мы будем очень полезны! Мы принадлежим тебе!"       – "Не делай больно! Пожалуйста, не делай больно!" – более решительный голос принадлежал уже не карасам.       Повелитель Скал никогда не слышал его прежде столь отчётливо, но узнал сразу же.       Дик перевёл взгляд с лица Алвы на его сжатый кулак. Многочисленные перстни переливались и будто бы готовы были сию секунду сорваться с пальцев и кинуться на герцога Окделла, чтобы… Они не желали причинять вреда, не смели требовать, но очень хотели защитить – не своего Повелителя, а другого. Того, кому Повелитель сделает очень больно, если снова оттолкнёт.       – Я не стану настаивать, – вздохнув и проведя ладонью по глазам, пожал плечами Рокэ. – Если вам не нравится…       – Благодарю, монсеньор, – чуть слышно проговорил Ричард, снимая старые ножны. – Мне очень нравится.       Кэналлиец вновь посмотрел на него – настороженно и пристально, пытаясь будто отыскать что-то в глазах Дика. Затем едва заметно улыбнулся. Его плечи расслабились. Карасы на рукояти радостно блеснули и замолчали. Замолчали и сапфиры, напоследок прошептав: "Спасибо…"       Окделл в самом деле сошёл с ума. Иначе произошедшее не объяснить. Разве что стать глупцом, который поверит в то, что Первый маршал Талига боялся, что оруженосец не желает принимать его подарок, и искренне обрадовался, когда тот подарок всё же принял…       – Лионель тоже желает дуэли, – Дикон едва не выдохнул с облегчением, когда услышал в голосе Алвы привычные иронию и невозмутимость. – Он не верит, что мы с вами смогли одолеть его брата и Бонифация.       Увидев, как он нахмурился, маршал громко рассмеялся:       – Да, юноша, вам придётся снова встать плечом к плечу со мной, чтобы выстоять в новом великом бою!       Ричард ничего не ответил на это. Эр Август боялся, что он забудет о деле Людей Чести. Катарина Ариго в последнем их разговоре выражала страх, что, пока он рядом с Вороном, его будет преследовать смерть. О том, что волновало остальных, включая Марьяна, Дик не хотел даже думать. Сам он начал опасаться, что на службе у Первого маршала Талига превратится в пьяницу.              ***       Эмиль яростно бросался на него, желая как можно скорее проколоть насквозь. Ричард еле успевал уворачиваться. Разъярённый генерал мог напугать кого угодно, однако Дикон не позволял себе бояться. Он стоял прямо, чтобы в последний момент уйти из-под удара. Такого противника, как брат Арно, можно было одолеть только выведя из себя – это Ричард понял по первой их дуэли. Многие манёвры Эмиль видел и отражал с лёгкостью. Нестись напролом бессмысленно и глупо – генерал был куда крупнее и сильнее тощего оруженосца. Оставалось лишь злить его и выматывать, чтобы затем уже бить.       Лионель кричал, подбадривая брата, давал ему подсказки. Рокэ молчал, прожигая Ричарда своими синими глазами. Да, ждать поддержки от маршала было бы крайне наивно. Дикон и не ждал. Ему не нужна чья-то поддержка. Свою победу он одержит, не оглядываясь на кого-либо. К тому же, в отличие от соперника, он не отвлекался.       – Опять бежишь от меня? – рычал Эмиль. – Думаешь, сможешь вечно уворачиваться?       Разумеется, не сможет. Он уступал и по силе, и по мастерству. Но Эмиль дерётся честно, а Дикон учился у Ворона. Нужно лишь дождаться...       Ричард носился по всему двору, заставляя генерала гнаться за ним, изредка отбивая удары шпагой.       – Дерись! – завопил красный от злости Савиньяк.       – Эмиль, – крикнул старший близнец, – следи за его руками внимательнее!       Да только Лионель зря предупреждал – Эмиль уже вскипел и не мог заметить ничего. Дик бросил взгляд на ноги противника, сильнее сжал эфес в правой руке и… помчался прямо на генерала.       Савиньяк удовлетворённо ухмыльнулся и приготовился одним ударом выбить шпагу своего врага. Когда он сделал замах в его сторону, Ричард перебросил оружие в левую руку и ударил по незащищённой стороне соперника. Как же хорошо, что краткий миг безумия не позволил отказаться от подарка Рокэ! Новая шпага очень удобна, прочна и легка…       Эмиль пошатнулся и едва не упал от неожиданной подлости.       – Да ты совершенно обнаглел! – генерал то ли злился, то ли смеялся.       Он даже не представлял, насколько обнаглел герцог Окделл! Стоило Савиньяку снова броситься в атаку, как Дикон нанёс удар по ногам – практически потеряв рассудок от ярости, Эмиль перестал следить за ними. Это стало его роковой ошибкой.       Савиньяк полетел лицом в землю. Ударом ноги Дик выбил оружие из его рук и приставил остриё к сердцу, стоило Эмилю перевернуться. Карасы на рукояти торжествующе загудели.       – Это нечестный бой! – свирепо зарычал брат Арно.       – Но я победил, – холодно ответил Ричард.       – Настоящий бой не может быть честным, – столь же холодно согласился подошедший к ним Рокэ.       – Во что ты превратил Надежду всех Людей Чести? – возмутился Эмиль. – Да это же настоящий ызарг! Он однажды прикончит тебя, помяни моё слово.       – Смирись, Эмиль! – рассмеялся Лионель. – Ты проиграл. Теперь есть второй боец, которого ты не одолеешь.       – А вот это мы ещё посмотрим! – крикнул генерал и расхохотался: – Но сегодня я вновь признаю своё поражение. Не ожидал я подобной подлости и наглости от того, кого зовут Святым Аланом.       – Святой Алан погиб, – мрачно заметил Рокэ. – А Ричард проживёт долгую жизнь. И не проиграет.       – "Никому, кроме вас", – подумал Дикон, убирая шпагу.       Победе он не радовался. Сын Эгмонта Окделла не должен применять грязные уловки, не должен использовать левую руку в дуэли. Окделлы должны биться честно.       – "И погибать", – добавил Ричард.       Но он не желал проигрывать и погибать… Камни на рукояти что-то прошептали, пытаясь ободрить.       – Не расстраивайся, брат, – Лионель усмехнулся. – Мы победим их этим вечером. О боевых способностях герцога Окделла я наслышан, а потому не столь уж и удивлён исходу вашего поединка. Но в то, что он может перепить нас, не поверю.       – Ты не знаешь, на что этот ызарг способен! – со смехом ответил Эмиль. – Ричард сегодня в пух и прах разобьёт нас обоих. Но я не брошу тебя!              ***       Лионель сообщил, что епископа Оноре так и не смогли найти и что его величество крайне огорчился, когда узнал о случившемся, но посчитал действия маршала "решительными и правильными" – и добавил, что король выразил своё восхищение поступком герцога Окделла и в настоящее время обдумывает, как его наградить.       Что там думает Фердинанд Оллар, Ричарду было в общем-то всё равно. И награда его не интересовала. С эром Августом, Катариной и её братьями всё было в порядке.       – "Пока что", – подумал Ричард.       Он чувствовал, что совсем скоро придут дурные вести. Рокэ не просто так что-то искал в особняке Ариго. И он нашёл то, что приведёт к чужой беде. Её величество будет расстроена, а герцог Окделл ничем не сможет помочь.       Дурные предчувствия Ричард запивал "Дурной кровью". Эмиль наотрез отказался пить что-то, кроме "Вдовьей слезы".       – Я поклялся в ночь своей погибели, что больше никогда даже не пригублю крови ни чёрной, ни дурной! Это вы два кровопийцы и душегуба, а других не заставляйте! – строго заявил генерал.       Лионель был согласен с близнецом. Алва на подобное заявление лишь усмехнулся и указал на заранее приготовленные бутылки со "слезами". Ричард вдруг вспомнил вина, которые наливали в его замке. В Надор они поступали из Торки. Кто-то однажды сказал, что климат там неподходящий ни для белых, ни для красных вин. Если воплотить фантазию Коррины в жизнь, то на севере могли появиться вина из Кэналлоа... Мечта наивной чистой девушки оказалась такой заманчивой.       Дикон понял, что успел очень соскучиться по Коррине, хоть и не видел её всего пару дней. Пара дней, в которые Алва занял почти всё его время. Нужно обязательно продолжить уроки в библиотеке, но ему совсем не хотелось уходить от маршала. Ричарду казалось, что совсем скоро он навсегда покинет этот дом...        – Смотри! – почти кричал смеющийся Эмиль. – До сих пор не опьянел, а это уже какой по счёту бокал?       – Всего лишь восьмой, – спокойно ответил Лионель. – Не бойся, брат. Я пьянею не так быстро, как ты.       – Но не так медленно, как я! – заявил Рокэ, сидящий на полу у камина.       Верно, перепить Рокэ Алву невозможно. Ричард видел его пьяным совсем недавно, и даже в таком состоянии маршал вполне прекрасно говорил и двигался.       – "Я вас люблю", – не желая вспоминать приснившийся бред, Дик осушил свой бокал и наполнил вновь.       – Девятый, – посчитал капитан личной королевской охраны.       – Говорю же! – гоготал Эмиль. – Росио нашёл оруженосца себе под стать. Нам не победить. Остаётся только напиться.       Генерал преувеличивал – Ричард понимал, что успел опьянеть. "Дурная кровь" была не столь крепка, как "Чёрная", да только её он пил куда реже, не успев пока привыкнуть. Дик просто не задумывался, когда наливал себе то же, что пил маршал. В комнате становилось всё жарче, голова кружилась, разговор остальных слышался будто сквозь пелену. Единственная причина, по которой никто не догадался, как он пьян, было молчание Ричарда.       – Ты постарался, чтобы привести в порядок эту рухлядь, – прозвучал голос Эмиля.       – Это всё-таки оружие, хоть и весьма неудобное, – равнодушно ответил Рокэ, наполняя свой бокал.       Ричард напрягся, когда осознал, что они говорят о мече Раканов. Он обернулся. Эмиль стоял у стола, на котором покоилась древняя реликвия. Дотронуться до меча тот не осмелился, но смотрел очень внимательно – насколько мог в своём состоянии.       Дик понял, что ему так и не удалось как следует рассмотреть меч. В этот момент нестерпимо захотелось взять его в свои руки. И в то же время он боялся этого... Какая глупость! Дик залпом выпил "Дурную кровь" и налил снова.       – Десятый! – объявил Лионель.       – Десятый? – Эмиль едва не задохнулся. – У нас с тобой только семь! Росио, сколько у тебя?       – Не считал, – пожал плечами Алва. – Остановился на двадцатом.       – Брат! – воскликнул генерал. – Что ты скажешь на это? Признаёшь мою правоту?       – Я признаю, что они могут перепить тебя, – Лионель сверкнул чёрными глазами. – Но меня им не одолеть.       – Я не могу просто смотреть, как два ызарга разбивают нас в пух и прах! – заявил Эмиль. – Дикон, я тоже не стану биться честно. Мне придётся придумать, как отвлечь твоё внимание!       – Я тебе подыграю, – засмеялся Рокэ, поднимаясь на ноги. – Думаю, я знаю, что может привлечь внимание моего оруженосца.       Маршал поднял меч Раканов со стола и подошёл к Дику.       – Держите, юноша, – тяжёлый холодный клинок неожиданно оказался в руках герцога Окделла. – Вам должна быть интересна сия реликвия.       Ричард долго смотрел на древнее оружие, ощущая странную дрожь. Короткий и широкий клинок оказался очень неудобным. Даже хуже, чем мечи, хранившиеся в оружейной его замка. Как только этим дрались? Сталь была покрыта едва заметным узором из сплетённых роз. Рукоять тоже украшал узор с различными самоцветами, а на самом верху сверкал лиловатый кристалл, похожий на глаз зверя. Рокэ действительно привёл меч в порядок, наточил, вычистил, заменил потерянный карас.       – "Нет. Не заменил", – понял Дик, когда присмотрелся.       На месте чёрного камня зияла пустота... Камней должно быть двадцать: четыре больших и шестнадцать поменьше. Но на рукояти осталось только девятнадцать.  Ричард непонимающе нахмурился. Когда карас был потерян? Почему Повелитель Скал решил, что утерянный камень непременно заменят? Голова пошла кругом.       Ричард перевернул клинок и увидел рисунок из продольных и поперечных чёрточек. Старый девиз… Языка он не понимал. Но что написано, знал: "Их четверо, но сердце у них одно. Сердце Зверя, глядящего в Закат".       Внутри на мгновение заныло раненое сердце...       – "Что со мной?" – Дикон ощутил страх.       Перед глазами предстала жуткая в своей живости картина. Сухой треск, Рокэ поднимает Моро на дыбы, после чего раненый конь лежит на земле, Ричард держит в своих руках потерянный карас. Не потерянный – украденный.       Он резко втянул воздух, едва не отбросив меч Раканов в сторону. Вместо трепета пришло отвращение. Будто он держит мёртвую змею…       – Ричард? – синие глаза, устремлённые на него, тревожно сияли.       – Здесь не хватает караса, – пробормотал Дикон, отдавая меч.       Его пальцы случайно задели ладонь эра. Показалось, что маршал вздрогнул. Ещё один бред.       – Правда? – Эмиль удивился. – Росио, позволишь?       Алва, не отводя взгляда от своего оруженосца, отдал меч Савиньяку.       – Действительно нет, – сказал генерал, внимательно осмотрев страшную реликвию. – Когда потерялся?       – Давно, – коротко ответил Рокэ.       – Почему не поставил другой? – спросил Эмиль, укладывая меч обратно на стол.       Когда оружие исчезло из виду, исчезло и жуткое наваждение. Ричард облегчённо выдохнул и сделал ещё один глоток вина.       – Нет другого, – медленно покачал головой Алва. – Его нельзя заменить. Только вернуть.       – Твой меч не отвлёк внимания, – встрял Лионель.       – Да, плохо ты знаешь своего оруженосца, – загоготал Эмиль. – У меня есть кое-что получше!       – Что же? – полюбопытствовал Рокэ.       – Помнишь, как ты прикончил нашего четвероюродного братца Рафле?       – Да уж, – Лионель улыбнулся. – Я тогда чуть на шею тебе не бросился.       Алва закатил глаза:       – Скучная история.       – А я думаю, Дикону будет полезно послушать, с каким человеком он связался.       – А то он не знает! – сощурился Лионель.       Ричард покосился на стоящего рядом Рокэ. Тот явно был недоволен... Что же такого произошло тогда?       – Слушай, давай! – Эмиль сел напротив него и налил себе вина. – У маршала фок Варзов есть племянник Отто, сын его сестры. Почти слепой, толстый, как мешок, очень славный, но военный из него как из меня девственница. А маменька его, дура такая, упросила брата запихнуть Отто в гвардию. Представь, каково ему там было!       Ричард рассеянно кивнул и снова посмотрел на Рокэ. Он отошёл к окну и встал спиной к ним.       – Мы с Отто ладили ещё с Лаик, – подхватил Лионель. – Я, как мог, гонял от бедняги шутников; в Торке это помогало, но дело было в Олларии… И вот однажды, на ночь глядя, ко мне прибегает этот самый Отто и просит стать его секундантом. Бедняга умудрился вызвать нашего кузена – тот его совсем допёк.       Дикон усмехнулся, вспомнив Эстебана. Он мог понять этого Отто.       – Рафле фехтовал отменно, – отметил Эмиль. – К этому времени он прикончил на дуэлях троих или четверых.       – "Четверых", – подумал Ричард, отпивая из своего бокала.       – Четверых, – подтвердил Лионель. – Короче, я отправился к нему. Хотел отговорить мерзавца от поединка или хотя бы взять слово, что он не убьёт этого байбака. Куда там! С точки зрения дуэльного кодекса Рафле был кругом прав, остальное его не волновало. Мне оставалось условиться о времени и месте дуэли и подыскать Отто второго секунданта. На Рокэ я нарвался случайно: он тоже приехал из Торки и, разумеется, согласился помочь. Утром мы с моим подопечным зашли за ним, настроение – сами понимаете… Отто не сомневался, что его убьют, и заваливал меня посмертными поручениями. Я предложил ему заболеть, но у бедняги, даром что на мешок с тряпьём походит, с честью всё в порядке.       – Ты про Росио расскажи, – перебил Эмиль..       – А я что делаю? – старший Савиньяк сделал глоток "Слёз". – Рокэ мы застали в постели, он меньше всего походил на человека, способного встать и куда-то пойти. Меня это взбесило, ведь я на него рассчитывал. Если кто и мог проучить Рафле, так это Алва. Отто было не спасти, но я собирался затеять новый поединок – двое против троих. Представь, каково мне пришлось, когда я понял, что этот негодяй выпил вчера не меньше бочонка.       Ричард рассмеялся, представив реакцию Лионеля в той ситуации. Он уже знал, чем закончится история. Спина маршала резко выпрямилась. Дик отчего-то вспомнил о рваных шрамах, что сейчас скрывала рубаха. Смеяться сразу расхотелось.       – Отто ничего не знал о моих планах и запричитал что-то вроде "сударь, нам пора… вы же обещали…". Тут негодяй кое-как поднял голову от подушки, пробормотал...       – Всё в порядке, я его уже убил, – с грустной улыбкой закончил вместо Лионеля Дикон.       Шесть глаз уставились на него. Близнецы были поражены. Алва, резко развернувшись, в упор смотрел в его лицо. Взгляд маршала казался настороженным.       – Что? – непонимающе спросил Ричард. – Я ошибся?       – Нет, – покачал головой Лионель. – Ты слово в слово повторил, что он сказал тогда...       – Ричард, неужели Росио тебе уже рассказывал? – поднял брови Эмиль.       Дикон задумался. Он определённо уже слышал эту историю. Но когда? Алва не стал бы рассказывать. Маршал вообще не имел привычки делиться своим прошлым. Те же шрамы, покрывавшие всю его спину, Ричард увидел случайно... Может, это Эмиль поведал, когда они распивали "Чёрную кровь" в палатке Проэмперадора? Генерал тогда много разных историй рассказывал, хотя большую часть Дик забыл на утро.       – Это в духе монсеньора, – пожал плечами Ричард, желая, чтобы все прямо сейчас забыли, что он брякнул.       Синие глаза прожигали его насквозь.       – Ты слишком хорошо знаешь Росио! – рассмеялся Эмиль.       – "Вовсе нет", – мысленно возразил Дикон, смотря на застывшего мраморным изваянием эра.       Он совсем не знает его...       – В общем, да, именно так Рокэ тогда и ответил, а затем снова уснул, – качая головой продолжил Лионель. – Мы с Отто едва рядом не свалились! Потом оказалось, что после нашего разговора Рокэ отыскал Рафле в какой-то таверне и затеял ссору. Дрались прямо там, во дворе. Этот бездельник прикончил противника и со своими и его секундантами затеял попойку.       – "И было ему двадцать четыре. На два года младше Оскара", – подумал Ричард.       Рокэ должен был добавить, что тогда Лионелю и его товарищу очень повезло, что он был слишком пьян и поленился зарядить пистолеты, но вместо этого сказал:       – По молодости часто совершаешь глупости, – Алва поднял бровь, всё также смотря на Дикона. – Вызвать на дуэль того, кто явно превосходит тебя, ещё ничего. А вот сцепиться с семью...       – Верно, ты же, Ричард, известный дуэлянт! – громко захохотал Эмиль, от души хлопая Дика по плечу.       От неожиданности Ричард едва не выронил бокал, что держал в своей руке.       Вино пролилось на светлый ковёр, образуя причудливый узор. Кровавая подкова без единого гвоздя...       – Прости, Дикон, не рассчитал, – покаялся Эмиль.       В ушах прозвучал противный детский смех. На мгновение почудилось бледное лицо с печальными синими глазами… Маленькая девочка в ночной сорочке, убегающая от него сквозь толпу… Айрис, бросившаяся на него с криками и кулаками… Робер Эпинэ, который орёт, чтобы он поднимался с постели и брал шпагу…       – Глупость легко перепутать со смелостью, – голос эра вернул в реальность. – Расстаться с жизнью в семнадцать лет из-за простой неприязни...       – Я бы победил, – переведя взгляд с пятна на Рокэ, заявил Ричард. – Если бы вы не помешали.       – "Не победил бы", – возразил он сам себе. – "А Эстебан бы погиб".       Святой Алан, когда же к нему перестанут приходить эти странные и пугающие мысли? Он теряет рассудок. Страшно. Сходить с ума страшно...       Эмиль и Лионель громко смеялись и согласно кивали на выпад Ричарда. Рокэ молча смотрел на него...       – Кстати, Росио, – Эмиль, чуть качнувшись на стуле, отпил из бокала, – давно хотел узнать, за какими кошками тебя тогда принесло в Олларию? Об этом много болтали, но я так толком и не понял.       Алва вернулся на пол у камина, взял в руки пустеющую бутылку.       – Ничего особенного, – он устало вздохнул и отпил прямо из горлышка. – Гайифский шпион похитил секретный план, переданный фок Варзов на хранение в Адмиралтейство...       Рокэ сухо и скомкано рассказывал, как придумал план по уничтожению вражеских кораблей с помощью ызаргов. Эмиль и Лионель смеялись и задавали вопросы, на которые маршал отвечал кратко. Настроение эра было откровенно паршивым.       – "Что с тобой происходит?" – задавался вопросом Ричард.       Он никогда не видел Рокэ таким подавленным.              ***       Лионель со вздохом признал поражение, когда понял, что они с братом отстали на восемь бокалов. Эмиль в это время уже похрапывал. Капитан личной королевской охраны разбудил близнеца и утащил его из кабинета. Ричард и Рокэ остались одни.       – Мы снова победили, юноша, – мужчина печально усмехнулся и налил себе ещё вина.       – Почему вам невесело? – спросил Дикон, ставя свой бокал на стол.       Удивительно, но его голос звучал ровно, язык не заплетался. Хотя комната кружилась вокруг него, пока он не подпёр голову рукой, упираясь локтем о стол.       Рокэ несколько удивлённо посмотрел на него:       – Почему вы так решили?       – Вы говорили, что "Дурную кровь" нужно пить, когда совсем невесело.       – Какие удивительные у вас слух и память… В последнее время я много думаю, а это непременно портит настроение. Поэтому настоятельно советую вам, юноша, думать как можно меньше.       Дик поджал губы и отвернулся, чтобы не ляпнуть в ответ что-нибудь крайне резкое и неприличное. И зачем он только спрашивал? Как будто Ворон возьмёт и прямо скажет, что у него на душе!       – Я не хотел вас задеть! – засмеялся Алва. – Мне, признаюсь, весьма приятно ваше внимание к моей персоне.       Дикон молча осушил свой бокал.       – Посмотри на меня, – тихо сказал Рокэ.       Ричард непонимающе обернулся:       – Эр...       – Ты стоял, гордо выпрямив спину,       Одинокий, растерянный, злой.              Посмотри на меня.              Сталь в глазах, в сердце пламя…       Я не знал, что в тот миг утрачу покой.              Синие глаза смотрели прямо в серые. Губы Рокэ тихо произносили странные слова:       – Посмотри на меня.              Ты упрямо искал ответы –       Находил же лишь ложь либо смерть.              Посмотри на меня.              Я всё знал, я был рядом,       Но себя не сумел одолеть.              Ричард смотрел прямо в ничего не выражавшее лицо Рокэ и, затаив дыхание, слушал. Во рту появилась горечь, смешанная со вкусом крепкого вина. Алва, не отрывая от него взгляда, продолжал читать:       – Посмотри на меня.              Ты терпел, ненавидя.       Я смеялся, чтоб ты не узнал.              Посмотри на меня.              Пел мне ветер каждый день,       Когда я потерял.              Посмотри на меня.              Сталь в глазах, в сердце ярость.       Ты не верил, что я человек.              Посмотри на меня.              Я смеялся и лгал       Каждый раз, когда прощался на век.              Посмотри на меня.              Сталь в глазах, в сердце пуля.       И мне больше незачем жить…              Голос Рокэ слегка сорвался, а в глазах мелькнуло нечто ужасающе-отчаянное. Но через мгновение он снова стал самим собой. И закончил стихотворение:       – Посмотри на меня!..              Ты стоишь, гордо выпрямив спину.       Одинокий, растерянный, злой.              Сталь в глазах, в сердце пламя…       Рядом я. И теперь я снова живой…              Рокэ прикрыл глаза ладонью и ненадолго замолчал. Стихотворение, что он прочитал, вызывало отчаянную тоску, что застревала камнем между ребёр, не давая сердцу биться.       – В молодые годы я пробовал писать стихи. Выходило паршиво, – поделился Алва, отпив из бутылки. – Но порой я возвращаюсь к былому увлечению...       – Откуда у вас эти шрамы? – неожиданно для самого себя спросил Дикон.       Рокэ удивлённо раскрыл глаза и усмехнулся:       – Неужели моё стихотворение так плохо, что вы не нашли лучшего вопроса, чтобы сменить тему?       Ричард устало вздохнул. Он непозволительно часто говорил невпопад. К сожалению, слова опережали мысли.       – Прекрасное стихотворение, монсеньор, – искренне сказал он.       Надо бы попросить прощения за вопрос и отправляться спать. Но как же Ричард хотел услышать ответ и не хотел куда-то уходить...       Рокэ допил остатки вина, поставил пустую бутылку на пол и взял другую.       – В двадцать шесть лет я имел неудачу увлечься одной особой, – после недолгого молчания он начал свой рассказ. – Я настолько потерял голову, что даже готов был жениться. Представляете это? Вот только выяснилось, что она уже замужем. За тем, кто считал меня своим врагом.       Ричард слушал, не смея перебивать и задавать вопросов. Он не сводил глаз с красивого и задумчивого лица, пытаясь осознать каждое слово.       – Эмильена оказалась приманкой, – продолжил Рокэ, поигрывая перстнями. – Весьма удачной, стоит отметить. Я был глуп, а она казалась красивой. Меня подстерегли на Винной улице...       Тон эра был лёгким, будто он рассказывал забавный случай из жизни. Сердце Ричарда наполнилось болью за то, что пришлось пережить его эру. Сапфиры на пальцах маршала тоже с болью переливались. И будто просили о чём-то…       – Я еле ноги унёс оттуда, – Алва усмехнулся. – Помог один умелый фехтовальщик.       – Как вы мне... – пробормотал Дик.       Рокэ кивнул и продолжил:       – Я добрался до Савиньяков. Отлёживался у них. Зализывал раны...       – Мне жаль...       – Не о чем тут жалеть, – твёрдо ответил Алва. – Я знаю историю куда трагичнее.       – Вы всё ещё любите её? – спросил Ричард, тут же прокляв себя за вопрос.       Закатные твари, вот опять он лезет не в своё дело!       – Юноша, – Рокэ рассмеялся, – я никогда не любил её. Тогда я был молодым дураком, что обманулся невинными глазками и милым личиком и принял сладкие речи за настоящую любовь. Мой интерес пропал после того, как я всё узнал, а после первого удара в спину пришло презрение. Любить ту, что лгала мне? Ту, что использовала меня? Возможно, вы смогли бы, но во мне нет ни достаточного великодушия, ни благородства...       – Эр Рокэ! – возмутился Ричард. – Ну зачем вы так говорите о себе?       – Я говорю правду, – усмехнулся кэналлиец.       – Нет! – Дик вскочил со стула. – Не правду! В в-вас есть и великодушие, и благородство!       Всё же он сильно опьянел. Стоило встать на ноги, как в глазах потемнело.       – Вы спасли жизнь Роберу, – Ричард опёрся о стул, на котором только что сидел. – Вы... вы столько раз спасали меня. Помогали после того, как в меня... выстрелили. Вы назвали моё имя, потому что никто другой не захотел!       Кажется, он не рассчитал силы. Стул наклонился под его тяжестью. Пьяный герцог Окделл стремительно полетел вниз.       – Осторожнее… – руки эра поймали его и вернули в вертикальное положение. – Кажется, вам пора ложиться спать.       Ричард не хотел никуда уходить. Он хотел ещё многое сказать. О том, каким хорошим – замечательным – человеком на самом деле Рокэ Алва является. О том, как Дикон ему благодарен, хоть и не может этого показать и слишком часто выходит из себя...       Маршал перекинул его правую руку себе на плечи и обнял за спину.       – Я провожу вас до комнаты, – сказал он. – А будете спорить, понесу на руках.       – Эр Рокэ! – Ричард поморщился.       – Я даже не стану вас поправлять! Идёмте.              ***       Путь длиною в один коридор казался бесконечным. Ричард вполне мог дойти самостоятельно, но спорить с Рокэ бесполезно. На его удачу, по дороге не попалось никого из слуг. Хорошо – иначе завтра он бы не смог выйти из комнаты, сгорая от стыда. Настолько пьяным Дикон ещё не был никогда.       Заходя в комнату, они чуть не упали, потому что кто-то споткнулся о порог.       Рокэ обхватил Ричарда свободной рукой за плечо и прижал к себе.       Дик ощутил, как бьётся чужое сердце. Очень быстро бьётся... В воздухе витал лёгкий приятный аромат благовоний. Горячее дыхание обжигало шею и лицо...       – Вот и пришли, – выдохнул Алва.       – Пришли, – согласно кивнул Дикон.       Сейчас он высвободится из чужих рук и упадёт в кровать. И проспит до следующего вечера. Завтра ему будет очень плохо, так что пусть кто-нибудь только посмеет разбудить.       Дик бросил взгляд на уже приготовленную заботливым слугой постель и чуть слышно вздохнул. Сегодня был хороший и спокойный день, после которого Ричард Окделл чувствовал себя совершенно разбитым. Безумные видения, нежданные откровения и "Дурная кровь" разбередили душу...       Отпускать его не спешили. А он и не хотел другого. В объятиях Рокэ было жарко, безопасно и до одури хорошо...       – Спасибо, мон... – Дикон посмотрел на Алву и не смог закончить фразу.       Горящие сапфировые глаза пронзительно смотрели в самую душу. Никто и никогда не смотрел на него та́к. Словно он – самое прекрасное и дорогое, что есть в этом мире. Словно отпустить его страшнее смерти.       Ричард почувствовал, как на одно короткое мгновение его сердце замерло, чтобы затем тяжело и быстро застучать, грозясь вырваться из груди. Во рту пересохло. Ноги стали ватными. В ушах загудело. Кажется, камни – на столе, на руках, на отложенной шпаге, на полу и стенах – запричитали отчего-то. Неужели Повелитель боится? Злится? Почему его сердце так колотится?       – "Тихо", – мягко, но строго приказал им Ричард.       Он вовсе не боялся и не злился. И не желал, чтобы его отвлекали. Он желал только смотреть на Рокэ. Камни послушно замолчали.       Бледное красивое лицо, что так близко находилось перед его собственным, оставалось спокойным, но блестящие сапфировые глаза, тяжёлое дыхание и галопом бьющееся чужое сердце говорили лучше любых слов. И вызывали дрожь по всему телу.       Не осознавая собственных действий, Дик провёл кончиками пальцев по виску и скуле маршала, вызывая судорожный выдох.       – Ричард... – Рокэ прикрыл глаза и прильнул к его ладони.       Ричард подался вперёд и поцеловал его.       Губы Рокэ были сухими и обжигающими. На них оставался вкус крепкого вина. Их поцелуй получился очень тягучим и до слёз нежным. Приятный аромат благовоний кружил голову. Дик положил руку на затылок эра, путая пальцы в длинных волосах и слегка массируя кожу. Кажется, Алва вздрогнул.       Прерывая поцелуй, он прислонился своим лбом ко лбу Дикона и прижал ладонь к его груди. К самому сердцу. И считал удары: "Один… два… три... четыре… семнадцать, восемнадцать, девятнадцать. Двадцать…"       Ричард не мешал ему, продолжая поглаживать пальцами затылок. Чёрные волосы оказались такими мягкими и гладкими, очень приятными на ощупь.       Рокэ что-то прошептал прежде, чем убрать руку. Что-то очень важное...  На удивительно красивом лице читались облегчение и одновременно невыносимая боль.       – "Почему вы так страдаете?" – хотел спросить Дик, но вместо этого тоже прикоснулся рукой к сердцу эра.       Где-то на самом краю сознания он отметил, что сердце у Рокэ – живое. И колотилось оно с таким упорством и отчаянием, будто хотело пробить грудную клетку.       – "Я вас люблю. Я люблю вас, Ричард…" – прозвучало в голове.       Рокэ накрыл его ладонь своей, прижимая сильнее. И снова что-то сказал. По-кэналлийски.       Дикон вновь поцеловал сухие горячие губы, уже не позволяя отстраниться.       Алва выдохнул сквозь поцелуй и обнял его за шею. Тягучая мучительная нежность постепенно перерастала в отчаянную страсть...       В одно мгновение они оказались на кровати. Оседлав его колени и взяв его голову обеими руками, Рокэ исступлённо покрывал быстрыми поцелуями его скулы, щёки, лоб, шею, а потом возвращался к губам… Ричард чувствовал, как внутри растёт что-то безудержное. Когда тонкие длинные пальцы принялись ослаблять завязки, чтобы распахнуть рубашку, Дикон коснулся кончиком носа чужой шеи, вдыхая аромат кожи. Как же приятно пах Рокэ… Что-то сладкое и пряное, с нотками остроты и свежести. Такое родное… Стало очень жарко, сердце билось всё быстрее, дышать становилось труднее. Горячие волны одна за другой пробегали по телу и останавливались и копились внизу живота. Член был твёрдым и пульсировал. Хотелось кричать, умолять! Это и близко не походило на ночи с Марианной. Подобного острого возбуждения Ричард не испытывал никогда. Он будто горел изнутри и плавился снаружи. И ничего не соображал. Мира вокруг больше не существовало – был лишь один человек, который продолжал держать и целовать.       Обхватив мужчину за плечи, он откинулся на спину. Алва навалился на него, своей тяжестью вжимая в постель. Наверное, большей близости и не представить, но Дику было мало. Почувствовав, как в него упирается доказательство чужого возбуждения, он сильнее сжал плечи маршала и закинул одну ногу ему на поясницу. Ещё немного – и они сольются в единую массу. И Дикон хотел именно этого!       Простонав прямо в его рот, Рокэ начал медленно двигаться. Через ткань брюк их члены тёрлись друг о друга, ещё сильнее наливаясь кровью, возбуждаясь. Закатные твари, как же было мучительно! Хорошо и плохо. Сладко и больно. Невыносимая пытка, которую ни в коем случае не хотелось прекращать. А внутри росло уверенное и требовательное желание касаться…       Ощущая горячие губы на своей шее, Ричард кое-как протиснул руку между их телами и через ткань огладил и слегка сжал твёрдый член Рокэ. Тот резко дёрнулся и прикусил его ключицу, тут же оставляя поцелуй.       Бешено сверкая глазами, Алва чуть отстранился и, быстро стянув с него рубаху, принялся покрывать поцелуями и гладить ладонями грудь и живот. Каждое касание к голой распалённой коже вызывало дрожь и мурашки. Дикон почти забыл, как нужно дышать, и едва не скулил.       Тонкие пальцы в перстнях с трепетом дотронулись до шрама рядом с его сердцем и до шрама на левом боку.       – Ричард... – Рокэ с болью прошептал его имя и нежно поцеловал каждый шрам, почти вызывая конвульсии.       Кто расстегнул брюки, было не ясно, но Дик с облегчением выдохнул, когда оба члена оказались на свободе и коснулись друг друга.       В глазах потемнело, когда чужие пальцы неуверенно дотронулись до него и провели от самого основания до верхушки. Затем мозолистая ладонь обхватила его и заводила вверх и вниз. Сначала робко и медленно, потом всё решительнее и быстрее…       Голова шла кругом. Не было ни единой мысли. Ричард громко стонал, хватал воздух ртом и смотрел серыми глазами прямо в горящие синие. И кажется, он слишком сильно вцепился в плечо кэналлийца, но ослабить хватку никак не получалось… Это было лучше всего на свете! Никогда и ничто просто не способно превзойти происходившее сейчас.       Когда пришла разрядка, он едва не потерял сознание...       Аромат Рокэ заполонил комнату. Горячие губы были повсюду: на скулах, на щеках, на подбородке, на шее, на плечах... Алва взял его руки в свои и принялся целовать запястья, ладони.       – Ричард! – Его имя никогда не звучало так, будто это благословение, будто произносить его значит жить...       Сапфировые глаза смотрели на него с невыносимой нежностью – даже с обожанием. Алва судорожно дышал. Нет – он задыхался! Прекрасное лицо исказилось, словно эр сдерживал слёзы.       Ричард погладил его по щеке, желая утешить. Рокэ уткнулся носом в ладонь и прижался губами...       Повинуясь порыву, Дикон сорвал с него рубашку, перевернул мужчину на спину и, заметив следы, оставленные собственными зубами, поцеловал правое плечо.       Член Рокэ упирался в его живот. Ричард взял его в руку и начал массировать. Твёрдый, горячий, влажный. И очень нежный. Алва громко застонал, закидывая голову назад, сжимая простыни в кулак... Он кусал свои губы и что-то неразборчиво твердил на кэналлийском. И вбивался в его кулак.       Как же он красив… Таких людей не бывает. От головы до ног – произведение искусства. Хотя ни один мастер – даже самый гениальный – не сможет создать нечто подобное. Раскиданные по простыне чёрные пряди, напряжённая, открытая для поцелуев шея, белая, почти прозрачная кожа, сильные – и вместе с тем тонкие с виду – руки, плоский подтянутый живот, искусанные и зацелованные губы – и стоны, похожие на песню. Красота Рокэ поражала и вызывала дикое желание, трепет и восхищение… И прямо сейчас он был в руках Ричарда, искренний, страстный и уязвимый.       – Ричард!.. Ричард!.. Дикон!! Дик… Дикон!!! – Алва едва не захлёбывался от криков. – Я люблю тебя!.. Я люблю тебя!.. Я люблю тебя! Я люблю тебя!! Я люблю тебя!!!       Дикон сжал его истекающий член и стал быстрее и резче двигать. Он не знал, правильно ли всё делает, но очень хотел доставить удовольствие…       Рокэ ещё сильнее закинул голову, опираясь на неё, и изогнулся всем телом, изливаясь в сжимавшуюся ладонь. Раздался пронзительный, почти звериный вопль, послышался звук рвущейся ткани, и мужчина обмяк, закрывая глаза.       Его грудь вздымалась так быстро, будто он не мог больше нормально дышать. Вытирая ставшую липкой руку о простынь, Дик положил другую на сердце Алвы, снова ощущая заполошное биение.       Рокэ распахнул обезумевшие глаза и резким рывком поднялся, заставляя их обоих сесть, и вновь стал покрывать лицо и шею Ричарда поцелуями. Страстными и жаркими. Чужие руки обняли его плечи и спину. Чужие ноги обвились вокруг его тела. Алва всем своим существом прижался к нему, уткнувшись носом в место между его плечом и шеей. Чувствовать его голую кожу своей было чем-то невероятным.       Дикон не сразу понял, что маршала трясло, как от лихорадки. И он плакал! Горячие слёзы стекали на грудь, скатывались к его шраму... Рокэ всё отчаяннее цеплялся, вжимался в его тело так, что чужое бешеное сердцебиение ощущалось как собственное, и тихо всхлипывал.       Ричард принялся гладить его по спине, пытаясь успокоить. Под пальцами ощущались давно зарубцевавшиеся следы злых подлых клинков. Стало горько, что этому удивительному человеку пришлось пережить столько боли. Это неправильно, несправедливо. Рокэ заслуживает счастья.        – Всё хорошо. Всё хорошо… – Дик осторожно взял лицо эра в ладони и сцеловал солёные слёзы.       Затем обнял, поглаживая его по голове, давая время успокоиться.       Алва прильнул губами к его виску. Поцеловал несколько раз. Постепенно дыхание эра становилось ровным и спокойным, он перестал трястись и начал ласково и осторожно поглаживать плечи, спину и голову Дика, вызывая мурашки.       Алва отстранился и посмотрел в его глаза. Невесомо провёл пальцами по его скуле, губам.       – Какой же ты красивый... – прошептал он, с трепетом убирая с его лба нависшую чёлку.       Хотелось возразить, что красивый здесь – Рокэ. Очень красивый. Самый красивый на свете!       Но что-то сказать ему не дали, утянув в очередной поцелуй. Такой просящий. Такой нужный...       Дикон вновь оказался на спине. Алва медленно и нежно целовал каждый участок его тела, щекоча кожу волосами, постепенно опускаясь вниз...       Ричард с наслаждением закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть Рокэ.       Последним, что он услышал, были тихие слова: "Пожалуйста, не начни ненавидеть меня ещё больше…"              ***       Проснулся Ричард, ощущая неприязнь ко всему миру. Голова раскалывалась, а тело отказывалось хоть как-то шевелиться. На прикроватном столике стояли графин с чистой водой и пузырёк с каким-то лекарством. Шторы были плотно задёрнуты. Дик мысленно поблагодарил слуг за то, что они не стали пускать лучи солнца в его окно. Безумно хотелось пить, но воли не хватало на то, чтобы подняться и налить воды в бокал.       В дверь постучали. От совсем негромкого стука голова разболелась сильнее. Закатные твари, да он убьёт того, кто посмел!       Пробурчав проклятия, Ричард перевернулся на бок и накрыл голову одеялом. В нос ударил лёгкий приятный запах.       Дверь тихонько скрипнула, кто-то заглянул.       Дик сделал вид, что спит. Дверь закрылась. Он уже хотел вздохнуть с облегчением, как прозвучал ужасный ироничный голос эра:       – Я вижу, что вы не спите, юноша!       – Монсеньор... – страдальчески простонал Ричард, выглядывая из-под одеяла. – Я не могу...       – Я знаю, – кивнул маршал, поднимая бровь. – Я не стану сегодня обременять вас работой. Не хочу, чтобы Кончита потом добралась до меня.       – "И зачем вы тогда пришли?" – хотел спросить Ричард, желая, чтобы его как можно скорее оставили одного.       Рокэ подошёл к столику у кровати, взял графин, наполнил бокал, а затем открыл пузырёк и добавил несколько капель оттуда в воду.       – Выпейте. Это поможет.       Дикон неуклюже приподнялся, взял протянутый бокал, осторожно сделал глоток и, поняв, что никакого странного вкуса или запаха не было, жадно осушил его.       – Пожалуй, больше таких дуэлей мы устраивать не будем, – усмехнулся Алва. – Иначе вы сопьётесь.       – Кто победил? – спросил Ричард.       – Увы! – театрально вздохнул маршал, качая головой. – Лионель разбил нас в пух и прах, отомстив за поражение своего брата.       Дик разочарованно поморщился от новости, что сегодня он будет страдать просто так.       – Юноша, – Рокэ громко рассмеялся, – не стоит так сразу всему верить! Я пошутил.       Закатные твари, да когда эр перестанет издеваться над ним?!       Алва долго продолжал смеяться над его наивностью, а затем велел отдыхать и вышел.              Головная боль постепенно уходила. Рокэ был прав – лекарство помогло.       Ощутив голод, Ричард скинул одеяло и медленно поднялся с кровати. Его вид был совершенно неподобающим: штаны позорно расстёгнуты, да ещё и порваны, а рубашки и вовсе не оказалось на нём. Нормально раздеваться пьяным он явно не умел.       Бросив взгляд на развороченную постель, Дик обнаружил, что в нескольких местах на простыне и одеяле появились дыры. Видимо, ночью опять снились кошмары, из-за которых он сильно ворочался и даже разодрал ткань. Ещё и пятна какие-то виднелись...       Взяв таз, Ричард облился прохладной водой, прогоняя похмелье, а затем подошёл к зеркалу.       Да, выглядел он ужасно… Серовато-бледное помятое лицо выдавало, как вчера проводил время герцог Окделл. Губы распухли и местами стёрлись. На теле краснело множество странных следов. Неужели это Эмиль вчера так постарался? Ричард был уверен, что ушёл от всех его ударов, но после бесчисленных бокалов "Дурной", полагаться на память не стоило.       Дик прикоснулся к необычному синеватому следу на ключице и попытался вспомнить, что же вчера происходило, но без особого успеха. Воспоминания были обрывочными. Он дрался с Савиньяком и снова умудрился победить. Потом они сидели в малой гостиной и пили "Дурную кровь". Близнецы рассказывали какую-то забавную историю… Дальше пустота.       Ричард нахмурился и попытался вспомнить ещё хоть что-нибудь. Произошло нечто очень важное… Что именно? Память не желала подсказывать. Тяжело вздохнув, Дик быстро привёл себя в порядок, как мог, выпил воды и покинул комнату.