R.R: шёпот мёртвых, крик живых

1

      Айрис сидела подле королевы в Большом Тронном.       Сестрёнка вздыхала и с недовольством смотрела то на расположившихся вдоль стен придворных, то на её величество.       Катарина была очень бледна, но сохраняла спокойствие. В глазах – ни капли испуга и печали. Одной рукой она держала Айри, а другую иногда клала на живот, но тут же, опомнившись, убирала.       Зачем королева скрывает беременность? Не пострадал ли ребёнок?       Рядом с ними сидели Луиза и Селина.       У всех четверых выбивались растрепавшиеся из причёсок локоны, на их платьях остались пыль и опавшая штукатурка, но ни крови, ни царапин Ричард не увидел. Среди придворных, однако, были те, кто пострадал: у кого-то разбит нос, кто-то ударился головой, кто-то сломал руку... Они все могли погибнуть. Его сестра могла снова погибнуть… Матушка, сёстры, Наль, Эйвон – все они могли снова погибнуть.       Королевский дворец потрепало, но сильных разрушений Дикон не отметил.       Надорский замок, казалось, не пострадал вовсе: разбилось четыре окна и два витража, попадали ковры, снаружи образовалось восемь новых трещин, не грозивших пойти дальше. Вид мало чем отличался от того, что он видел, покидая дом.       Не было ни погибших, ни раненых. Слуги уже вовсю убирались и вешали ковры обратно. Бледный и уставший Эйвон раздавал распоряжения касаемо восстановления окон и поглядывал, как лекари осматривают герцогиню и девочек. Эдит подрагивала от испуга и явно хотела расплакаться, да не смела.       Наверное, когда ляжет спать, будет тихо лить слёзы в подушку.       Дейдри держала младшую сестру за руку и поправляла ей платье, поглаживала по волосам.       Она так повзрослела. И стала красавицей...       Матушка сжимала в кулаке эсперу и вяло отмахивалась от лекаря, заявляя, что здорова. С ней вежливо соглашались и продолжали считать пульс…       Реджинальд не владел лекарским искусством, но старательно помогал врачу, который осматривал раненых: приносил воду, тряпки. А ещё пытался мягко успокоить перепуганных и плачущих людей.       Этот добряк не отказывал другим в помощи, умел сочувствовать. А ведь кузен тоже должен был испугаться. К счастью, Наль совсем не пострадал.       В особняке на улице Мимоз слуги под руководством Хуана убирали разбившиеся цветы, осколки ваз, вешали обратно упавшие картины.       Люстру придётся выбросить…       Коррина вместе с другими помощницами на кухне отмывала пол от еды, а Кончита то следила за работой других, то бежала к Хуану, чтобы узнать, когда же он поедет за доритами Айрис и Селиной и дорой Луисой.       Среди обитателей особняка пострадавших тоже не оказалось.       – Ты долго собираешься тут сидеть? – Голос мёртвого и, как выяснилось, очень назойливого предка напоминал, где находится Ричард Окделл и почему он не может попросить прощения и помочь. – Хочешь, как я, целый Круг проторчать на этой скале?       Скале не нравился пренебрежительный тон неблагодарного подлеца, которого она приютила. Дикон мысленно пообещал позже вступиться за неё, но просил подождать. Он должен увидеть…       – Пойдём уже! – Это Ричард слышал уже в третий раз. Алан пока не пробовал силой утащить, и потому скала не сбросила его вниз.       Куда легендарный предок хотел пойти, оставалось неясным. Дик и не желал знать. Он не может идти куда-то сейчас. Ведь на одной из живых картин до сих пор неподвижно лежал Рокэ…       Его глаза были закрыты, а нога неправильно вывернута. И кровоточит – даже через ткань брюк видно.       Старик оказался не только безногим, но и слепым. Он совсем не понимал, кто лежит перед ним. Зато понимал, что спаситель сильно пострадал. Рокэ из-за Ричарда пострадал...       Слепец на ощупь отыскал небольшой мешок, подполз с ним к лежавшему без сознания мужчине, положил под голову вместо подушки. Потом осторожно прикоснулся к сломанной ноге. Отыскал ещё один мешок. Аккуратно приподнял ногу и уложил...       Старик, хоть и был весь искалечен, да рассудка не лишился, и что делать, знал. Не прост он – совсем не прост...       А Рокэ Алва сегодня доказал всему миру, что является настоящим человеком, а не Отродьем Леворукого. Он рисковал жизнью, чтобы спасти того, кто был обречён. Он умудрился попасть под упавшую балку и получить травму…       Его одежда изорвалась, промокла, испачкалась, роскошные чёрные волосы лежали мокрыми грязными прядями. На красивом лице появилось несколько царапин, из которых просачивалась кровь. Всемогущий и первый во всём и всегда, вызывающий ужас и трепет Кэналлийский Ворон сейчас был так беззащитен и уязвим. Его бы кто угодно мог убить в таком состоянии – даже слепой и безногий старик.       Рокэ Алва лежал, а Ричард Окделл смотрел и никак не мог помочь. Оставалось надеяться, что скоро придёт подмога. Маршала вытащат, вылечат, отмоют... Проклятия ведь больше нет? Рокэ ведь не грозит гибель? Ричард ведь не зря умер один раз?       – "Пусть только его вытащат", – он не знал, кому молился, но желал, чтобы его услышали. – "Он не должен вот так умереть…"       Разумеется, Рокэ Алва так не умрёт. И никто не умрёт. Нужно научиться держать чувства в узде – ему много раз говорили об этом, и теперь пришло самое время услышать те слова. Но сейчас чувств не было – холодная и беспощадная пустота…       Старик услышал чьи-то шаги и принялся кричать и стучать. Вниз спустилось несколько мужчин и одна плачущая женщина.       – Марио! Марио, ты жив!       Она была далеко не молодая, но казалась испуганной девочкой.       – Клара! – И старик разом помолодел. – Клара! Ты не пострадала?       – Нет, нет... – Седовласая девчонка кинулась к калеке, обняла, прижала к себе. – Ты живой!.. Живой…       – Меня спас этот мужчина!       – Закатные твари! – В исхудавшем растрёпанном моряке Дикон с удивлением узнал Марселя Валме. – Что с ним произошло?       – Балка упала на ногу…       – Принесите носилки! – Немолодой мужчина в офицерской форме громко отдал приказ остальным. – Доставим Первого маршала в палаццо Сирен. Наш лекарь займётся им. И Леворукий и все его кошки раздери вас, если промедлите!       – Да, адмирал!       – Этот господин – маршал? – Бесцветные глаза старика Марио распахнулись в изумлении.       – Первый маршал Талига Рокэ Алва, – хмуро пояснил Марсель, склонившись над кэналлийцем. – Ну что же вы так, Рокэ?..       – Меня спас герцог Алва? – Марио ещё сильнее опешил.       Так и зрение вернуться может – от шока.       Ричард рассеянно отметил, что поверить в подобное действительно сложно. Он и представить не мог, что Рокэ способен на такое. То, что Рокэ несёт в себе проклятие, которое Ричард забрал себе, дав заведомо ложную клятву, представить тоже нелегко…       – Лейтенант Марио? Это вы? – Адмирал вдруг отвлёкся от созерцания ни на что не реагировавшего кэналлийца и перевёл глаза на калеку, обнимавшего плачущую и целующую супругу. Узнал.       Старик непонимающе устремил бесцветные глаза на узнавшего его мужчину, нахмурился.       – Это же я! Фоккио Джильди!       – Мой капитан?.. – У бедолаги день выдался интересным, конечно. Сначала чуть не погиб из-за эмоционального срыва некого Повелителя Скал, потом был спасён живой легендой, а теперь встретил старого знакомого.       – Уже адмирал, друг мой! – ухмыльнулся Фоккио Джильди, подойдя к старику и протянув ему руку. Женщина помогла мужу ответить на рукопожатие. – Вот уж не думал, что встречу тебя при таких обстоятельствах. Я не знал, что ты вернулся в Фельп.       – Мы с Кларой пять лет назад приехали сюда, когда наш сын поступил на службу…       – Я очень рад, что два старых друга встретились и могут поговорить, но, может, вы отложите это на потом? – Ричард был согласен с каждым словом и с недовольным тоном Марселя Валме. А если бы виконт ещё и оплеух тем двоим надавал, то и вовсе пожал бы руку и угостил выпивкой!       – Ну всё? – вновь напомнил о себе мёртвый рыцарь. – Его вытащат и вылечат. Теперь мы можем идти?       Дикон с раздражением посмотрел на порядком надоевшего предка. Вот чего тому надо? Куда он идти хочет, и зачем ему Ричард?       – Ты разве не хотел через огонь прыгать? – Ещё и издевается. – А я знаю, где он.       – "Не ты ли меня едва на кусочки не изрубил из-за того, какой я дурак? Зачем же дури потакать решил?" – вопрос так и крутился на языке, но озвучивать его Дик не стал. Нет смысла.       Да и огонь ему не нужен. Ему, вообще, ничего не нужно. Но и сидеть здесь смысла тоже нет. В его жизни вообще есть смысл?       – Ну, огонь так огонь... – Ричард пожал плечами и поднялся на ноги.       На скале остались только он и Алан. Когда мертвец велел всем уйти, спорить не решились ни Рамиро, ни Оскар. А Синеглазая на прощание погладила Дикона по голове и, прошептав: "Тебе нужно подумать обо всём. Я вернусь, когда ты поймёшь", – ушла самой последней.       Ричарду в самом деле нужно подумать. Вот только он не хотел оставаться один. Вот бы рядом был Оскар... Его друг выслушал бы всё, что свалилось на Дикона, а потом сказал бы что-нибудь несуразное, но ободряющее. Окделл ни за что бы не согласился, но был бы благодарен. А потом они бы устроили дуэль и вернулись к красоткам. Ричард бы попытался забыть обо всём и сбежать от страшной правды. С Аланом так не получится.       – "Ты же не бросишь меня здесь?" – испуганно-возмущённо прогудел его камень.       Он лежал на гладкой поверхности – там, где Повелитель Скал оставил. Ричард был так заворожён историей прекрасной и несчастной женщины, так потрясён открывшейся правде о Ринальди Ракане и его проклятии, так разбит собственной неудачей, что совсем забыл положить свой камень обратно в карман.       – Разумеется, не брошу. Ты ведь такой полезный и нужный.       Камень самодовольно нагрелся.       Теперь можно идти…       – Ну какой же ты всё-таки болван… – вздохнул святой Алан. – Камушек, значит, забрал, а об этом забыл?       Дикон непонимающе посмотрел на предка. Тот, удручённо качая головой, протягивал ему шпагу. Шпагу Ричарда. Шпагу, подаренную Рокэ.       Карасы тихо и очень печально переливались в синем свете. Они не смели просить Повелителя не бросать их, ведь понимали, что тот не желает их видеть. И едва сдерживали рыдания.       – Даже не думай её бросить. – Алан пусть и пытался смотреть грозно, да в серых глазах слишком отчётливо отражалось сочувствие. И странное смущение. – Ты уже лошадь свою хотел оставить, только она была способна возразить и рваться к тебе. А оружие безмолвно... Но даже я чувствую, как эти карасы взывают к тебе, пусть и не слышу голос Скал, как ты.       Карасы не взывали. Они плакали и прощались... Повелитель не хочет видеть их, не хочет вспоминать о том, кто подарил ему шпагу... Они лишь надеялись, что Повелитель не пострадает, будет жить. Пусть их братья и сёстры защитят его!       Ричард молча взял клинок из рук мертвеца и погладил карасы пальцами, пытаясь утешить и успокоить. Не станет он бросать. Ни их, ни Сону... Карасы расплакались уже от счастья.       – "Спасибо! Спасибо! Мы будем защищать тебя! Мы никогда не подведём тебя!"       – Вот так! – коротко кивнул Алан, прикрыв глаза. – Это ведь не простая шпага... Кхм... Такими вещами не разбрасываются.       – Ты назвал моё оружие иголкой, – напомнил Дикон, подняв бровь.       Внутри образовалось слабое ощущение стыда, перемешанное с непонятной радостью. Он и не думал, что его могут так любить…       – Для меня это и есть иголка, – неловко усмехнулся Алан. – Так ведь и не мне она предназначена…       

2

      Что произошло – понять не мог никто. В один миг началась страшная тряска, усиливавшаяся с каждой новой волной. Закончилось всё тоже в один миг: дрожь, предвещавшая новую – уже смертоносную – волну, резко прекратилась. Стало тихо. Луиза прижимала её к себе и судорожно гладила по голове. Кто-то что-то спросил, Эстебан объявил, что тряска закончилась. Потом с криками вбежал король. Потом началась суматоха...       Гвардейцы привели всех в Большой Тронный зал. Пришли лекари. Первой должны были осмотреть Катарину, но королева неожиданно потребовала, чтобы вместе с ней проверили Айрис. Девушка удивилась, но её возражений никто не слушал.       На ней, кстати, и царапинки не осталось. Кому-то повезло меньше: баронесса Заль умудрилась разбить себе нос, Фридрих Манрик получил сотрясение, Вальтер Придд сломал руку под обвалами... Но погибших не было. И разрушений практически не было – несколько окон вылетело, несколько громадных люстр упало, потолок местами осыпался. В саду повалилось несколько деревьев, а ещё один фонтан и четыре памятника развалились. Но стены дворца остались целыми, ни одна из множества ступенек не обвалилась... На восстановление, как сказал тессорий, много времени не уйдёт.       Большой Тронный быстро расчистили. Слуги притащили кресла, стулья и кушетки, разносили еду и напитки. Королева велела им тоже есть вместе со всеми. А вот сама и кусочка не съела, хоть её и убеждали. Айри тоже не была голодна, но Катарина настойчиво пихнула в руки бокал с вином и какое-то пирожное и не сводила глаз, пока девушка всё не проглотила.       Надо сказать, назойливость королевы дошла до пика: Катарина усадила Айрис рядом, вцепилась пальцами в ладонь, не отпуская ни на миг. Её величество громко объявила, что Айрис Окделл дважды спасла ей жизнь, и теперь все таращились в их сторону. Очень хотелось домой – желательно, в Надор, но особняк Первого маршала тоже подойдёт. К сожалению, сейчас это было невозможно – никто не знал, что происходило в городе. Военный комендант Олларии Лионель Савиньяк вместе с солдатами отправился туда, чтобы всё осмотреть. Вместе с ними ушли кардинал и его величество. Айрис рассеянно подумала, что Фердинанд Оллар далеко не такой трус и слабак, как о нём говорили... Квентина Дорака она увидела только издалека, но и он тем злодеем не казался…       В зале оказалось очень много людей, да ещё и двадцать гвардейцев шныряли туда-сюда, глазели... Среди них не было Эстебана Колиньяра – он также ушёл в город.       Кто-то не мог совладать с пережитым страхом и громко всхлипывал. К слову, Катарина Оллар оставалась спокойной и собранной. Не вздрагивала, как любила в моменты, когда никакой опасности и не предвиделось. Луиза тоже держалась молодцом – её выдавали лишь дрожащие руки. Она ими поглаживала то Айрис, то Селину. Женщина очень волновалась за оставшихся в городе детей и мать. Она сильно переживала, когда старший сын отбыл с маршалом Савиньяком в Фельп, но теперь, надо полагать, даже радовалась, что Герард оказался далеко от Олларии…       – Селина, дорогая, – устало позвала Катарина, – прошу, скажи слугам, чтобы принесли несколько одеял и тизан с мятой.       Подруга, сидевшая рядом, молча кивнула, медленно поднялась и пошла выполнять приказ, завёрнутый в просьбу. Сэль и Луиза, к счастью, тоже не пострадали. Да и королева осталась цела, но выглядела слишком бледной. Даже серой.       – Ваше величество, – тихо обратилась Луиза, – вам необходимо поесть.       Катарина покачала головой и прижала платок к лицу. Айрис бы и рада была обвинить королеву в очередной игре на публику, да только чувствовала, что она не играет. Её тошнило.       – Ваше величество, знаете, Дикон очень привередлив к еде, – мысленно попросив у брата прощения, девушка начала издалека. – У него часто нет аппетита, а ещё многое просто не любит. А ведь голодать нельзя…       – Я и не знала, что ваш брат имеет такую особенность. – Катарина слабо улыбнулась. – Он казался таким взрослым и серьёзным…       – "Прости, Дикон! Прости!" – Айри было действительно стыдно, что она вот так решила использовать брата, но королеву нужно накормить: – Он с детства такой… Но Анна придумала, как его кормить.       – И как же? – поинтересовалась Катарина.       – Когда совсем нет аппетита, хороша лёгкая еда со слабым вкусом: например, жидкая каша. Или яблочное пюре.       Стало немного неловко – вдруг её величество и Луиза подумают, что в Надоре ничего лучше нет? Изысками они и впрямь избалованы не были: матушка частенько изводила постами и себя, и остальных, да и денег на роскошества не было. Но на столе и хлеб, и мясо, и фрукты присутствовали... Вот только Катарине подойдёт сейчас именно самая простая и бедная еда.       – В самом деле, ваша величество, – согласилась с Айрис Луиза, – каша не вызовет отторжения. Вы не чувствуете голода, но ведь с утра ничего не ели.       – Вы правы... – пролепетала королева. – Пожалуй, нужно попросить слуг приготовить.       – Я скажу! – Айри уже собиралась встать, но хрупкая ручка сильнее сжала её.       Катарина испуганно глядела на свою фрейлину. Да что с этой женщиной? Чего она цепляется? Опасность миновала, а герцогиня Окделл совсем не похожа на бравого рыцаря.       – Айрис, останьтесь с её величеством, – вздохнула Луиза. – Я попрошу слуг.       – Благодарю... – чуть слышно пробормотала Катарина.       Айрис удержалась от того, чтобы раздражённо поджать губы. Как же ей надоела королева! Ведёт себя, как ребёнок: хватает за руки, требует быть рядом…       – "Прям, как я", – удручённо подумала девушка.       Ей тоже не нравилось оставаться одной. Она тоже цеплялась: за Дика, за Селину и Луизу... Наверное, Катарине действительно бывает страшно и одиноко. Лучше бы ей держаться за Сэль – подруга и добрее, и куда лучше относится к королеве. Только отчего-то её величество предпочла Айрис. Придётся смириться. Хотя бы сегодня.       Пальцами свободной руки девушка коснулась бриллиантовых подвесок. Их сияние и холод неизменно дарили покой. Айри прикрыла глаза. Когда она едва не вылетела в дыру, что появилась вместо окна, когда Эстебан успел схватить в последний момент, прозвучал крик брата…       – "Айрис! Айрис!" – забыв о том, где находится и что происходит, девушка принялась выискивать взглядом брата.       И отыскала. Дикон – всё в той же разодранной и залитой кровью рубахе – ровно стоял среди десятка перепуганных дам. В серых глазах брата читались изумление и ужас. Айрис подумала, что должна немедленно успокоить Дикона, сказать, что с ней всё хорошо, что ей совсем не страшно…       Уже в третий раз она видит брата в пустоте. А если вспомнить странный сон – в четвёртый. Почему Ричард мерещится ей именно в таком виде? Почему у него всегда кровь?       Айрис глубоко вдохнула и открыла глаза. Вот сейчас волноваться нельзя точно! Если даже вечно-несчастная королева сохраняет самообладание, то герцогиня Окделл не может дать слабину.       Девушка принялась усиленно думать о том, что куда менее важно, чем пропавший брат, но всё же имело некоторое значение. Столичные платья просто ужасны! Корсет оказался лишь одной из проблем – ещё были юбки. Кошмарные, пышные, тяжеленные юбки! Они совсем не подходили на случай катастрофы. Платье мешало быстро отскочить от злополучного окна, тянуло своей тяжестью в пропасть… Айрис твёрдо решила, что сегодня же потребует достать её надорские платья и более никогда не изменит им. Пусть они не столь роскошны, пусть давно вышли из моды – зато девушка могла не бояться быть убитой собственным нарядом. Кому интересна эта мода? Кто решил, что роскошь важнее комфорта и жизни?       Время тянулось очень медленно. Лекари закончили помогать пострадавшим, некоторые придворные успели задремать. Селина, укутав в одеяла и королеву, и Айрис, положила голову на матушкино плечо, но так и не заснула. Айри вдруг ощутила укол зависти. Хорошо, что матушка уехала в Надор и не застала нежданной катастрофы, но как же хотелось сейчас точно так же прижаться, ощутить родное тепло! Герцогиня Окделл не любила подобных проявлений чувств, но ведь обняла дочь на прощание… Но Айрис была бы рада и просто сидеть рядом с мамой и знать, что всё будет хорошо, что она не одна, что её обязательно защитят…       Катарина съела приготовленную кашу и теперь выглядела несколько лучше. Айри вновь стала догадываться, в чём дело, и вновь отправила все догадки в Закат и разглядывала других, чтобы отвлечься.       Дженифер Рокслей оказалась полной дурой – сначала едва истерику не закатила во время тряски, теперь кусала губы и шмыгала носом. А ведь она совсем не пострадала, если не считать пощёчины от госпожи Арамоны. Всё-таки Луиза молодец. Нужно было сильнее ударить. Дженифер стояла рядом с баронессой Заль и могла бы придержать ту, и тогда женщина осталась бы с целым носом. Но идиотка предпочла визжать.       А вот Урсула Колиньяр не пискнула даже, когда чуть в стену не улетела. Могла серьёзно покалечиться – хорошо, что сын вовремя успел. Хорошо, что Эстебан успел и Айрис удержать. Они ведь могли вместе Катариной выпасть из окна, а потом... Снова Колиньяр помог ей. Теперь девушка точно не может его ненавидеть.       – "Надеюсь, Ричард поймёт меня..."       Опять план сорвался. Они с Селиной продумали всё – кроме землетрясения. Такое ощущение, будто сам мир пытается помешать узнать о брате…       Когда за окнами стемнело, а слуги зажигали свечи, двери залы распахнулись.       – Ваше величество! – Катарина резко вскочила, увидев вошедшего супруга. Едва не упала, пришлось придержать и встать рядом.       – Моя дорогая! – Фердинанд большими шагами приближался к жене, не обращая внимания ни на кого больше. – Катари, с тобой всё хорошо?       – Да-да!.. – кивнула женщина.       – Прошу, сударыня, сядьте обратно. – Король взял свою королеву за руку и усадил в кресло. – Сидите. Вам нужно отдыхать.       – А вы... С вами всё хорошо? – с робкой заботой спросила Катарина.       Ну какая же идиллия! Айрис искренне бы порадовалась за королевскую чету, если бы её величество полностью сосредоточилась на супруге и отпустила, наконец, девицу Окделл. Но нет – одной рукой Катарина держала Айрис, а другую милостиво отдала Фердинанду. Хорошо, когда есть две свободные руки…       За королём следовали Лионель Савиньяк, Леонард Манрик и десять гвардейцев. Последние стояли в отдалении. И среди них был Эстебан Колиньяр.       – Всё оказалось не так плохо, – объявил Фердинанд. – Погибших не обнаружено, многие дома остались целы. Оллария уцелела.       – Слава Создателю! – выдохнула Катарина. Её глаза заблестели. – А где его высокопреосвященство?       – Кардинал ненадолго отбыл в резиденцию, – ответил король. – Завтра будет Совет, на котором мы обсудим восстановление и компенсацию пострадавшим…       Манрик чуть слышно хмыкнул, а Лионель нахмурился на это. Савиньяк казался человеком спокойным, но Айрис вдруг почувствовала, что капитан личной королевской гвардии ему не нравится.       – Герцогиня Окделл! – Фердинанд совсем неожиданно и весьма громко обратился к ней. – Вы проявили себя очень храбро и показали настоящую преданность нам и всему Талигу. Вы спасли сегодня жизнь королеве, и мы в неоплатном долгу перед вами. Как я могу наградить вас?       Девушка дар речи потеряла от такого. Она ведь просто была рядом и потому смогла удержать Катарину. И если бы Эстебан не подоспел…       – Вы очень добры, ваше величество. – Айрис кое-как высвободилась из хватки королевы и села в реверансе. – Я не сделала ничего…       – Вы не только благородны, но и скромны! – перебил король. – Но не нужно обесценивать собственный подвиг. Я непременно должен вам отплатить.       – Ваше величество, – перечить государю явно дурной тон, но Айрис не могла молча принимать незаслуженную благодарность, – если вы хотите наградить того, кто спас её величество, то должны благодарить не меня, а маркиза Сабве…       Девушка почтительно опустила голову, но ощущала множество чужих взглядов. Как же стыдно!       – Маркиза Сабве? – удивился Фердинанд.       – Ваше величество, – встряла Катарина, – герцогиня Окделл сперва помогла мне уйти от летевших осколков, а затем держала меня, не давая выпасть в окно. А маркиз Сабве, в самом деле, тогда пришёл на помощь и оттащил нас обеих…       На короткий миг наступила тишина. Даже всхлипы дуры Рокслей затихли.       – Маркиз Сабве! – воскликнул король. – Подойдите!       Эстебан в десять шагов оказался рядом и опустился на одно колено.       – Ваше величество.       – Герцогиня Окделл! Маркиз Сабве! – Айри украдкой подняла глаза на Фердинанда и поняла, что тот одновременно обескуражен и горд. – Мы благодарим вас за проявленные смелость и преданность. Мы счастливы, что Талиг имеет столь верных и достойных подданных. Вы так молоды, но уже так отважны... И непременно будете вознаграждены. Оба! Встаньте, прошу…       – Благодарю, государь, – тихо ответил Эстебан.       – Благодарю, ваше величество, – выпрямилась смущённая Айрис.       Король ласково улыбнулся ей. От улыбки его лицо стало очень приятным.       – Дитя, вы очень честны. Окделлы славятся своей честностью. – Фердинанд погладил её по голове. – Но не преуменьшайте больше своих заслуг. Плохо то государство, которое не знает своих героев. Плох тот король, который не знает, кого должен благодарить.       Ну это уж совсем чрезмерно! Айрис и так не знала, куда деться от смущения, а теперь... И все смотрят.       – Все могут расходиться по своим домам. – Лионель Савиньяк вызвал искреннюю симпатию, когда сказал это. – Городская стража будет сопровождать.       – Точно ли больше нет опасности? – робко спросила Катарина.       – Беспорядков в городе нет. Разрушения угроз не несут.       – А... особняк Первого маршала?.. – Айри совсем не нравился этот вопрос.       – Не пострадал, – спокойно ответил Савиньяк. – За герцогиней Окделл и её свитой прибудет карета.       Девушка не сдержала улыбки. Особняк не пострадал. И погибших в городе нет – значит, все живы. Скорее бы их увидеть!       – Айрис, – Катарина посмотрела на неё, – у вас остались силы ехать? Может...       Это ещё что за заявления? Неужели королева удумала держать её во дворце? Ну нет…       – Ваше величество, я бы хотела поехать в особняк, – решительно сказала Айри. – А ещё у госпожи Арамоны в городе остались младшие дети. Нам стоит сначала ещё и к ним приехать.       Ей было совестно, что пришлось столь бессовестно прикрываться Луизой и её детьми. Еще совестнее стало от обратившихся к ней благодарных взглядов Луизы и Селины. Особенно Селины – подруга практически с обожанием смотрела на Айрис.       – Ах да, – её величество, похоже, огорчилась, – вам в самом деле нужно покинуть дворец.       – "Нужно. Ещё как нужно", – мысленно кивала девушка. – "Мы устали. У нас очень много дел. А у вас есть слуги и король".              Прошло не больше четверти часа, когда к госпоже Арамоне подошёл гвардеец и сообщил, что приехал рей Суавес. Значит, с Хуаном всё точно хорошо... Придворные медленно расходились, их провожали солдаты в чёрно-белых мундирах. Айрис хотела скорее сесть в карету и уехать отсюда, но прежде она должна была кое-что сделать.       – Госпожа Арамона, мне нужно ненадолго отойти. Одной.       – Куда ты? – встрепенулась Селина.       – Действительно, Айрис, – нахмурилась Луиза. – Куда вы хотите отойти?       – Я должна... – Айри посмотрела в сторону одиноко стоявшего в стороне сержанта.       Эстебан очень устал. Его мундир покрылся пылью, аккуратные прежде кудри растрепались. На лице царапины. Его сегодня отметил сам король, но Колиньяр не казался довольным – лишь измученным.       – Я должна поблагодарить маркиза Сабве. Он спас меня.       – Я непременно отправлю письмо…       – Непременно, – перебила дуэнью девушка. – А я непременно поблагодарю лично.       Кем нужно быть, чтобы на спасение жизни отвечать холодным письмом? Нет, Айрис не станет прятаться за спину Луизы! Надо было и в первый раз благодарить лично, а уж теперь…       – Не задерживайтесь только. – Луиза вздохнула, но спорить не стала.       – Да…       – Я пойду с тобой, – заявила Селина и всем видом показала, что готова посоревноваться в упрямстве с Окделлами.       Айрис пожала плечами и, выпрямив спину и гордо подняв голову, пошла прямо к Эстебану. На них точно будут смотреть – да и пусть смотрят! Герцогиня Окделл не должна переживать о чужих взглядах и не должна испытывать неловкость за то, что благодарит спасителя.       – Айрис? – Колиньяр настолько удивился ей, что забыл о приличиях.       – Маркиз Сабве, я искренне благодарю вас, – без лишних церемоний выпалила девушка. – Вы уже в третий раз помогли мне.       Карие глаза Эстебана едва не выпали от изумления. И его усталость будто разом улетучилась. Рот раскрылся, да сказать маркиз ничего не мог. Айрис понимала, что Колиньяр явно не ждал от неё благодарности, но такая реакция поражала.       – Я вас сейчас обидела? – тихо спросила девушка.       Ей и самой неуютно от происходящего, но ведь надо держать лицо. Почему госпожа Мерседес только её учила?       – Нет! – почти воскликнул Эстебан. – Я... Я рад, что вы не пострадали! Вы не должны меня благодарить.       – Люди Чести сами решают, кого и когда должны благодарить. – Айрис вздёрнула подбородок. Эта фраза подошла бы Ричарду, но и из её уст прозвучала весьма неплохо.       Колиньяр нервно усмехнулся.       – Маркиз Сабве, – Селина сделала книксен, – я также благодарю вас.       Сказав это, девушка вдруг быстро взяла Эстебана за руку и легонько сжала.       – П-прошу прощения… – Сэль сильно покраснела. – Я очень вам благодарна... Простите.       Айрис молча возмутилась на выходку подруги. Это что такое? Схватила за руку незнакомого мужчину! Очаровать пыталась? Какое бесстыдство! Надо обязательно пожаловаться Луизе и самой отчитать!       Лишь заметив, что в руке Эстебана мелькнула бумажка, Айри вернула душевное равновесие. Селина – умница! Под благовидным предлогом отдала записку.       Эстебан нахмурился и поспешно убрал конвертик. Голубые глаза самой лучшей подруги на свете посмотрели на Айрис со смущением и озорством.       – "Ты – самый замечательный друг", – юная герцогиня улыбнулась Селине. – "Но вот хватать Колиньяра за руку больше не следует".