R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      Пока её величество вдумчиво читала Книгу Ожидания, а остальные в тишине либо вышивали, либо занимались составлением букетов, Айрис с тревогой глядела в закрытое окно. Ей не нравилось, как в последние дни, менялась погода: солнце то заливало Олларию теплом и ярким светом, то скрывалось за тяжёлыми тучами, ветер порой налетал столь сильный, будто стремился снести всё на своём пути, а потом резко стихал. Прошлым вечером гремела гроза и поливал дождь. Дороги в столице вымощены камнем, потому никакие ливни не были им страшны, но Айри переживала, что и сегодня начнётся гроза – серо-багровая пелена с самого утра застилала небо. Нет, девушка не боялась бурь, как в детстве, но именно сегодня – нельзя. Этим вечером она, наконец-то, встретится с Эстебаном Колиньяром.       Когда они с Селиной корпели над запиской, Айрис хотела назначить встречу куда раньше, но подруга разумно напомнила, что если Колиньяр согласится, то ему понадобится получить выходной день, что не так-то легко на службе в королевской гвардии, а самой герцогине следует несколько раз проехаться верхом, чтобы не вызывать лишних подозрений у слуг и хорошенько изучить улицы города. Как славно иметь столь умную подругу! Ждать было невыносимо, но Айри проявила терпение. И вот этот день пришёл…       Осталось лишь с чистой совестью отсидеть положенное время подле королевы, вернуться в особняк и переодеться. И надеяться, что погода не подведёт, а Эстебан явится, несмотря на то, что причин у него нет никаких.       – Айрис, – Катарина закрыла книгу и ласково улыбнулась ей, – тебе не жарко?       Девушка хотела закатить глаза – уже скорее по привычке. Внимание королевы больше не претило ей, но и не вызывало радости. Особенно в тех случаях, когда женщина нагло использовала девушку.       – Вы правы, ваше величество. Сегодня жарко. Даже дышать трудно…       Вовсе нет. Хотя лето было в самом разгаре, в Олларии стояла довольно-таки неприятная прохлада. По дворцу гуляли сквозняки – они приходили из тех залов, которые ещё не успели привести в порядок. Даже в комнатах её величества – а их отремонтировали самыми первыми – было не очень-то тепло. И камины мало помогали. Айрис точно не могла пожаловаться на жару. Но вот Катарине часто становилось жарко и душно. Окна в приёмной теперь почти не открывали, а королеву усаживали подальше, боясь, что случится новая беда. Её величество, не жалуясь на дискомфорт, старалась больше времени проводить на свежем воздухе, а если сил на то не хватало, заботливо интересовалась состоянием герцогини Окделл. И Айри великодушно шла навстречу.       – Дженифер, откройте окно. Айрис, садись рядом, не стоит стоять на сквозняке.       Айри покорно пошагала к алому пуфу у кресла её величества, пряча самодовольную ухмылку. Скуксившаяся от просьбы королевы и от внезапной "слабости" герцогини Рокслей явно ненавидела их обеих. Будь на её месте любая другая фрейлина или придворная дама, девушка бы сама вызвалась открыть окно и испытывала бы неловкость за собственное положение любимицы её величества, но Дженифер ей не нравилась.       Селина и Луиза, сидевшие рядом, переглянулись с Айрис и тоже слегка улыбнулись. Им эта курица тоже не нравилась. Правда, Луизе вообще никто здесь не нравился, хоть дуэнья и держалась безукоризненно вежливо.       Айрис простила бы Рокслей истеричные визги и трусость во время тряски, но вот насмешливые взгляды в сторону Луизы и Селины, а также ехидные комментарии по поводу того, что сама герцогиня Окделл отныне всегда являлась в надорских нарядах, прощать не собиралась.       – Весьма смело было отказаться от корсета, а теперь вы пытаетесь и надорскую моду ввести в столице… – У Айри аж зубы свело от тех слов!       Ей с таким трудом удалось выдержать увещевания Кончиты и госпожи Арамоны, когда девушка в первый раз сказала, чтобы достали и привели её платья в порядок!       – Дорита Айрис, неужели вам не нравятся наряды, которые для вас пошили? – с расстроенным видом спрашивала тогда Кончита. – Вы бы только сказали, их бы переделали!       – Вы ведь фрейлина королевы, – вздыхала Луиза. – Вы не можете выглядеть, как бедная провинциалка…       Столько слов, уговоров, аргументов… Айрис упрямо стояла на своём, а дуэнья и кухарка не желали сдаваться. "Бедная провинциалка" – обидно, знаете ли! Матушка и Эйвон так старались, чтобы юные герцогини были пристойно одеты. Разве их вина, что северная мода так сильно отличалась от столичной? Разве их можно судить за то, что деньги в первую очередь уходили на содержание замка и пропитание, а уж потом на украшения и наряды? Зато в старых простеньких платьях Айри никогда не задыхалась, не падала, не спотыкалась. И пусть её зовут "бедной провинциалкой"! Она, в общем-то, такая и есть…       Айрис помогли родовое упрямство и лучшая на свете подруга. Сэль просто встала рядом и заявила, что ей очень нравились прелестные надорские платья и что они кажутся более удобными и не привлекают лишнего внимания. И добавила, что герцогиня Мирабелла Окделл, вне всяких сомнений, была бы довольна решением дочери, а герцог Ричард Окделл также выглядел довольно скромно. Последнее проняло Кончиту. Добрая кухарка печально вздохнула и уговорила лишь позвать портного, дабы тот хотя бы немного перешил надорские платья и добавил к ним украшений. Это устраивало всех.        Появление герцогини Окделл и её эскорта в старомодных северных нарядах вызвало недоумение у всех. Но прокомментировала только Рокслей – и тем самым позволила остальным коситься… Айрис держала голову прямо и притворялась, что не замечает ироничных взглядов, что не понимает намёков. Скрываться за роскошью, подаренной герцогом Алва, было проще, чем показывать всему миру себя настоящую… Но всякий раз, когда Айри наблюдала, как дамы из свиты королевы обмахиваются веерами из-за того, что не могут нормально дышать, с каким трудом усаживаются и поднимаются вновь, как придерживают тяжёлые юбки, как устают во время очередного визита её величества в аббатство или госпиталь, девушка понимала, что сделала правильный выбор.       – Не нравятся мне эти тучи, – Катарина бросила тревожный взгляд в раскрытое окно. – Они предвещают беду.       Айрис снова переглянулась с Луизой и Селиной. Королева видела беду совершенно во всём. Тучи – беда. Ветер – беда. Яркое солнце, должно быть, предвещает катастрофу.       Сэль искренне сочувствовала её величеству – и с этим ничего не поделать. Луиза и Айрис оставались единодушны в до сих пор не озвученном мнении, что Катарина придуривается. Зачем только? Но раздражалась Айри куда меньше. Притворство по-прежнему претило, но она как-то... привыкла?       Королева оставалась неизменно добра, внимательна и назойлива. Она даже несколько раз похвалила платья Айрис. Все, уже не таясь, называли герцогиню Окделл самой любимой и дорогой фрейлиной её величества. И почти захлёбывались от зависти. Селину и Луизу внимание Катарины Оллар также не обходило стороной. Подруга радовалась, дуэнья вежливо улыбалась.       – Тишина лишь усиливает дурные предчувствия, – вздохнула королева.       Айрис тоже хотела вздохнуть, понимая, к чему ведёт Талигойская Роза. За прошедшие дни они много раз выезжали за пределы дворца, после чего Катарина сильно уставала и уходила отдыхать. Но сегодня никаких поездок не было, и посему королева вспомнила о своей забаве заставлять фрейлину брать в руки лютню. Приятно, разумеется, что её величество увлеклась надорскими песнями и высоко ценила игру герцогини Окделл, но устремлённые взгляды остальной свиты и ощущение себя то ли певчей птичкой, то ли музыкальной шкатулкой совсем не воодушевляли.       На её удачу, Катарина не успела озвучить просьбу – двери приёмной распахнулись, вошёл король.       – Ваше величество! – глаза его величества сияли радостью. – Мы счастливы сообщить вам и вашим подругам о победе.       – Какая радость! – королева вскочила со своего кресла и счастливо улыбнулась. – Благодарю ваше величество за столь прекрасную новость.       Айрис разделяла чувства женщины. Победа! Первый маршал вновь одержал победу и скоро вернётся в столицу.       – "Но Дикон не вернётся с ним", – радость тут же улетучилась.       Ну почему Рокэ Алва не взял Ричарда с собой? Почему отпустил? Почему Дикона так рано освободили от присяги и отправили, Леворукий знает куда? Почему никто не говорит, где её брат?       – Это была блестящая военная операция, – весёлый голос Фердинанда звучал будто сквозь стену, – блестящая!       Разумеется, блестящая! Рокэ Алва иначе и не умел. Прошло всего ничего с Варастийской кампании – и вот Талиг может праздновать новый успех. И никому нет дела до Дика!       – Мы спасли Фельп! – восклицал король. – Теперь все знают, кто хозяин в Померанцевом море!       И никто не знает, где Дикон! Дышать стало тяжело.       – "Держи себя в руках!" – приказала себе Айрис. – "Он вернётся. Ты всё узнаешь..."       Только бы Эстебан пришёл сегодня! Только бы не началась гроза или что-то иное, способное помешать их встрече…       – Ваше величество, – королева робко смотрела на супруга, – а что известно о маршале Алва и его людях? Он не ранен? Маршал Юга Савиньяк добрался до Фельпа? Сын и брат моих дам является его порученцем…       Луиза странно посмотрела на её величество. С подозрением…       – Потерь среди талигойцев нет. – Айрис никогда не видела короля таким сияющим и радостным. Фердинанд казался человеком неплохим, но вялым и медлительным. После землетрясения его величество стал более сосредоточенным и живым, но подобного веселья ещё не показывал. Хорошие новости из Фельпа его взбодрили.       – Слава святой Октавии, – выдохнула Катарина. – Мы молились за победу и за то, чтоб воины вернулись к тем, кто их ждёт.       Молилась ли королева, чтобы именно Рокэ Алва вернулся? К ней. Мысль о том, что маршал и её величество любовники, не вызывала уже досады и ревности, но оставляла недоумение. Почему-то Айрис показалось, что между венценосными супругами очень хорошие отношения. Король точно любил королеву, а Катарина смотрела на мужа с теплотой…       – Герцог прислал нам полный отчёт о сражениях, но это чтение не для прекрасных дам, – король взял супругу за руку и подошёл к одному из пуфов. Айрис заметила, что позади него всё это время стояли Лионель Савиньяк и Леонард Манрик, – скажу лишь, что это был изумительно тонкий план. Настоящая вершина стратегического искусства, и Рокэ осуществил задуманное лично. Первый маршал Талига поразил своими подвигами весь Фельп. По решению Дуксии его мраморная статуя будет установлена в галерее Славы.       Будь Дикон сейчас в Олларии или подле Первого маршала, будь Айри до сих пор уверена, что герцог Алва намерен на ней жениться, она бы с удовольствием слушала короля. Но сейчас девушка мечтала выйти вон. Скорее бы увидеться с Эстебаном!       – А кто из ваших придворных дам ждёт сына и брата?       – Госпожа Арамона с дочерью, – почти пропела её величество.       – Ага! Дуэнья и компаньонка прелестной герцогини Окделл. – Фердинанд тепло улыбнулся Айрис, вызвав неловкость. – Мы хотим их видеть!       Луиза послушно подошла ближе и сделала реверанс. Король милостиво кивнул и улыбнулся последовавшей примеру матери Селине.       – Какая красавица! – верно подметил его величество. – Волосы как солнышко... Сколько тебе лет, дитя?       Сэль залилась краской и смущённо пролепетала:       – Будет восемнадцать... весной…       – Она младше, чем были вы, когда мы встретились, – Фердинанд нежно поцеловал супруге руку, а затем вновь посмотрел на Селину: – Мы можем что-нибудь сделать для тебя?       Подруга задрожала от волнения.       – О, её величество так добра, так добра…       – Да, – король поднялся и слегка потрепал Селину по щёчке. Он был столь же бесцеремонен и столь же нуждался в уроках госпожи Мерседес, как и его жена, – наша супруга – сама доброта. Я рад, что её окружают такие прелестные фрейлины, как вы и герцогиня Окделл.       Айрис ещё сильнее захотела выйти вон.       Луиза сделала небольшой шаг вперёд и привлекла внимание его величества на себя:       – Мы счастливы служить вашим величествам.       – Теперь мы видим, в кого у вашей дочери такие волосы, – отметил сияющий король. – Селину мы запомнили. А как зовут вашего сына?       – Герард, – пробормотала Луиза, – Герард-Жозеф-Ксавье Арамона ли Кредон.       – Маршал Савиньяк прислал сообщение, что несколько задержался на пути к армии Первого маршала из-за землетрясения, – поведал Фердинанд, – но отметил, что никто из его людей не пострадал. Совсем скоро они прибудут в Фельп. Вы можете не переживать за своего сына и брата.       Селина чуть слышно ахнула и радостно посмотрела на Айрис.       – Благодарю, ваше величество. – Луиза не сдержала счастливой улыбки.       – Ваше величество, – королева с нежностью посмотрела на мужа, – вы принесли благие вести и истинную радость нам сегодня.       Фердинанд снова поцеловал руку жены.       Совесть тяжёлым камнем легла на сердце Айри. Она радовалась за Луизу и Селину, но не могла не ощущать горечи. Их родной человек жив и здоров – и они знают об этом. Она же совсем ничего не знает про брата…       – Дитя моё, что с вами? – с небольшой тревогой обратился к ней король. – Вы чем-то огорчены?       Айрис чуть вздрогнула и, поспешно взяв себя в руки, сделала реверанс.       – Со мной всё хорошо, ваше величество, благодарю.       – Герцогиня Окделл немного утомилась перед вашим приходом, – встряла Катарина. – Здесь было жарковато.       – Моя дорогая, в последнее время вы и ваши фрейлины много изводите себя, – заботливо заметил Фердинанд. – Вам следует больше отдыхать.       – Мы не можем забывать о своих обязанностях, государь, – наивно захлопала глазками королева. – Но мы благодарим вас за заботу и непременно последуем совету. И мы счастливы узнать о победе, верно, Айрис?       – Да, ваше величество, – поклонилась девушка, – мы счастливы…       – Хорошо, – удовлетворённо кивнул король. – Дорогая, мы созываем Лучших Людей, дабы обрадовать их известиями из Фельпа. Вечером мы навестим вас.       – Я буду ждать ваше величество, – проворковала Катарина.       Айрис начала увлечённо поглядывать по сторонам. И ей очень не понравилась ухмылка Манрика, появившаяся от слов королевы.       

2

      Хотя багровые тучи продолжали сгущаться, гроза всё-таки не спешила обрушиться на Олларию, чему Айрис была несказанно рада. Правда, ей пришлось приложить некоторые усилия, когда Луиза и Хуан пытались отговорить от прогулки верхом. Девушка с блестящими от честности глазами твердила, что и дня не может более прожить, не проехавшись на Бьянко, а белоснежный друг очень тоскует в стойле – и если первое ещё хоть как-то было близко к правде, то последнее являлось откровенной ложью. Линарец в последние дни совсем не желал куда-то выбираться. Почему-то столица стала пугать его. Бьянко не пытался выказывать норов и послушно возил на себе хозяйку, но в стойло возвращался с видимым облегчением. Айри каждый раз приносила угощения и мысленно просила прощения у коня и обещала, что как только встретится с Колиньяром, обязательно даст желанный отдых.       Госпожа Арамона и рей Суавес около получаса уговаривали сегодня никуда не выходить, а Селина с сочувствием глядела на подругу и не могла поддержать в споре, дабы не вызвать подозрений. В конце концов Айрис добилась своего: Хуан, качая головой, махнул рукой и отправился собираться. Он ещё ни разу не поручил заботу о дорите другому слуге, что было приятно и досадно – домоправитель герцога Алва, несмотря на солидный возраст, ездил умело и быстро, а следил столь пристально, что становилось не по себе. Девушка успела неплохо изучить городские улицы и уповала на то, что кэналлиец растеряется, когда Бьянко неожиданно вскочит на дыбы и помчится в неизвестную сторону, а потом запутается в хитром пути Айрис и потеряет её. Нехорошо заставлять добрых людей волноваться, но всё ради Дикона. А потом герцогиня Окделл вновь станет тихой и послушной и непременно загладит вину.       Айрис быстро сменила пурпурное платье на чёрный мужской костюм и посмотрела на себя в зеркало. Хуан довольно быстро подобрал подходящий для верховой езды наряд, но сидела сия одежда не слишком удачно: сразу видно, что великовато, плечи казались слишком широкими, фигура становилась угловатой, чёрный цвет усиливал бледность, а шляпа скрывала волосы. Девушка походила на какого-то мальчишку. Так её труднее узнать, а это хорошо. Но всё равно несколько обидно в таком виде идти к Колиньяру…       В дверь постучали:       – Войдите!       В комнату заглянул Пиколо.       – Дорита Айрис, вы готовы?       – Да, – кивнула девушка, почувствовав, как вернулось волнение.       

3

      До самого последнего Эстебан ожидал какой-нибудь подлости от сегодняшнего дня: Манрик "совершенно случайно" не найдёт, кого поставить в ночной караул у покоев его величества, а потому пришлёт порученца в особняк Колиньяров и вызовет сержанта, позабыв, что у того выходной; тучи, застилавшие небо с самого утра, разразятся под вечер грозой и ливнем; начнутся беспорядки... Но время приближалось, а ни Создатель, ни Леворукий так и не решили вмешаться, дабы не допустить встречи маркиза Сабве и герцогини Окделл. Даже удивительно.       За все последовавшие за землетрясением дни Эстебан видел Айрис всего дважды – и всегда издалека и рядом с королевой. Катарина Оллар и прежде выделяла девицу Окделл из всей свиты, а теперь ни на шаг не отпускала. И как только ещё не удочерила? Разумеется, поговорить с герцогиней он не мог никак. Манрик отправлял гвардейцев сопровождать её величество – и среди них никогда не было маркиза Сабве. Тот короткий разговор с Айрис, когда девушка совершенно неожиданно подошла к Эстебану и, не обращая внимания на множество обращённых на них взглядов, поблагодарила, не ушёл от внимания капитана личной королевской охраны. Как и то, что герцогиня Окделл, принимая – самые заслуженные, между прочим, – благодарности от короля, при всех указала на сержанта Колиньяра и добилась, чтобы того также отметили. Эстебан был благодарен Айрис, хоть и не понимал причины её поступка, но ожидал, что рыжий фламинго примется изводить его с удвоенной охотой. Этого не произошло: Манрик более не ставил Колиньяра одного против всех на тренировках, не заставлял сторожить сон короля несколько ночей подряд, не отчитывал и не пытался как-то унизить. Однако теперь, если королева с её свитой шла вправо, сержант Колиньяр непременно отправлялся влево. Он больше не стоял около приёмной её величества, в саду у дверей кабинета его величества, у входа во дворец – и ещё где-либо, куда могла забрести герцогиня Окделл.       Порой гвардейцев короля отправляли патрулировать улицы столицы вместе с городской стражей – беспорядков ещё не возникло, но после той тряски появилось много сумасшедших, орущих о гневе Создателя и каре над грешниками, – но если только Катарина Оллар намеревалась совершить визит в аббатство, госпиталь или в тессорию, сержант Колиньяр должен был нести службу в стенах дворца.       Всеми силами генерал старался не допустить, чтобы Эстебан и Айрис хотя бы взглядами пересеклись. Неужели он в самом деле ревнует? Отец предупреждал, что Манрики – и другие охотники – нацелятся на сестру Окделла, но Эстебан плохо слушал. И не воспринимал всерьёз. Теперь понимал, что ошибался.       На что вообще надеялся такой, как Манрик, в отношении такой, как Айрис? Зная характер и обычаи Окделлов, девица станет женой лишь Человека Чести. А изучив характер Айрис, можно понять, что напыщенный столичный хлыщ, не имеющий собственных мозгов и во всём потакающий отцу, ни за что не понравится девушке. Правда, беседовала она с ним весьма любезно – Эстебану подобная любезность только сниться могла! Но так ведь то из вежливости. Наверное...       В любом случае, Манрик совершенно не достоин герцогини Окделл. А уж ревновать к Эстебану нелепо. Сам он не имел никаких видов. Да ему и не позволят заглядываться! Вернётся Окделл – разом вызовет всех глазастых на дуэль. Оставалось ждать, когда же этот свин соизволит показать надменную морду в столице, а то слишком уж долго его сестра без присмотра. Ещё и изводит саму себя – даже встречу назначила с человеком, которого явно терпеть не может. Эстебан не стал долго гадать, с какой целью Айрис назначила ему встречу. Вспомнил, как сам неосторожно выдал, что видел Окделла перед его исчезновением…       А Манрик, как ни старался, главное упустил! Даже бровью не повёл, когда вице-кансилльер Талига неожиданно попросил дать его сыну выходной непременно второго дня Летних Волн. Эстебан был признателен отцу за помощь и за то, что тот воздержался от расспросов. Жаль, только хитрой улыбки не удержал, ну да ладно…       Сборы заняли больше времени, чем на то полагалось: Эстебан слишком долго не мог подобрать незаметный наряд. Цвета Колиньяров не особенно бросались в глаза, однако были узнаваемы. Нехорошо будет, если на юную девушку их встреча бросит тень. Чёрно-белый мундир надевать также нельзя. Закатные твари, ну хоть в унарскую форму обряжайся! Да только она уже маловата... В конце концов удалось откопать старый чёрный колет и чёрную же широкополую шляпу – отцовские.       Эстебан посмотрел на себя в зеркало и недовольно поморщился. Внешность свою маркиз Сабве по праву считал весьма привлекательной – и подтверждение получал от множества красоток и не совсем красоток. Вот только старомодная и довольно нелепая шляпа разом скрывала всю природную стать, а коротковатый колет смешно топорщился в районе груди. Не то что бы Колиньяру было дело, как он будет выглядеть перед девицей Окделл, но всё же... Утешало одно: теперь его точно никто не узнает. Даже сама Айрис.       Молодой человек взглянул на часы. Времени предостаточно ещё, а ехать верхом недолго, но, пожалуй, можно выдвигаться. Лучше уж раньше прийти, чем опоздать.       – "Кольцо!" – уже на выходе вспомнил Эстебан.       Айрис звала не для праздной беседы. Девушка будет расспрашивать о брате. Вряд ли Колиньяр сможет много ей рассказать, но родовой перстень Окделлов пора вернуть.       

4

      Айрис смотрела прямо, кутаясь в тёплый плащ, который подал Хуан перед тем, как она взобралась на коня. Утренняя прохлада обернулась настоящим холодом. Привыкшая к северному климату девушка удивлялась, что в столице – да ещё и летом! – может быть так холодно и сыро. Воздух стал тяжёлым и будто облеплял одежду. А может, это просто волнение? Совсем скоро они приблизятся к тому переулку, у которого Айри должна будет улизнуть от Хуана, едущего на чёрном коне по левой стороне, и ещё пяти кэналлийцев, что отставали совсем немного. Задачка непростая, а хуже всего то, что всё окажется бесполезным – Колиньяр может и не прийти. В самом деле, какие основания у него встречаться с девчонкой, которая при знакомстве бросилась с кулаками? Вот надо было тогда сорваться с цепи? Неужели герцогиня Окделл не могла иначе вступиться за честь брата? И ведь она даже не извинилась…       Что ей делать, если Эстебан не придёт? Выстраивать новый план по поимке маркиза? Или же выпытывать у Коррины, кем является загадочная возлюбленная Дикона? Служанка с того разговора в библиотеке ловко избегала и дориты Айрис, и дориты Селины. Подруга, разумеется, всё узнала на следующий же день, совершенно не представляла, кем может быть та особа, но пыталась помочь разговорить Коррину.       Сэль действовала куда мягче и хитрее, но и служанка оказалась не так проста: ни утром, ни вечером её не удавалось выловить. Она даже в библиотеку больше не приходила, а на кухне девушки находили лишь Кончиту и других помощниц, а вот Коррины и следа не было. Днём же они обе всегда были с королевой.       Оставалась ещё одна надежда – Реджинальд. Кузен вернулся в Олларию и прислал письмо, в котором спрашивал, не пострадала ли Айрис при землетрясении, сообщил, что тряска застала его во Фрамбуа, но сам он в порядке, и сообщил, что будет занят в тессории, но если кузина пожелает увидеться, то всегда может сообщить об этом. Конечно, Айри хотела увидеть родственника, но подобное возможно только после встречи с Эстебаном. Только бы он пришёл!       Когда они почти доехали до нужного проулка, Айри слегка зажала Бьянко в шенкелях, затем незаметно достала из рукава иголку и, искренне попросив у любимца прощения, ткнула в бок. Бьянко чуть дёрнулся... И пошёл дальше, даже не подумав взбрыкнуть.       – "Как это?" – не понимала Айри, ещё раз уколов своего белоснежного друга.       Бьянко обиженно фыркнул и продолжил спокойно идти.       – Знаете, дорита Айрис, – подал голос молчавший до этого Хуан, – я не могу похвастаться, что очень хорошо узнал вашего брата и сильно сблизился с ним за то время, что он был с нами, однако кое-что понял весьма неплохо.       Девушка нахмурилась и вопросительно посмотрела на кэналлийца.       – Дор Рикардо совсем не умеет лгать и скрывать чувств, – чуть печально усмехнулся рей Суавес. – Когда он злится, то прожигает глазами всех, кого видит, и порой сильно стискивает зубы. Когда смущается, опускает глаза и спешит сменить тему или уйти. И каждый слуга в особняке хорошо уяснил, что если дор Рикардо задумал нечто опасное, глупое и безумное и хочет это скрыть, то его лицо становится столь невозмутимым и честным, что с него святых рисовать можно.       – Вы очень хорошо узнали моего брата. – В душе зародилось недоброе предчувствие. – Но с чего вы вдруг заговорили о Дике?       – Вы очень похожи на него. – Хуан стал серьёзным. – Один раз я уже обманулся этим невинным взглядом, из-за чего упустил герцога Окделла. Закончилось всё благополучно, но я усвоил урок. К вашему сожалению.       – Вы что-то сделали с Бьянко! – догадалась Айри.       Закатные твари! Леворукий и все его кошки! Разрубленный Змей!.. В голове пронеслось множество ругательств, знать которые юной аристократке не пристало – да и пусть! Столько стараний обернулось прахом…       – Что вы сделали с Бьянко? – почти прокричала девушка.       Рей Суавес ничуть не испугался.       – Поверьте, дорита, я куда добрее и бережнее отнёсся к вашему коню, чем вы, – хмыкнул он. – Лёгкое успокоительное никак не навредит ему и не повлечёт последствий. А вот иголку вам следует убрать – боль он всё равно чувствует.       Айрис со вздохом убрала иголку обратно в рукав и ласково погладила линарца по белой шее.       – Прости, – виновато пробормотала герцогиня. – Прости меня... Я не хотела причинить тебе боль.       Бьянко всхрапнул, давая понять, что всё ещё обижен и прощение его надо заслужить.       – Я обязательно принесу яблок, – пообещала Айри. – Буду каждый день приносить. И никогда больше тебя не обижу.       – Уж постарайтесь, дорита, – кивнул Хуан. – Лошади весьма ранимые существа… Вы расскажете, зачем всё это устроили, или нам с дорой Луисой придётся гадать?       – С Луизой? – переспросила девушка.       Рей Суавес закатил глаза.       – Неужели вы в самом деле думали, что ваши с доритой Селиной потуги прошли мимо нас? Вы ведёте себя странно едва ли не с первых дней, как приступили к обязанностям фрейлины: неожиданно убегаете куда-то, расспрашиваете слуг – Коррина мне всё рассказала, – у вас как-то оказался платок зелёного цвета, который вы точно не могли найти в особняке, записочки какие-то передаёте молодым людям. Можно, конечно, подумать, что вы были поражены первой влюблённостью, но мне что-то подсказывает: дело в другом…       Айри не знала, куда деть глаза от стыда. Какая же она дура! И ведь искренне считала, что с лёгкостью водила за нос Луизу и остальных. Госпожа Арамона была столь умна и проницательна, что сразу раскусила игру Катарины – как бы она не заметила подозрительное поведение дочери и подопечной? К тому же ни Айрис, ни Селина совсем не умели врать. А она ещё и Коррину пыталась разговорить. Само собой, служанка обо всём рассказала домоправителю – здесь даже злиться нельзя. Но ей так нужно узнать, что случилось с братом!       Девушка посмотрела в чёрные глаза рея Суавеса и выпалила всё. Совсем всё: и как долго не приходили письма от Дика, и как от них скрывали его ранение, и как потом приехал господин Бартолемью, и о том письме от кузена. Айри рассказала, что успела услышать о брате в столице – и что совсем запуталась в сплетнях, которые то подтверждали слова герцога Алва, то опровергали, – и о том, как случайно столкнулась с маркизом Сабве, а тот упомянул, что видел Ричарда накануне его отъезда.       Рей Суавес слушал и не перебивал, не задавал вопросов. Его лицо словно окаменело, а глаза стали задумчивыми.       – Я понимаю, что у меня нет оснований не верить герцогу Алва и лучше всего спросить у него, – под конец Айрис говорила совсем тихо, – но я не могу уже ждать. Понимаете?       Кэналлиец тяжело выдохнул:       – Дорита Айрис, а почему вы думаете, что маркиз Сабве знает, где дор Рикардо?       – Я не совсем так думаю, – покачала головой девушка. – Я лишь хочу расспросить, как именно они встретились, как выглядел Дик, что говорил. Разумеется, о своём поручении он не стал бы рассказывать, но, может, было что-то другое... Мне бы хоть что-то узнать!       Хуан снова выдохнул, задумался…       – Хорошо, – наконец сказал он. – Я не верю, что господин Колиньяр может быть полезен, но не стану вам мешать.       Сердце радостно забилось.       – Правда? – с надеждой спросила Айри.       – Правда, – поморщился рей Суавес. – Зная характер вашего брата – а вы и в этом слишком похожи, – я всё равно не смогу остановить. Не получится сегодня – вы что-нибудь выкинете завтра. Да и лучше, если добьётесь своего и перестанете мучить и себя, и остальных. Но у меня два условия.       – Каких? – уточнила Айрис, готовая заключить сделку хоть с Леворуким.       – Я буду сопровождать вас. И даже не спорьте! – Хуан сверкнул глазами. – Я позволю вам переговорить с маркизом Сабве наедине, но буду пристально следить – так, чтобы он не заметил меня.       – Хорошо! – согласно кивнула девушка. Это было вполне приемлемо и разумно. – А второе условие?       – Вы будете мне всё рассказывать. Я не стану болтать направо и налево, вы можете мне доверять. Я хочу знать, где, когда и с кем вы собираетесь увидеться и о чём именно будете говорить. Так я буду знать о вашей безопасности, а вы сможете обсудить всё с человеком, который когда-то не стал мешать вашему брату выйти в горящий город, а вместо того бился с ним рядом.