R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      Айрис пребывала в прекрасном расположении духа. Ничто не могло омрачить настроение: ни играющая заунывную мелодию на арфе и поющая королева – пела, к слову, она хорошо, – ни с подозрением наблюдавшая за ними с Селиной Луиза, ни назойливые фрейлины и придворные дамы.       Все очень быстро узнали о знакомстве герцогини Окделл с капитаном личной королевской охраны его величества и графом Васспардом. Дамы из свиты её величества не уставали спрашивать Айри, каким она находит Леонарда Манрика. Исключением стала лишь герцогиня Колиньяр, чем закрепила зародившуюся симпатию. На расспросы девушка вежливо отвечала, что генерал кажется учтивым, но узнать друг друга они совсем не успели, а потому она не может делать выводов. Айрис не огрызалась, не говорила, что Манрик может вывести из себя хлеще королевы, а фрейлинам следует своими обязанностями заниматься, а не вынюхивать информацию для новых сплетен, хоть и очень хотела.       Но сегодня герцогиня Окделл совсем не ощущала досады. А всё потому, что они с Селиной составили новый план! Замечательный план, который удастся воплотить уже сегодня, – ведь Эстебан Колиньяр стоял у дверей приёмной её величества. Когда Айрис это увидела, то не смогла сдержать торжествующей улыбки.       Сэль, в отличие от неё, оставалась серьёзной и сосредоточенной. И не зря – у подруги, пожалуй, была самая важная роль. Когда они будут выходить из приёмной, Селина "случайно" споткнётся и обронит небольшой конвертик. Прямо под ноги Колиньяра. Если у того хватит совести помочь девушке, то Сэль просто вложит записку ему в руки. Если так и продолжит стоять истуканом, то конвертик останется под его ногами... В записке указано лишь время и место.       Как же всё-таки хорошо, что Айрис всё рассказала подруге! Вдвоём думать гораздо легче. Они ведь не только нашли решение, как Колиньяра выманить, но и то, как позже добраться до нужного места. Утром юная герцогиня отправилась в конюшню, чтобы навестить Бьянко. Белоснежный друг всегда радовался хозяйке, приносившей угощения, а сегодня к спелому яблоку добавили и радостную новость. Айрис ещё ни разу не прокатилась на нём по столице – времени всё не было, да и у госпожи Мерседес недовольства вызывать не хотелось. Однако учитель уехала в Кэналлоа, а вечера герцогиня проводила чаще всего в особняке, потому вполне могла занять своё время верховой ездой. Её конь истосковался по прогулкам, а сама Айри не хотела терять навык. К тому же ездить верхом полезно. Именно так она объяснила Луизе и Хуану неожиданную просьбу позволить ей выезжать из дома.       Рей Суавес пообещал подготовить всё необходимое, включая костюм, а также заявил, что будет сопровождать дориту. Госпожа Арамона внимательно посмотрела на подопечную и взяла слово, что та будет благоразумна. Разумеется, Айрис будет благоразумна! Она ни за что не поедет куда-то без рея Суавеса, не станет спешить и спорить. Вот только она ведь не может обещать, что во время прогулки Бьянко вдруг не взбрыкнёт и не умчит всадницу неизвестно куда. Ничего страшного не случится, но Айрис немного заплутает. Кто бы мог подумать, что смирный линарец испугается внезапно выползшей змеи или громкого звука – или сама наездница случайно слишком резко ударит по бокам? В конце концов, девица не столь уж и хорошо управляется с конём – она ещё учится…       Самое главное, чересчур откровенно не улыбаться, а то Луиза ещё догадается. Дуэнья и так слишком уж пристальные взгляды бросает то на неё, то на дочь.       – "Всё ради Дикона", – сама себе твердила Айри. Она не любила лгать, но выбора нет. – "Я лишь узнаю о той встрече Дика и Эстебана, а потом буду вести себя тихо и очень разумно. Пожалуйста, закройте глаза на мою выходку один раз!"       – Айрис, – пройдясь пальцами по струнам в последний раз, Катарина вновь обратила на неё своё королевское внимание, – я бы хотела сыграть что-то более радостное. Сегодня такой тёплый и светлый день…       – "Ну так играйте на здоровье!" – девушка с лёгкой улыбкой смотрела на её величество. Она не понимала, к чему ведёт женщина, но раздражаться не хотелось совсем.       А день, в самом деле, чудесный. Солнышко обогревало землю, а ласковый ветер приятно ерошил волосы и доносил сладкие ароматы цветов в раскрытое настежь окно.       – Но арфа – инструмент тонкий. В одиночестве она тиха и печальна. – А вот теперь Айри начала догадываться, к чему ведёт королева. – Составь мне компанию. Сыграем дуэтом.       Девушка удивилась просьбе.       – Ваше величество, но я не знаю мелодий, которые вы играете.       Арфа и лютня? Айрис знала лишь надорские песни и устаревшие баллады, которые в столице и не слушают уже.       Катарина нежно улыбнулась:       – Они не столь сложны, как может показаться. Я тебя научу. – Вот уж спасибо! – Но сейчас я бы хотела сыграть что-то надорское. Я всегда восхищалась твоим родным краем. Величественные скалы, высокие ели, гордые мужчины и женщины... В юности я мечтала... Я выучила несколько ваших песен.       Ха! Катарина Оллар – дама невероятная. Сумела вызвать раздражение даже в такой день! Надором она восхищалась, как же! Во всём Талиге знают, что восхищаться там нечем. Когда-то – ещё до мятежа, а то и раньше – их край, может быть, в самом деле завораживал, да вот только теперь…       – "Дикон сделает Надор прекрасным", – твёрдо пообещала себе Айрис. – "Но сначала он вернётся сюда и объяснит, куда и почему пропал".       Королева хотела унизить герцогиню Окделл, напомнив о нищете севера? Нет, вряд ли. Не стоит искать в каждом её слове и действии подвох. Вернее, стоит, но не в таком ключе. Незачем Катарине унижать Айрис, свою собственную фрейлину. Им нечего делить – и некого. Возможно, женщине просто жаль Айри, которая потеряла отца, осталась в Олларии совсем одна, скучает по брату. Возможно, Катарина намеренно пытается вызвать симпатию. Но в её мотивах разбираться не было желания.       – Что бы вы хотели сыграть, ваше величество?       – Мне так понравилась песня, которую ты играла в первый день. – Но как же раздражает королева! Не Манрик, конечно, да и не Колиньяр, но раздражает. Решила же опять вспомнить о дне, когда герцогиня Окделл опозорилась перед всеми! – Мотив весёлый, несущий надежду... Кажется, крестьяне её поют когда собирают урожай?       – Вы правы, ваше величество, – кивнула Айрис, с трудом не поджав губы.       Сейчас Катарина насмехалась над тем, что юная фрейлина наигрывала крестьянские мелодии? Или, всё же, ничего плохого не имела в виду? Сложно…       – Сыграем её, – решила королева. – И давай сядем ближе к окну? Пусть ветер тоже слышит нашу игру…       

2

      – Разрубленный Змей, сказал бы кто – не поверил! – По выражению лица Муцио было отчётливо видно, что он и сейчас не верит. – Это же победа, господа! Победа!       Победа... Снова победа. Рокэ взял протянутую Марселем кружку. Красное разбавленное вино – утоляет жажду и освежает в жару, но такое издевательство над прекрасным напитком... Кощунство.       – Сегодняшний день войдёт в историю Фельпа, – веско произнёс Джильди. – И чудо это сделали вы.       Сил, чтобы усмехнуться, не осталось. Чудо... Фельпцы считают чудом обычную военную хитрость, в которую добавили капельку безумства. Как же легко некоторых людей удивить!       – Я рад был оказать вам услугу, – кивнул Рокэ. – Завтра я выпью с вами за победу, а послезавтра попрощаюсь с дуксами. Мы возвращаемся в Олларию, а Капрас пускай ждёт талигойскую армию. Должен же Савиньяк получить хоть какое-то удовольствие.       Будет Эмилю утешение за то, что Алва снова ускользнёт от разговора.       Марсель изумлённо посмотрел на него. Разумеется, виконт, явно желавший проспать дня три, а потом ещё и неделю праздновать, считал его сумасшедшим. В прошлом Валме промолчал. Сейчас хотел сказать, но был перебит:       – Как послезавтра?! – Капитан Джильди, уставший и очень довольный, был обескуражен. – Рокэ, это невозможно…       – В самом деле! – поддержал сына Фоккио. – Нельзя же так…       – Задержитесь хотя бы до Андий. – А вот и Муцио встрял. – Люди обидятся, если вы уедете, и потом... Пока вы здесь, мы хотели бы потолковать с дуксами и генералиссимусом по душам и рассчитываем на вашу помощь.       – "Нет, господа, – вздохнул Алва, – толковать с дуксами и генералиссимусом вам придётся самостоятельно. И праздновать тоже".       Он бы и остался здесь, а после отправился бы в Ургот, да только в Талиге его присутствие важнее. Ранним утром ветер обнаружил Штанцлера. Дриксенская тварь добралась-таки до Старой Эпинэ. Старый герцог умирает, и вот-вот будет отправлено письмо Роберу. Иноходец попадёт в ловушку, вспыхнет восстание, захватчики вторгнутся в страну. В Олларии пока спокойно – Манрики и Колиньяры ещё не вздумали арестовать королеву. Их держит то, что Сильвестр ещё жив, или то, что мятеж не случился? В любом случае, нужно успеть вернуться в столицу до тех пор, пока не пришёл приказ отправляться в Ургот. Здесь пусть разбираются Эмиль с Марселем. Жаль, только с Моро увидеться не получится. Впрочем, так мориск даже в безопасности будет.       Адмирал Джильди положил руку на его плечо:       – Вы просто обязаны остаться, иначе вы увезёте нашу удачу, а весной она нам снова понадобится.       До весны ещё дожить надо…       – Послезавтра я отбываю в Олларию. – Алва твёрдо стоял на своём. Не только Окделлы могли быть упрямы. – И хватит об этом. Надо решать с пленными.       Фоккио тяжело вздохнул и убрал руку. Луиджи заметно огорчился. Марсель недовольно поморщился и залпом выпил разбавленное вино из своей кружки. Переубедить Ворона не получится – это поняли все. Вот и славно.       – Бросим жребий или у кого-то есть предпочтения? – Муцио поддержал смену темы.       Рокэ ухмыльнулся:       – Полагаю, Фоккио хочет неповторимую Зою? – Адмирал вновь побагровел от его слов, так что вновь пришлось пояснить: – Я далёк от того, чтоб подозревать вас в нечестивых намерениях насчёт этой дамы. Однако считаю, что именно офицеры "Пантеры" являются желанным трофеем.       – "К тому же, одна из офицеров уже в вашем доме", – добавил он про себя, многозначительно посмотрев на Луиджи.       Несчастный "оленёнок", едва очнувшись ото сна, пришла, естественно, в ужас. От криков, которые могли бы перебудить всех в палаццо, спасал только кляп. От ударов – верёвки.       Чёрные глаза смотрели на трёх похитителей без страха, зато с искренней неистовой ненавистью и растерянностью. Девчонка не расплакалась, хотя явно хотела. А Луиджи и двух слов связать не смог. Рокэ пытался объяснить похищенной бедняжке, что её никто не обидит, что всё с ней будет хорошо. Марсель с важным видом кивал. Вряд ли они смогли убедить девушку, а возиться долго времени не было. С ней оставили двух надёжных, по словам Джильди, слуг, которые должны накормить и проследить, чтобы не сбежала.       Сражение с бордонами стало недолгим, но выматывающим, однако сразу отдыхать идти нельзя. Нужно разобраться и с девчонкой, и с другими "пантерками".       – Вы правы, – кивнул Фоккио, – я прошу старших офицеров "Пантеры".       – И пусть Кимароза с Титусом лопнут со злости, – с важностью подытожил Муцио. – И насчёт каторжников тоже. Они им, видите ли, не верили, а бедняги сделали больше, чем от них ждали... Вечная память!..       – Ах да! – устало рассмеялся Алва. – Вы же ещё не знаете... Мне придётся подорвать вашу веру в человечество, Муцио. Касаемо каторжников генералиссимус был прав – эти разбойники изменили.       Брови Скварцы улетели куда-то под повязку. Оставшийся путь Рокэ разъяснял, в чём именно состоял его план, какую роль сыграл Фоккио Джильди и что за тварь находилась в шкатулке. Марсель только ухмылялся, пока он рассказывал, Луиджи вообще не слушал – его мысли уже были в запертой комнате палаццо, – а вот остальные таращили глаза и восклицали. Точно так же, как и тогда…       Промокшая насквозь одежда весьма неприятно липла к телу, волосы пропитались морской водой и паклями падали на плечи, а разбавленное вино не избавляло от горько-солёного привкуса. Терпимо, но всё же хотелось как можно скорее отмыться от моря и перебить привкус оставшимся кэналлийским либо касерой.       – Раз уж вы ни в какую не соглашаетесь задержаться, мы просто обязаны отметить победу завтра! – объявил Муцио, когда они оказались уже в городе. – Уж на это вы не станете возражать?       – Не стану, – кивнул Рокэ, покосившись на Марселя.       Виконт выглядел ничуть не лучше его самого – уставший, бледный, мокрый. Но довольный. Снова в нём не узнать столичного франта, проигравшего любовницу в карты. Заматерел, повзрослел.       – Валме, вы, на удивление, немногословны. Вас так поразил мой трюк с киркореллами или встреча с "Морской пантерой"?       Что-то ответить Марсель не успел. Послышался далёкий глухой грохот, по земле прошла лёгкая вибрация, следом за которой – целая волна, практически откинувшая их назад.       – Что это?! – вскрикнул виконт, схватившись за локоть маршала, чтобы не упасть. – Дожи взрывы устроили?       – Это не взрывы, – смотря по сторонам, ответил Алва.       Дома, дороги, каменные статуи и фонтаны тряслись будто игрушечные. Сквозь становившийся всё более громким гул разносилось ржание лошадей, лай собак, испуганные крики птиц – животные реагировали быстрее людей. Жители славного города Фельп ещё не поняли, в чём дело, и словно оцепенели.       Новая волна исправила положение: с крыш домов посыпалась черепица, осколки стёкол вылетали из окон, а люди принялись с воплями убегать, кто куда.       Да… Это не взрывы – землетрясение.       Сражение на море никак не тревожило покоя города, но в одно мгновение – когда уже всё закончилось – мирный ленивый день разбился о гнев природы. Этого не было в прошлом... Неожиданно, странно.       – Нужно срочно найти укрытие! – закричал Фоккио Джильди.       – Я должен найти жену! – Всё веселье Муцио сошло на нет. Адмирал побледнел, в глазах отражалось полнейшее непонимание.       – Вы не дойдёте до своего дома! – Адмирал Джильди железной хваткой вцепился в Скварцо. – Нужно переждать!       Третья волна – ещё более сильная и оглушительная – возмутила море. Солёная вода начала выбегать из берегов, хотя ветра и не было. Оставшиеся галеры качались из стороны в сторону. А на площади продолжали вылетать из окон стёкла, опадать черепица. С пронзительным звоном упал на землю городской колокол, на нескольких статуях птице-рыбо-дев побежали трещины, после чего белый мрамор разлетелся на части.       – Я должен найти жену!! – Муцио оттолкнул старого адмирала и побежал прочь.       – Муцио! – заорал вслед Фоккио. – Муцио!!.. Луиджи! Куда ты?!       Сын адмирала тоже не намеревался искать ближайшее убежище – у него, как и у Скварцы, был кто-то, кого нужно найти. Связанная девочка, осталась в запертой комнате на третьем этаже палаццо Джильди. О ней знают только три похитителя и двое слуг. Помогут ли они ей спрятаться? Луиджи утверждал, что люди надёжные, но доверять их надёжности сейчас капитан не мог. Рокэ понимал.       – Луиджи!! – А вот адмирал понять не мог. Он и не знал ничего... Но рванул вслед за сыном.       – Адмирал! – Алва вцепился в плечо Джильди. – Сохраняйте рассудок хотя бы вы!       Всё-таки люди – существа интересные. Простые и одновременно непредсказуемые. Они могут быть жестокими и милосердными, смелыми и трусливыми, но в случае опасности всегда спасают самое ценное. Муцио любит свою жену – потому побежал искать её, хотя до дома далеко. Влюблённый в незнакомку Луиджи также забыл обо всём, а Фоккио, разумно стремившийся уйти в укрытие, отбросил разум, когда убежал сын... Какое счастье, что у Валме здесь нет кого-то, кто был бы важнее его собственной жизни; как хорошо, что Ричард сейчас находился далеко и в полной безопасности – так хотя бы два человека в состоянии мыслить здраво.       – Нужно найти укрытие, как вы и говорили. – Рокэ взглядом велел Марселю ухватить вырывающегося адмирала с другой стороны.       

3

      Как и опасался маркиз Сабве, генерал Манрик опять приказал стоять у дверей приёмной её величества. А до того Эстебан несколько ночей подряд караулил у покоев короля. Его величество четырежды приглашал жену, а один раз, в сопровождении гвардейцев, отправился сам в её спальню… Фламинго действительно пытался таким образом отомстить за то, что в тонких пальчиках герцогини Окделл оказался зелёный платок? Да мало ли откуда она могла такой платок взять! Будто только Колиньяры зелёный цвет носят... Впрочем, может он наговаривает на генерала? Леонард вполне мог досаждать Эстебану по другим причинам: маркиз Сабве, как минимум, красивее, а ещё – в этом он был уверен – сильнее. Славно было бы сойтись в тренировочном поединке с капитаном личной охраны его величества, чтобы заставить того упасть лицом в землю. Извалять в грязи чёрно-белый генеральский мундир... Или несколько рыжих прядей отрубить одним махом – лучше, конечно, пальцы, чтобы больше не смел столь нагло ими тянуться к невинным девицам, но это будет чересчур. Эстебана за такое и вышвырнуть могут – а то и в Багерлее отправить. А отцу потом придётся выручать…       Сегодня такая погода хорошая, а ему приходится стоять в коридоре дворца рядом с недоумком Люмьером. Тот глупо лыбился уже часа три – с того момента, как в приёмную мимо них прошли герцогиня Окделл со своей свитой. Люмьеру сильно понравилась девица, что всегда ходила за Айрис. Эстебан даже имени её не запомнил, хотя сослуживец несколько раз называл его, да и, говоря откровенно, не пытался. Девица, как девица – ничего особенного. Невысокая, бледная, светловолосая. Отдалённо похожа на королеву, которую красавицей посчитает разве что тот, кто других женщин никогда не видел. И ведь Люмьер не был единственным, кто очаровался маленькой спутницей герцогини – многие взахлёб обсуждали "красоту" девчонки и размышляли, как бы с ней познакомиться. Совсем вкуса нет.       Но куда хуже становилось, когда гвардейцы принимались обсуждать девицу Окделл! В такие моменты Эстебан думал, что Ричард Окделл совершенно не имел совести, раз допустил приезд сестры в столицу, Рокэ Алва оказался не только подонком, но и глупцом, организовавшим место юной герцогине во дворце, а Мирабелла Окделл... Эту даму Эстебан опасался ругать даже мысленно, однако ей не стоило оставлять здесь дочь совсем одну.       Видели бы все они, какими взглядами девушку встречают и провожают дворцовые хищники! Слышали бы, что недоумки говорят! На самом деле ничего, что дало бы повод вызвать на дуэль, гвардейцы не говорили. Они называли Айрис красивой, гордой, статной, благородной... Но им бы – с их-то рожами – обсуждать герцогиню? Эстебан в такие моменты делал в голове заметку, что непременно – и в деталях – сообщит Окделлу, кто и сколько раз пытался оскорбить честь его сестры. Надо бы и о поведении самой девицы поведать.       Айрис, то ли намеренно, то ли, наоборот, по незнанию, проявляла себя всё более ярко и... Да что уж там – очаровательно! В первый день она всех влюбила в себя, потом премило беседовала с Манриком и Васспардом, а сегодня так ослепительно улыбалась, направляясь в приёмную королевы, что Эстебан с трудом сдержал негодование. К чему такая улыбка? Юные особы должны улыбаться скромно – и одними губами. А лучше – не улыбаться вовсе, дабы внимания не привлекать. Брала бы пример со своей дуэньи – госпожа Арамона окидывала всех таким взглядом, что даже самый азартный охотник за женскими сердцами в страхе отступит. Этой даме нельзя отходить от Айрис. А то, видите ли, девчонка разулыбалась. Сияла прямо-таки!       Да и наряды ей следует более скромные носить. Вот в день их знакомства платье было совершенно правильным: закрытое, скромное. Ещё и удобное. А теперь что? Кто додумался ей плечи открытыми оставить? И цвета слишком яркие. Пурпур и золото, конечно, очень подходили к её серым глазам и русым волосам, но и внимание привлекали ненужное. Вообще тут уже следовало возмутиться и подать жалобу: такими платьями и своей улыбкой Айрис Окделл отвлекала верных гвардейцев короля. Вот нападут сейчас враги, а солдаты и не заметят, поскольку будут несносную девицу вспоминать! Да, тяжело нести службу во дворце...       За закрытыми дверями звучала унылая арфа. Катарина Оллар хорошо пела, но эти мелодии... Под них либо спать, либо плакать. Вот и Люмьер периодически шмыгал носом и таращился вперёд, дабы не уснуть на посту. А ведь напросился стоять здесь – явно хотел на компаньонку Айрис поглазеть. Короткий миг удовольствия, за который потом расплачиваться бесконечной скукой... Когда арфа замолкла, Эстебан выдохнул с облегчением. А ведь Айрис приходится не только слушать, но и смотреть, и восхищаться... Бедная девушка... В день своего появления во дворце юная герцогиня играла её величеству на лютне. Незатейливая мелодия была куда веселее и приятнее арий самой королевы. Эстебан не знал, что за песню наигрывала новоиспечённая фрейлина, но желания скривиться не испытывал. После ему не доводилось – до сегодняшнего дня – охранять покой королевы и её свиты, но гвардейцы рассказывали, что герцогиня Окделл практически каждый день играет что-то. Вот и играла бы дальше! Айрис меньше всего походила на певчую птичку, но её маркиз Сабве слушал бы с большей охотой.       За дверьми вновь зазвучала музыка. В этот момент Эстебан едва не рассмеялся. Он не верил в Создателя, но, кажется, тот всё-таки существовал и слышал мысли своих нерадивых созданий. Лютня! Та самая песня, которую играла Айрис тогда... И арфа Катарины Оллар совсем не портила весёлой мелодии…       – "Правильно, ваше величество, – умиротворённо подумал Эстебан, – доверьте музыку своей фрейлине. У неё вкус куда лучше вашего...       Вот и Люмьер сразу проснулся, хмыкнул и принялся вслушиваться. Потом опять начнут обсуждать... Нет, пожалуй, Эстебан был совсем не прав. Из приёмной её величества должна звучать арфа – и только арфа! Гвардейцам следует за порядком следить, а не музыкой наслаждаться, да ещё и саму музыкантшу представлять. Вот где, спрашивается, Ричард Окделл, когда он так нужен?       Поразмыслить над сим вопросом сержант Колиньяр не успел – по полу прошла дрожь. Сперва совсем лёгкая и незаметная, но затем дворец хорошенько тряхануло.       – Что это? – не понимал Люмьер.       Какой же он недоумок! Действительно, чем же может быть тряска, усиливавшаяся с каждым новым толчком? Не толчком даже – волной!       – Нужно всех увести в укрытие! – гаркнул Эстебан, распахивая двери приёмной.       Крики придворных и топот гвардейцев сливались в единый гул. С потолка летела штукатурка, тяжёлая мебель падала на пол, со звоном осыпались хрустальные капли с люстр.       Фрейлины королевы едва держались на ногах – одна так и не удержалась, рухнула. Катарина Оллар и Айрис Окделл находились дальше всех – у самого раскрытого окна. Нашли же место, чтобы музицировать!       Новый толчок заставил створки со свистом закрыться и вновь распахнуться. Осколки вылетели с дребезгом прямо в сторону…       – Ваше величество! – Айрис схватила королеву в охапку и потянула вниз.       Разбитое стекло пронеслось над их головами, не причинив вреда.       – Айрис!       – Селина!       – Ваше величество!       – Эстебан!       Дамы из свиты королевы и до того вызывали лишь раздражение, но сейчас своими воплями выводили из себя! А ведь среди них его мать…       – Нужно сейчас же спуститься вниз! – крикнул Эстебан. – Сохраняйте спокойствие, во имя Леворукого!       – Верно! – выдохнула королева, сверкнув светлыми глазами. – Нам нужно всем идти в подземелья. Я знаю короткий выход.       Неожиданно, что вечно бледная и дрожащая Катарина Оллар сумела сохранить самообладание сейчас. И здравый смысл вместе с тем.       – Ты идёшь впереди! – Эстебан махнул Люмьеру. – Я замыкаю. Идём все спокойно, не толкаемся, не орём.       – Да-да! – кивнула её величество. – Маркиз Сабве прав. Дамы, прошу.       – Ваше величество, вы должны идти пер… – Слова Эстебана оборвала новая волна.       Раздался – кажется, по всей Олларии, – ужасающий вой. Нет, это больше походило на звериный рёв.       Эстебана отбросило назад, но на ногах удержаться он смог. А вот его мать полетела в стену.       – Мама! – Колиньяр успел поймать её прежде, чем та впечаталась в холодный камень.       – Всё хорошо. Я в порядке, – пролепетала матушка.       Прямо за его спиной обрушилась с грохотом несчастная люстра. Кто-то завизжал, но был заткнут пощёчиной.       – Прошу прощения! – потирая руку, покаялась Луиза Арамона. – Нам всем нужно сохранять спокойствие.       Маркиз Сабве не сдержал нервного смешка. Вот так дуэнья у Айрис Окделл – то, что нужно! Нечего церемониться с визгливыми существами, которые только мешают своими визгами. А Дженифер Рокслей и без того заставляла скрипеть зубами – уж сколько сплетен о несчастном Окделле из её уст прозвучало!.. Впрочем, сейчас не до неё.       – Всем успокоиться! Идём друг за другом. Люмьер!       – Да! Ваше величество, прошу…       Накатила ещё одна гулкая волна. Что-то упало – кажется, уже частичка самого потолка. Прозвучал крик.       – Держу! – Катарину Оллар отшвырнуло прямо к раскрытому и разбитому окну. Она бы вывалилась, да рядом оставалась лучшая из её фрейлин. – Я держу!       Худющая Айрис Окделл в тяжёлом платье со всей силы вцепилась в плечи её величества и не позволяла выпасть. Они походили на двух куколок, которых неразумный ребёнок согнул в чудаковатом танце. Катарина всем корпусом откинулась назад. Её чёрно-белый наряд был ещё тяжелее платья Айрис. А сама девушка слишком тонкая и хрупкая, чтобы удержать... Ещё одна волна заставит обеих вылететь наружу и разбиться.       Эстебан опрометью кинулся к ним и оттащил подальше от окна. Люмьер и матушка приняли королеву в руки и повели к выходу.       – Айрис! – Испуганная Катарина тянула ручки к своей спасительнице. – Айрис, с тобой всё хорошо?       – Да! – закивала девушка. – Всё…       Очередная волна не заставила себя ждать. Сержант Люмьер и герцогиня Колиньяр накрыли собой королеву и заставили сесть на пол. Айрис Окделл отбросило – опять к треклятому окну.       – "Нужно попросить отца, чтобы тот протолкнул указ о запрете всех окон", – рассеянно подумал Эстебан, изо всех сил сжимая предплечья девушки.       Она почти выпала – во время тряски низкий подоконник обрушился, из-за чего одной ногой Айрис оказалась над пропастью. Повезло, что у маркиза Сабве руки сильные. Повезло, что он не успел отпустить герцогиню. Такая молодая, такая красивая – а могла бы сейчас разбиться…       – Со мной всё хорошо… – пробормотала Айрис, таращась куда-то в пустоту. – Мне не страшно, Дикон…       Дикон? Эстебан быстро посмотрел по сторонам. Разумеется, никакого Дикона в этом хаосе не было. Неужели герцогиня Окделл так перепугалась, что теперь ей пропавший брат мерещится? Но напуганной она не казалась…       – Айрис! Айрис!       К ним подбежали Луиза Арамона с дочерью. Помогли отойти подальше.       – Айрис! – Дуэнья обняла свою подопечную, принялась гладить по голове. – Айрис, как вы?       – Со мной всё хорошо, – рассеянно ответила девица, продолжая смотреть, Леворукий знает, куда. Затем моргнула и уже осмысленно поглядела на госпожу Арамону: – Всё хорошо, правда! Я не пострадала. Нам нужно уходить…       Странные они, эти Окделлы, но рассуждать некогда. Вибрация подсказывала, что сейчас придёт ещё одна волна – самая сильная...       

4

      Тряска увеличивалась с каждой волной. В едином гуле растворялись крики, ржание, лай, свист, дребезги стёкол... А ветер что-то шептал ему, да не разобрать. Также было сложно разглядеть хоть что-то, кроме летящих песка, камней, осколков и солёных брызг.       Вот – ещё один памятник упал и раскололся.       Вот – бешено раскрываются и закрываются обратно двери какого-то дома.       Вот – пробегает какая-то седовласая женщина. Куда она бежит? Фоккио сказал, что ближайшее убежище в другой стороне.       – Рокэ! – гаркнул ему вслед Марсель.       – Идите и не останавливайтесь! – через плечо крикнул маршал. – Я догоню!       Надо только эту особу захватить. Немолодая уже, так чего же сглупила?       – Сударыня! – Вцепившись в её плечо, он развернул даму к себе лицом. – Прошу идти за мной! Мои друзья знают, где укрытие.       – В доме остался мой муж! – с ужасом в глазах выдохнула женщина. – Он... Он не может ходить! Я должна…       Погибнуть вместе с супругом, видимо. Рокэ бы и растрогался от подобной верности, да времени нет!       – Марио! Марио! Отпустите меня!! Марио! – Верная жена брыкалась, совсем не испытывая благодарности к тому, кто пытался её спасти. – Марио!       – Закройте рот! – крикнул Алва, бросая женщину в объятия Марселя. Не "пантерка", конечно, но придётся виконту потерпеть. – Ведите её в укрытие!       – Я должна спасти Марио! – надрывалась женщина.       Слава Создателю, Четверым и Леворукому, Валме был достаточно силён, чтобы удержать преданную супругу, а Джильди пришёл в себя и уже не пытался убежать к сыну.       – Марио!       Закатные твари, да может эта особа заткнуться? Сейчас необходимо всех, кто только попадается на пути, затолкать в безопасное место, переждать бунт природы, а потом уже разбираться.       – Спасите Марио! – Замечательная просьба!       Спасать того, кто не может ходить и кто явно не доберётся до убежища? Спасать того, чьё местонахождение даже неизвестно? За кого эта женщина принимает Ворона? Он не спасает всех без разбору, как…       – Где ваш супруг?       – Рокэ? – Марсель и Фоккио уставились на него с непониманием.       – К западу от площади Сирен! – Глаза немолодой женщина вспыхнули надеждой. Как же он ненавидел, когда на него так смотрели… – У нас совсем небольшой дом – синяя дверь и синяя крыша.       Описание великолепное! Ещё лучше – расстояние, которое придётся пробежать.       – У нас есть подвал... – Ну хоть одна хорошая новость.       – Рокэ, вы в самом деле собрались?..       Разумный вопрос адмирала оборвал не менее разумный возглас Марселя:       – Да вы с ума сошли!       Сошёл – и при том очень давно. Но сейчас важно не безумие, что у герцога Алвы появилось ещё при рождении, а то, что он снова позволил захватить разум идиотизму.       – Капитан Валме, – ухмыльнулся Алва, – доведите адмирала Джильди и эту достойнейшую даму до укрытия и не выходите оттуда, пока тряска не закончится. Это приказ Первого маршала!       Что там орали ему в спину, Ворон уже не слышал. Надеялся лишь, что Марсель не подбирал слов, дабы не оскорбить маршала. В противном случае придётся сделать неутешительный вывод, что у виконта также здравого смысла нет.       – "Знаете, герцог Окделл, – пробегая мимо трясущихся домов, ломавшихся деревьев, падающих камней и осколков, он не мог не обратиться к своему сероглазому чуду, – вы просто обязаны скорее вернуться и услышать, как ваш бывший эр сначала пробрался на вражеский корабль, чтобы уберечь от смерти незнакомую девицу, а затем нёсся по разрушающемуся городу, чтобы отыскать и спасти чужого — и такого же незнакомого — мужа. Что бы вы сказали на это?"       Невозможно представить реакцию Ричарда на такую историю: он мог и рассмеяться, и восхититься... Разумеется, восхищаться им Дикон не станет. Сильвестр, к слову, тоже. И это правильно! Никому не нужный героизм не нужен никому! Дидерих любил воспевать всякие глупости, а их можно только высмеивать или ругать. Ругать или высмеивать! Зато кардинал убедился бы, что тот, кого он прочил в короли, является слабоумным бараном. Такого только на войны посылать либо в Багерлее прятать... И нечего к нему в камеру приходить – можно тупостью заразиться.       Новый толчок заставил не только оборвать мысленный поток, но и почти упасть. Это ещё не волна, но она совсем скоро придёт. Тряска вспенила море, выплеснула почерневшие воды до самой площади. Ещё раз – и здесь может всё затопить.       Площадь Сирен удалось пробежать быстро. Завернуть на запад и найти "совсем небольшой дом с синей дверью и синей крышей" не будет так уж сложно. А вот вернуться и отыскать Джильди и Валме не выйдет. Вся надежда на подвал. И на то, что супруг той женщины ещё жив. Вот пусть только попробует помереть – гневу Кэналлийского Ворона предела не будет!       Он проносился мимо домов. Пока что лишь попадались похожие на палаццо Сирен – высокие, богатые, расписные. Ему точно не сюда нужно.       Потом замелькали более простые домишки. Правильно ли Рокэ идёт? Людей уже не видно нигде – разбежаться успели. Мёртвых тел по дороге Алва тоже не заметил. Правда, он особо и не смотрел по сторонам. Погибшие наверняка есть – в таких обстоятельствах их не может не быть…       Дом с синей крышей и синей дверью стоял на самом конце улицы. Дверь, между прочим, вылетела из петель и валялась на дороге. Не пришлось вглядываться, призывать на помощь ветер и даже заходить внутрь, чтобы понять – он пришёл именно туда. По левой стороне от домика раскинулся крошечный и до сего часа наверняка симпатичный глазу сад. Тряска изрядно повредила деревья: некоторые стволы раскололо надвое, обломанные ветви вместе с цветами и плодами лежали на земле и скрывали от менее зорких глаз синюю скамейку, под которой лежал немолодой мужчина. Рокэ подбежал к нему.       Живой… Догадался укрыться хотя бы под скамейкой. Алва рывком вытащил бедолагу.       – Клара? – Голос у старика оставался на удивление спокойным. Да и сам он не пострадал.       От землетрясения не пострадал – а вот жизнь истрепала знатно. У него не было обеих ног от колен, да ещё и слепой. Бесцветные глаза смотрели в пустоту. Напуганным не казался, но скорее всего пребывал в шоке.       – Я уведу вас отсюда. – Тащить на себе безногого слепого старика ему ещё никогда не приходилось. К счастью, дед не особенно крупный. К несчастью, он вряд ли подскажет, как быстрее добраться до подвала.       – Кто вы? – нахмурился слепец. – Вы не Клара.       – Ваша правда, – ухмыльнулся Рокэ. – Меньше всего я похож на вашу жену. Она просила вас спасти – вот я, собственно, и явился.       – Где моя Клара? – А вот теперь в голосе появилась тревога.       – Господин Марио, с вашей супругой всё хорошо. – Алва искренне захотел, чтобы это было так. Пусть уж любящая жена дойдёт с Валме и Джильди до убежища, чтобы потом вновь увидеть мужа. – Она в безопасности. И нам тоже нужно уходить.       По земле прошла сильная дрожь, убедительно подтвердившая его слова.       – У нас есть подвал... В него можно пройти через дом…       – Разберёмся, – пообещал Рокэ, поднимая старика.       Некрупный, но тяжёлый, между прочим! Ну да ничего, до дома добежать можно. А бежать нужно быстро…       Новая волна застала их, когда Алва уже перешагнул порог. Тряхануло так тряхануло!       Равновесия удержать не удалось. Старик вскрикнул, когда упал на деревянный пол, но даже не вздумал возмущаться.       – Господин, вам тяжело нести меня. Спасайтесь сами, – вздохнул мужчина. – Вход прямо на кухне, дверь в полу, найти несложно. Там только ступеньки…       Рокэ хотел рассмеяться. Ну надо же! Безногий слепец спокойно принимал смерть, но не посчитал лишним указать чужаку путь к спасению.       – Прошу прощения, что уронил. – Алва приподнял старика, собираясь перекинуть искалеченное тело на спину. – Больше такого не повторится. И спасибо, что сказали, где подвал – теперь не придётся искать.       – Оставьте! Не тащите вы меня на себе! – лепетал дед. – Я только мешаю вам…       – Я пришёл, чтобы вам… – Вообще-то Рокэ был уже готов неплохую речь толкнуть про то, как немолодая женщина умоляла спасти её мужа и как сама рвалась к нему. И добавить, что кэналлийцы и талигойцы не бросают тех, кого спасти ещё можно.       Оторвавшаяся прямо над ними балка оборвала поток пафоса в самом начале.       Алва рванул, толкнув старика вперёд. Острая резкая боль пробила правую ногу. В глазах аж пелена алая появилась.       – Каррьяра!!       – Господин?! – прокричал калека. – Господин? Что случилось?.. Что с вами?       – Ничего хорошего, – сквозь зубы процедил Рокэ, вытаскивая ногу из-под упавшей балки. Штанина порвалась, открыв рваную рану, из которой хлестала кровь. Пошевелить ногой можно, только стиснув челюсть, – чтобы не развопиться. Неужели сломал? – Жить буду.       А вот ходить сейчас – вряд ли. Роскошно! Явился спасать – и сам покалечился!       – "Рокэ…" – прозвучал в голове любимый голос.       – "Вот так получилось, герцог Окделл", – Рокэ не собирался сопротивляться возникшему из-за боли бреду. – "Думали ли вы, насколько безнадёжен ваш эр?"       А тряска не прекращалась. Следующая волна может обрушить домишко на их головы. Нужно в подвал! Вот только на двух человек осталась одна целая нога…       Доползти до старика, ухватить того за локоть, встать кое-как – едва не заорав – удалось. Отыскать глазами кухню и доковылять, таща безногого беднягу волоком, до дверцы в полу – тоже. Видел бы кто сейчас Первого маршала Талига, глазам бы не поверил. И заржал бы, наверное...       Старик Марио, честь ему за это, даже не пикнул, хотя ему вряд ли приятно ощущать себя мешком. Всё-таки Ричард спасал людей куда красивее и эффектнее.       – "Ты бы уже с десяток спас, наверное", – грустно усмехнулся Рокэ, открывая проход.       Крутые каменные ступеньки вели вниз. Одна, две, три... всего двенадцать. Не так уж и сложно спуститься, даже держа другого человека. Если обе ноги целы, а Ворон сам едва стоять мог сейчас. В ушах стучало, в глазах темнело. Он никогда не был таким слабым – ни в раннем детстве, ни в день нападения на Винной…       Нет, однажды Алва был не просто слаб – бессилен. Тогда прозвучал выстрел, а потом серые безжизненные глаза смотрели в пустоту с ужасом и гневом…       – Господин Марио, – проглотив ком в горле, Рокэ деловито обратился к старику, – осталось немного, но нам нужно торопиться.       – Благодарю... – прошептал старик.       – Пока что благодарить не за что.       Придумывать, как бы почти-одноногому и совсем-безногому спуститься, времени нет. Вибрации, бегущие по полу и стенам, намекали на явление очередной волны. Придётся действовать грубо, отчаянно и непродуманно. Напролом. Как Ричард.       Закусив щёку до крови и сжав зубы до скрипа, Алва взял старика в охапку и, мысленно проклиная самого себя, не вовремя рухнувшую балку, пострадавшую ногу и весь мир, пошагал вниз.       Одна. Две. Три... Путь в двенадцать ступеней оказался слишком долгим...       Они с Марио упали на пол. Старик тихонько охнул и что-то сказал, но в темноте подвала сложно услышать и увидеть. Рокэ перевернулся на спину и прикрыл глаза.       

5

      Если хорошенько подумать и напрячь память, можно прийти к выводу, что Дикон плохо понимал собственные чувства.       Когда отец впервые посадил его на лошадь, сердце забилось быстро-быстро, а дыхание перехватило, в ногах и руках появилась дрожь. Это восторг охватил всё тело – или страх?       Когда Альдо впервые сказал, что Дик ему нужен, стало тяжело и легко одновременно, губы пытались то ли улыбнуться, то ли скривиться, в носу защипало, а в горле запершило. Это было счастье от того, что Ричард, наконец, нашёл своё место, – или горе от того, что идти больше и некуда?       Когда Катарина Ариго показала своё истинное отношение к нему, внутри полыхнуло пламя, мысли хаотично кружились в голове. Он не осознавал, что говорит, что слышит, что делает. Это ярость сожгла всё хорошее, что ещё оставалось в нём, – или же отчаяние от осознания собственной глупости заглушило разум и совесть?       Когда Рокэ Алва впервые заговорил с ним, а сапфировые глаза заглянули в самую душу, Ричард едва дышал и шевелился. Он почти не соображал, где находится и что говорит. Такую реакцию вызвала ненависть к врагу – или уже в тот момент возникло дикое влечение, скрывавшее столь неуместную влюблённость?       Чувства всегда перемешивались между собой и застревали между рёбер.       Вот и сейчас... Ричард понимал лишь то, что весь дрожит. Нет... Трясётся. А внутри – что-то странное, тёмное, мешавшее вздохнуть и заорать. А орать хотелось очень. А ещё рассмеяться и расплакаться. Не получалось…       – Ты злишься? – тихо спросила Синеглазая, держа его за трясущуюся руку.       Её голос звучал сквозь громкий стук и гул в ушах.       Ричард не знал, злится ли он. Зато камни злились отчего-то. Скала, созданная Литом, карасы на подаренной Рокэ шпаге, подобранный у виселицы камень, валуны у подножия – и ещё много-много совсем далёких камней вопили как один. Они испытывали ярость от того, что их Повелитель прожил недолгую и тяжёлую жизнь, а потом бесславно погиб. Они не понимали, кто виноват, но желали стереть самих себя из столь жестокого мира. Если в мире нет места Повелителю, то и им места нет. Если их Повелитель не желает жить в этом мире, то и они хотят исчезнуть с ним…       – Тебе больно… – Синеглазая погладила его по голове. – Скажи что-нибудь.       Но ему нечего сказать. Жизнь оказалась чужой шуткой. Забавно: Ричард Окделл следовал чужим идеалам, носил чужие цвета, желал чужую жену, жил в чужом доме; его звали чужим именем. Даже проклятие было чужим…       – Тебе нужно успокоиться, если не желаешь уничтожить всё… – Синеглазая прижалась лбом к его виску и шептала в самое ухо.       Уничтожать всё Ричард Окделл, разумеется, не желал. И он, между прочим, спокоен. На него только что обрушились четыре скалы, его снесли четыре ветра, его накрыли четыре волны, по нему ударили четыре молнии – и всё разом, причём. А он стоит и даже не орёт. Орали только камни…       – Так и знал, что это ты! – И ещё кое-кто знакомый и не особо приятный.       Грубая рука дёрнула его, вырывая из объятий прекрасной женщины. Разъярённое, слишком похожее на его собственное лицо оказалось перед глазами.       – Ты что ж творишь?! – гаркнул Алан Окделл, прожигая бешеным взглядом. Интересно, когда Ричард злился, у него такой же взгляд становился? – Немедленно прекрати это!!       – Что я должен прекратить? – рассеянно спросил Дикон, смотря в точно такие же, как у него самого, серые глаза.       Мёртвый рыцарь вцепился пальцами в его плечо. Больно.       – Отпусти ме!..       – Что прекратить?! – Алан резко развернул Дика в сторону. – Вот это, чтоб тебя! Ты сестру сейчас убьёшь, паршивец эдакий!       Сестру? А что с ней? Ричард же не давал больше клятвы, которую нарушил!       На ожившей картине предстала приёмная её величества. Только просторную светлую комнату с высокими окнами и богатым убранством узнать очень трудно – она будто перевернулась верх дном.       Огромная люстра лежала на полу среди осколков. Расписной потолок осыпался примерно на треть. Мебель разбросана. Высокое же окно просто исчезло, оставив вместо себя прямоугольную дыру в стене. И в эту дыру практически выпадала…       – Айрис! – А вот сейчас Ричард понимал возникшее чувство.       Страх, как ни странно, вырвал его из жуткого оцепенения.       Его худенькая сестрёнка в пышном – и явно тяжёлом и неудобном – пурпурно-золотом платье практически всем телом клонилась назад. Прямо в пропасть. Высокий широкоплечий гвардеец удерживал девушку за предплечья и тянул на себя. А вокруг всё тряслось, осыпалось, падало. Что творится в Олларии?       – Айрис!       – Не ори ты! – Алан одной рукой встряхнул его. – Угомонись!       Угомониться?! Что такое брякает мертвец? Его сестра вот-вот... Ричард выдохнул, когда гвардеец, приложив все свои силы, дёрнул Айри на себя и отошёл от опасного проёма подальше.       Сестра растерянно смотрела перед собой и вдруг заглянула прямо в глаза брата.       – Со мной всё хорошо… – От её голоса сердце пропустило удар. – Мне не страшно, Дикон…       Не страшно? Айрис всегда была смелой… Когда лиловоглазая тень разносила замок на куски, сестра не кричала и не плакала. Она умирала гордо… Она обратилась к Дикону?       К ним подбежали Луиза и Селина. Госпожа Арамона сжала Айрис в объятиях и принялась гладить по голове. Её дочь во все глаза таращилась на них, придержала за локоть едва не свалившегося... Эстебан?       В приёмной королевы по-прежнему всё шло ходуном. Другой гвардеец и одна из придворных дам удерживали и накрывали своими телами Катарину, а та со страхом смотрела на Айрис и госпожу Арамону. Эстебан что-то прокричал и махнул рукой. К сожалению, из-за гула невозможно расслышать…       – "Эстебан спас мою сестру!" – Дикон никогда не думал, что будет испытывать благодарность к "навознику", радоваться, что тот оказался рядом…       – Удержал... – выдохнул Алан. В серых глазах смешались настоящий страх, облегчение и слишком живая злость: – Ты так и продолжишь просто стоять?! Немедленно прекрати!       – Да что я должен прекратить? – не понимал Ричард.       – Ну какой же ты тупой! – взревел мертвец, ещё раз встряхнув своего потомка. – Не понимаешь?! Это ты!.. Это ты устроил!..       – Я?! – опешил Дикон.       – Ну не я же!..       – Дикон! – Прозвучал крик Оскара       – Окделл! – А это Рамиро…       Ричард обернулся и увидел, как ещё два мертвеца взобрались на чёрную скалу, что продолжала гневно завывать и дрожать, но не сбрасывала гостей.       – Герцог Окделл, я прошу вас всё-таки не убивать моего последнего потомка! – Голос мёртвого кэналлийца был одновременно насмешлив и встревожен.       А следом за Оскаром и Рамиро шли и другие: Паоло, отец Герман, маленькая ювелирша…       – Что?.. – Дикон совершенно не понимал, почему от него требуют остановить то, что он не начинал.       – Дик, друг, я понимаю, как ты зол на них... – Оскар старался говорить спокойно, но на мёртвом лице читался искренний испуг.       По другую сторону ожила ещё одна картина. В незнакомом потрёпанном домике с низким обрушающимся потолком лежало два человека: незнакомый старик с обрубленными ногами и…       – Рокэ! – выдохнул Ричард.       Первый маршал Талига – весь в пыли и песке – тяжело дышал и стискивал зубы, чтобы не кричать. От боли. Его правая нога была накрыта деревянной балкой. И истекала кровью.       Алва, кое-как вытащил ногу, чему-то усмехнулся, а потом подполз к старику, ухватил того за локоть и медленно встал. Штанина разорвалась, из раны хлестала алая кровь. Нога очень странно искривилась, но кэналлиец доковылял до проёма в полу, таща за собой безногого старика. Словно мешок.       – Да хватит глазеть! – Алан Окделл уже обеими руками сжал его плечи и со всей силы тряхнул. Чуть голова не отлетела. – Останови это!!       Дикон вырвался из хватки и оттолкнул предка. А потом посмотрел на молчавшую Синеглазую.       – Это действительно из-за меня?       Женщина вздохнула:       – Твои силы велики... Камни слышат и чувствуют тебя…       Значит, Алан прав... Ричард вновь посмотрел на живые картины.       Рокэ из последних сил спускался по ступенькам в подвал, держа на руках немощного старика. Из его ноги вытекала кровь...       Айрис в объятиях Луизы что-то говорила. Волосы растрепались, платье и лицо были в осыпавшейся штукатурке. А в глазах и капли страха нет. И алмазные подвески сияют...       Дик зажмурился:       – "Пожалуйста, остановитесь!" – он практически молился, обращаясь к камням. – "Не нужно..."       И камни его услышали. Удивились. Разве Повелитель не желает уничтожить всё?       – "Нет! Нет! Нет! Я не хочу этого!" – твердил Ричард. – "Я не хочу, чтобы они погибли! Я не хочу разрушения! Остановитесь, прошу!"       Дрожь резко прекратилась. Гул тоже затих…       Рокэ лежал на каменном полу с закрытыми глазами. Безногий старик крикнул ему. Подполз, положил руку на сердце...       В приёмной её величества непонимающе смотрели по сторонам.       – Неужели всё? – с надеждой спросила одна из фрейлин.       Ей никто не ответил. Эстебан опустился на колени, приложил ухо к полу.       – Тряски нет, – объявил он. – Но всё равно нужно уйти в безопасное место…       – Катарина! – В приёмную вбежал потрёпанный король. За ним спешили четыре гвардейца. – Катарина, душа моя!..       Её величество осторожно поднялась на ноги – ей придворная дама помогла – и растерянно посмотрела на супруга. Потом на Айрис…       С сестрой всё было хорошо. Она, кажется, даже не поранилась.       А вот Рокэ пострадал. Ричард с замершим сердцем вгляделся в видение, не понимая, дышит ли ещё мужчина…       – Господин... – испуганно звал старик. – Господин, вы живы?       – Жив… – не открывая глаз, буркнул Рокэ.       – "Жив..." – Дикон прикрыл глаза.       Что же он натворил? Неужели даже скрывшись ото всех в Лабиринте Ричард Окделл продолжает приносить неприятности? Дворец едва не рухнул. Рокэ сейчас должен быть в Фельпе – получается, камни бушевали не только в Олларии? А что с Надором? Что с матушкой, Дейдри и Эдит?!       Перед глазами возникла третья картина. Просторная холодная зала родового замка выглядела гораздо лучше незнакомого домика и приёмной королевы. Но витраж с изображением святого Алана разбился вдребезги, со стены свалился ветхий ковёр. Матушка, обняв и прижав к себе сестёр, сидела на коленях. Их накрывал тощим телом Эйвон... Они были живы и невредимы.       На четвёртой картине был Наль. Где находился кузен, разобрать невозможно. Похоже на трактир. Разрушенный…       Потолок остался цел лишь наполовину – образовавшийся проём открывал чистое голубое небо. Бледный Реджинальд вылез из-под стола и помог подняться незнакомому мужчине.       Пятая картина показала особняк на улице Мимоз.       Кончита и Мэри отряхивали от пыли Хуана, а сам рей Суавес, сохраняя спокойствие, оглядывался. Перед ними лежала разбитая массивная люстра. Коррина, сжимая пальчиками кулон, огромными от страха глазами смотрела на неё. Девушку держал Пик. Похоже, мальчишка успел оттащить подругу за миг до падения…       Они могли погибнуть из-за Ричарда…       – "Простите... Простите меня!" – он с ужасом переводил взгляд с одного видения на другое.       – Слава Четверым!.. – Алан выдохнул и осел наземь, будто обессилев. Осуждающе посмотрел на потомка: – Мальчик, тебе надо научиться держать чувства в узде!       Ему часто об этом говорили, но ещё никогда это не было так оправданно! Ричард окинул взглядом застывших Оскара и Рамиро, затем перевёл глаза на Синеглазую.       – Сколько? – хрипло спросил Дикон. – Сколько человек я убил?       Гнев Скал прошёл по Олларии, Фельпу, Надору... Скорее всего, по всей Кэртиане. Айрис, матушка, Дейдри, Эдит, Эйвон, Наль, Коррина, Хуан, Мэри, Кончита, Катарина, Эстебан, Фердинанд, Луиза, Селина – все они живы. Рокэ жив... Но что с остальными? Марьян, Эмиль, Лионель, Марианна, Констанс... Робер, Альдо, Матильда... А сколько ещё людей…       Горячие нежные руки обняли его.       – Ты никого не убил. – Прекрасная женщина поцеловала его в макушку. – Ни один человек не погиб. Ты не желал никому смерти, потому камни никого не убили. Они лишь показали всем, как больно…       – Значит, не убил, – перебил Дикон и кивнул сам себе.       Вместо облегчения пришло бессилие. Ричард высвободился из объятий и уселся рядом с мёртвым предком. Опёрся локтями о колени, лицо закрыл ладонями.       – Дикон... – Оскар осторожно подал голос и был прерван другим.       – Оставьте нас. – Алан говорил тихо, уверенно и решительно. – Оставьте нас все. Окделлам надо поговорить.