R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      ***       Мирную тишину оборвал противный скрежет. Ричард оторвал взгляд от красивого лица и посмотрел в сторону окна. За стеклом, не понятно как и за что цепляясь, стояла Цилла. Девчонка нагло улыбалась и махала ему.              ***       – Так ты жив… Жив, всё-таки! Леворукий… Закатные твари, как же я рад тебя видеть!.. Ты где шлялся, поганец?!              ***       В камере было достаточно свечей, чтобы видеть и даже читать – если бы ему только хоть одну книгу удосужились принести. Было достаточно воды, чтобы ополаскивать лицо и шею по утрам. От жажды и голода он тоже не умирал. Всё не так плохо… Если не считать того, что приходится терпеливо ждать, когда двери откроются, и его снова отведут на плаху. И что звериные вопли запертого по соседству Эдуарда были слишком хорошо слышны…              ***       – Знаете, герцог Окделл, когда самый опасный воин Золотых Земель влюбляется, объект его любви не может не вызвать интереса.              ***       Люди, перестав походить на людей, пинали и били друг друга. Воняло потом, гнилой водой и плесенью. Плесени было очень много. Зелёная, склизкая, ползучая…       – А ну пустите, теперь моя очередь!       – Куда лезешь, урод? Дубина!       – На себя погляди, жаба!       – А ну посторонись!       – Смотри, куда прёшь!       – Ой, придавили…       – Ребёнка, ребёнка пустите…       Брызнула кровь. Люди убивали друг друга. Дети захлёбывались в слезах и погибали… И среди звериного ора едва различался жалобный звон.       – "Помоги!.. Помоги…"       Бриллиантовые лепестки и сердце из караса узнали Повелителя. И они звали на помощь.              ***       – Да знаешь… Разные слухи доходили, многие как бред звучат. Говорили, что ты в одиночку толпу разбойников и фанатиков одолел, что Монсеньора от пули закрыл и сам едва не окочурился, что убить тебя пытались несколько раз – даже коня отравили, – что сама королева тебя приглашала, что король рыцарскую тебе вручил… А ещё… Не знаю, как и сказать даже… Что ты и Первый маршал… Ну, понимаешь… Что вы… Ну, лю… любовники.       – Отвратительная ложь, – спокойно ответил Дикон, отхлебнув касеры. – Никакой толпы тогда не было. И со мной тогда были Хуан и Пако.              ***       – Катарина… – Фердинанд переводил растерянный взгляд с бокала в руке на супругу, – что в этом вине?       – Ничего… Вы думаете, что я стану вас травить? Своего мужа? Вы верите Дораку? Разумеется, верите… Вам гораздо проще поверить тому, кто всегда решает за вас! Вы слушаете Дорака, Алву, свою мать – тех, кто имеет в своих руках власть! А меня вы готовы обвинить, даже не разобравшись! Вы слабый человек! Слабый и трусливый. Беззащитная женщина легко станет врагом в ваших глазах, а стервятников, что раздирают государство на куски, вы просто не замечаете. Вы отвратительны мне!       – П-простите… Я очень плохой муж и отвратительный король…       – Это яд… Я подсыпала вам яд!              ***       – Господин Карментис, спасайте того, кого в силах спасти! Я сделаю остальное…              ***       – Герцог Алва, вы осознаёте, где находитесь и что вас ждёт?       – Здравствуйте, барон, – с кривой усмешкой поприветствовал маршал. – Вы не будете любезны всё-таки объяснить, что же у вас на голове? Это несуразное нечто выглядит куда хуже, чем я запомнил.              ***       Ричард внимательнее вгляделся в строчки. Почерк неумелый, неуверенный, немного корявый, но отдельные буквы… Он положил лист на стол и достал из-за пазухи свёрток, развернул и принялся сравнивать. Да, всё так и есть…       – У меня появилось задание для тебя. И ты должен будешь сохранить эту тайну.              ***       – Герцогиня, вам, должно быть известно уже, что мы решили судить герцога Алва. Судить открыто. На совести этого человека множество преступлений, они не могут оставаться безнаказанными. Вы не видели всего, но жили под его крышей, а ваша семья больше остальных пострадала. Этот человек убил вашего отца, и есть все основания полагать, что он же убил герцога Окделла. Мы просим вас встать на сторону обвинения.              ***       – Дикон, а ты точно уверен?       – Между прочим, я в кости проиграл лишь один раз.       – Это хорошо… А сколько раз ты вообще играл?       – Один.              ***       – Вы хорошо знали герцога Ричарда Окделла?       – Да… Я знал его и любил, как родного сына. Я не хотел, чтобы его отправляли в Лаик, однако Квентин Дорак тогда твёрдо решил держать сына Эгмонта Окделла ближе к себе, чтобы следить и контролировать. Он не хотел, чтобы верные истинному королю люди брали его в оруженосцы и грозил расправой. Я не спорил, поскольку надеялся, что мальчика вернут в Надор, но всё сложилось так… За нами следили, но я находил любую возможность, чтобы встретиться с ним и убедиться в его безопасности. Ричард доверял Алве, смог даже простить убийство отца. Он был таким добрым и удивительно чистым человеком, что поверил, разглядев в Вороне крупицу света. Я бы очень хотел, чтобы мир в самом деле был таким, каким его видел Ричард, но, к сожалению, слишком хорошо знал о той скверне, что уже четыреста лет отравляет страну. Я подозревал, что Дорак готовит что-то, я предостерегал, но герцог был слишком благороден и смел… И потому его убили.              ***       – Ты! – у Дикона дёрнулся левый глаз. – Ты… Сволочь, да ты знаешь, что испортил мне жизнь своим неумением держать эмоции при себе?! Ты хоть иногда думаешь прежде, чем что-то выкрикивать?              ***       – Герцог Окделл, я прошу вас… Спасите Катарину! Спасите нас всех!       – Хорошо.              ***       – Я не знаю другого короля, кроме его величества Альдо Ракана, и не желаю знать.       – Ваше счастье, что вас не слышат послы четырёх королевств и не смогут донести своим королям, что барон Кракл о них ничего не знает, чем и гордится, однако не забывайте, что у священников тоже есть уши.       – Я не знаю другого талигойского короля.       Алва закатил глаза.       – В очередной раз убеждаюсь в том, что вы ничего не смыслите в землеописании, истории и словесности. Ужас. Вам стоит предъявить обвинения своим менторам.              ***       – Я хочу жениться на ней.       – Твои желания не имеют значения, если она согласна.              ***       – Знаешь, – Эстебан прислонил голову к стене и окинул взглядом нежданного гостя, – я всё думал-думал… И так и не смог понять, к чему это всё. Пожалуй, причины не любить Талиг были только у Окделла – его отца, всё-таки, убили, да и земли разоряли ни один год. Про Эпинэ ничего не могу сказать – я знать его не знаю. Но что с остальными? К чему было поднимать мятежи, врываться в столицу? Что вас всех не устраивало? Было слишком досадно от того, что с "навозниками" приходилось говорить как с ровней? Или вы все такие истовые эсператисты? Или хотелось больший кусок власти отхватить? Савиньяки и Алва вполне неплохо себя чувствовали при Олларах. Были бы вы умнее, следовали бы их примеру.              ***       – Передайте матушке, что я вернусь… К ужину.              ***       – Сколько ещё ты приготовил издевательств и унижений на мою долю? Чего мне ещё ждать? Долго ты будешь измываться?!              ***       Стены, обитые синим бархатом, картины с морскими пейзажами, высокие потолки с серебряным орнаментом, широкие лестницы… Всё такое знакомое. Всё такое родное… Он и подумать не мог, что однажды вернётся сюда.       – "Ты вернулся… Вернулся…" – шептали камни.       – Вернулся…       – "Не уходи больше…"