R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      На этот раз его высокопреосвященство совсем не удивился, когда Первый маршал Талига заявился в его обитель. Скорее, он даже ждал его.       – Надеюсь, в Кэналлоа всё благополучно? – первым делом спросил кардинал, потянувшись за чашкой свежесваренного шадди.       – Само собой, – кивнул Рокэ. – Вино прошлого урожая обещает стать лучшим за последние двадцать лет, а мои подданные по-прежнему закоренелые сластолюбцы и драчуны. Благодарю за вино, но попрошу сегодня подать шадди. Не могу позволить вам выпить всё.       – Как вам будет угодно, – Сильвестр махнул рукой прислужнику. – Полагаю, в столице тоже всё спокойно? Уже.       – Добрые олларианцы могут праздновать день Святой Октавии без опасений за свою жизнь, – пожал плечами маршал. – Если их настроение, конечно, не испортят тела таких же добрых олларианцев, развешанные на деревьях и фонарях.       – О да... – протянул кардинал. – Вешать и впрямь убедительнее…       – Это должны быть мои слова! – закатил глаза Алва.       Квентин Дорак посмотрел с таким недовольством из-за того, что его перебили, что Рокэ вспомнил, каким недорослем когда-то себя чувствовал рядом с другом своего отца.       – И тем не менее, – продолжил его высокопреосвященство, – сначала кое-кому пришлось стрелять и колоть. Не могу не отметить, что ваш оруженосец поступил очень смело. Но глупо…       – "Ну хоть вы меня понимаете, ваше высокопреосвященство", – усмехнулся Рокэ: – Как быстро расходятся новости по столице. Даже до вас успели дойти. Удивлён.       – Удивляться нечему, – Дорак тонко улыбнулся. – Я ведь пристально следил за герцогом Окделлом в ваше отсутствие.       А вот это уже любопытно! В прошлом кардинал проявлял интерес к Ричарду, но следить начал гораздо позже.       Слуга принёс шадди. Алва сделал первый глоток. Горячо, крепко и горько. Стоило всё же выбрать "Чёрную кровь".       – И много интересного сделал герцог Окделл, пока меня не было? – невзначай поинтересовался он.       – Совершенно ничего! – Сильвестр закатил глаза. – Навестил старого друга, как только достаточно оправился после ранения. Посетил её величество, чтобы выказать своё почтение. Стал гостем Капуль-Гизайлей. Из особняка выходил редко, если не считать скачек наперегонки с вашим угрюмым конюхом.       – Действительно, ничего интересного, – согласился Рокэ.       Ожидаемо, что Ричард снова встречался со Штанцлером и Катариной. Приведут ли эти встречи к прошлому итогу? В королеву Дикон не влюблён – в его сердце теперь другая.       – "А правда ли это?" – вдруг задумался Алва.       Ричард вновь посетил Марианну. Зачем бы ему это делать, если он любит красивую служанку? Правда, чувства к Катарине совсем не мешали юноше наслаждаться обществом прекрасной баронессы, но так ведь тогда он не мог рассчитывать на взаимность. С Корриной же всё совсем иначе…       – Не ожидал, что вы проявите такое внимание к моему оруженосцу, ваше высокопреосвященство, – поднял бровь Рокэ. – И чем же он вас так заинтересовал?       – Тем, что им заинтересованы слишком многие, включая вас. – Сильвестр смаковал шадди, прикрыв глаза. – Вы совершенно потеряли голову из-за мальчишки.       Дорак уже во второй раз не намекает, а прямо говорит о его чувствах. Кардинал не стал бы влезать в личные дела, если бы не подозревал об угрозе.       – Моя голова на месте, – спокойно возразил Рокэ.       Сильвестр быстро глянул на него, а затем посмотрел в чашку.       – Надеюсь на это. Но я так же обеспокоен тем, что кто-то желает смерти герцога Окделла. И тем, что этот кто-то действует хаотично, неразумно. Будто он не один…       – Вы думаете, убийц несколько? – прищурился Рокэ.       – Один раз напали разбойники. Едва не преуспели, но были убиты сами. Один раз в герцога Окделла выстрелили из мушкета. И лишь чудом ваш оруженосец выжил. А ещё я выяснил, – Сильвестр осуждающе посмотрел, – что конь герцога Окделла неожиданно сошёл с ума накануне вашего отбытия в Варасту. Вы мне об этом не рассказывали.       – А вы считаете, что здесь тоже недоброжелатели постарались? – театрально вытаращил глаза Алва.       Кардинал удручённо вздохнул:       – Обидно, что вы не делитесь переживаниями со старым другом. Но продолжим: с мориском всё было в полном порядке до и после. Он взбесился ровно однажды.       – Ричард мог повести себя с ним неподобающе, – заметил Рокэ. – Лошади существа ранимые.       – Не спорю. Удивительно, что герцог Окделл неподобающе себя повёл с конём сразу же, как вышел из особняка нашего уважаемого кансилльера. Может, они поругались, вот юноша и вспылил?       – Ваше высокопреосвященство, неужели вы думаете, что Август Штанцлер покушается на жизнь последней Надежды Людей Чести?       – Рядом с герцогом Окделлом часто можно заметить и других. Например, виконта Лара, его родственника.       – Побойтесь Создателя! – рассмеялся Алва. – Сначала вы обвиняете друзей, а затем и родных Ричарда. Неужели у вас совсем нет веры в человечество?       – Есть, – невозмутимо ответил Сильвестр. – Потому и перечисляю всех. Но это ещё не всё…       – Я внимательно слушаю!       – Вы ведь зачем-то сменили коня вашего оруженосца, как только он оказался в вашем доме.       – Не мог смотреть на то короткохвостое недоразумение, – отмахнулся Рокэ. – Это не конь, а чья-то насмешка.       – Я бы даже поверил вам, если бы не узнал, что надорский иноходец странно вёл себя. Перестал узнавать хозяина, пытался сбросить… Итак, перечислим. – Сильвестр с сожалением поставил опустевшую чашку на стол. – Попытка застрелить, нападение разбойников, взбесившиеся кони. И не забудем про дуэль с семью.       – А это здесь причём? – Рокэ наклонил голову набок. – Разве тогда не произошла обычная ссора пустоголовых юнцов с горячей кровью? Или вы думаете, Эстебан Колиньяр решил избавиться от Окделла и в какой-то момент столь отчаялся, что спровоцировал дуэль?       – Эстебан Колиньяр считался фехтовальщиком, куда более умелым, чем ваш оруженосец. Всё-таки первое место на выпуске. И он был с приятелями. Семь против одного. Никто не ожидал, что герцог Окделл раскидает их. Да ещё и вы вмешались и разогнали свору. Ночью. Семь против одного. Отвратительно. Но никто не удивился, что юный Ричард поддался на провокацию. За время его обучения в Лаик стало ясно, что юноша весьма смел, весьма глуп и весьма щепетильно относится к своей Чести.       – Мне лестно, что о достоинствах моего оруженосца слагают песни. Однако перейдите уже к главному.       – О достоинствах вашего оруженосца действительно слагали песни ещё до того, как это стало оправдано, – серьёзно сказал Дорак. – И кое-кто этому весьма поспособствовал. Людвиг Килеан-ур-Ломбах был крайне раздосадован тем, что в оруженосцы ему достался не сын Святого Эгмонта, а щенок Колиньяра. Это его собственные слова. Сказанные, как мне доложили, в тот момент, когда он отвесил Эстебану первую пощёчину.       – Килеан весьма глупый человек. Он это показал и прошлым утром, когда заявил, что все беспорядки происходят по вашему личному распоряжению, – поморщился Рокэ.       – Рад, что вы не поверили этому, –Сильвестр посмотрел с некоторой теплотой. – Однако сейчас мы о другом. Молодой Колиньяр на дух не переносил такого же молодого Окделла. Конфликт, который длится уже четыреста лет, затронул и молодое поколение. И у них обоих, кажется, характеры непростые весьма. А тут монсеньор открыто заявляет, что предпочёл бы тебе твоего врага. И унижает постоянно. А ещё ходят слухи о порочной связи герцога Окделла и герцога Алва. А ещё судьба так часто сталкивает вас лбами…       Рокэ демонстративно допил шадди.       – Вам бы поэмы слагать, ваше высокопреосвященство. Сюжет вы закрутили похлеще Дидериха.       – Я просто рассуждаю, – улыбался Сильвестр. – Разве вам не кажется любопытным, что совершенно непохожие друг на друга обстоятельства подводили Ричарда Окделла к опасной черте?       Алва сосредоточенно разглядывал тёмную жижу на дне чашечки:       – Говорят, гоганы читают по этой штуке судьбу и даже не всегда ошибаются…       – Рокэ, не делайте вид, что вы об этом не думали, – а вот теперь Дорак начинал злиться.       – Я и не делаю. Иные обстоятельства забрали на себя всё моё внимание. Меня поражает, что сегодня вы начали говорить о моём оруженосце, а не о проблемах, которые куда масштабнее.       Кардинал вздохнул:       – Боюсь, что все эти проблемы взаимосвязаны.       – Даже так?       – Видите ли, я заметил, что герцог Окделл словно притягивает к себе смерть. Но каждый раз выживает. А ещё о нём говорят всё чаще. После того, как на него напали разбойники, все тут же узнали. Обсуждали. После дуэли начали восхищаться. Когда взбесился его мориск, стали говорить, какой лихой наездник герцог Окделл. После выстрела уже пошли слухи, что сам Создатель оберегает его. А прошлой ночью он вышел в горящий город в сопровождении лишь двух кэналлийцев, которых никто и не заметил. И теперь его зовут Святым Аланом…       – Вы думаете, что это заговор Людей Чести? По вашему, они создают себе нового героя? – Рокэ бы не удивился, если бы всё так и было. Из Эгмонта лепили нечто похожее. Вот только в прошлом всё происходило иначе.       – У безумия и подлости границ нет. Не сомневаюсь, что славой вашего оруженосца не преминут воспользоваться. Однако Штанцлер не настолько глуп, чтобы подвергать реальному риску жизнь своего героя... Герцог Окделл мог погибнуть много раз. А дважды его спасло только чудо. В вашем лице. В самый последний момент вы умудрялись вырвать своего оруженосца из лап смерти. Интересно, что в день вашего триумфального возвращения по дороге к особняку были расставлены ваши стрелки, а вы неожиданно позволили – или велели – ехать оруженосцу не с той стороны, где положено. А в дом пригласили врача. Интересно и то, что вы вернулись из Кэналлоа именно в тот день, когда начались беспорядки. Ещё и генерал Савиньяк вовремя подоспел.       Рокэ расхохотался. Да, он не учёл, что Квентин Дорак проявит свои ум и наблюдательность. И ведь подметил практически всё.       – Вы намекаете, что это мой план? – смеялся Алва. – А я думал, мы друзья.       – Нет, – покачал головой кардинал. – Вам незачем пытаться одновременно возвысить Окделла и его же убить. Да и убить его вы могли бы множество раз. А уж то, как вы носитесь с ним, говорит лучше любых иных доводов… Да и события слишком хаотичны. Их сложно просчитать. А какие-то просто невозможно спланировать заранее. Но все они всегда связаны с герцогом Окделлом. И с вами. У меня ощущение, что вы играете в кости со смертью. А на кону – жизнь вашего оруженосца.       Рокэ даже ответить не сразу смог. Сильвестр так точно описал происходившее с ним…       – Почему именно в кости?       – Потому что в карты вы не проигрываете никогда. А сейчас лишь на удачу уповаете, – правдиво и безжалостно припечатал Дорак.       – "Лучше и не скажешь", – печально усмехнулся Рокэ. Понадобилось ещё несколько секунд, чтобы он смог вернуться к разговору: – Ещё раз скажу, что вам нужно слагать стихи. Скрывать подобный талант многие годы преступно с вашей стороны…       – Рокэ! Не пытайтесь выставить меня дураком! Я вижу, что происходит нечто, неподвластное уразумению. И вижу, что вы знаете куда больше моего. Я дорожу былой дружбой с вашим отцом и дорожу вами, но не потерплю, чтобы вы водили меня за нос. Вы знали, что на герцога Окделла будет совершено покушение. Вы знали, что в Олларии начнутся погромы. Почему ничего не рассказали? Почему не пытались предотвратить?       – Я не думал об этом, – честно ответил Алва, потирая переносицу.       Опять голова разболелась.       – Вы расскажете, что происходит? – уже спокойнее спросил Сильвестр.       – Тому, что я знаю, вы не поверите, – покачал головой Рокэ. – А целой картины я тоже не вижу. Пытаюсь собрать по кусочкам, как и вы. Возможно, вы даже раньше меня сумеете с такой-то наблюдательностью.       – Мой разум не затуманивают чувства, – снисходительно улыбнулся кардинал. Затем сел поудобнее и сменил тему: – В таком случае расскажите, что происходило в городе с того самого момента, как вы вернулись. И что сейчас с епископом Оноре?       – С ним всё замечательно! – ухмыльнулся Рокэ. – Благодарил меня, когда я покидал дом. И остался ждать, когда проснётся эсператистский святой.       Оноре в самом деле благодарил герцога Алва за прекращение беспорядков и кров, благословлял. Хотя этого всего заслуживал совсем не он.       – У святого выдался непростой день, – заметил Дорак. – Ему следует хорошо выспаться.       – Мои слуги пристально следят за тем, чтобы ни малейшего шороха около его комнаты не было. Даже мне велели вести себя тише, – рассмеялся Рокэ. – А Эстебана Колиньяра едва не добили, когда тот не захотел уезжать, не отблагодарив своего спасителя.       – Эстебана Колиньяра? – удивился его высокопреосвященство.       – Вы не ослышались. Я вернулся вчера ранним утром и обнаружил сотню черноленточников, пытавшихся выбить дверь моего дома. Одного застрелил, после чего увидел в вестибюле проповедника, который рвался наружу, но удерживался моими слугами, и не́ увидел своего оруженосца. Узнал, что тот в компании рея Суавеса и угрюмого, как вы отметили, конюха отправился наводить порядки. Ну и пошёл, собственно, разбираться. Обнаружил герцога Окделла у таверны. Он вместе с реем Суавесом придерживал раненого маркиза Сабве, а рядом было три трупа. Сегодня, едва проснувшись, Колиньяр всем поведал, что его чуть не убили, да мой оруженосец спас.       – Ваш оруженосец проявил не только смелость, но и великодушие. Я буду восхищён, если он проявит ещё и разум.       – Я совершенно согласен с вами. Далее мы переловили мародёров. Повесили. Подошёл генерал Савиньяк. Мы посетили Двор Висельников. Теперь у них новый король. В стиле Вальтера Дидериха – грубые руки, золотая душа и всё такое прочее…       – Тессорию не понравится.       – Поверьте, ваше высокопреосвященство, выбор самих Отвергнутых ему бы не понравился куда сильнее, – ухмыльнулся Рокэ. – Вы даже представить не можете, кого они хотели избрать…       – Неужели вас?       – Святой Алан впечатлил их сильнее Отродья Леворукого.       – Не может быть! – Квентин округлил глаза.       – Я тоже посчитал это неуместным, – кивнул Алва. – Мой выбор кажется более разумным и удачным. Однако тессорий всегда может вызвать меня на дуэль. Или заменить моего висельника на своего… Затем мы отправились на площадь Леопарда…       Рокэ пересказал, как пробрался в дом Ариго, выпустил на волю птичку. Не забыл пожаловаться и на очередной подвиг Ричарда, который, видимо, решил спасти непутёвого эра из огня. Поведал и о гибели Авнира. Вернее, о том, как фанатик погиб в прошлый раз. Если рассказать о том, что тот выдал королеву, то судьба пегой кошки была бы решена. Алва навсегда бы избавился от неё. Ричард навсегда был бы свободен. Да и Штанцлера можно было бы прихватить. Но Рокэ не рассказал. Он обещал Фердинанду, что Катарина не пострадает. Он давал клятву. А ещё он вспомнил, что Катарина пришла на суд, дабы вступиться за него. Алва ненавидел эту змею. Но у него был долг. И он не верил, что Катарина по своей воле ввязалась в эту историю. Уничтожить её нетрудно, но тогда получится лишь обрубить конец верёвки, которая, похоже, вела очень далеко…       – Думаю, епископ Оноре захочет вернуться в Агарис, – добавил Рокэ в конце рассказа. – Однако ему опасно возвращаться. Кто-то отравил воду, чтобы подставить его – либо сделать мучеником, которого растерзала толпа, и обвинить во всём Талиг. В вашем лице, скорее всего. Нам удалось остановить погромы, но Оноре всё ещё можно сделать мучеником.       Сильвестр задумчиво пожевал губы.       – Вы предлагаете оставить его в столице?       – Это тоже опасно, – подметил Алва. – Даже если доказать, что он не имеет отношения к отравлению, в Олларии найдутся те, кто сможет сделать его очередной пешкой.       – Так и есть, – согласился Дорак. – Я не хотел бы давать ызаргам ещё одно оружие против себя. О мире с Агарисом можно забыть…       – Возможно, епископ Оноре ещё согласится поспособствовать миру, – перебил Рокэ. – Но для этого он должен выжить. Впрочем, он должен выжить, чтобы вас потом не обвинили в его смерти.       – Так что же вы предлагаете?       – Я ничего не предлагаю, – заявил Ворон. – Спасать праведников я не подписывался. Однако в Кэналлоа немало мест, где можно не только чудесно провести время, но и скрыться. Мои люди не отказывают в гостеприимстве.       Кардинал задумался. Рокэ решил, что отправит письмо в родовой замок, чтобы слуги не слишком удивлялись, если неожиданно нагрянут гости. И молчали. Только всё равно может ничего не получиться.       – Что ж, о судьбе преосвященного стоит обеспокоиться. А сейчас мне остаётся вас поблагодарить. – Сильвестр с кряхтением поднялся. – И не только вас... За свой подвиг герцог Окделл заслуживает награды.       – Разве обретённая слава не является лучшей наградой? – иронично спросил маршал.       – Это наказание за безрассудство, – вздохнул кардинал. – Мне даже жаль этого юношу. А награда должна быть настоящей и весомой. Думаю, он заслуживает получить рыцарскую цепь.       Получить рыцарскую цепь. И освободиться от присяги оруженосца. Такую награду вручали молодым людям за самые выдающиеся заслуги, за подвиги. Те, кто удостаивались, становились героями легенд и песен. Очень старый обычай, который Франциск Оллар не отменил, когда захватил власть. Сердце пропустило удар. Удержать на лице улыбку Рокэ не сумел. Сильвестр в упор глядел на него. Кардинал не просто так выбрал именно эту награду. Ему не нравилось поведение маршала, не нравилось то, как близко он держал при себе Окделла – Человека Чести, что поддерживал отношения и с кансилльером, и с королевой. Юношу могли использовать, чтобы убрать Ворона – Дорак это знал. И он явно долго думал, как бы отодвинуть Дикона, а жизнь преподнесла подарок. Без интриг, без кровопролития, без скандалов – кардинал нашёл прекрасный способ отметить заслугу герцога Окделла и заодно избавиться. Ричард наверняка будет рад. И тут же покинет особняк Рокэ. Оставит его... Служба оруженосца длится три года. В прошлом Окделл и двух не прослужил.       – "То, что должно случиться, случится", – вновь прозвучали тихие безжалостные слова.       – "Но разве это должно случиться? Ведь тогда я сам прогнал его. Это была моя ошибка!" – Алва поморщился от боли.       Вернётся ли Дикон в родовой замок, как и полагается, или уедет искать Эпинэ и фальшивого Ракана? Принесёт ли клятву, которую вновь нарушит, не нарушая? Рухнет ли Надор? Погибнет ли Ричард?       – "Нет", – качал головой Алва. – "Нет. Я не могу этого допустить!"       Возможно, всё сложится иначе. Дик вернётся домой и будет спокойно проживать свою жизнь. А если и в этом случае он погибнет? До сих пор неизвестно, кто покушается на него. И ведь Дорак может быть прав, что убийц несколько?       – "Ещё слишком рано", – уговаривал Рокэ то ли себя, то ли мироздание.       А внутри расползались отвратительные чувства торжества и понимания – он просто не желает отпускать Ричарда…       Сильвестр что-то заметил в его лице и вздохнул, будто сдаваясь:       – Если вам настолько не нравится моя идея, можно обойтись каким-нибудь орденом.       Проницательность кардинала только усугубила отвращение к себе.       – Нет, – негромко ответил Алва. – Награда должна быть соразмерна подвигу. Герцог Окделл достоин получить рыцарскую цепь. К тому же, его обучение уже давно подошло к концу…       Дорак довольно улыбнулся:       – В таком случае, к осени он завершит службу.       – К осени? – переспросил Рокэ.       – Может, раньше. Если мы успеем найти его недоброжелателей.              ***       После разговора с кардиналом хотелось лишь напиться. Лионель прибыл из Тарники и просил о встрече. Принимать сейчас гостей Рокэ был не в состоянии. У него осталось время до осени. Это больше, чем было в тот раз, и меньше, чем он рассчитывал. До осени нужно найти тех, кто пытается убить Ричарда. А ещё нужно как-то убедить его не идти на поводу Людей Чести. И придумать, как же удержать рядом... Может, предложить воинский чин в своей армии? Согласится ли герцог Окделл? Оруженосцем Алвы Дик стал по единственной причине – чтобы избежать позора. Но теперь он получит рыцарскую цепь. В восемнадцать лет Ричард Окделл станет живой легендой. О позоре можно больше не переживать. Он вернётся домой героем.       – "Надо было отказаться!" – сокрушался Рокэ.       Герцогу Окделлу вручили бы ещё один орден, и на этом всё бы закончилось. Но Алва не мог так поступить. Не мог он лишить юношу такого шанса.       До осени время ещё есть. Перстень с ядом Дик получил в начале Весенних Молний. Будет ли так на сей раз? Даже если будет, ничего страшного. Алва не станет злиться, не станет высылать. Сделает вид, что ничего не произошло, либо поговорит с юношей. А потом будет Фельп. А потом будет восстание в Эпинэ. И захват Талига. Ричард не сможет получить осенью рыцарскую цепь... Нужно просить раньше. Или пусть всё будет, как будет…       Рокэ тяжело вздохнул и открыл шкаф, достав уже четвёртую бутылку "Дурной крови" за сегодня. Или седьмую? Как же сложно было найти решение. Сегодня он будет пить, а думать уже завтра.       В дверь постучали.       – "Велел же никому не беспокоить", – недовольно поморщился Алва.       – Соберано, – Суавеса, судя по всему, не волновало, что и кто там велел, а потому смуглая физиономия нагло заглянула в кабинет, – могу я войти?       Надо бы запирать двери чаще. Но что уж теперь? Пусть заходит. Наверное, хочет оправдаться за то, что Дикона не удержал.       – Дор Рикардо вернулся. Сейчас он в библиотеке, – объявил Хуан, присаживаясь в кресло, когда Рокэ приглашающе махнул рукой.       – А он куда-то уходил? – лениво поинтересовался Алва, отпивая из бокала.       – Проводил епископа, а потом решил прогуляться. Вернулся с час назад. Сразу пошёл в библиотеку. У него урок с Корриной. – Последние слова были сказаны с удивлённым смешком.       – "С Корриной", – Рокэ сделал ещё глоток, чтобы запить горькую мысль.       Нет, всё правильно. Он не имеет права ревновать. Ричард может проводить время с той, кто дорога ему.       – Дор Рикардо, на самом деле, направлялся в ваш кабинет, – вдруг сказал Хуан. – Но я передал, что вы велели никому не входить. Потому он и пошёл на урок.       – "А что же ты тогда сам заявился?"       Впрочем, сегодня он всё равно не в состоянии разговаривать с Диком. Разум ещё не остыл, как и сердце. Да и Ричард наверняка лишь из чувства долга хотел прийти. И был очень рад, когда это не понадобилось. Кто в здравом уме предпочтёт провести вечер не с красивой юной девицей, а с пьяным неприятным монсеньором?       – "Ничего, завтра я тебе работу найду", – мстительно подумал Рокэ, допивая остатки вина и вновь наполняя бокал.       – Это, конечно, поразительно… – покачал головой Суавес. – Молодой дворянин взялся обучать слуг грамоте... Я не ожидал подобного.       – Если служанка юна и красива, почему бы и не обучать её? – пробурчал Рокэ.       Во рту вновь появилась горечь.       Хуан внимательно посмотрел на него, тихонько вздохнул.       – Коррина очень привязалась к дору Рикардо. Как и многие другие. И герцог Окделл очень добр к ней. – От слов Суавеса становилось всё хуже. Неужели он пришёл поиздеваться над соберано? – Думаю, они успели подружиться.       – Не удивлюсь, если герцог Окделл по завершении службы решит увезти мою служанку в Надор, – скривился Алва. – Мирабелла Окделл весьма удивится такой невестке…       Решится ли Ричард жениться на безродной девице, как когда-то это сделали Рамиро Алва и Франциск Оллар? Молодой прекрасный герцог с севера встретил в доме врага красивую южанку и сделал своей герцогиней. Это так в духе Дидериха. Это так подходило Ричарду Окделлу…       Пришла гадкая и весьма заманчивая мысль: Коррина была и до сих пор являлась его́ служанкой. Алва мог бы отправить её в Алвасете…       – "Да ты совсем рассудка и совести лишился?" – сразу же отругал себя Рокэ. – "Ты не посмеешь лишать его возлюбленной! Не только отпустишь её с ним, но ещё и подарок на свадьбу сделаешь! И счастья будешь желать – искренне!"       Сердце протестующе кололось. Желать счастья Ричарду он будет всегда. Но благословить союз с Корриной – или с кем-то ещё – Рокэ не имеет воли… Но он это сделает!       Хуан рассмеялся:       – Дор Рикардо, конечно, очень хорошо относится к девчонке, но явно не имеет на неё каких-то планов. Не говоря уже о женитьбе. Да и шпага ему куда интереснее красивых глаз.       Рокэ не стал ничего отвечать. Суавес может что угодно говорить, но увиденного вчера было достаточно, чтобы понять, какие отношения связывают Ричарда и Коррину.       – "Но при этом он всё равно был с Марианной…"       Может, Дик и не имеет серьёзных намерений? Или ещё не осознал глубины своих чувств?       – Дор Рикардо и Пика учил, – зачем-то напомнил Хуан. – Да и вообще много времени со слугами проводил, пока…       Рей Суавес вдруг замялся. В чёрных глазах промелькнуло что-то, похожее на вину. Послышался тяжёлый вздох.       – Кое-что произошло в ваше отсутствие.       – Что? – Алва прищурил глаза.       – Дор Рикардо сам не свой был в эти месяцы. Ходил, как в воду опущенный, маялся. Переживал после вашей ссоры очень.       – "Переживал после ссоры?" – Рокэ удивился.       Они и не ссорились. Ричард всего лишь сказал, что думал. И сделал своими словами больно, но то не его вина. А ведь он просил прощения…       – Да и тяжело ему было в четырёх стенах сидеть. А тут Коррина и Пиколо попались. Они же хвостом за дором Рикардо ходили. С девчонкой всё понятно, да и Пик уже давно восхищается герцогом. Нашёл себе пример для подражания. Дор Рикардо взялся их учить – то ли от скуки, то ли жалко стало... А потом... – Хуан снова вздохнул, немного помолчал прежде, чем продолжить. – В общем, и месяца не прошло, как он вздумал взобраться на Сону и умчался, куда глаза глядят.       – Ты писал об этом уже, – напомнил Рокэ.       – Я не рассказал, что в тот же день мы поругались, – поморщился Суавес. – Я вспылил. Нет, но ведь это же уму непостижимо! Мальчишка едва оправился и тут же, вопреки запретам врача, верхом умчался. Его даже Пако не догнал. И найти потом долго не могли. Когда он вернулся, я был, само собой, недоволен. Дор Рикардо тоже вспылил.       – Разумеется, – кивнул Рокэ. – Он не любит, когда его жизни учат. Что он тебе сказал?       – Чтобы я знал своё место, – усмехнулся Хуан.       Рокэ тоже усмехнулся. Легко представить, каким злым был Ричард и каким злым был рей Суавес в тот момент.       – И все наблюдали за этим, – горестно вздохнул Хуан. – Дор Рикардо пытался извиниться. Он в сердцах это сказал, не хотел кого-то обидеть. Но его никто не слушал…       – "Мне противно ваше общество!" – прозвучали в голове болезненные слова.       Ричарду было очень плохо. Ему приходилось учиться заново ходить. Он получил письмо из дома, в котором не было ни единого вопроса о его самочувствии. Дикон не хотел никого обидеть. От боли и злости он выпалил те слова. Ричард пытался извиниться, но Рокэ не стал его слушать…       – А я… – продолжал свой рассказ Хуан. – Я велел слугам не беспокоить герцога Окделла. Так злился, что и не подумал, как всё сложится… Кончита, понятное дело, меня сразу к Леворукому отправила. И Коррина тоже слушать не стала. Но дор Рикардо узнал об этом, ворвался в мой кабинет. Принёс извинения и потребовал, чтобы я не отвлекал девчонку от занятий. А потом ему стало плохо. Заперся в комнате, не хотел кого-то пускать.       С каждым словом Суавеса сердце всё сильнее болело и кричало: "Ты бросил его! Бросил совсем одного!"       – Когда дор Рикардо, наконец, вышел, с ним всё было хорошо. Но разговаривать с кем-то, кроме Коррины и Кончиты, он уже не хотел. Ну, ещё с Пако общался. Особенно, когда тот взялся тренироваться с ним.       – "А зачем ему говорить с теми, кто не хотел даже выслушать?"       Алва тоже порой говорил гадости. Эмилю, Курту... Ричарду…       – Думаю, дор Рикардо так к девчонке привязался, потому что она каждый раз была на его стороне. Он и к Кончите прикипел, – пояснил Хуан. – Совсем ему тут одиноко было без вас. Даже на кухне стал слугам помогать. Я аж обомлел, увидев, как он котёл чистил.       – Что он делал? – вытаращил глаза Рокэ.       – Чистил котёл, – со смешком повторил Хуан. – Дор Рикардо, конечно, удивить умеет…       – Умеет, – кивнул Алва, прикрывая глаза.       – "Вы забыли о моём существовании почти на четыре месяца!" – крикнул Дик прямо ему в лицо.       И ведь для него всё так и выглядело. Ричард в сердцах бросил Рокэ неприятные слова, но потом попросил прощения. Алва отмахнулся и уехал в Кэналлоа. Опять отмахнулся… Дик остался совсем один. Поругался со слугами. И нашёл поддержку и понимание у прекрасной служанки. И ещё у Кончиты, которая любила его как сына, и у Пако…       – Было видно, что дор Рикардо очень по вам скучает. Каждый день всё мрачнее и мрачнее становился. Я, собственно, затем и пришёл… – Хуан замялся, неловко почесал нос, и продолжил: – Я понимаю, что лезть в ваши… гм… отношения неправильно, но ещё вижу, как вы оба мучаетесь. Вы уж простите за это, да только, боюсь, сами не разберётесь. Как дети малые себя ведёте…       – Рей Суавес, – Рокэ поднял бровь, – вы можете перейти к сути?       – Вам поговорить нужно, – твёрдо заявил Хуан. – Только откровенно. И без криков. Честно говоря, мы все так рады, что дор Рикардо появился в этом доме. Вы хоть на человека стали походить.       – А до этого я на кого походил? – со смешком спросил Алва, в очередной раз отметив, что Дик очень плохо влиял на окружение.       Рядом с ним все начинали терять страх и стыд. Правда, Хуан никогда особенно не церемонился.       – Вы жить начали, когда он появился, – взгляд Суавеса потеплел. – А до этого лишь притворялись.       Всё так и есть. С первых же дней Ричард вызывал бурю самых разнообразных чувств, заставлял выходить из себя, беспокоиться, злиться, радоваться. Он безжалостно пробил все стены, которые Рокэ выстраивал годами, проник в самую душу и обосновался там навсегда. Окделл был настоящим чудом, которое случилось в жизни потомка проклятого рода. И Алва от этого чуда отказался. Оторвал от сердца и выбросил, не обращая внимания на собственные крики боли. А потом потерял. А потом чудо повторилось. И Рокэ вновь чуть его не потерял…       – Позовите герцога Окделла сюда, – тихо попросил он.       – Сейчас? – Хуан нахмурил брови.       Закатные твари, конечно, сейчас!       – Соберано, а не лучше ли дождаться утра? – Суавес выразительно посмотрел на вино в бокале и лежащие на полу бутылки.       – Я могу одним ударом переломить хребет, – любезно улыбнулся Рокэ. – Позовите сюда герцога Окделла.       Продолжать спорить Хуан не стал. Что-то недовольно пробормотал и ушёл.       Алва поднялся, достал чистый бокал, затем упал в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза... Ему нужно поговорить с Ричардом. Ему нужно увидеть Ричарда… Что он ему скажет? Захочет ли Дик говорить после всего, что случилось? Он уехал почти на четыре месяца. Оставил юношу совсем одного с чувством вины за неосторожные нечаянные слова. Рокэ было больно их услышать, но ведь Ричард не хотел... Нужно было успокоить его, объяснить, что... А что тут объяснять? Ему стало очень горько от того, что как бы ни старался, а стать достаточно близким человеком – таким, которому Дик мог бы довериться, поделиться тем, что на душе, – не получалось. Надо бы ценить ту связь, что между ними уже появилась, а он посмел желать большего. Как нагло это с его стороны! Хуан сказал, что Ричард скучал. Правда ли это? Сердце тревожно билось в груди в ожидании.       Дверь отворилась. В кабинет вошло самое прекрасное, самое поразительное создание на свете.       – Ричард! – радостно воскликнул Рокэ, посмотрев в серые глаза. – Ну сколько вас можно ждать? Присаживайтесь!       Юноша с подозрением посмотрел по сторонам.       – Монсеньор, вы хотели меня видеть? – Дикон продолжал стоять на месте. А голос звучал так холодно…       – "Ты не хочешь сесть рядом со мной?" – от этой мысли стало грустно. – "Разумеется, не хочешь. Я сам всё испортил..."       – Хотел... Хотел! – Рокэ попытался улыбнуться. – Ну? Садитесь же!       – "Пожалуйста, сядь рядом", – умолял он. – "Я всё исправлю. Позволь мне всё исправить!"       И Ричард сжалился над своим несчастным эром и сел в кресло напротив. На самый краешек. Рокэ облегчённо выдохнул и быстро налил вина.       – Монсеньор, сколько вы уже выпили? – поинтересовался Дик, чуть нахмурив брови.       – Не помню, – признался Алва, протягивая бокал.       Юноша сделал небольшой глоток и поморщился.       – "Дурная", – отметил он.       – Сегодня только "Дурная", – подтвердил Алва, отпивая из своего бокала.       Может, стоит предложить другое вино? Они обычно пили "Чёрную" – может, Дику это вино больше нравилось? А нравилось ли? В коллекции Рокэ были и "Вдовья слеза", и "Слеза девственницы", и "Проклятая кровь", и "Тёмная"... Надо было сначала спросить, что бы сам Ричард выбрал... Ну почему он всё делает неправильно? Дик, однако, сделал ещё глоток. Больше не морщился, но было заметно, что находиться здесь он не хочет. Точнее, он хотел находиться не здесь.       – "Точно", – вспомнил Рокэ. – "Ты же был в библиотеке с ней..."       – Монсеньор, зачем вы меня позвали? – спросил Ричард, смотря прямо ему в глаза.       – Я хотел вас видеть.       – Зачем?       – "Затем, что я и дня спокойно прожить не могу, не увидев тебя!" – почти признался Рокэ. Слова честные и ненужные.       Дик раздражённо выдохнул. Сделал ещё глоток "Дурной" – наверняка, чтобы не высказать своё недовольство в лицо потерявшему всякий стыд маршалу. А ведь Хуан говорил, что сегодня лучше не звать Окделла. Вчера был такой тяжёлый, такой безумный день... Разумеется, Ричард хотел провести время с той, которую он…       – Вы любите эту девушку? – Вопрос вырвался раньше, чем Рокэ успел прикусить язык.       Ну зачем он лезет опять не в своё дело?       Дикон вытаращил на него огромные глаза:       – Что?       – Коррина славная девушка. Хорошая, неглупая, красивая… – Рокэ прикрыл глаза. – Вы любите её?       Остановить себя он уже не мог. Слова вылетали против воли. Сердце замерло в ожидании приговора. Но Дик не спешил с ответом.       – Ричард?       Серые глаза внимательно смотрели на него. Внимательно и настороженно. Юноша тяжело вздохнул и, наконец, заговорил:       – Коррина – очень хорошая девушка. Она стала для меня дорогим другом. Я люблю её…       – "Хватит!" – едва не крикнул Алва, прикусывая щёку.       Слышать подтверждение того, что он и так знал, было невыносимо. Но Дик закончил фразу:       – Как родную сестру.       Во рту появился привкус крови. Сердце замерло от неожиданной надежды.       – Сестру? – тихо спросил Рокэ.       – Как сестру, – уверенно кивнул Ричард, смотря на своего эра, как на дурака.       – "Сестру", – повторил про себя Алва. – "Сестру…"       – "Дор Рикардо, конечно, очень хорошо относится к девчонке, но явно не имеет на неё каких-то планов. Не говоря уже о женитьбе", – прозвучали слова Хуана.       Закатные твари, он должен был догадаться... Знал же, что Дикон навещал Марианну. Да и до их возвращения в Олларию, юноша прямо сказал, что не влюблён. И ему говорили, как много времени герцог Окделл проводит со слугами. И Пиколо он тоже обучал. А Коррина была одной из немногих, кто не причинил Ричарду боли. Вот и стала другом. Почти родной сестрой…       Рокэ выдохнул. Стало гораздо легче. Неправильно этому радоваться, но иначе не получалось. Однажды всё равно появится кто-то, кого Ричард полюбит, на кого будет смотреть с восхищением и нежностью.       – "Я вижу, как ты смотришь", – сказал Эмиль. – "И как он смотрит".       – "Как он смотрит?" – вдруг подумал Рокэ, переведя взгляд с огня на Ричарда.       Серые глаза смотрели на него прямо, пристально, задумчиво. Словно пытались понять. И не могли.       – "Сейчас и я себя понять не могу", – согласился Алва.       Он совсем не контролировал ни слова, ни действия. Вчера тоже не контролировал. Причинил боль. Вцепился в Дика своими когтями так, что оставил уродливые отпечатки.       – Простите меня, – прошептал Рокэ. – Простите…       Нужно было с этого начинать. Ведь за этим он Ричарда и позвал. Просить прощения. Исправлять, что натворил.       – За что? – удивлённо спросило прекрасное создание.       Дикон был хорошим человеком, в отличие от Алвы. Уже и забыл о своей обиде.       – Я видел следы. Вчера... Когда вы…       – Я понял, монсеньор! – А вот теперь вспомнил. – Только не продолжай!       В стальных глазах сверкнула досада. Дикон не желал его слушать. И прощать не желал…       – Простите меня! – молил его Рокэ. – Я не хотел сделать больно. Я... Я очень испугался!       – "Да кого волновать должно, что ты испугался!" – ругался он сам на себя. – "Не смог руки при себе держать, так теперь получай презрение!"       – Простите!.. – жалко повторял он, отчаянно желая, чтобы его пощадили: "Один раз прости меня. Я больше не посмею..."       – И за то, что уехал, простите! Я думал, вы не желаете меня видеть. Я не знал, что... Хуан мне всё рассказал. Простите меня, Ричард. Я умоляю вас!       – "Дай мне всё исправить!" – рыдало сердце.       Ричард смотрел на него, распахнув глаза так, что в них можно было утонуть.       – Эр... Монсеньор, вы пьяны!       Не хочет сероглазое чудо его прощать. Он это заслужил. Как же теперь прощение заслужить?       – Да... Пьян, – вздохнул Алва, прикрывая глаза.       Они уже ссорились. Много раз. В прошлом последняя ссора закончилась попыткой отравления. Дойдёт ли всё до того же на сей раз? Нет, нужно закончить конфликт. Решить всё раз и навсегда. Он не враг Ричарду и никогда не будет. Знает ли об этом сам Ричард? Как его в этом убедить?       Дикон поставил свой бокал на стол.       – Не хотите пить? – спросил Алва. – "Может быть вы хотите другое вино?"       – Не хочу, – ровно ответил Ричард. – И вам, смею заметить, тоже больше не нужно.       Рокэ уставился на него. Наглости этому молодому человеку, конечно, не занимать. За месяцы разлуки уже и забылась сия очаровательная манера совершенно не церемониться с Первым маршалом Талига и говорить прямо.       – "Как же я скучал по тебе..." – Рокэ рассмеялся.       Остановиться не мог он долго. Со смехом уходила вся горечь, оставляя облегчение.       Ричард не кричал и не молчал. Он говорил спокойно и совсем не беспокоился о приличиях. Если герцог Окделл дерзит, значит, всё хорошо. Не держит он обиды на своего непутёвого эра…       Рокэ отдышался и замолчал. В комнате повисла тишина, разбавляемая лишь треском костра в камине и дыханием двух людей. Серые глаза внимательно смотрели на него, не отрываясь. От столь желанного взгляда сердце радостно стучало, но разум понимал: Дик о чём-то думает, беспокоится. Он сегодня выходил в город, увидел последствия погромов. Переживает ли Ричард, что погибло много обычных горожан? Винит ли маршала в том, что тот поздно вмешался? Осознал герцог Окделл то, какую славу получил? Думает ли, что ему больше незачем быть оруженосцем? Пока Рокэ не было, Ричард встречался с королевой и Штанцлером. О чём он с ними говорил?       – Мне не нравится, когда вы много думаете, юноша! Того и гляди, надумаете отравить меня.       Каррьяра, вот зачем он ляпнул это? Зачем вообще вспоминать о том, чего даже не было? Вызывать ещё большее непонимание, раздражать.       – Пожалуй, я не смогу составить вам компанию сегодня, эр Рокэ. – Ричард хотел подняться и уйти.       – Нет! Ричард, не уходите! – Он и сам не понял, как оказался перед Диком. – Я не хотел вас оскорбить, Ричард.       – "Не принимай близко к сердцу слова влюблённого безумца. Я не понимаю, что несу и зачем..." – Ноги подвели его чуть позже языка. Алва осел на пол и поднял глаза на Дика. – Посидите со мной немного.       Усталость и "Дурная кровь" дали-таки о себе знать. Глаза уже сами закрывались. Голова прислонилась к чему-то тёплому и приятному, хоть и не очень мягкому. Рокэ уже почти засыпал, но нужно ещё так много сказать…       – Эр Рокэ, вам нужно лечь спать…       Алва усмехнулся и открыл глаза:       – Столько времени прошло, а вы так и не усвоили, что "эром" меня называть не следует. Никакого уважения ни к моим словам, ни к приказам. И что мне с вами делать?       – "Но мне нравится, когда ты так меня называешь".       – Вы пьяны, – вздохнул Ричард.       – Пьян, – согласился Рокэ, любуясь похожими на прозрачные озёра серыми глазами, светлой кожей, с которой пропали веснушки, полными приоткрывшимися губами. – А вы... Вы так красивы... Я вас люблю.       Сказал и поразился, как легко прозвучали слова. Он никогда прежде не говорил этого вслух. Даже наедине с самим собой. А сейчас сказал, смотря прямо в любимые глаза.       – Я вас люблю, – повторил Рокэ, скорее для себя.       Как просто! Он думал, что никогда не сможет сказать этих слов, а это так просто получилось. Так правильно. Так честно. И так хорошо стало на душе. Истерзанное сердце будто начало заживать, когда он выпустил наружу то, что держал взаперти. В темноте и без воздуха. Как в Багерлее…       В серых глазах читалось непонимание. Ричард нахмурился, словно не понимал, что говорит Рокэ. Словно не мог расслышать.       – Я люблю вас, Ричард. – Стало радостно и страшно. Он не мог сдержать собственного удивления, что так неожиданно выпалил правду. И облегчения тоже сдержать не мог. – Слышите?       Дикон почему-то отвернулся от него. Посмотрел в другую сторону.       – "Посмотри сейчас на меня! Услышь меня!" – уговаривал Алва: – Вы слышите меня?       – Эр Рокэ, я помогу вам встать, – чуть хрипло сказал Дик.       – "Неужели ты не понимаешь, что я говорю? Ты не слышишь меня?" – снова нахлынула печаль. – Я люблю вас…       В серых глазах так и не появилось понимания.       – Прошу, встаньте, монсеньор.       Рокэ сглотнул и выпрямился. Дик зачем-то поднялся на ноги и помог встать маршалу. И не отпускал. Смотрел по сторонам и усиленно что-то обдумывал. Видимо, как дотащить его пьяную тушу до спальни…       – "Спасибо. Дойти я и сам могу", – с досадой поморщился Алва.       Как унизительно... Он никогда не надеялся на взаимность. И не собирался раскрывать своих чувств, а потому и реакции Дика представить не мог. Не мог даже подумать, что реакции не будет вовсе. Окделл словно даже не слышал его. Просто пропустил искренние сокровенные слова мимо ушей! Да даже если бы Ричард разозлился, было бы не так обидно!       – Эр Рокэ…       – Идите спать, юноша, – сухо перебил Алва.       Это просто возмутительно! Рокэ знал, что Ричард не питает к нему особенно тёплых чувств, но и мысли не имел, что для юноши является совершенно пустым местом! От негодования даже боль не ощущалась. Только... Сколько он уже выпил? Неважно, этого всё равно мало!