R.R: шёпот мёртвых, крик живых

1

             Ричарда искали, где только могли. Горничные и пажи бегали по особняку, открывали каждую комнату. Стража объехала весь город под предводительством рея Суавеса и Пако. В тавернах никто герцога Окделла не видел; в бордели он также не заглядывал; городская стража клялась, что ни ночью, ни на рассвете никто из столицы не выезжал.       Рокэ был в доме Штанцера, в котором, к слову, хозяина не обнаружил; во дворце; посетил Капуль-Гизайлей; заезжал в казармы... Дикона не нашёл. В доме, где проживал Реджинальд Ларак, тот тоже не появлялся. Как и в аббатстве Святой Октавии, в Нохе, в ювелирных лавках... Рокэ вспоминал, от кого Ричард получал письма в последнее время. Герард писал ему, чтобы поблагодарить. В доме Аглаи Кредон герцог Окделл действительно был – на следующий день после подавления бунта. В день, когда Рокэ... Именно тогда Дик и познакомился с сыном Арамоны... Ему писал граф Васспард. Валентин встречался с Ричардом в двадцать второй день Весенних Волн. После писал ещё, но ответа не получал. Были также Колиньяры. Дикон не стал бы ними встречаться, но проверить всё равно нужно... Жоан-Эразм попался во дворце. Он ни разу не виделся с оруженосцем Первого маршала. Кто ещё связывался с Ричардом?       Вернувшись в особняк, Рокэ направился в его комнату и принялся перебирать все письма: прочитанные и нераспечатанные. Было старое письмо от маркиза Салины, в котором тот подтверждал правдивость слов Рокэ про дуэль с Эгмонтом. Некий Лоренцо Бартолемью благодарил герцога за помощь и рассказывал, как хорошо обустроился в Надоре. Айрис Окделл писала брату довольно часто: благодарила за линарца, за украшения, расспрашивала о здоровье, а ещё просила не злиться на что-то. Герцог Колиньяр дважды благодарил за спасение жизни сына и выражал готовность в любой момент отдать долг. Эстебан просто пересказал события, которые произошли после погромов, не забыв упомянуть про арест братьев Ариго и Килеана-ур-Ломбаха. А во втором послании, которое Дикон не читал, коротко извинился за "то, что произошло". Что произошло? Надо бы нанести визит в их дом и допросить мальчишку. Пожалуй, Алва так и поступит. Валентин Придд же в своём нераспечатанном письме просто предлагал встретиться. А ещё были многочисленные конверты от Штанцлера, Ларака, Капуль-Гизайлей, из которых ничего нового узнать не вышло. Из прочитанного стало ясно лишь то, что Ричард Окделл был интересен многим людям. И никто из них не мог сказать, куда он делся.       Дикон собирался впопыхах. Постель выворочена, ночные штаны и рубаха отброшены в угол. На столе лежали и кошель с деньгами, и пистолет, и родовой кинжал. С собой Окделл взял только шпагу и Сону. Почему он ушёл? Даже не ушёл – сбежал. Куда? Что такого могло произойти? Вчера же всё так хорошо закончилось. Не казалось, что Ричард сожалеет о своём выборе. Он был спокоен, улыбался. Он говорил, что куда угодно поедет с маршалом! Холодящая кровь догадка застряла в мыслях. Рокэ не желал её озвучивать даже в голове....       Тот, кто хоть что-то смог рассказать о герцоге Окделле, появился ближе к полудню. О нём Алва успел забыть, а потому совсем не ждал увидеть. А ведь если вопрос касается Ричарда, то нужно искать в самых неожиданных местах.       – Добрый день! Неужели у вас так скоро появилась информация о том, кто платил за убийство моего оруженосца?       – Появилась, – совсем внезапно заявил Джанис. – Мы заметили, как ваши люди рыщут всюду. Перепугаться успели, что по наши души, да на Двор так никто не пришёл.       – Воры и грабители не успели ещё меня разозлить, – пожал плечами Рокэ. – Я ищу совсем другого человека…       – Герцога Окделла, – уверенно кивнул Джанис. – Об этом мы тоже подумали.       – Что за информацию вы мне принесли? – прищурился маршал.       – Мы не узнали, кто заказчик, – сразу разочаровал альбатрос. – Но к нам вновь обратились. По его душу…       – Снова с наклеенной бородой и в одеялах? – уточнил Рокэ.       – Нет, мы его вообще не видели. Кто-то передал полный кошель и записку, в которой было указано, что седьмого вечера Весенних Молний герцог Окделл покинет особняк кансилльера Штанцлера. И если кансилльер не выйдет его проводить, то герцога нужно убить.       Рокэ ничего не почувствовал, услышав это – пока он не узнает, где Ричард, чувств быть не могло вовсе. Наверное, лишь потому не рассмеялся. Дриксенская крыса заказала Окделла? Штанцлер понял, что Дикон потерян. Он, видимо, проверял лояльность Повелителя Скал и заранее озаботился тем, чтобы избавиться от Дика, если тот проверку не пройдёт. А в прошлом? Может, если бы Ричард не пришёл с тем перстнем к нему, то погиб бы раньше… Почему Алва не убил старую мразь? Это нужно было сделать ещё до того, как Эгмонт успел поднять восстание. А другие покушения? Гусь имел к ним отношение? Зачем ему было желать смерти Дикона тогда, когда тот ещё слушал и верил?       И какая же удача, что Ричард умудрился стать королём висельников, а получивший ошейник моряк в самом деле обладал золотой душой и дидериховской честью. Отвергнутые не берут денег за жизнь своего короля. Джанис соблюдал обычаи, созданные лишь для красивых песен.       – Мы проследили, – спокойно продолжал Джанис. – Кансилльер не вышел проводить герцога Окделла, а мы решили, что не только нам заплатили. Но герцог доехал до Данара, выбросил что-то, потом поехал в резиденцию кардинала. А покинул её уже с вами…       – Я признателен за то, что вы столь преданы легендарным обычаям, – попытался усмехнуться Алва. Усмешка вышла жалкой. – Не сомневаюсь даже, что пока Тенью являетесь вы, королю вашему можно не опасаться…       – А той же ночью, – перебил Тень, – он заявился в "Распутную Лору".       – В "Распутную Лору"? – прищурился Рокэ.       Ричард был в месте, где собирались все разбойники Олларии? В злачном трактире, у которого даже вывески не было? Полуразрушенный домишко, кривой заборчик из железных прутьев. Внутри скрипящие столы и поломанные стулья. И подают самое дешёвое вино и касеру, да жёсткое мясо – и то, если есть. Как туда могло только занести Повелителя Скал?       – Как мне передали, он зашёл, с порога потребовал касеры и угрожал убить, если не принесут, – рассказывал Тень. – Сидел один, пока ещё один дворянин вдруг не пришёл и не подсел. Они о чём-то разговаривали. Недолго. Затем герцог расплатился. Точнее, пытался — бросил хозяину то ли орден какой-то, то ли перстень. Тот испугался принять плату, а второй дворянин заплатил уже монетами. Кстати, переплатил. За эти деньги весь трактир купить можно было бы.       – Что за дворянин?       – Меня самого там не было, – развёл руками Джанис. – Сказали, молодой, одет прилично. Вёл себя спокойно, не пил. С герцогом Окделлом явно был знаком – и неплохо. Только поэтому наши его не тронули. До сих пор вздыхают, что такую добычу отпустили.       Молодой и прилично одет. Теперь всё стало ясно! Закатные твари, да этим дворянином может быть, кто угодно! Он заплатил за касеру. Столь щедро, что мог всю таверну купить. Значит, не Реджинальд Ларак. Родственники Ричарда не могли похвастаться набитым кошельком. Валентин Придд предлагал Окделлу встретиться. В письме не была указана дата встречи, а сам Дикон даже не сломал печати. К тому же граф Васспард вряд ли бы пошёл в столь убогое место, в котором найти смерть куда проще, чем выпивку.       – Это всё? – поднял бровь Рокэ. – Кто-нибудь может описать "молодого и хорошо одетого дворянина" более подробно? Может, кто-то слышал их разговор? Имя?       С каждым вопросом он всё больше выходил из себя, а делать этого нельзя. Мешает думать. До тех пор, пока Ричард не найдётся, необходим трезвый рассудок. Трезвый рассудок подсказывал, что Окделла Алва не найдёт. Как же болела голова!       – Имени никто не слышал, – покачал головой Джанис. – Разговора тоже. Герцог Окделл почти ничего не говорил — пил в основном. Его друг — или не друг — пытался, вроде, увести оттуда. Потом герцог ушёл, а другой за ним. Что-то ещё с лошадью его произошло — я про лошадь герцога Окделла. Наши услыхали шум, выбежали на улицу. А в кобылу будто закатная тварь вселилась! Брыкалась, ржала, едва не убила тех, кто приблизиться осмелился. Успокоилась, когда хозяин подошёл. А потом герцог на неё взобрался и умчался.       Спокойная ласковая Сона взбесилась? Даже когда в Ричарда выстрелили, мориска осталась стоять ровно, хоть и была напугана. Девица и шевельнуться не смела, боясь навредить хозяину ещё сильнее. Что произошло? Вдруг представилась картина, как Ричард пытается бросить свою любимицу и уйти. Случись такое, Сона точно не станет спокойно смотреть вслед…       – В какую сторону поехал герцог Окделл, видели?       – Вниз по Винной. Дальше – не видел никто.       Итак, Ричард покинул особняк ночью. Остановился в трактире, где принялся напиваться и где встретил знакомого. А потом уехал. Вопросов стало ещё больше. Неужели придётся опросить всех молодых дворян Олларии? С кузеном Дика и молодым Приддом Алва пообщаться успел. Может, притащить их сюда, чтобы висельники посмотрели и сказали, узнают или нет? Пожалуй, стоит самому доехать до "Распутной Лоры". А по дороге заглянуть в особняк Колиньяров…

2

             Эстебана дома не оказалось. Куда ушёл, слуги не знали или врали, что не знают. Ничего, из города не сбежит. Рокэ уже расставил своих людей, чтобы те отслеживали каждого, кто захочет покинуть столицу.       У разбойничьего трактира Моро вдруг насторожился. Всматривался, вслушивался. Алва пытался несколько раз поймать шёпот ветра, да только не слышал ничего. Скалы защищали своего Повелителя, если тот, конечно, ещё был в Олларии. А голоса других то слышались отчётливо, то резко затихали. Странно, но поразмыслить об этом успеется позже. Почуяв что-то, Моро рванул.       Они стремительно мчались вдоль Данара. Мимо проносились небольшие дома, причалы, мосты. Конь не останавливался даже тогда, когда они оказались за пределами столицы, миновав крепостную стену через небольшую пробоину. Ричард вполне мог этим же путём покинуть город, не попавшись на глаза городской страже. Да только когда он узнал о пробоине?       Наконец, Моро остановился. На берегу сидел человек. И это был не Ричард.       – Так и знал, что ты придёшь. – Зелёные глаза смотрели с насмешкой. – Вернее, тебя твой конь привёл. Как же часто животные оказываются умнее своих хозяев…       – Где он? – прямо спросил Рокэ.       Одинокий лениво потянулся и наклонил голову набок. Взгляд словно пытался проникнуть в душу и что-то понять.       – Повелитель Скал был здесь, – тихо ответил чужак. – Ушёл. Думаю, надолго. Не ищи его – всё равно не найдёшь.       Закатные твари, да неужели нельзя прямо ответить на вопрос? Что за манера загадками говорить?       – Где он?! – рявкнул Рокэ, выйдя из себя и хватаясь за эфес.       Зеленоглазый поморщился.       – Не ори. И не пытайся меня глазами прожечь или напасть. Я одной рукой могу тебя жизни лишить. – Одинокий вдруг поджал губы и смягчился: – С ним всё хорошо, насколько это вообще возможно в его случае. Жив. Здоров. И растерян, разбит, опустошён. Ты ведь уже понял…       Понял. Понял не сегодня, а куда раньше. И гнал понимание от себя.       – Он всё вспомнил? – растеряв разом все силы и злость, Рокэ сел на траву и прикрыл глаза ладонью.       – Всё, – подтвердил Одинокий. – Я тебя предупреждал... Он не хотел возвращаться. Но тебе же безразлична его воля?       Спорить не с чем. Он заставил мир перевернуться, поскольку не мог принять потерю. И сделал бы так ещё раз. И ещё раз. Но он не хотел, чтобы Ричард страдал…       – Впрочем, что сделано, то сделано. У тебя получилось. Повелитель Скал жив. У мира есть шанс на спасение. Если он, конечно, захочет что-то спасать.       – Где он? – в третий раз спросил Рокэ.       На ответ он уже не надеялся.       – Он там, куда мне хода нет, – вздохнул Одинокий. – Тебе сейчас тоже. Она ждала только его.       Значит, во владениях Синеглазой? Но Ричард жив. Рокэ тоже был живым, когда попал в Лабиринт, чтобы вернуть его. Почему Синеглазая утащила Дикона?       – Ты не задумывался о последствиях оборота мира? Я говорил, что граница едва держится, – словно прочитав его мысли, принялся объяснять Леворукий. – Скоро исчезнет. И тогда сюда придут твари, которых ты и представить не можешь... Повелитель Скал погиб и мир был обречён. Как и многие другие до него. Но его вернули. Смерть не может так просто отпустить – она следует за ним. И силы его пробудились. А сердце расколото. Сейчас ему слишком тяжело быть здесь. И опасно – глупостей может натворить. Уже чуть было... Неважно. Ричарду необходимо осознать и выбрать. Она будет беречь его покой, пока этого не произойдёт…       Рокэ вздохнул и отнял руку от лица. Устремил глаза в пустоту. Ричард всё вспомнил. Рокэ знал, что это произойдёт, и не желал признавать. Что теперь делать?       – Тебе многое предстоит, – хмыкнул Одинокий. – Неужели забыл? Что должно случиться, случится.       Да-да. Фраза, набившая оскомину.       – Не закатывай глаза. Прими свою участь. И борись дальше. У тебя получилось сломить ход событий. Окделл не отправился к своему фальшивому корольку. Сам выбрал не идти к нему. И клятву, принесённую тебе, не нарушил. Его прежний путь стёрся.       Верно. Судьба Ричарда изменилась. И очень сильно. Он выбросил кольцо с ядом, не уехал в Агарис. Значит, с белоштанным ничтожеством не свяжется. И Ричард ушёл. Снова оставил Рокэ. На сей раз сам. Даже не стал говорить, не дал возможности объясниться.       – Я ещё увижу его?       Вопрос прозвучал так тихо и так жалко.       – Не ищи его. Он сам придёт, если захочет, – последовал безжалостный ответ.       Не захочет. Вспомнив всё, что было, Ричард не захочет видеть Рокэ, слушать его. Но придётся. Сейчас до Дикона не добраться, но однажды Алва найдёт способ. Нужно лишь выиграть маленькую войну и разобраться с захватчиками и предателями. Ерунда. Рокэ это уже проходил. Придётся спасать несчастный мир. Уже сложнее. Думать нужно будет много. Либо на месте разбираться. Но Ричарда он найдёт. И заставит выслушать.       – Я не знаю, о чём ты думаешь, но мне это не нравится, – с досадой бросил чужак. – Может, хватит уже решать за других?       Отвечать Рокэ не стал. Не собирается он решать за Ричарда. Пусть только выслушает…       – Знаешь, всегда что-то странное происходит, когда я прихожу в этот мир. Не понимаю, почему. В других всё иначе. А сюда тянет непреодолимо, но при этом что-то и выталкивает, – разоткровенничался Одинокий. – И почему-то мне часто попадаешься ты. И всегда, когда тебе плохо или что-то угрожает.       – Меня зовут Отродьем Леворукого, – пожал плечами Рокэ. – Может, ты поэтому меня преследуешь?       – Ты о себе слишком высокого мнения, – фыркнул зеленоглазый. – Но хоть какой-то собеседник... Я веками брожу по мирам, а поговорить не с кем. Впрочем, я задержался здесь.       Одинокий со вздохом встал на ноги. Посмотрел по сторонам, будто пытаясь запечатлеть в памяти пустошь и реку. Вновь посмотрел в глаза Рокэ.       – Ничего не предрешено, – сказал он. – Делай то, что можешь сделать. Повелителю Скал нынче ничего не угрожает, зато тебе – очень многое. И миру тоже. Время ещё есть, но его немного. Я ещё приду.

3

             – Вы не явились на Полный Совет и тем самым прилюдно оскорбили короля. – Сильвестр держал в руках чашку с шадди, но ещё и глотка не сделал. Похвально.       – Его Величество может бросить меня в Багерлее, сослать в Кэналлоа или казнить, – равнодушно ответил Рокэ, осушая бокал "Дурной крови".       Он вернулся лишь ночью. Выслушал доклад Хуана о том, что герцога Окделла не нашли, но поиски продолжаются, и узнал, что в гости пожаловал его высокопреосвящество. На день раньше, но, как и в прошлом, пришёл под ночь. И, как и в прошлом, принялся поучать и расспрашивать.       – И я даже не стану вас защищать! – пригрозил кардинал. – За сегодняшние выходки вы заслуживаете наказания.       – Станете, ваше высокопреосвященство. Впрочем, это не понадобится. Полагаю, я не единственный, кто не явился сегодня?       – Не единственный, – кивнул Дорак. – Август Штанцлер бежал.       – Так вот почему я не застал его, когда решил напроситься в гости. – пробормотал Рокэ, наливая вино.       – Вы про то, как ранним утром ворвались в особняк кансилльера государства с десятком кэналлийцев и устроили обыск и допрос слуг? – поинтересовался Сильвестр, делая первый глоток тёмного напитка.       – Должен отметить, что все кубки и подсвечники были на месте, – поведал Алва. – Либо Гусь слишком спешил убраться, либо оказался умнее своих подопечных.       – Не застав кансилльера вы решили непременно его разыскать? – спросил Сильвестр, прекрасно зная ответ. – По всей столице рыщут ваши люди... Вы ворвались в будуар её величества…       – И увидел там её и короля, – поделился Рокэ. – Неловко получилось.       – Думаю, вы не сильно огорчились, застав "любовницу" в объятиях её супруга, – поднял бровь кардинал.       – Я бы порадовался, – кивнул маршал. – Если бы не думал о другом.       – Итак, Штанцлер пропал, – подытожил Сильвестр. – Но искали вы не его.       – Почему вы так решили?       – Рокэ, – Сильвестр пристально посмотрел, – на моей памяти вы срываетесь с цепи в четвёртый раз. Третий был прошлой осенью, когда едва не погиб ваш оруженосец. Бывший оруженосец. Полагаю, на сей раз случилось что-то подобное.       – Герцог Окделл жив и здоров, – сухо ответил Алва.       – Где же он?       – Где-то…       Кардинал молча изучал его лицо и пил шадди. Рокэ не мешал ему. Нарушать тишину первым не собирался.       – Я удивился, когда он нанёс визит мне вчера, – наконец заговорил Дорак. – Герцог Окделл интересовался, не желаю ли я его смерти. И упомянул о неком списке. Очень занятном.       – Что же вы ему ответили?       – Правду, – его высокопреосвященство поставил пустую чашку на стол. – Я бы не стал лгать тому, кто пришёл честно поговорить. Знаете ли вы, чем занимался вчера герцог?       – Знаю. Нанёс визит вам...       – А до этого – кансилльеру. Пробыл там около часа, затем вышел в расстроенных чувствах. Даже выбежал. Вскочил на свою мориску и умчался прочь. Остановился на берегу Данара. Выбросил что-то в реку, а затем уже навестил меня.       – Герцогу Окделлу многие стали уделять большое внимание, – Рокэ выпил вина. – Вижу, что ваше высокопреосвященство остаётся в числе его преданных поклонников. Вина?       – Да, пожалуй, – кивнул Сильвестр. – Я продолжу. Итак, список. Знаете, что интересно? Такой действительно имеется. Только в нём не было ни Мирабеллы Окделл, ни Лараков, ни супругов Капуль-Гизайлей, ни епископа Оноре. Фантазия Штанцлера поражает.       – Как мудрый человек и опытный политик, эр Август, видимо, посчитал, что разжалобить сердце герцога Окделла судьбой одной несчастной королевы, не выйдет, – Алва усмехнулся. – Решил добавить близких Ричарду людей. И уже погибшего Оноре – для убедительности. Да не вышло…       – Вы знаете, что он выбросил в Данар?       – Знаю, – спокойно кивнул Рокэ. – Перстень с ядом. Для меня.       – Да уж понятно, что не для меня, – чуть улыбнулся Дорак. – Вы были слишком неосторожны, продемонстрировав всем привязанность к Окделлу. Впрочем, вы редко проявляете осторожность. Значит, Штанцлер решился на отчаянный шаг. Он долго пытался подчинить герцога Окделла себе: звал в свой дом, организовывал встречи с королевой, даже фальшивого гонца отправил, чтобы тот выманил молодого человека во дворец, и он застал вас в момент разговора с её величеством. О чём вы, кстати, говорили?       – О моей отравляющей любви к герцогу Окделлу, – поделился Рокэ.       – Вопрос государственной значимости, – хмыкнул Сильвестр. – И ни одно действие кансилльера ни к чему не привело... Должен признаться, Ричард Окделл смог удивить даже меня, а это весьма трудно... Вы скажете, где он?       – Нет, – поморщился Рокэ. – Ричард Окделл покинул столицу, как вы того и хотели.       Его высокопреосвященство вздохнул и с безнадёжностью покачал головой.       – Вы подняли на уши всю столицу. Расспрашивали о герцоге. Невозможно теперь скрыть, что он пропал. А враги назначат виновниками нас с вами.       – Так уничтожьте врагов, – равнодушно ответил Алва. – Если хотите, могу лично прикончить Ариго и Килеана. И других захвачу.       – Братья королевы и бывший комендант надёжно спрятаны от вас в Багерлее, – заметил кардинал.       Верно, их же не выпустили на этот раз... Штанцлер не стал посылать прошения. Как и Катарина не стала вступаться за "несчастных и ошибавшихся". Дриксенская тварь уделяла большее внимание Ричарду. И всё без толку. И потому решил избавиться от Окделла – и тоже безуспешно. Алва бы радовался этой победе, если бы мог чувствовать хоть что-то, кроме желания напиться.       – Пойдут слухи, которые опровергнуть будет сложно, – Сильвестр пригубил "Чёрную кровь". – Например, что Святой Алан был убит врагами Людей Чести. Какова вероятность ещё одного бунта в столице при возникшей любви к новому герою и подобных слухах? А что скажут в Надоре?       – Переживайте об Эпинэ, – мрачно сказал Рокэ. – В Надоре заведует всем граф Ларак – человек разумный и здоровый. В Эпинэ – умирающий герцог и стервятники, которых ненавидят. В Надоре пока ещё помнят о последствиях мятежа. А вот в Эпинэ забыли. Зато помнят об унижениях, что до сих пор не заканчиваются. Впрочем, за Надором стоит приглядывать. Но Штанцлер отправился в Эпинэ.       – Откуда вы всё это знаете? – настороженно нахмурился Дорак.       – Знаю, – Рокэ прикрыл глаза. – Просто знаю. А вы можете воспользоваться этим знанием или посчитать бредом. Что до столичных слухов, то их можно разбавить собственными. Ричард Окделл поехал с тайным поручением государственной важности. Ричард Окделл решил навестить семью в Надоре, но по дороге был срочно вызван в Фельп.       – Фельп? – Квентин поднял бровь.       – Вы ещё не успели переговорить с урготскими послами?       – Ваши шпионы много превосходят моих, – прищурился кардинал. – Послы прибудут завтра. Но с чего вы решили, что кто-то отправится в Фельп?       Алва закатил глаза и потянулся к очередной бутылке:       – Талигу нужен хлеб. Урготу и Фельпу – меч против бордонских дожей. Разве вы не собираетесь откупиться моей головой? Времени в обрез, дожи ждать не будут… И начнут они с Фельпа, следовательно, сначала я отправляюсь туда, а затем в Ургот.       – Не торопите события, – поднял бровь Сильвестр. – Сперва я выслушаю предложения гостей... Так вы предлагаете пустить собственные слухи?       – Чем больше и запутаннее, тем лучше, – кивнул Рокэ. – Пусть все обсуждают и не понимают, где правда. Не забудьте добавить, что герцог Окделл готовит новое восстание против власти, стал новым королём Двора Отверженных, отправился в Агарис к принцу в изгнании. И по дороге вступил в орден Милосердия. А для большей убедительности эти слухи должны озвучиваться нашей королевой.       – По-моему, наш разговор следует продолжить в другое время, – вздохнул Сильвестр.       – Не волнуйтесь. Я соображаю, на каком я свете, – ухмыльнулся Алва.       Кардинал недоверчиво оглядел его. Снова вздохнул.       – Возможно. Но я совсем не понимаю вас. Ричард Окделл пропал – и, по всей видимости, вы сдались его отыскать, иначе бы не сидели, пытаясь утопить горе в вине и беседе со мной. Полагаю, Штанцлера перехватывать на пути в Эпинэ также не намерены. Что вы собираетесь делать дальше?       – Напиваться и ждать, когда мне прикажут отправляться на войну с дожами, разумеется. А Гуся можете попытаться отловить самостоятельно. Меня не волнуют ни он, ни Эпинэ.       – "Вот бы все они разом передохли", – искренне пожелал Рокэ. – "Может, неведомые твари оттуда начнут прорываться? Или хотя бы выходцы нападут…"       – Что же, – Сильвестр с тоскливым кряхтением поднялся с кресла, – в таком случае мне больше незачем тратить ваше время. Знаете, я ведь никогда в жизни не любил по-настоящему. Глядя на вас, понимаю, что это к счастью. Но могу и ошибаться. У меня, однако, есть ещё кое-что.       – Что же? – без интереса спросил Алва, осушая бокал.       – Герцог Окделл приказом его величества Фердинанда II Оллара назначен теньентом в армии Первого маршала Талига, – с сухой торжественностью объявил кардинал. – Сегодня это объявили на Полном Совете.       Интересные дела творятся на Советах, когда Первый маршал их не посещает. Пожалуй, нужно вовсе перестать приходить.       – Разве вы не предлагали дождаться решения герцога Окделла? – поднял бровь Рокэ.       Дорак слегка улыбнулся.       – Я дождался. Теньент Окделл принял решение вчера.

4

             И двух дней не прошло, как вся Оллария принялась обсуждать одну-единственную новость: герцог Окделл пропал. И никто не знал, что с ним случилось. Кто-то осторожно говорил, что новоиспечённый теньент был отправлен исполнять задание государственной важности по поручению Первого маршала. Бред. Эстебан видел Ричарда. Тот меньше всего походил на человека, который готовился выполнять какие-либо поручения. Другая версия исчезновения говорила, что Окделла просто убили – мол, Дораку претило нахождение Святого Алана под боком. Тоже бред. На Ричарда совершались покушения минимум дважды, но его всегда спасал Рокэ Алва. Позволил бы Ворон сгубить его? Да и отец считал, что Сильвестру незачем убивать Окделла. Тот не успел ещё натворить что-то, что угрожало бы Талигу, да и с Людьми Чести не был столь близок. Стал бы кардинал лишний раз провоцировать Надор? Стал бы рисковать, убивая любимца горожан, когда только-только был подавлен бунт? Не стал бы.       Эстебан раз за разом прогонял в памяти последний разговор с Ричардом. Пытался вспомнить, не следил ли кто за ними – кроме отбросов в трактире, никого не заметил. А те следом за Окделлом не пошли. Да и как бы они его догнали, если тот умчался на лошади? Что говорил ему Окделл?       – "Это Закат, а мы оба мертвы?" – какая-то ахинея вместо приветствия.       Ричард уже был пьян.       – "Ричард, лучше уйти отсюда. Здесь всякий сброд собирается".       – "Мне подходит..." – спокойно ответил Окделл, продолжая пить касеру.       Он сам себя сбродом назвал?       – "Ты сам на себя не похож..."       – "Неет", – как-то жутко ухмыльнулся Окделл. – "Как раз похож... Именно сейчас – похож."       Что это вообще значило? Окделл был кое-как одет и взлохмачен – явно собирался наспех. Очень бледный. Его потряхивало отчего-то. И глаза были как у мертвеца…       – "Не стоит убивать тех, кто говорит правду", – это заявление Окделла никак из головы не выходило.       Он вот так прямо и просто подтвердил слухи о своей связи с Вороном? Эстебан не верил – не мог поверить. Ну не укладывалось это в голове! Окделл и Алва? Святой Алан и Отродье Леворукого? Быть не может! Если бы кто-то попросил Колиньяра угадать, что опять натворил герцог Окделл, он предположил бы что угодно: от поднятия мятежа и убийства короля, до спасения всего мира. Но даже мысли бы не возникло, что тот залез в постель Первого маршала.       Однако сказал это не кто-то, а сам Ричард. И едва не бросился убивать, стоило Эстебану упомянуть Рокэ Алву:       – "Не называй это имя!"       А потом сказал нечто, что Колиньяр тогда пропустил мимо ушей:       – "Я хуже, чем ты когда-либо думал или говорил! Уж можешь на слово поверить. Ты бы ни за что не хотел быть что-то мне должен, узнай правду. Я предал всё, во что верил..."       Эстебан не понял, а Ричард в тот момент будто исповедовался. Предал всё, во что верил? Если только предположить, что Окделл-таки вступил в связь с Алвой, то его слова больше не кажутся таким уж бредом. Ну разумеется! Для Окделла подобное являлось не только самым мерзким из грехов, но и предательством: памяти отца, дела Людей Чести, собственных идеалов.       Окделл бросил орден и родовой перстень. Он посчитал, что более не достоин символа своего рода? Избавился от чёрно-синего колета потому, что не мог принять случившегося? Ему стало мерзко носить цвета Алвы? Что именно произошло между Окделлом и Алвой? Ворон наигрался и выбросил Ричарда? Или, напротив, попытался соблазнить – или даже соблазнил? Закатные твари, и вот нужно было ему лезть именно к Окделлу? О похождениях маршала слагали легенды. Историю с Приддом не обмусолил только либо самый ленивый, либо самый скромный. И про утехи Ворона с королём тоже порой шутили. Если Алве уж так приспичило найти себе нового любовника, неужели нельзя было выбрать кого-то, кто не поглощал вместо завтрака наставления матушки-эсператистки, а вместо обеда и ужина героические баллады? Или захотелось заполучить именно такого? И совсем неважно, что тем самым сломает... Не зря говорят, что у Ворона отсутствуют и совесть, и милосердие.       Эстебан злился, что не остановил Ричарда, не понял его состояния. А ведь возникла мысль, что видит его в последний раз. И такое неприятное чувство, будто Колиньяр умудрился стал последним человеком, который с Окделлом говорил… Он заметил этот страшный неживой взгляд, но выкинул из головы. А если Ричард и впрямь топиться пошёл или ещё как-то лишать себя жизни во имя искупления? Ну нет! Тела никто не обнаружил, а значит, хоронить Окделла он не станет. Не в духе Эстебана сразу самое плохое предполагать. Может, Ричард в Надор сбежал каяться. Или просто захотел остаться один. Погорюет немного о своём грехопадении, да и вернётся. Уж лучше так думать, а то сам рассудком повредится.       И всё-таки Колиньяр решил ещё раз прийти в дом Первого маршала. Вдруг, Окделла нашли и вернули? А сам Эстебан должен отдать кольцо и орден.

5      

             Дверь открыл угрюмый престарелый кэналлиец. Без слов проводил в приёмную, а затем отвёл в кабинет маршала. Колиньяр удивлённо отметил, что в великолепном, богато обставленном и весьма просторном особняке царили уныние и гробовая тишина. Слуг много, но их едва ли можно было заметить. Тени, порой промелькавшие мимо, но не живые люди. Это не дом самой яркой и одиозной фигуры Талига, а склеп какой-то. Даже в доме Килеана и казармах было повеселее. Эстебан мысленно посочувствовал Ричарду, которому приходилось здесь жить. Сначала скучный Надор, потом ужасная дыра под названием "Лаик", а затем молодой герцог оказался в роскошной, хорошо освящённой и протопленной могиле.       – "Вот потому он и сбежал", – сказал сам себе маркиз Сабве.       Он и сам бы сбежал от такой гнетущей обстановки. Какой же Окделл бедолага! Ни дня не пожил в нормальном доме…       – Добрый день, – холодно поприветствовал его герцог Алва. – У вас какой-то вопрос ко мне?       Ворон вальяжно раскинулся в кресле у камина и распивал кэналлийское. Он не потрудился спуститься в приёмную или, хотя бы, одеться прилично – в одной рубахе встретил. Впрочем, чего ещё ждать от человека, у которого ни совести, ни чести с рождения не было? Сидит себе, вино пьёт. И даже не чешется, что оруженосец пропал. Ничем не лучше Килеана…       – "Но ведь это не совсем так", – тут же возразил себе Эстебан.       Вчера, когда он вернулся, слуги передали, что Первый маршал приходил в их дом и спрашивал его. Именно его, хоть с отцом тоже успел переговорить во дворце. Спрашивал о Ричарде. Да и кэналлийцы его рыскали по городу. Рыскали, рыскали – да и прекратили на следующее утро. Что это за поиски такие? Оллария огромна – и за месяц всё не обыщешь. А маршал за день управился? Может, для виду устроил суматоху, а на самом деле избавился от Окделла?       Так! Не будет Эстебан хоронить раньше времени.       – Господин Колиньяр, – лениво позвал Ворон, – вы пришли помолчать? В таком случае попрошу вас покинуть мой дом.       – Я пришёл к герцогу Окделлу, – выпрямил спину Эстебан. – Мне нужно кое-что отдать ему.       Рокэ равнодушно отвернулся к огню.       – Герцог Окделл в настоящее время отсутствует.       – Когда он вернётся?       – Когда ему будет угодно.       Как только другие разговаривают с ним? Бедняга Ричард, которому приходилось находиться подле Ворона почти два года. Это не человек. Сидит себе и не двигается даже. И глаз с огня не сводит, не моргнув ни разу. И всё пьёт и пьёт. На столике стояло четыре бутылки. Ещё несколько – уже пустых – валялось на полу. Человек пропал, а Рокэ Алва напивается! Стало даже обидно как-то за Окделла. Килеан – сволочь и дрянь – своему бывшему оруженосцу оплеухи отвешивал и унижал, но никогда Эстебан не выглядел таким подваленным и разбитым, как Ричард в ту ночь. У Эстебана был отец, который заступался. А у Ричарда – никого. И Ворон этим воспользовался…       – "Почему ты именно к нему полез?" – Колиньяр с презрением посмотрел на профиль кэналлийца.       Ведь любой скажет, что вот именно Окделл не сможет спокойно жить после такого. Не столичный хлыщ, для которого оказаться в постели с мужчиной стало бы досадной случайностью, а то и забавной историей, которой можно смущать девиц. Ворону понадобился именно этот дурень наивный? Вот прям совсем невмоготу? И ведь не сделаешь даже ничего. Эстебан, конечно, Ричарду жизнью обязан, но погибать от руки Первой шпаги как-то не хотелось. Всё-таки долг он бы отдал иначе...       А вот Окделл фехтовальщик хоть куда. Вот пусть возвращается, вызывает Ворона на дуэль, а Колиньяр предложит свою кандидатуру в секунданты. И с удовольствием посмотрит, как Святой Алан убивает обидчика.       – В таком случае я прошу передать ему, когда вернётся, – Колиньяр вынул свёрток с орденом Талигойской Розы и перстнем с карасом. И осёкся.       – "Не называй это имя!" – Окделл весь побелел, когда Эстебан помянул Ворона.       Глаза стали ещё более страшными, потемнели. На лице такое странное выражение появилось… Боль и ужас. Отчаяние, безысходность...       Отдать родовое кольцо Окделлов и орден Ворону? Нет…       А маршал посмотрел на него пристально и с ожиданием. Вот надо прежде думать, а потом уже говорить! Награда ещё ладно, но перстень...        Эстебан быстро вынул орден и убрал свёрток, надеясь, что Алва не заметит.       – Он случайно обронил его, – быстро сказал он, положив кованый цветок на столик.       Кэналлиец взял награду в руки, долго и внимательно рассматривал. Немигающим взглядом. Затем странно усмехнулся.       – Обронил, говорите... В "Распутной Лоре"? – синие глаза блеснули. – Значит, это, всё-таки, вы тот "молодой прилично одетый дворянин"?       Маркиз Сабве не стал притворяться, что понял последний вопрос маршала. Да и понимать не хотелось. Орден он вернул. Перстень пока подержит у себя. В конце концов Окделл лично в руки отдал. Вряд ли он что-то имел в виду под этим, но явно не пожелал бы, чтобы символ рода попал к Ворону. Лучше уж отыскать родственника Ричарда и передать через него. Или отправить прямо в Надор. А ещё лучше: дождаться, когда Окделл надурится и вернётся.       – Ричард вам что-нибудь говорил той ночью? – Голос Алвы прозвучал странно. Как-то слишком тихо…       О какой ночи спрашивал маршал понять нетрудно. Нужно ли рассказывать?       – Ничего. – Ложь.       Окделл говорил странные вещи, то рассеянно, то резко. Был задумчив и не слушал Эстебана. Но он сказал многое... Колиньяр не понял сразу. Если бы понял, смог бы остановить?       Ворон осушил бокал и неспешно наполнил вновь. Движения ленивые, расслабленные. Бледное лицо маршала казалось спокойным и непроницаемым. Холодная маска, что скрывала безразличие. Зачем спрашивает, если ему нет никакого дела до Окделла?       – Как он выглядел? – Новый вопрос прозвучал ещё тише.       А глаза уставились прямо на него. И могли прожечь насквозь…       – Был пьян, – словно зачарованный ответил Эстебан. А потом его будто прорвало: – Сам на себя не похож. Взгляд как у мертвеца. Имени вашего слышать не желал. Колет на землю бросил и лошадь хотел оставить.       Алва закрыл глаза ладонью и отвернулся.       – Благодарю вас, маркиз Сабве.       Разговор был окончен. Маршал потянул верёвку. Прозвучал короткий громкий звон. В кабинет вошёл тот самый угрюмый кэналлиец и проводил Эстебана восвояси. Очень вежливый и тёплый приём, нечего сказать!

6

             Решение прекратить поиски Ричарда в особняке восприняли в штыки. Рей Суавес, рассерженно сверкая глазами, пытался переубедить соберано. Обещал, что они непременно найдут дора Рикардо. Утверждал, что тот не мог далеко уйти. Потом пытался донести, что нельзя бросать "мальчишку". Рокэ слушал, молчал и пил. Он не собирался кому-то что-то объяснять. Ричард в безопасности. И очень далеко. Однажды он найдётся, но сейчас искать бессмысленно. Хуан махнул рукой, сдался. И отныне если и говорил, то сквозь зубы.       Кончита не говорила вовсе. Она объявила своему соберано войну. Яд или слабительное подсыпать не стала. И готовить ему что-либо тоже больше не собиралась. Алва слишком хорошо знал вкус еды, приготовленной руками Кончиты, и мог понять, что то, что подавали на завтрак, обед и ужин, делал кто угодно, но не она. Впрочем, есть всё равно не хотелось. Вчера Рокэ услышал, как громко кричит его кухарка. Не боясь ничего, не заботясь о малейших приличиях, она называла его "бессовестным", "жестоким", "бессердечным". И винила в пропаже любимого дора Рикардо. Её даже не пытались успокоить. Алва хотел было поговорить с женщиной, но соберано ясно дали понять, что на кухне ему делать нечего. Ему и в доме делать нечего.       Пако, в отличие от остальных, недовольства не показывал. Лишь невозмутимо заявил о том, что хотел бы взять отпуск, которого давно заслуживал и не получал. Глазом не моргнув, сообщил о намерении поехать в Кэналлоа, уже собрав вещи для поездки в Надор. Рокэ молча кивнул головой. Если конюх решил взглянуть на блистательную Мирабеллу Окделл и лично узнать её мнение о кэналлийцах, то никто не станет ему мешать. Северный климат и отсутствие там дора Рикардо, приведут Пако в чувства. А нет, так может всю Кэртиану объехать. Сумеет отыскать и привести домой, так герцог Алва щедро наградит. Даже титул даст.       Остальные слуги быстро кланялись, стоило завидеть его, и отворачивались. Или убегали. А рей Суавес и не думал приструнить их. Ну и ладно. Главное, Рокэ никто не мешал напиваться. А потом он и вовсе уедет на войну, Олларию захватят. Его, наверное, опять бросят в Багерлее, станут судить. Нужно перед уходом намекнуть Катарине, чтобы та не мешкала и написала ему сразу же, как только начнётся неладное. А Фердинанду дать понять, что не стоит переживать о Манриках и Колиньярах и вызвать своего Первого маршала в столицу, если те вздумают права качать. Марселю же Алва даст поручение спасать сначала короля, а потом уж его из Нохи вытаскивать, если время и силы останутся. Ему самому ни регентство, ни тем более трон не нужны, а государством кто-то должен править. С Сильвестром нужно попрощаться, ведь, скорее всего, они больше не встретятся.       Но план он составит позже. Сейчас же позволит хандре поглотить себя целиком... В прошлый раз Рокэ устроил истерику на всю столицу. Убивал на дуэли, потом пил и падал в постели незнакомых женщин, смеялся с Марселем, громил мебель, едва не выл под гитару. Сейчас из всего осталось лишь вино. И апатия. Не хотелось есть, спать, бодрствовать. Кричать и убивать тоже не хотелось. Разве только в те моменты, когда его одиночество смели нарушать.       Эмиль и Лионель послали ему письма в одно и то же время. Такие разные и такие похожие одновременно близнецы. Эмиль пытался выяснить, куда делся Ричард. Лионель сообщал о сплетнях, которые уже ходили по столице. Какие-то из них Савиньяк распространял лично.       А ещё визит Эстебана Колиньяра. Незваный гость и предположить не мог, что ножом по сердцу прошёлся, когда вернул орден Талигойской Розы и выпалил правду о Ричарде. Взгляд как у мертвеца. Имени Рокэ слышать не хочет. Ещё и Сону едва не бросил.       – "Ну разве же так можно?" – с тоской думал Алва. – "Она ведь твоя, хоть и подарена мной…"       Вот почему мориска словно с ума сошла. Хорошо, что не позволила себя оставить. Хорошо, что Дикон передумал.       А вот чёрно-синий колет и орден выкинул. Не хотел больше иметь связи с Рокэ. И подачки ему не нужны.       – "Неужели я не заслужил хотя бы лично всё это услышать? Ты ведь мог в лицо высказать, как ненавидишь", – вопрос, ответ на который он получит лишь при встрече. Когда она состоится?       Счастливый сон страшного грешника закончился. Пришло время просыпаться и смотреть реальности в глаза. Сначала Алва будет топиться в "Дурной крови". Потом протрезвеет и примется проживать жизнь. Выиграет войну, переждёт короткий миг триумфа узурпатора. А затем нужно спасать мир. Хорошо, что в Багерлее ничто не сможет отвлечь от раздумий. Да и в Фельпе и Урготе время будет…       В дверь коротко постучали. Что там ещё?       – Войдите!       Вошёл Хуан. Весьма озадаченный.       – Соберано, к вам пожаловали гости…       – И кто же? – Рокэ равнодушно посмотрел вино на свет. – Его высокопреосвященство? Маркиз Сабве? Может, виконт Валме?       Рей Суавес вздохнул, покачал головой, снова вздохнул. И ответил, будто сам себе не веря:       – Герцогиня Мирабелла Окделл. С дочерью.