R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      За тридцать шесть лет и две жизни Рокэ Алва никогда не испытывал стыда и сожаления после пьянки. Это утро стало исключением.       – Квальдэто цера… – выдохнул он, потянувшись за графином с водой.       Первые лучи едва рассеивали мглу, а ему самому было ещё слишком плохо от похмелья, чтобы ужасаться, орать, разбрасывать вещи. Последствия пьянки, как ни странно, помогали думать более трезво. Итак, вчера герцог Алва засел в кабинете, чтобы вусмерть напиться. Это у него получилось. К моменту, когда пришёл Хуан, маршал уже не владел собой. И потому потребовал привести Ричарда. Герцог Окделл пришёл посреди ночи в его кабинет и стал свидетелем и невольным участником великолепнейшей сцены. Ему пришлось терпеть допрос касаемо отношений со служанкой, затем слушать пьяные извинения. А потом Рокэ взял, да и признался в любви. Просто замечательно! Браво, герцог Алва!       – "И ведь ничего бы не случилось, запри я дверь!" – злился Рокэ, начав пить прямо из графина.       Что там Хуан ему посоветовал? Поговорить откровенно и без криков? Ну вот и поговорил, Леворукий его дери! Разговор вышел славный. Как после него теперь Ричарду в глаза смотреть?       – "Я люблю вас, Ричард".       – "Эр Рокэ, я помогу вам встать".       – "Я люблю вас..."       – "Прошу, встаньте, монсеньор".       Да, такой диалог явно не был бы воспет Дидерихом.       – "Обидно, юноша, знаете ли!" – хмыкнул Рокэ. – "Мне приходилось терпеть нежелательные признания в любви, однако я никогда не делал вид, что не слышу".       Скорее всего, Ричард даже не воспринял всерьёз его признание. Решил, что маршал упился и несёт какой-то бред. Между прочим, герцог Алва даже после нескольких бочек вина или касеры, даже во время лихорадки всегда прекрасно осознавал, что делал или говорил. Правда, как выяснилось, держать некоторые слова и чувства при себе не мог. Но тут уж дело не в выпивке, а в одном конкретном человеке.       – "Лучше бы я способность говорить терял в твоём присутствии. Просто смотрел бы молча и радовался", – Рокэ добавил в воду несколько капель настойки от похмелья, выпил.       Затем опрокинул на себя таз холодной воды. Хуан позаботился о нём, приготовил всё необходимое. А вот если бы вчера рей не удумал завалиться к нему в кабинет и рассказывать о Ричарде, то ничего и не случилось бы. Хорошо, если Дикон не поверил его самым честным словам. А если всё-таки поверил? Не решит ли сбежать подальше от влюблённого чудовища?       Алва оделся и раскрыл дверь.       – Пригласи герцога Окделла на фехтовальный двор! – велел он пробегавшему слуге.              Утренняя прохлада никак не помогала прийти в себя. Благодаря настойке голова не болела, да и тяжести в теле не было, но все чувства будто притупились. Но это даже хорошо. По крайней мере он не бросился на колени с новыми признаниями в любви перед появившимся Ричардом. Ещё не полностью проснувшийся Дик сжимал эфес, неловко топтался и с интересом разглядывал землю.       – Юноша, вы, кажется, отвыкли от раннего пробуждения? – иронично поинтересовался Алва, радуясь, что голос не дрожит и не хрипит.       Стальные глаза посмотрели на него с досадой и некоторым сомнением. Ричард пытался понять, помнит ли Рокэ вчерашнее.       – "Помню, юноша, помню. И едва сдерживаюсь, чтобы не повторить эти слова, но если вам угодно делать вид, что ничего не случилось, я смиренно повинуюсь вашей воле", – он взмахнул шпагой и кивком велел нападать.       Дикон, не мешкая ни секунды, бросился в атаку. Его движения стали очень быстрыми, уверенными и смертоносными. Рука настоящего убийцы. А ещё Ричард внимательно следил за противником. Ни один самый хитрый выпад Рокэ не оставался незамеченным.       – "Твоё обучение действительно подошло к концу..." – удручённо подумал маршал, отводя шпагу в сторону: – Великолепно, юноша! Вы не теряли времени зря.       Стоит наградить Пако и Хуана, которые помогали герцогу Окделлу поддерживать форму. Ещё и нескольким приёмам научили…       Ричард удивлённо посмотрел на него:       – Мы не будем продолжать? Вы не победили меня.       Потрясающее бесстыдство! Окделл был уверен, что Алва готов уделять ему всё своё время, что являлся центром мира Первого маршала. И ведь прав во всём!       – Ваш пыл прекрасен, юноша! – рассмеялся Рокэ. – Но мы не можем продолжать наш поединок бесконечно. У меня есть и другие обязанности.       Обязанности были и в самом деле. Нужно отправляться во дворец и обличать Ариго и Килеана-ур-Ломбаха. Славно, что эти слизняки на какое-то время не попадутся ему на глаза. Может, даже убивать не будет потом.       – Вы можете быть свободны до вечера, – объявил Рокэ. – Сегодня я не нуждаюсь в вас.       Бессовестная ложь! Нуждается! Ещё как нуждается! Но следует прежде обдумать всё произошедшее. На трезвую голову.              ***       Первым, кто с ним заговорил во дворце, оказался Жоан-Эразм Колиньяр. Вице-кансилльер предпочитал без особой надобности с Первым маршалом не общаться, но в этот раз был слишком впечатлён.       – Герцог Алва! Я хотел бы выразить вам свою благодарность за спасение жизни моего сына!       И ведь даже честно и искренне говорил.       – К спасению жизни вашего наследника я не имею никакого отношения, – поднял бровь Рокэ. – Кажется, вы перепутали фамилии.       – О! – нервно рассмеялся Колиньяр. – Герцогу Окделлу я уже написал и заверил, что отныне он может всегда рассчитывать на мою поддержку. Я готов однажды вернуть ему долг.       – "Надо же, юноша, – изумился Алва, – вы получили расположение даже среди врагов Людей Чести..."       – Должен сказать, этот молодой человек в самом деле очень смел и благороден, – добавил вице-кансилльер. – У них с Эстебаном было много недопониманий, но всё же герцог Окделл спас моего сына.       – "Под "недопониманиями" вы имеете в виду дуэль, что больше на попытку убить походит?" – любезной улыбкой Рокэ демонстрировал всё своё презрение к этой семейке.       Интересно, что станет с Эстебаном, когда коменданта бросят в Багерлее? В прошлом он был мёртв к этому времени, но сейчас продолжал нести службу. Жоан-Эразм наверняка будет просить короля об освобождении сына от присяги…       – Он заслуживает славы героя, которую получил. Вы, должно быть, гордитесь таким оруженосцем?       – Горжусь. И восхищаюсь, – спокойно кивнул маршал: "Только ему и не нужно рисковать жизнью для этого. Я уже давно знаю обо всех его достоинствах".       Колиньяр слегка смутился столь откровенному ответу и поспешил убраться. Вот и славно.              Совет проводился раньше, чем в прошлый раз. С чем это связано? Причина в том, что и беспорядки были прекращены раньше? Или в том, что на сей раз Сильвестр не стал дожидаться, когда ему станет лучше? Выглядел кардинал паршиво. Был очень бледен, тяжело дышал. Но взгляд оставался невозмутимым. Старый интриган не желал медлить с тем, чтобы разобраться со своими врагами. А герцог Алва с удовольствием поможет своему седому другу…       – Друзья мои и подданные, – Фердинанд повторял ровно то же самое, что и тогда, – мы собрали вас, чтобы обсудить тайное, неотложное и печальное.       Король многословно и с выражением расписывал зверства толпы и доблесть подавившего бунт Алвы. Кто из придворных успел рассказать его величеству о подробностях бунта, пока он любовался фиалками в Тарнике вместе со своей королевой? Как себя чувствовала Катарина, прогуливаясь по саду и зная, что в столице жгут и режут?       – И, разумеется, мы не можем не отметить героизм молодого герцога Окделла, который лично вышел против бунтовщиков ночью, когда помощь ещё не подошла. – А вот это уже интересно послушать! – А также проник в самое логово врага и помог поймать одного из зачинщиков – главаря мародёров.       – "О как! Неплохое определение для этой выходки вы, ваше величество, использовали", – усмехнулся Рокэ.       Лионель внимательно посмотрел на него и криво улыбнулся. Так вот, кто всё королю доложил. Видимо, со слов братца…       – Мы благодарим Первого маршала Талига и герцога Окделла за решительные и своевременные действия, – заключил король, – и непременно подумаем о достойной награде для своих героев.       О достойной награде уже подумал его высокопреосвященство. Сильвестр, кстати, совсем не выглядел довольным речью его величества. Она практически слово в слово соответствовала той, что была в прошлом. Тогда кардинал едва ли вслушивался. А вот сейчас поджал губы и, судя по выражению лица, желал дать государю – и заодно Савиньяку – подзатыльник. Значит, не хотел, чтобы фамилия Окделла прозвучала.       – "Не будьте столь суровы, ваше высокопреосвященство. Мне это тоже не нравится, но о Ричарде уже говорят всюду. Слона в комнате не спрячешь…"       Не только кардинал не пришёл в восторг от открытого признания заслуг Ричарда. Дриксенский Гусь прищурил и без того маленькие глазки. Раздумывает, можно ли использовать славу нового героя себе на пользу? Ну, Ворон не позволит. Манрика аж перекосило. С ним всё понятно. Окделлы для Манриков словно кость в горле. Уж не это ли семейство висельников нанимало?       Решение судьбы коменданта Олларии проходило ровно так же, как и в прошлом. Рокэ едва не засыпал, да только рано. Нужно дождаться своего выхода.       – Я всё же рискну сказать слово в защиту Людвига Килеана-ур-Ломбаха, – вот и дриксенская мразь заговорила.       Да-да, комендант оказался излишне доверчив и простодушен, но никоим образом не является предателем или трусом. И братья Ариго, судя по всему, тоже доверчивые простаки. За это и поплатятся… А вот Катарину придётся прикрывать.       Кансилльер говорил хорошо и складно. Но обвинить Первого маршала в промедлении на этот раз уже не мог, поскольку в первые же часы своего возвращения в столицу Рокэ приступил к расчистке. А до того момента постарались его оруженосец и его же слуги. И Эмиль быстро прискакал. Штанцлеру бы отметить, что герцог Алва будто заранее знал обо всём, но отчего-то не додумался. Не успел продумать, поскольку Сильвестр настоял на незамедлительном собрании? Или не захотел лишний раз имя Ричарда затрагивать? В то, что старый гусь заботится о благе Окделла, маршал верить не собирался, однако странно, что тот не разыграл козырь. Или просто уже планирует иначе избавиться от Ворона и не шибко старается осадить сейчас? Он и Килеана защищает не столь рьяно. Словно понимает, что песенка Людвига уже спета.       – Первый маршал Талига! – Голос Фердинанда вырвал из раздумий. – Мы слушаем вас.       Его величество с укоризной смотрел на своего рассеянного слугу.       – "Благодарю, государь. Я чуть не пропустил свой выход", – Рокэ лениво встал и улыбнулся: – Ваше величество, господа! Как вам известно, несколько месяцев я отсутствовал в столице по причине отпуска и совершенно не знал, что происходило здесь в последнее время. Потому был несколько обескуражен, когда обнаружил славную Олларию в огне в день своего возвращения. Мне стало любопытно, почему это произошло. Поскольку выяснить причины можно было лишь после поимки виновных, я занялся поисками, благо во время бунтов и войн Первый маршал Талига вправе действовать на свой страх и риск. К тому же мой оруженосец уже включился в это дело…       А вот свою речь повторять было даже забавно. Особенное удовольствие вызывали лица Штанцлера и Ариго, когда он подводил к сути. А уж изумлённые глаза кардинала вообще следовало в памяти отпечатать навсегда. Король тоже порадовал тем, как постепенно сбрасывал растерянность и обретал гнев. В прошлом Рокэ как-то упустил эти восхитительные детали. Ради этого зрелища стоило дважды подделывать черновики… Ги пытался отрицать. Иорам спуганно переводил глаза с него, на кардинала, на Штанцлера. На секунду Рокэ даже показалось, что братец королевы вздумает выдать сестру. Однако не успел.       – Генерал Савиньяк, взять братьев Ариго! – взревел Фердинанд. – В Багерлее!              ***       Сильвестр с ним коротко попрощался, не став задавать каких-то вопросов. Слабость и больное сердце напомнили о себе. Но по взгляду было понятно: вопросы есть и непременно будут заданы. Позже.       А вот Лионель отпускать его не спешил:       – Герцог Алва, вы совсем забыли и о друзьях, и об обещании угостить их винами из своих запасов, – поднял бровь будущий комендант.       – А я давал такое обещание? – в тон ему поинтересовался Рокэ.       – Как? Вы не помните? Только благодаря вашему приглашению мой брат явился в столицу. Кто бы мог подумать, что желание напиться поможет спасти город… – покачал головой Лионель.       – Действительно, – улыбнулся Алва. – Жаль только, не получилось собраться в моём особняке.       Не сегодня ли они в прошлом сидели у него? Ричард тогда попросил помочь организовать приезд сестры ко двору. Попросил Лионеля – не Рокэ…       – Я сегодня совершенно свободен, – намекнул Савиньяк. – Эмиль рассказал, как вы вместе с оруженосцем перепили его и епископа Бонифация. Поверить не могу, что мальчишка сумел одолеть этого пьяницу.       – Мальчишка, – нахмурился Рокэ, – одолел толпу мародёров, едва не прикончил короля висельников и спас множество жизней. А до того прошёл войну.       Дважды.       – Он ещё и Эмиля в поединке победил, – с улыбкой добавил Лионель. – Я ни в коем случае не хотел как-то умалить заслуг герцога Окделла. Не сомневаюсь, что он ещё успеет не раз удивить всех нас.       – Я тоже, – тихо вздохнул Рокэ. – В любом случае, сегодня я не могу принять гостей.       – Завтра? – прищурился Савиньяк. – Послезавтра? Я могу долго перечислять.       И ведь так и будет называть день за днём, пока не добьётся своего. А то и вовсе заявится без предупреждения. Вместе с братом. Близнецы всегда были беспардонны, но Лионель явно хочет что-то разнюхать. Не просто так он сам Дикона упомянул. Хочет взглянуть на Святого Алана? Или Эмиль-таки проболтался о том, как Рокэ смотрит на Ричарда?       – "Да с любовью я на него смотрю! С любовью, преданностью, бесконечным обожанием!" – злился он про себя. – "Громко и отчаянно кричу о своей безнадёжной любви, а он не слышит! Хотите посмеяться надо мной все?"       – Завтра, – кивнул Алва.       Какой смысл тянуть? Пусть в полной мере насладятся зрелищем, как Первый маршал Талига на задних лапках едва не прыгает перед своим пока ещё оруженосцем. Посмеются, да успокоятся. Хуже уже всё равно не будет.       – Рокэ, – Лионель стал серьёзным, – если ты действительно не хочешь сейчас никого видеть, я не буду настаивать. Мы с Эмилем переживаем за тебя, но не собираемся лезть в душу. И издеваться над тобой никто не хочет.       Будущий комендант теперь и мысли читает? Издеваться никто не хочет? Тогда к чему вообще был разговор?       – Приходите завтра, – криво ухмыльнулся Рокэ. – Устроим ещё одну дуэль, раз ты не веришь, что герцог Окделл смог перепить Бонифация.       У него нет причин отказываться от встречи с Савиньяками. Как и причин избегать Ричарда. Окделл же не стал прятаться, вышел на тренировку. Хоть и смотрел настороженно, но вёл себя как ни в чём не бывало. Не воспринял он всерьёз слова любви, не понял и понимать не хотел. Это ничего. Даже не больно. Даже легче стало, когда столь страшное и сокровенное прозвучало. Хотя бы не вырвется теперь в более неподходящий момент…       – Эмиль будет настаивать на поединке, – Лионель чуть улыбнулся. – Никак успокоиться не может, что кто-то, кроме тебя, одолел его. Хочет получить реванш.       – Его будет ждать разочарование, – рассмеялся Рокэ.       – Если он вновь проиграет, я вырву победу в другой дуэли, – со смехом пообещал Савиньяк.               ***       Избегать Ричарда не было ни причин, ни желания. Да и сколько ещё времени у него осталось? Совсем скоро Сильвестр объявит, что "продал" Первого маршала Талига Фельпу и Урготу. А потом Талиг будет захвачен... Ещё и рыцарская цепь... Главное, пережить неизбежное. И не позволить Дику встретить своего фальшивого короля. Не будет клятвы – не будет и проклятия. Стоит ли раскрывать свою тайну? Поверит ли Повелитель Скал, что род Раканов много веков назад предал Талигойю и своих эориев, а последний потомок верно служит Талигу?       На столе лежали книги. История и география Фельпа, народные легенды, стратегии в морских сражениях, устройства кораблей. Самое время освежить знания. И Ричарду будет полезно. Пусть читает вслух, а Рокэ будет слушать. И думать…       – Монсеньор, – Дикон по своему обыкновению не стал сразу приступать к работе.       Он стоял перед его столом, держа в руке какой-то конверт, и явно хотел что-то сказать.       – Я вас внимательно слушаю.       – У меня для вас письмо. – Немного помятый конверт оказался у него под носом. – Есть один молодой человек. Он мечтает о военной карьере. Я обещал, что вы дадите ответ.       Что должно случиться, обязательно случится. Попойка с Савиньяками назначена на завтра. Неужто знакомство сына Эгмонта Окделла и сына Арнольда Арамоны тоже должно было произойти? Рокэ не стал на сей раз приходить в дом Аглаи Кредон. Но каким-то неведомым образом Дикон встретил Герарда. И снова решил помочь.       – Интересно, что это за молодой человек, раз вы за меня разбрасываетесь обещаниями.       – Простите, монсеньор. – Ричард даже устыдился, что было ему несвойственно. – Герард – сын той женщины, которую чуть не затоптали в толпе... Она помогла мне.       Рокэ едва сдержал смешок:       – Юноша, вы, кажется, перепутали. Это вы спасли её.       – А потом она помогла мне. – А вот теперь в любимом голосе звучало знакомое раздражение. – Герард мечтает служить в гвардии. Он много писал на имя временно командующего гвардией маршала Ариго, но так и не получил ответа... Я сказал написать вам. Я не обещал, что вы непременно всё устроите, нужен только ответ.       – "И почему ты так хочешь непременно всем помочь?" – с нежностью подумал Алва, распечатывая конверт.       Читать не стал, лишь пробежался по строчкам для вида. Знает ли Ричард чей это сын?       – И что вы думаете о сыне Арнольда Арамоны? – прямо спросил Рокэ.       Ответа не последовало. Алва поднял взгляд. В серых глазах отражалось полнейшее непонимание. Не знает.       – Та женщина, которую вы спасли – вдова капитана Арамоны. Луиза Арамона. Полное имя их сына Герард-Жозеф-Ксавье Арамона-ли-Кредон.       На красивом северном лице появилась растерянность, сменившаяся ужасом и брезгливостью. Как и тогда…       – "Неужели ты до сих пор судишь по фамилии? После всего..." – Рокэ совсем не мог понять Ричарда.       Герцог Окделл подружился с обычным таможенником, искренне привязался к слугам в особняке, учил грамоте, дарил подарки, позволял обнимать себя. Да он спас жизнь Эстебана Колиньяра! Но всё равно не мог осознать, что сын ненавистного капитана Лаик был замечательным молодым человеком, совершенно не похожим на своего отца?       – Думаю, он весьма достойный молодой человек, обученный и верховой езде, и фехтованию. Я мог бы написать фок Варзову, чтобы он взял его под опеку, – не отрывая взгляда, сказал Алва. – Или могу сделать его своим порученцем…       Герард, между прочим, весьма недурно справлялся с обязанностями.       – Зачем вам порученец? – нахмурился Дик.       – Будет записывать за вами, пока вы читаете. – Издевательские слова, сказанные насмешливым тоном, совсем не способствовали нормальному разговору.       Алва на мгновение прикрыл глаза и посчитал дыхание. Он не может сейчас разозлиться. В прошлом они так глупо поссорились из-за Герарда. На ровном месте. Рокэ злился из-за чувств, которые не мог подавить, вспылил из-за того, что Ричард судит по фамилии. Но ведь Эмиля тот тоже не сразу принял. Дик вообще редко составляет о людях верное мнение сразу. Ему всегда нужно немного времени, чтобы приглядеться, пообщаться, понять.       – Не стоит оценивать сына по заслугам отца, – тихо сказал Алва. – Кому, как не вам знать это?       По лицу было видно, что Дик готов согласиться, как неожиданно в серых глазах появилась злость. Смысл последней фразы оказался понят неверно.       – Вы поставили моего отца на одну ступень с Арамоной? – возмутился Ричард.       – "Как же с тобой порой сложно! Вот почему ты мои слова либо не слышишь, либо не понимаешь?" – Рокэ ещё раз вздохнул и спокойно объяснил: – Я сравнил сына Эгмонта Окделла с сыном Арнольда Арамоны. Каково было терпеть свинское отношение к себе, обучаясь в Лаик? Каково было стоять одному перед всеми, зная, что никто не назовёт имя сына Эгмонта Окделла?       Упрямые губы сжались в тонкую ниточку. Стальные глаза становились всё холоднее. Ричард не желал слушать. Но Рокэ продолжал:       – Арамону ненавидели и презирали очень многие. Его терпели только потому, что он не создавал больших проблем и знал, кому нужно подмахивать хвостом. Как вы считаете, станет хоть кто-то думать о его вдове и детях? Захочет ли кто-то помогать им?       – "Пойми, что я говорю тебе. Я не хочу тебя задеть или оскорбить. Никогда не хотел".       – Зачем вы мне говорите это? – резко спросил Дикон.       – "Потому что я не хочу, чтобы ты совершил прежние ошибки. Хорошая фамилия не признак хорошего человека", – Рокэ прикрыл глаза ладонью. – Мне интересно ваше мнение. Вы отдали письмо. Я бы хотел сдержать обещание, которое вы дали, и написать ответ. Что мне ответить сыну Арнольда Арамоны?       – "Я не стану ссориться с тобой из-за Герарда. И убеждать больше не стану. Я сказал, что хотел".       Если Ричард не хочет менять своё мнение, это его право. Рокэ он нужен со всеми своими предрассудками, идеалами, причудами, недостатками, достоинствами.       Дикон раздражённо выдохнул и взял книгу со стола.       – Я обещал только передать письмо, а не решать чью-то судьбу. Вы – Первый маршал Талига. Вам лучше знать, что ответить, – заявил он.       Достойный ответ. Спорить не стал. Соглашаться, впрочем, тоже. Остался при своём мнении. Высказывать что-то нелицеприятное о сынишке Арамоны не начал.       – Я напишу рекомендательное письмо фок Варзову, – чуть слышно пообещал Рокэ. – Думаю, Герарду понравится в Торке.       Порученец ему не нужен. Он и тогда решил взять к себе Герарда лишь для того, чтобы доказать, что любой может заменить Ричарда. Только не может. И Рокэ получал этому подтверждение каждый день.       Услышав его решение, Дик не разозлился, не огорчился, не обрадовался. Ему было всё равно. Действительно, зачем герцогу Окделлу столь рьяно вмешиваться в судьбу малознакомого человека? Он обещал помочь с письмом – и обещание сдержал.       – "История Фельпа"? – спросил Рокэ, чтобы сменить тему.       – Что-то не так? – не понял Ричард.       Говорил так, будто ничего не произошло. А ничего и не произошло! Герцог Окделл случайно встретил молодого человека, проникся его желанием стать военным и решил немного помочь. Удивился, когда узнал, что новый знакомый являлся сыном капитана Лаик. А потом приступил к работе. И не думал он плохо о Герарде. Это Алва себе навыдумывал. Лёгкая злость в серых глазах появилась лишь при упоминании Эгмонта, что было ожидаемо. Да и та исчезла.       Рокэ усмехнулся и покачал головой:       – Я как раз раскрыл карту Фельпа. Идите сюда.       Ричард послушно подошёл к письменному столу и без интереса уткнулся глазами в знакомую со времён обучения карту. Зачем Рокэ суёт ему книги и карты, которые юноша видел не один раз? Дикон не был дураком, которому требовалось повторять одно и то же. Лучше рассказать о том, что он ещё не знает. То, что сам Алва узнал лишь тогда, когда оказался в тех краях.       – Я передумал. Я буду рассказывать, а вы проверяйте меня.       Дикон с интересом и даже с восторгом слушал о разнообразных обычаях, местах, людях. Серые глаза загорались от легенд о птице-рыбо-девах. Прошло не так уж много времени с тех пор, как Рокэ там бывал. Целая жизнь и ещё полтора года. Тогда ему было тошно и одиноко, но сейчас хотелось вернуться в те края. Вместе с Ричардом.              ***       Новость о том, что к ним наведаются Эмиль и Лионель, Ричарда обрадовала. И новый вызов на поединок принял с готовностью. Эмиль ещё по дороге в столицу несколько раз пытался взять реванш, однако Рокэ не счёл нужным кому-то отдавать время, которое оруженосец мог провести с ним. На сей раз пришлось уступить.       – Раз уж вы готовы принять вызов, вам стоит взять более достойное оружие, – сказал Рокэ, не давая себе передумать.       Его подарок ждал своего часа в кабинете. Вернувшись в столицу, Алва не мог найти подходящего момента, чтобы поздравить Дикона с прошедшим днём рождения, да и полагал, что сероглазое чудо не ждёт и не желает от него что-то получить. Но дуэль с Эмилем – вполне неплохой повод вручить Ричарду клинок, который уже две жизни Рокэ хотел подарить.       Он выдвинул верхний ящик и достал футляр. Руки не дрожали, но волнение никак не покидало. Понравится ли Дику?       – Думаю, э́тот клинок хорошо послужит вам, – сказал Рокэ, боясь смотреть в серые глаза. – Держите.       Ричард спокойно взял протянутую шпагу. Ничего не сказал. Рокэ набрался смелости и посмотрел на него. Стальные глаза внимательно изучали оружие. Чёрные карасы сверкали и отбрасывали отблески по кабинету. Алва долго корпел над полировкой, пытаясь добиться нужного результата.       – Шпага изготовлена по вашей руке, – зачем-то пояснил он. – Её должно одинаково удобно держать как в правой, так и в левой…       Дикон переложил клинок в левую руку. И продолжал молчать. В стальных глазах совсем не было радости от такого подарка. Красивое северное лицо выражало растерянность и непонимание.       – Вам не нравится? – Рокэ услышал, как дрогнул его собственный голос.       Ричард нахмурился.       – "Не нравится…" – удручённо понимал Алва.       Глупая была идея. Он ведь знал, что Дик никогда и ничего от него принимать не хотел! Деньги, линарец, а вот теперь шпага – Рокэ с отчаянным упрямством пытался заставить Ричарда взять хоть что-то. Но тому не были нужны "подачки" от маршала, пусть подачками то совсем не являлось. Дикон даже заслуженному ордену не радовался – ведь получил его от Ворона…       – "Но ведь я старался!" – в сердце появилась такая детская обида.       Рокэ едва не выпалил, как не жалел пальцев, когда обрабатывал карасы, как сидел часами в оружейной, пока изготавливали рукоять, и проверял, чтобы длина и обхват в точности соответствовали ладони Ричарда. Он едва не признался, что две жизни хотел сделать Дикону такой подарок, который бы действительно подошёл ему, который бы хоть иногда напоминал о том, что где-то есть некий герцог, который думает о нём каждый день…       – Эр Рокэ, – Ричард наконец подал голос.       Лишь для того, чтобы решительно отказаться от подарка. Чтобы твёрдо заявить, что не желает вспоминать о герцоге Алва.       – "Ну и что же вы медлите герцог Окделл?" – Рокэ смотрел в стальные глаза резко замолчавшего Ричарда. – "Вам совсем не нужно подбирать слова, дабы не оскорбить меня. Говорите и не жалейте. Я снова сглупил, когда решил, что сумею столь беспардонно навязать вам свои чувства…"       Сколько ещё раз он будет соваться в этот огонь, пока не осознает: герцог Окделл не примет его. Ричарду не нужны его подарки, его внимание, его забота. И сам он не нужен. Дик находился рядом из-за вынужденно принесённой клятвы. И он совершенно не имел желания позволять маршалу подойти ближе. Эр и оруженосец – это единственные отношения, на которые мог рассчитывать Алва. И это тоже закончится скоро…       Серые глаза смотрели то на рукоять шпаги, то на него, то на его руку. Рокэ не заметил, что сжал её в кулак. Дикон стоял ровно, но было видно, что ему очень неловко. Он не хотел обидеть отказом.       – "Тебе не нужно стыдиться того, что я тебе не нравлюсь", – Алва провёл ладонью по глазам, чтобы стереть печаль и разочарование. – Я не стану настаивать. Если вам не нравится…       – Благодарю, монсеньор, – чуть слышно перебил Дикон. – Мне очень нравится.       – "Нравится?" – Рокэ быстро убрал руку от лица и уставился на своё чудо.       Ричард спокойно снял старые ножны и закрепил новую шпагу. Он принял подарок!       – "Тебе правда нравится?" – Рокэ не мог поверить.       Получается, он сам себе навыдумывал? Дик ведь ни слова плохого не сказал. Он мог просто удивиться… Сердце радостно забилось. Но тут же появилось горьковатое сомнение – вдруг, Ричард просто пожалел его сейчас? Но сероглазое создание не казалось недовольным. Читать эмоции и угадывать мысли Дикона становилось труднее с каждым днём, но он никогда не церемонился, если не хотел чего-то. Значит, подаренный клинок не вызывает неприязни… Но даже если Ричард просто пожалел, Рокэ был за это благодарен… Стало значительно легче на душе.       Алва решил сменить тему:       – Лионель тоже желает дуэли. Он не верит, что мы с вами смогли одолеть его брата и Бонифация.       Дикон с таким недоумением нахмурился, что стало смешно.       – Да, юноша, вам придётся снова встать плечом к плечу со мной, чтобы выстоять в новом великом бою!              ***       Его предупреждение о том, что Савиньяк не повторит прошлой ошибки и будет биться со всей серьёзностью, Дикону было не нужно. Новый маршал Юга бросался с яростью, делал выпад за выпадом, но не мог даже задеть совершенно обнаглевшего юношу. Стальные глаза внимательно следили за каждым движением противника. Ричард  уворачивался, порой обманом подставлялся под удар, чтобы уйти в последний момент. Терпеливо и последовательно выводил Эмиля из себя, ждал подходящего момента, чтобы нанести сокрушительный удар.       – "Всё правильно", – умиротворённо думал Рокэ, не сводя глаз с ученика. – "Силой его не одолеть. А выдержкой и хитростью – проще простого".       Савиньяк всё сильнее распалялся. Его разъярённый вид мог напугать кого угодно, да только Окделл свой страх давно утратил. Эмиль уже понимал, что проиграет бой, но упорно продолжал нападать. Ричард ждал, когда тот устанет и потеряет бдительность.       – Эмиль, сохраняй самообладание! Он специально тебя выводит! – Лионель кричал брату, подбадривал его, даже советы давал.       Да только его никто не слышал. Маршал следил за поединком молча. Зачем что-то кричать? Так он лишь отвлекать будет. Во время дуэли нужно следить за врагом, а не слушать чужие выкрики.       Новый комендант повернулся к нему и слегка улыбнулся:       – Почему ты не поддерживаешь своего оруженосца?       – Потому что я знаю, что он победит, – ответил Рокэ, продолжая смотреть на уворачивающегося от ударов Ричарда. – И моя поддержка ему не нужна.       – А я считаю, приятно знать и слышать, что в тебя верят, – заспорил Лионель. – Арно вот всегда только силы набирался, когда слышал нас с Эмилем.       На самом деле, в этих словах был смысл. Когда Эмиль следил за их тренировками и громко поддерживал Дика, тому будто становилось чуть проще сдерживать натиск Алвы. Но станет ли Ричарду приятно от криков Рокэ? И отвлекать всё-таки не следует. Уж лучше потом показать свою гордость.       Ричард носился по всему двору, заставляя противника гнаться за ним, изредка отбивая удары шпагой.       – Дерись! – завопил красный от злости Савиньяк.       – Эмиль, следи за его руками внимательнее! – крикнул Лионель и снова повернулся к Рокэ: – Должен сказать, я просто поражён. Всё не мог понять, как же мальчишке удалось одолеть моего брата. Думал, Эмиль просто поддался и признавать не хотел. Либо слишком расслабился и недооценил. Но теперь вижу... Ричард действительно великолепный фехтовальщик. И дерётся совсем как ты.       Дик бросил взгляд на ноги противника, сильнее сжал эфес в правой руке и помчался прямо на Эмиля. Тот удовлетворённо ухмыльнулся и приготовился одним ударом выбить шпагу своего противника. Надо же, повёлся на такую бесстыжую уловку! Ричард перебросил шпагу в левую руку и ударил по незащищённой стороне соперника. Рокэ не ошибся с подарком. Оружие очень удобно лежало в обеих руках. Эмиль пошатнулся и едва не упал от неожиданной подлости.       – Да ты совершенно обнаглел! – Савиньяк то ли злился, то ли смеялся.       – "Ты даже не представляешь, насколько", – усмехнулся про себя Алва.       Дикон нанёс удар по ногам противника и повалил того на землю. Ещё одним ударом лишил Эмиля оружия. Приставил к его сердцу остриё.       – Вот и конец, – объявил Лионель. – Ты был прав. Ричард победил.       Что-то отвечать Рокэ не стал. Решительно направился к дуэлянтам.       – Это нечестный бой! – свирепо рычал Эмиль.       – Но я победил, – холодно ответил ему Ричард.       – Настоящий бой не может быть честным, – столь же холодно согласился Рокэ.       Возмущённые чёрные глаза обратились к нему.       – Во что ты превратил Надежду всех Людей Чести? Да это же настоящий ызарг! Он однажды прикончит тебя, помяни моё слово.       – Смирись, Эмиль! – со смехом осадил братца подошедший Лионель. – Ты проиграл. Теперь есть второй боец, которого ты не одолеешь.       Ричард совсем не казался довольным очередной победой. Переживает, что использовал левую руку? Думает, что Человек Чести так драться не должен?       – "Победа есть победа. И ты её заслужил. Выбрось же глупые предрассудки из головы", – Рокэ продолжал молчать. Его слова всё равно останутся неуслышанными.       Эмиль со смехом признал своё второе поражение.       – Не расстраивайся, брат, – ободрил его Лионель. – Мы победим их этим вечером. О боевых способностях герцога Окделла я наслышан, а потому не столь уж и удивлён исходом вашего поединка. Но в то, что он может перепить нас, не поверю.       – Ты не знаешь, на что этот ызарг способен! – со смехом ответил Эмиль. – Ричард сегодня в пух и прах разобьёт нас обоих. Но я не брошу тебя!       Дик тихонько усмехнулся, услышав, какое высокое мнение имеет о нём Савиньяк. Эмиль действительно умел найти нужные слова, чтобы поддержать юношу, умел говорить хорошее. У Алвы так не получалось.              ***       Рассказывать о том, что произошло во дворце Лионель не посчитал нужным. Упомянул лишь о восхищении короля поступком герцога Окделла и будущей награде. Ричард лишь вежливо поблагодарил, но к новостям остался равнодушен. Он совсем не осознавал собственного подвига и думал о чём-то другом. Переживал за Штанцлера и Катарину? Но даже вопроса не задал о них. О своей сестре также не заговорил. Рокэ сообщили, что Ричард ещё зимой отправил в Надор белого линарца и своего иноходца, потом послал в дом подарки, заказанные у одного ювелира, получил письмо. О том, что произошло нечто дурное никому не говорил, да и встревоженным и огорчённым Дикон не выглядел. По всей видимости, на этот раз всё сложилось благополучно.       – "Ну, хотя бы здесь всё иначе", – хмыкнул Рокэ, смакуя "Дурную кровь".       Он велел приготовить самые разные вина. Были и "Вдовья слеза", за которое принялись Савиньяки, и "Слеза девственницы", и "Тёмная кровь", и "Проклятая", и, разумеется, "Чёрная". Однако Ричард пил только "Дурную", как и он. Бокал за бокалом. И ни разу не скривился.       – Смотри! – почти кричал смеющийся Эмиль. – До сих пор не опьянел, а это уже какой по счёту бокал?       – Всего лишь восьмой, – спокойно ответил Лионель. – Не бойся, брат. Я пьянею не так быстро, как ты.       – Но не так медленно, как я! – заметил Рокэ, почти прислонившись к камину.       В отличие от близнеца Лионель и впрямь не пьянел долго. К тому же не чурался мухлежа: пил медленно, много закусывал, вовлекал противников в разговор. Только Алве было всё равно, он мог и вусмерть пьяным диалог поддерживать, что и доказал с Диком. Главное, сегодня не ляпнуть что-то подобное. Савиньяк ведь потом не отстанет. Лионель не Ричард – сказанному поверит. Уже догадывается. Переводит хитрый взгляд с Окделла на Алву. Ждёт, когда он выдаст себя.       – "Не дождёшься. Пока я с ним не наедине, точно не брякну ничего", – поднял бровь Рокэ, поймав очередной многозначительный взгляд.       – Ты постарался, чтобы привести в порядок эту рухлядь, – сказал Эмиль, подойдя к столу, на котором лежал гальтарский меч.       – Это всё-таки оружие, хоть и весьма неудобное, – равнодушно ответил Рокэ, наполняя свой бокал.       Ричард с интересом посмотрел на меч. В прошлом его также заинтересовала древняя реликвия. В этот раз как-то не вышло дать ему разглядеть рухлядь более внимательно. Вспомнился страшный день возвращения в столицу. Дикон чуть не погиб... Алва выдохнул и осушил бокал, вновь наполняя его.       – "Всё позади. Он жив", – сказал сам себе.       – Десятый! – объявил Лионель.       Значит, Ричард тоже успел опустошить очередной бокал. Достойный противник. Достойный напарник…       – Десятый? – Эмиль едва не задохнулся. – У нас с тобой только семь! Росио, сколько у тебя?       – Не считал, – честно ответил Алва. – Остановился на двадцатом.       Сколько он уже выпил на самом деле? Главное, не допиться до состояния, когда снова начнёт признаваться в любви.       – Я не могу просто смотреть, как два ызарга разбивают нас в пух и прах! – заявил Эмиль. – Дикон, я тоже не стану биться честно. Мне придётся придумать, как отвлечь твоё внимание!       – Я тебе подыграю, – засмеялся Рокэ, поднимаясь на ноги. – Думаю, я знаю, что может привлечь внимание моего оруженосца.       Раз не удалось показать меч раньше, почему бы не сделать этого сейчас?       – Держите, юноша, – Алва вложил в руки Дика холодное тяжёлое оружие. – Вам должна быть интересна сия реликвия.       Ричард разглядывал меч долго и внимательно. В прошлый раз серые глаза засияли благоговением и восхищением от возможности прикоснуться к древнему наследию. Сейчас этого не было. В пристальном стальном взгляде на мгновение мелькнуло непонимание, затем гадливость, будто держал Дик в руках не клинок, а мёртвую змею. Ричард нахмурился, словно пытался что-то осознать, но не мог, перевернул оружие, прочитал надпись на языке, которого не знал... Затем резко втянул воздух и едва не отбросил меч.       – Ричард? – встревоженно позвал Рокэ: "Что с тобой?"       В серых глазах отчётливо виднелся ужас. Дикон был бледным. Словно вспомнил нечто очень плохое.       – Здесь не хватает караса, – пробормотал он, отдавая реликвию назад.       Пальцы Алвы на миг задели ладонь Дика. Рокэ вздрогнул от того, какой холодной она была.       – Правда? – встрял Эмиль. – Росио, позволишь?       Алва, не глядя, отдал меч Савиньяку.       – "Почему ты так отреагировал? Что ты увидел?" – он не отрывал глаз от лица Ричарда.       Юноша облегчённо выдохнул, когда гальтарский клинок пропал из видимости, сделал глоток вина. Да что же с ним такое? Неужто, и правда, вспомнил что-то?       – "Не вспоминай", – уговаривал Рокэ. – "Тебе не нужно помнить о том кошмаре. Он позади. Этого не повторится. Ты будешь жить долго, клянусь!"       – Действительно, нет, – сказал Эмиль, осмотрев отвратительную рухлядь. – Когда потерялся?       – Давно, – коротко ответил Рокэ.       – Почему не поставил другой?       Он отдал меч оружейникам и ювелирам и не вспоминал до тех пор, пока не вернулся в Олларию. Велел заточить, отполировать и заменить все потерянные камни. Кроме караса.       – Нет другого, – объяснил Алва. – Его нельзя заменить. Только вернуть.       Невозможно заменить настоящее сокровище на самый обычный, пусть и дорогой, камушек.       – Твой меч не отвлёк внимания, – заявил Лионель, смотря на Рокэ с ехидным пониманием.       – Да, плохо ты знаешь своего оруженосца, – загоготал Эмиль. – У меня есть кое-что получше!       – Что же? – полюбопытствовал Рокэ, прогоняя тревогу.       – Помнишь, как ты прикончил нашего четвероюродного братца Рафле?       Мерзкое чувство тут же вернулось. Опять эта история. Опять что-то повторяется. Сколько можно? Одно событие за другим. Даже такие мелочи. И зачем близнецы, спрашивается, только рассказывают об этом? Хотят показать, что Рокэ не такой плохой человек? Будто Ричарду это интересно!       Рокэ отошёл к окну. Пока Лионель и Эмиль рассказывали скучную историю, он бездумно вглядывался в ночную темноту. На небе совсем не было звёзд. В столице звёзды редко можно увидеть…       Ричард слушал внимательно и тихонько посмеивался. У него замечательный смех. Разгоняет все недобрые ощущения. Алва прикрыл глаза и с наслаждением вслушивался в самый приятный звук на свете. Едва не урчал от удовольствия. Хорошо, что решил к окну отойти и отвернуться, не то Савиньяки бы не преминули отметить столь забавную реакцию маршала на смех любимого человека.       Спиной он почувствовал пристальный взгляд.       – "Если ты будешь так смотреть на меня и дальше, я точно на колени брошусь", – усмехнулся Рокэ, отпивая из бокала.       – Тут негодяй кое-как поднял голову от подушки, пробормотал…       – Всё в порядке, я его уже убил, – закончил вместо Лионеля Дикон.       Внутри всё похолодело. Алва резко обернулся и посмотрел на юношу. Изумился не только он.       – Что? – непонимающе спросил Ричард. – Я ошибся?       – Нет, – несколько растерянно покачал головой Лионель. – Ты слово в слово повторил, что он сказал тогда…       – Ричард, неужели Росио тебе уже рассказывал? – спросил Эмиль.       – "Не рассказывал", – с ужасом думал Рокэ. – "Никогда. Это вы рассказывали. В прошлом…"       Он внимательно смотрел, пытаясь отыскать в стальных глазах былую ненависть. Страшную, сжигающую дотла. Не нашёл. Дик оставался совершенно спокойным и не понимал, чему так удивились остальные.       – Это в духе монсеньора, – задумчиво пожал плечами Ричард.       Нет, он ничего не вспомнил. Пока что.       – Ты слишком хорошо знаешь Росио! – рассмеялся Эмиль.       Рокэ смеяться совсем не хотелось. Ричард невзначай повторил с пугающей точностью слова Савиньяков. Совпадение? Алва знал, что судьба слишком сильно не любит его, чтобы такое оказалось совпадением. Дикон во многом вёл себя иначе. А многое делал так же, пусть причин и не было. Он отчего-то проникся Оскаром Феншо, хоть и не говорил с ним практически в этот раз. Поразительно быстро обучался фехтованию и стрельбе, будто вспоминал былые ошибки и наставления. И к вину приучился слишком быстро. Может, и в горящий город вышел потому, что помнил цену промедления и уже не надеялся на вмешательство маршала... Может, он не влюбился в Катарину, поскольку в прошлом возненавидел и убил? И со слугами в особняке так хорошо общался потому, что уже знал их…       – "Не вспоминай!" – умолял Рокэ.       Что будет, если Ричард действительно вспомнит всю прошлую жизнь? Не вспыхнет ли ненависть с новой силой? Как Рокэ сумеет объяснить, оправдаться?       – По молодости часто совершаешь глупости, – пытаясь отогнать жуткие мысли и всё также смотря на Дикона, сказал Алва. – Вызвать на дуэль того, кто явно превосходит тебя, ещё ничего. А вот сцепиться с семью…       – Верно, ты же, Ричард, известный дуэлянт! – громко захохотал Эмиль, от души хлопая Дика по плечу.       От неожиданности юноша едва не выронил бокал, что держал в своей руке. Вино пролилось на светлый ковёр. Как и в прошлый раз…       – Прости, Дикон, не рассчитал, – покаялся Эмиль.       Серые глаза уставились на растекавшееся по мягкой поверхности пятно. Но Ричард не закричал от ужаса – лишь нахмурился.       – Глупость легко перепутать со смелостью, – продолжил свою мысль Рокэ. – Расстаться с жизнью в семнадцать лет из-за простой неприязни…       – Я бы победил, – нахально заявил Ричард, поднимая глаза. – Если бы вы не помешали.       – "Я не просил о помощи!" – выпалил он тогда ему в спину.       – "Верно", – печально согласился Рокэ. – "Тебе никогда не была нужна моя помощь. И ты бы действительно победил..."       Дикон не нуждался в нём. Ни тогда, ни сейчас. Пока он ничего не помнит и остаётся рядом исключительно из-за долга оруженосца. Совсем скоро Окделл будет освобождён от присяги. Покинет ли он своего несчастного эра? Если Ричард вспомнит всё, не уйдёт ли ещё раньше? Отправится ли он искать своего короля? Вызовет ли Рокэ на дуэль?       – "Я в любом случае не позволю тебе повторить прошлую ошибку", – обещал Алва.       Если придётся, будет умолять на коленях, валяться в ногах. Расскажет обо всём. Дикон не дурак. Он способен понять. Только... захочет ли выслушать?       Ричард смотрел на него очень внимательно. Без ненависти, презрения, осуждения. В серых глазах были лишь искренняя тревога и вопрос: "Что с тобой происходит?".       – "Со мной всё будет хорошо", – хотел ответить Рокэ. – "Ты только не бросай меня…"              ***       На тридцать первом Лионель тяжело вздохнул и признал поражение. Ричард опережал их с братом на восемь бокалов. Сколько выпил Рокэ, не знал даже сам Рокэ. Эмиль уже вовсю храпел. Его близнец выглядел куда пристойнее, но всё же едва мог говорить. Сил хватило лишь на то, чтобы разбудить братца и, сильно шатаясь, убраться из кабинета. В коридоре парочку пьяниц перехватят слуги, которые доведут до приготовленных комнат. Завтра Эмиль будет очень громко смеяться над тем, что Алва и Окделл вновь победили в дуэли. А Лионель прикусит язык и больше никогда не осмелится назвать Ричарда "мальчишкой".       – Мы снова победили, юноша, – Алва печально усмехнулся и налил себе ещё вина.       В этот раз между ними возникало много непониманий и конфликтов, как и в прошлом. Но что-то удавалось разрешить. А ещё было множество радостных мгновений, тихих разговоров, общих побед... Хватит ли их, чтобы Ричард не возненавидел Рокэ? Простит ли он, если всё вспомнит? Поймёт ли, что Алва никогда не станет его врагом?       – Почему вам невесело? – вдруг спросил Дикон, вырывая из тревожных грустных размышлений.       – Почему вы так решили? – Рокэ даже удивился неожиданному вопросу, хотя, казалось бы, должен был давно перестать удивляться всему, что выдавало ему прекрасное создание.       – Вы говорили, что "Дурную кровь" нужно пить, когда совсем невесело, – напомнил Ричард.       Его голос звучал ровно, язык не заплетался. Совсем привык к пьянкам.       – "Это вы запомнили хорошо. А вот признания мои так и остались неуслышанными..." – усмехнулся Рокэ: – Какие удивительные у вас слух и память... В последнее время я много думаю, а это непременно портит настроение. Поэтому настоятельно советую вам, юноша, думать как можно меньше.       Ричард лишь недовольно поджал губы и отвернулся. Неужели обычная шутка задела?       – Я не хотел вас задеть! – рассмеялся Алва. – Мне, признаюсь, весьма приятно ваше внимание к моей персоне.       Дик молча осушил свой бокал и не обернулся. А так хотелось посмотреть в его серые глаза…       – Посмотри на меня, – тихо попросил Рокэ.       Ричард исполнил его робкую просьбу. Красивое лицо захватило всё внимание. Рокэ любовался острыми скулами, упрямыми губами, русой чёлкой, что упала на ровный лоб. Рокэ чувствовал, как ослепляет его свет огня из камина, отражавшийся в огромных стальных глазах...       – Ты стоял, гордо выпрямив спину,       Одинокий, растерянный, злой.              Не отрывая взгляда от своего чуда, он, сам себе не подчиняясь, стал рассказывать всю их историю. Слова сами собой складывались в строчки стихотворения, пожалуй, самого честного из всех:       – Посмотри на меня.              Сталь в глазах, в сердце пламя…       Я не знал, что в тот миг утрачу покой.              Он в самом деле и представить не мог, что называя самое важное имя, необратимо изменит свою жизнь. Ричард пришёл – и сердце ожило. Рокэ больше не мог с хладнокровием идти вперёд и не оглядываться. И он злился от этого, не понимая собственного счастья:       – Посмотри на меня.              Ты упрямо искал ответы –       Находил же лишь ложь либо смерть.              Посмотри на меня.              Я всё знал, я был рядом,       Но себя не сумел одолеть.              Он боялся собственных чувств и не позволял Ричарду подойти ближе. Дикон пытался понять, но он не давал шанса. Он видел, какие игры ведут Штанцлер и Катарина, но не вмешался. Не уберёг…       – Посмотри на меня.              Ты терпел, ненавидя.       Я смеялся, чтоб ты не узнал.              Посмотри на меня.              Пел мне ветер каждый день,       Когда я потерял.              Ветер упрямо приносил известия о Повелителе Скал. Рокэ знал, что Ричард рядом с ненастоящим Раканом. Знал, что он каждый день всё больше сближается с тем, кому потом принесёт клятву…       – Посмотри на меня.              Сталь в глазах, в сердце ярость.       Ты не верил, что я человек.              Ричард сказал: "Виновен". Рокэ было больно, обидно. Он разозлился, но ведь приговор был справедлив. Герцог Алва виновен в том, что не говорил правды, отмахивался, уходил. Он бросил Дика совсем одного. Какое право имел он злиться?       – Посмотри на меня.              Я смеялся и лгал       Каждый раз, когда прощался на век.              В их последнюю встречу в прошлом Рокэ снова лишь отвернулся и ушёл. Решил, что его любовь не сможет преодолеть ненависть герцога Окделла. Каким же идиотом он был!       – Посмотри на меня.              Сталь в глазах, в сердце пуля.       И мне больше незачем жить…              Рокэ едва сдерживал слёзы, вспоминая тот ужасающий миг. Страшная пустота, от которой даже вздохнуть не получалось. Он бы умер прямо там. Застрелился бы либо пронзил себя шпагой или ножом. Или так бы и сжимал холодное тело в объятиях, пока смерть сама бы не пришла…       – Посмотри на меня!..              Ты стоишь, гордо выпрямив спину.       Одинокий, растерянный, злой.              Но его чудо вернулось в никчёмную жизнь! Ричард был жив и доказывал это каждым поступком, каждым словом. Чего ещё желать? Синие глаза смотрели прямо в серые, пока губы продолжали шептать:       – Сталь в глазах, в сердце пламя…       Рядом я. И теперь я снова живой…              – "Лишь потому что ты есть! Я стал живым человеком только потому, что ты появился!"       В глазах защипало. Опасно. Он мог прямо здесь и сейчас разрыдаться и совершенно обескуражить юношу. Уже и без того изрядно напугал, скорее всего.       Рокэ прикрыл глаза ладонью, чтобы остановить непрошеные слёзы. Перевёл дыхание, подождал, когда разбушевавшееся сердце слегка угомонится.       – В молодые годы я пробовал писать стихи. Выходило паршиво, – Алва старался говорить невозмутимо и иронично. – Но порой я возвращаюсь к былому увлечению…       В прошлом он тоже читал своё стихотворение Дику. Тогда он едва не вопил от боли и ярости. Слова были злыми и бессмысленными. Сейчас он едва сдерживал нежность и обожание. Хотел дать понять, насколько драгоценным является существование Ричарда.       – Откуда у вас эти шрамы? – Нет, Окделла просчитать решительно невозможно! Откуда только столь неожиданный, не пойми откуда возникший вопрос?       – Неужели моё стихотворение так плохо, что вы не нашли лучшего вопроса, чтобы сменить тему? – нервно засмеялся Алва.       Дик тяжело вздохнул. Опять разозлился? Нет, кажется, просто смутился…       – Прекрасное стихотворение, монсеньор, – искренне сказал он, смотря прямо в глаза, пронзая своей непосредственностью сердце.       – "Откуда ты только такой взялся? Чем я мог заслужить тебя?" – не понимал Рокэ.       Про какие шрамы спрашивает Ричард, догадаться несложно. Видимо, успел разглядеть, когда случайно застал своего эра в своей же уборной. Так глупо вышло... И почему только Рокэ вдруг решил, что это хорошая идея?       А Дикон ждал ответа. Что же... Алва обещал говорить только правду.       – В двадцать шесть лет я имел неудачу увлечься одной особой, – после недолгого молчания начал он свой рассказ. – Я настолько потерял голову, что даже готов был жениться. Представляете это? Вот только выяснилось, что она уже замужем. За тем, кто считал меня своим врагом.       Ричард слушал внимательно, не перебивал, не задавал вопросов.       – Эмильена оказалась приманкой. – Приманкой, которую одобрил, в том числе, и Эгмонт Окделл. Но об этом он упоминать не станет. Не нужно причинять Ричарду боль, не нужно выводить на очередной конфликт. – Весьма удачной, стоит отметить. Я был глуп, а она казалась красивой. Меня подстерегли на Винной улице... Я еле ноги унёс оттуда. Помог один умелый фехтовальщик.       Зеленоглазый чужак весьма раздражал его, но всё же действительно помог. Не один раз…       – Как вы мне… – пробормотал Ричард, видимо, вспомнив нападение разбойников.       – "Прошу, не говори мне об этом. Я и так постоянно помню, что за тобой смерть гонится!" – взмолился Рокэ и закончил историю: – Я добрался до Савиньяков. Отлёживался у них. Зализывал раны…       – Мне жаль… – прошептал Дик, прожигая своим печальным сочувствующим взглядом.       – Не о чём тут жалеть, – твёрдо ответил Алва. – Я знаю историю куда трагичнее.       – "О дураке, который так боялся любить, что потерял лучшее, что в его жизни случилось…"       – Вы всё ещё любите её? – Ричард сегодня решил его добить, судя по всему. И вопрос-то какой нелепый!       Рокэ рассмеялся:       – Юноша, я никогда не любил её. Тогда я был молодым дураком, что обманулся невинными глазками и милым личиком и принял сладкие речи за настоящую любовь. – Уж теперь он может уверенно говорить, что и не знал настоящей любви до дня Фабиана. – Мой интерес пропал после того, как я всё узнал, а после первого удара в спину пришло презрение. Любить ту, что лгала мне? Ту, что использовала меня? Возможно, вы смогли бы, но во мне нет ни достаточного великодушия, ни благородства…       – Эр Рокэ! – возмутился Ричард. – Ну зачем вы так говорите о себе?       – Я говорю правду.       – Нет! – Дик вскочил со стула. – Не правду! В в-вас есть и великодушие, и благородство!       И всё же юноша опьянел, просто это было сложно заметить, пока он сидел на стуле. А вот сейчас видно, как шатается. Алва тоже напился – даже сильнее, чем в ночь своих признаний. А значит, пора отправляться по комнатам, пока он вновь не начал клясться в любви.       – Вы спасли жизнь Роберу. – Ричард опёрся о стул, на котором только что сидел. – Вы... вы столько раз спасали меня. Помогали после того, как в меня… выстрелили. Вы назвали моё имя, потому что никто другой не захотел!       В прошлом Дик тоже, напившись, вдруг решил, что его эр совсем не плохой человек, и вздумал поделиться осознанием. Алве слушать это было сложно – знал, что пьяным словам расчувствовавшегося юноши верить нельзя, хоть и очень хотелось. И зачем он только отмахнулся? Радоваться надо было…       Кажется, Дикон не рассчитал силы. Стул наклонился под его тяжестью. Пьяный герцог Окделл стремительно полетел вниз, но был пойман пьяным герцогом Алва.       – Осторожнее… – Рокэ поставил Ричарда в вертикальное положение. – Кажется, вам пора ложиться спать.       Отпускать сероглазое создание не хотелось. Сердце канючило, чтобы он не выпускал Дика из своих рук. И слушать глупое сердце никто не собирался.       Он перекинул правую руку Ричарда себе на плечо и обнял за спину.       – Я провожу вас до комнаты. А будете спорить, понесу на руках.       Возникло желание, чтобы Дик непременно заспорил.       – Эр Рокэ! – Ричард поморщился.       – "Да не стану я тебя поднимать. У меня тоже совесть есть", – усмехнулся Рокэ. – Я даже не буду вас поправлять! Идёмте.              ***       Путь длинною в один коридор оказался таким коротким. До спальни Ричарда они добрались слишком быстро. Вот-вот придётся прощаться... Рокэ, пожалуй, даже чрезмерно напился – либо тепло чужого тела заставляло ноги дрожать – раз споткнулся о порог и едва не упал на пол вместе с драгоценной ношей. Прижав Дика к себе, он кое-как восстановил равновесие и застыл, когда почувствовал грудью самое важное, самое прекрасное сердцебиение… Его собственное сердце застучало так быстро... Горячее дыхание Ричарда обжигало лицо и шею. Лёгкий невесомый аромат диких цветов и яблок кружил голову. Рокэ совершил ошибку, когда так сильно прижал его к себе. Теперь отпустить не сможет…       – Вот и пришли, – выдохнул Алва: "Тебе придётся самому выбираться из моих рук. Я даже пошевелиться не могу…"       – Пришли, – согласно кивнул Дикон, продолжая так и стоять и рассеянно смотреть по сторонам.       Рокэ не мог налюбоваться красивым профилем, русыми волосами, блестящими глазами. Столь потрясающее тепло, постепенно ускоряющееся сердцебиение, горячее дыхание и волшебный аромат Ричарда сводили с ума, кружили голову. Было так до одури хорошо, жарко, безопасно.       – "Сейчас же оттолкни меня!" – требовал Алва.       Сердце протестующе умоляло задержаться ещё немного.       Серые огромные глаза посмотрели в самую душу. Рокэ казалось, что он утопает, и желал умереть прямо сейчас, пока ещё мог держать Ричарда в своих руках. Если вот сейчас он умрёт, то будет самым счастливым мертвецом на свете. Но если это прекратится, то он умрёт уже от горя... Упрямые губы находились так близко, что уже не было ясно, кто именно делает новый вдох и новый выдох. Этот момент стоило запечатлеть в памяти и возвращаться к нему в самые тяжёлые дни. Было так тихо, спокойно. Взгляд глаза в глаза, два дыхания, два бьющихся сердца... Казалось, ничего лучше быть просто не может. Дик доказал, что может, когда провёл кончиками пальцев по его виску и скуле. По телу пробежала тёплая дрожь. Алва краем сознания отметил, что у него дрожат колени. Так, что он вот-вот упадёт.       – Ричард... – судорожно выдохнул Рокэ, прикрывая глаза, и прильнул к тёплой ладони: "Только не отталкивай сейчас..."       Ричард не оттолкнул. И сделал самую невозможную вещь на свете – подался вперёд и поцеловал его. Упрямые губы были горячими, сухими и невероятно мягкими. На них остался вкус "Дурной крови"...       – "Неужели я всё-таки умер и попал в Рассветные Сады?" – не понимал Рокэ, робко отвечая на поцелуй. Так тягуче и до слёз нежно…       Дик положил руку на его затылок, начал слегка массировать кожу, вызывая новую волну дрожи. Сердце растерянно билось, боясь, что всё это лишь сон.       – "Зачем ты это делаешь? Ты играешь моими чувствами?" – тоскливо подумал Алва, прерывая поцелуй и прислоняясь своим лбом ко лбу Дикона. – "Я ведь не смогу остановиться. Я ведь теперь буду надеяться..."       Нет. Ричард не стал бы так жестоко издеваться. Он просто пьян. И Рокэ тоже пьян. А потому нужно немедленно убираться отсюда, пока ещё остатки воли позволяли. Но прежде... Рука потянулась к груди Дика и прижалась к сердцу. Алва не позволял себе такого раньше, но сейчас не мог сдержаться, чтобы не почувствовать удары драгоценного живого сердца…       – Один… Два… Три... Четыре. Пять… – одними губами шептал он. – Семь. Восемь… Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать…       Ричард не воспротивился его действию, терпеливо ждал, когда же несчастный эр закончит считать, и медленно гладил по затылку. Так ласково.       – Я сделаю всё, что угодно, чтобы твоё сердце продолжало биться, – поклялся Рокэ прежде, чем отстраниться.       Серые глаза смотрели на него так... Как прежде не смотрели никогда. С теплотой и нежностью. И с неясной тревогой.       – Почему вы так страдаете?.. – едва слышно спросил Дик.       Рокэ хотел ответить, что он вовсе не страдает. У него нет ни одной причины страдать, пока Ричард жив и рядом. Он не успел что-то сказать – чужая ладонь накрыла его сердце. То забилось с такой силой, когда узнало руку, в которой так давно мечтало оказаться...       – Оно твоё. Только твоё. – Алва накрыл ладонь Дика своей, прижимая ещё сильнее. – Оно всегда будет в твоей руке, если только позволишь…       Ричард с тёплой улыбкой провёл рукой по его щеке и снова поцеловал, на сей раз не позволяя отстраниться. Это уже было – в его старых видениях, о которых он не позволял себе думать. И это было лучше. Рокэ счастливо выдохнул и обнял его за шею. Он не ждал, не верил, не надеялся... И желал больше всего на свете.       Поцелуй становился всё более отчаянным и страстным... Пальцы путались в русых волосах, когда Рокэ исступлённо покрывал поцелуями самое красивое на свете лицо.       – "Спасибо! Спасибо! Спасибо!" – радостно отстукивало сердце каждый раз, когда губы прикасались к гладкой коже.       Они совершенно неожиданно оказались на кровати. Он оседлал Дика, сжимал коленями. Было невероятно жарко. Дышать становилось всё труднее. Такого возбуждения прежде Рокэ никогда не испытывал. И, кажется, Ричард был с ним согласен и потому обхватил за плечи и откинулся на спину, смотря со всей решительностью. Горячие волны проносились по телу одна за другой и скапливались в самом низу живота. Чужой член сквозь ткань брюк упирался в его собственный. Когда Дикон закинул свою ногу ему на поясницу и ещё сильнее прижал к себе, не давая даже шанса отстраниться, держаться стало уже невозможно! Простонав прямо в рот, Алва начал двигаться. Закатные твари, как же было мучительно. Хорошо и плохо. Сладко и больно. Невыносимая пытка, которую ни в коем случае не хотелось прекращать.       Дик запрокинул голову, открывая шею для горячих поцелуев. Рокэ задержал губы на пульсирующей венке, а затем спустился к острой ключице, пока Ричард просовывал руку меж их телами. Сжал его пульсирующий член через ткань.       – "Что же ты делаешь?" – Алва резко дёрнулся от пробившей тело молнии удовольствия и случайно укусил ключицу. – "Прости! Прости! Я не хотел!"       Каррьяра, да почему он вечно всё портит?! Нежным поцелуем Рокэ поспешил исправить ошибку. Посмотрел в серые глаза. Обиды или осуждения в них не было. Только желание.       Он быстро сорвал рубашку с Дика, открывая столь желанное тело. Плоский живот, острые плечи, ровные линии, выступающие рёбра и ключицы, аккуратный кадык, длинная шея… Ричард был так красив и соблазнителен... На гладкой светлой коже ещё оставались уродливые отпечатки его когтей.       – "Прости! Прости! Прости!" – умолял Рокэ, покрывая каждый открывшийся участок поцелуями.       Как смел он уродовать настолько красивое и драгоценное тело своими проклятыми руками? К Ричарду можно прикасаться лишь с трепетом, с нежностью. Каждым касанием выражать любовь…       Пальцы осторожно огладили шрам рядом с сердцем и шрам на левом боку. Доказательства того, что Дик едва не погиб. Доказательства того, что он жив!       – Ричард... – Рокэ не знал, какими словами выразить своё счастье от того, сероглазое создание продолжало жить. Аккуратно поцеловал каждый шрам.       Дикон тяжело дышал, с нежностью и страстью смотрел на него. И расстегнул их брюки. Их члены коснулись друг друга, из-за чего у Алвы потемнело в глазах. Это был приказ, которому он не посмел бы не подчиниться. Его ладонь обхватила основание и осторожно заводила вверх и вниз. Твёрдый, горячий, влажный и нежный... Тело охватила робость. О похождениях Рокэ Алвы слагали легенды. Ему приписывали победы над многими женщинами и мужчинами. Но опыта с последними у него, считай, не было никогда. И сейчас он едва не растерялся, не зная, как же сделать хорошо... Ричард дышал всё быстрее и не сдерживал стонов, которые становились всё громче.       – "Тебе нравится? Я могу доставить тебе удовольствие?" – рука стала двигаться увереннее, быстрее.       Дик очаровательно хватал ртом воздух и смотрел блестящими серыми глазами прямо в синие. Расплавленная сталь... Его рука сжимала плечо Алвы. Хватка порой становилась очень сильной – при самых верных движениях. Ему было хорошо. Всё правильно!       Ричард громко вскрикнул, изливаясь в ладонь, и обмяк, закрывая глаза. Рокэ прикоснулся губами к ладони, чтобы ощутить удивительный солоноватый вкус. Возбуждение ещё больше усилилось. Сердце торжествующе и радостно билось. Губы вновь принялись покрывать прекрасное тело поцелуями. Шея, плечи, щёки, скулы... Дикон в ответ поймал его губы в свой плен, погладил по спине, по голове. От столь безобидных касаний хотелось разрыдаться. От счастья.       – "Я не заслуживаю этого... Спасибо, что позволяешь..." – Алва взял руки Дика в свои и стал целовать запястья и ладони.       – Ричард... – выдохнул он, смотря в серые глаза и умирая от нежности. – Ты – лучшее, что случалось со мной в жизни. Я понял это слишком поздно.       Почему же он не сказал раньше? Нужно было упасть на колени в тот же миг, когда увидел это удивительное создание. Его любовь. Его счастье. Его жизнь…       Ричард тепло улыбнулся и погладил по щеке. Рокэ, сдерживая подступившие слёзы, уткнулся в ладонь носом. Более счастливым он быть уже не мог. И он ошибся.       Уступать хоть в чём-то Дик не собирался. Он сорвал с Алвы совсем ненужную рубашку, отбросил в сторону. А затем перевернул мужчину на спину, нежно поцеловал правое плечо и взял в ладонь его уже истекающий член... Тело пробила ещё одна молния.       – Тебе не нужно… Если противно... Если ты не хочешь, не надо… – Рука Ричарда уверенно водила вверх и вниз, заставляя все мысли исчезнуть. Рокэ закинул голову назад, сжал простыни в кулак. – Я сейчас умру! Точно умру! Только не останавливайся… Ричард! Молю, не останавливайся. Или сразу же убей!       Квальдэто цера, его сердце такого не сможет выдержать! Было так хорошо... Так хорошо ему никогда не было. Всё внимание было сосредоточено на одной руке, что продолжала его массировать. Вверх, вниз. Невыносимо медленно и пугающе быстро.       – Ричард!.. Ричард!.. Дикон!! – он задыхался, захлёбывался от собственных криков, вбиваясь в горячую ладонь. – Дик… Дикон!!!       Как же прекрасно звучит это имя! Как же потрясающе вот так звать его! В самом низу вибрировало. Было очень горячо и влажно. И так приятно… Рокэ вдруг понял, что ему разрешили – позволили любить! И он желал, чтобы весь мир знал об этом!       – Я люблю тебя!.. Я люблю тебя!.. Я люблю тебя! – Как же легко и сладко становилось от этих слов. Он бы всегда только их и говорил. – Я люблю тебя!! Я люблю тебя!!!       Движения Ричарда стали быстрее и резче. Разрядка подошла слишком скоро. Рокэ изогнулся всем телом и заорал, что есть мочи... На короткое мгновение всё померкло…       Он очнулся, когда почувствовал прикосновение ладони к бешено стучащему сердцу. Распахнул глаза и увидел... Как внимательно смотрит на него Ричард. Рокэ резким рывком поднялся, заставляя их обоих сесть. Его руки обхватили чужие плечи и спину. Его ноги обвили чужое тело. Всем своим существом он прижимался к Ричарду. Сердце хотело вырваться из груди, чтобы оказаться в руках того, кому принадлежало уже так давно и навсегда.       – "Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо!"       Поверить в то, что это происходит на самом деле, было почти невозможно. Неужели он сейчас может касаться Ричарда? Неужели он имеет право исступлённо целовать его лицо, шею? Какая плата будет ожидать за это счастье?        Горячие солёные слёзы потекли по щекам совершенно нежданно и против воли. Рокэ уткнулся носом в место между плечом и шеей Ричарда, чтобы заглушить всхлипывания. Рыдание остановить никак не получалось. Со слезами выходила вся скопившаяся боль, вся тоска.       – "Прости меня за это!" – вместо слов звучали новые всхлипы.       Прекрасное великодушное создание не стало что-то говорить на его отвратительную истерику. Ричард ласково гладил по спине, пытаясь успокоить, пока Рокэ отчаянно цеплялся за него, вдыхал его аромат и продолжал рыдать.       – Всё хорошо, – прошептал Дикон, взяв лицо его в ладони и сцеловав слёзы. – Всё хорошо…       Затем обнял и принялся так нежно гладить его по голове... Да, всё хорошо. Чего это он только вдруг расплакаться вздумал? Сегодня самый счастливый день... Алва прильнул губами к виску Дика и поцеловал. Ещё раз. Ещё раз.       – "Спасибо..."       Он осторожно поглаживал плечи, спину и голову Ричарда. Такой хороший. Такой прекрасный. Чудо, посланное вернуть жизнь засохшей проклятой душе.       Рокэ отстранился и посмотрел в огромные серые глаза. Осторожно провёл пальцами по заострившимся скулам, мягким полным губам, убрал нависшую влажную чёлку со лба, полностью открывая прекрасное лицо.       – Какой же ты красивый… – прошептал он и утянул Ричарда в новый поцелуй. Такой нужный сейчас…       Он осторожно перевернул Дикона на спину и стал медленно и нежно целовать каждый участок его тела…       – "Тебе будет хорошо со мной. Клянусь, тебе всегда будет очень хорошо со мной..." – обещал Рокэ, спускаясь губами всё ниже.       Он будет делать всё правильно, аккуратно, нежно. Он поставит удовольствие Ричарда выше всего на свете... Когда Рокэ оставил поцелуй в самом низу живота, то услышал спокойное ровное дыхание. Поднял глаза и увидел, что Ричард уснул... Уснул.       Невозможное создание! Тут либо смеяться, либо плакать, но последнее он сделал несколько мгновений назад, когда причин и не было…       Вот и всё. Короткая вспышка счастья, которой продолжения не будет. Рокэ сполз с чужой кровати. Накрыл спавшего пьяным сном Ричарда одеялом. Застегнул брюки и быстро отыскал рубашку. Внутри стало пусто.       Будет ли на утро Дикон помнить, что произошло этой ночью? Как он отреагирует?       – Пожалуйста, не начни ненавидеть меня ещё больше… – прошептал Рокэ прежде, чем уйти.              ***       За тридцать шесть лет и две жизни Рокэ Алва испытывал стыд и сожаление после пьянки только два раза... Пожалуй, ему пора либо уничтожить все запасы вина и перейти на шадди, либо велеть запирать в одиночестве и не выпускать, пока не протрезвеет. Сначала он додумался огорошить Ричарда своими признаниями, а теперь…       Впрочем, Дик не помнил совершенно ничего. Сероглазое чудо проспало до самого обеда и было совсем не радо просыпаться вообще. Когда Рокэ, с замирающим сердцем, осторожно вошёл в его комнату, Ричард не бросился с кулаками и обвинениями, не стал прятаться от стыда, а лишь простонал, что не может – по всей видимости, тренироваться и работать, – и с сожалением поморщился, когда услышал ложь про победу Лионеля. Алва быстро уверил юношу, что пошутил, и, убедившись в том, что Дикон ничего не помнит, ушёл. Перед этим долго смеялся от собственной истерики.       – "Обидно, знаете ли, юноша! Неужели я был настолько плох, что вы предпочли сначала уснуть, а потом забыть?"       Он ощущал себя обманутой эрэа, которой обещали любовь и свадьбу, а на утро оставили. Только Дик ничего не обещал. И вряд ли осознавал, что делает, кого целует…       Рокэ мог бы поверить, что произошедшее являлось лишь счастливым сном пьяного несчастного грешника, если бы не следы чужих рук и поцелуев на теле. Ричард такой сильный, страстный, нежный... Неудивительно, что Марианна из раза в раз приглашала его к себе, настаивала на встрече. Случившееся этой ночью невозможно уложить в голове. Никогда Рокэ не было так хорошо с кем-то. И больше не будет. Придётся теперь успокаивать не только бушующее сердце, но и будто пробудившееся ото сна тело. Смотреть Ричарду в глаза он какое-то время не сможет. Придётся сделать перерыв и в работе, и в тренировках. Ненадолго... Благо, у Первого маршала Талига всегда будет, чем заняться.