R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      Жар раскалённой печи обжигал его ступни и поднимался вверх, опаляя ноги, руки, живот, спину, плечи, шею, голову… Боли он не испытывал, однако его тело словно иссыхало изнутри. А по коже скатывались капли воды… Как же душно.       Дикон не понимал, где находится, не понимал, почему здесь так жарко. Он понимал лишь то, что должен уходить, иначе просто задохнётся либо обгорит и… расколется.       – "Но камням не страшен огонь", – пронеслась в голове странная, словно не принадлежащая ему, мысль.       Он попытался сделать шаг, но понял, что не способен шевелиться. Сердце испуганно отбилось, но разум быстро успокоился. Всё правильно. Камни не шевелятся, не уходят. Камни стоят и под проливным дождём, и под колючим снегом, и под палящим солнцем… Камням не страшен холод. Камням не страшен жар…       Густая темнота ложилась на его глаза словно повязка из плотной чёрной ткани. Такие повязки предназначены для приговоренных к расстрелу, дабы те могли не видеть направленных мушкетов. Дикон упорно вглядывался, пытаясь разобрать хоть что-нибудь…       Едва заметно замерцали огоньки. Они не разгоняли тьму, а лишь превращали чёрную пелену в тёмно-лиловую с расплывчатыми рыжими точками. Но он как будто увидел несколько теней. Или одну со множеством голов и рук…       Словно сквозь толстую стену звучали обрывки фраз:       – Лжёт… Уже четырнадцатый…       – Из-за вас супрем!..       – Вам нужно выпить воды…       – Где кровать?..       – Вода есть…       – Хорошо…       – Идёмте…       – Могу ли я?.. Сидите…       Ричард видел, что тени шевелятся, отталкиваются друг от друга, подплывают ближе. Но не мог различить лиц, фигур… И голосов не разбирал, хотя они и будто бы были знакомы…       – Я бы хотел снять…       Пламя облизывало ступни. Так странно… Дикон чувствовал, что стоит прямо на печи. Его ноги практически касались раскалённых углей, а голова упиралась в нагретый потолок. Он стал каменной стеной…       – Вы так не снимете…       – Что вы?.. Простите…       – Зачем вы причиняете ещё больший вред?       – "Айрис?" – изумился Ричард, принявшись искать глазами.       Голос сестры прозвучал громко, отчётливо, взволнованно. Что она здесь делает? Айри не должна здесь быть! Здесь слишком жарко. Здесь невозможно дышать.       – "Айрис!" – хотел позвать Дикон.       Но камни не способны докричаться до живых. Он стал камнем, слился со стеной…       – "Айрис!" – он должен оторваться от камня.       Он должен увидеть! На мгновение перед глазами вспыхнуло бледное лицо Айри…       Ричард раскрыл глаза. Он лежал в иссохшей траве и глядел прямо в розоватое небо. Кажется, задремал…       Рукой он нащупал в кармане свой булыжник. Серый камень был очень горячим – практически обжигал руку. Дик сжал сильнее, боясь, что сейчас выронит…       Никаких голосов не доносилось. Это был сон?       Ричард вздохнул и сел.       Лагерь Эмиля Савиньяка погрузился в дремоту раннего вечера. Сам маршал что-то обсуждал в своей палатке с Коннером и потому соизволил отпустить от себя Ричарда ненадолго.       Сона и Моро стояли неподалёку, чуть ли не сплетая шеи. Наблюдая за ними, Дик и не заметил, как уснул.       Надо бы разыскать Марьяна и Пако. Они наверняка где-то здесь засели. Обсуждают либо будущие мосты в Надоре, либо искусство ухода за лошадьми. Возможно, и о том, как правильно подстригать усы, спорят.       Удивительно, но эти двое очень легко нашли общий язык и увлечённых слушателей друг в друге. Это хорошо. Они не заскучают, когда Ричард оставит их…       Бросив ещё один взгляд на умиротворённых морисков, Дикон поднялся на ноги, размял шею. Отряхнулся. Поднял лежавшую шпагу и закрепил её.       Лёгкий порыв ветра потянул за собой сладковатый аромат гниения.       Ричард резко развернулся. Этот запах слишком знаком! Не столь острый и сильный, как в Лаик и варастийских пустошах, но такой же неумолимый. Одного дуновения ветра достаточно, чтобы его различить.       Взгляд устремился на крепостную стену, едва не проходил сквозь неё. Вонь пришла из Олларии.       А в Олларии Айрис. А ещё Реджинальд, Коррина, Кончита, Хуан, Мэри, Пиколо, Робер… Рокэ…       Сердце учащённо забилось. Сона встревоженно заржала.       Дик обернулся к ней.       Его красавица оторвалась от Моро и со страхом глядела на всадника. Яростный мориск маршала тоже был обеспокоен.       Нехорошо разлучать их вновь, да выбора нет…       Сона, поняв всё ещё до того, как Дикон успел позвать, шагнула к нему. Моро заржал.       – Прости, – вздохнул Ричард, запрыгивая на спину мориски.       Как он только умудряется портить жизни другим? Даже собственной лошади…       Дик зажал Сону в шенкелях. Мориска рванула вперёд.       – "Покажите дорогу!" – приказал Ричард всем камням, что были близко, на ходу проверяя шкатулку.       Она, к счастью, не выпала из кармана.       Камни шептали ему и указывали путь. Нужно мчаться в северном направлении…       Гул, в котором слышался частый топот множества коней, почти ударил в спину. Дик посмотрел назад.       И увидел, что за ним несётся с десяток солдат во главе с Эмилем Савиньяком.       – Быстрее! – крикнул он Соне.       Мориска понеслась вперёд изо всех сил.       – Стой!! – гаркнул Эмиль.       Он зол. Совершенно точно…       Нужно оторваться.       Ричард резко повернул Сону влево.       И едва не налетел на бурого коня, на котором сидел Герард.       – Стой! – не подумав, велел он Соне.       Лошадь замерла.       И их окружили.       Эмиль, разъярённо сверкая глазами, слетел со своего рыжего.       – Благодарю, Герард. Я теперь у тебя в долгу.       – М-монсеньор… – промямлил Герард, на физиономии которого можно было разглядеть откровенную растерянность.       Дикон раздражённо закатил глаза. Порученец так внезапно выскочил. Почти случайно! Но заставил остановиться.       – Слезай, – смотря на него снизу вверх, приказал Савиньяк.       Ричард вздохнул. Не хотел он, чтобы до этого дошло…       Он прикрыл глаза, призывая камни…       И ничего не произошло.       Дикон нахмурил брови.       – "Помогите мне!"       Камни шептали ему, но ничего не делали. Будто и не понимали, чего добивается Повелитель Скал.       – "Дайте мне уйти!" – разозлился Дик.       Ничего…       Закатные твари, да почему земля не трясётся?!       – Я тебе что сказал? – взбесился Эмиль.       И сам схватил Ричарда за руку и рванул на себя. Из кармана выпала шкатулка. Сона грозно заржала.       – Отпусти! – Дикон вырвался из хватки маршала Юга.       Он слишком плохо управляет силами. Ему нужна кровь Лита.       Эмиль, опередив его, поднял шкатулку. И самым беспардонным образом засунул за пазуху!       – Верну, когда у тебя ума прибавится, – ответил он на возмущённый взгляд Дика. – Герцог Окделл, сдайте шпагу.       – Что? – Ричард решил, что ослышался.       Эмиль, не моргая, повторил:       – Сдайте свою шпагу. Вы арестованы. Герард!       Порученец, как-то затравленно глянув на Ричарда, подошёл к маршалу.       – М-монсеньор… – в его руках блестела цепь.       – Благодарю, – кивнул Эмиль, забирая цепь. И опять обратился к Дику: – Думал, что сможешь меня обмануть? Я тебя огорчу, но обвести вокруг пальца меня, как Росио, у тебя не получится. Раз не хочешь сидеть смирно, будешь сидеть на цепи, поганец.       

2

      Эстебан молча измерял шагами комнату. Самым верным решением было бы лечь спать, поскольку Эдуард только-только утихомирился.       Приступы бешенства у сослуживца случались всё чаще, а выл и рычал он громче. Сквозь удары по стенам и завывания Колиньяр почти не слышал собственных мыслей. И спал теперь очень мало. Следовало хватать удачу и ложиться, пока Эдуард не наберётся сил, но сон отчего-то не шёл.       С улицы доносился мерзкий аромат гнили. Будто где-то разлагался труп. Эта вонь ощущалась уже вторую неделю. Во дворике теперь не было видно ни заключённых, ни проходивших солдат. Эстебан потерял единственное доступное развлечение. Взгляд порой падал на книгу, принесённую Приддом. Эсператистские учения не вызывали интереса, однако Колиньяр был бы рад прочитать хотя бы это. Не читал из упрямства. Он не желал даже в глубине души испытывать к Спруту благодарность. Подарки от изменников ему не нужны! Книгу Ожидания он порывался выбросить, да рука не поднималась.       Эстебан тренировался, спал, а в перерывах всё так же глядел из окошка на пустой дворик, кривя нос от вони. Сегодня в Багерлее пришли посетители, да не простые. Колиньяр разглядел Робера Эпинэ и двух серых священников. По чью душу, интересно, явились? И с десяток солдат в чёрно-красных мундирах были с ними. Забавно даже видеть, как кто-то приходит, и пытаться отгадать, к кому и зачем.       Уже месяца два прошло примерно? А он до сих пор не сошёл с ума. Можно смело гордиться.       Дни становились более прохладными, однако осень продолжала сохранять летнее тепло. Ливни и ветра более не одолевали, зато солнце приветливо согревало землю и каменные стены. Хоть в этом ему повезло.       От неизвестности уже звенело в ушах. Придд был первым и единственным его посетителем. И он дал понять, что Колиньяра вовсе не забыли. Но никто больше не приходил. Его не допрашивали. Ему не объявляли о казни. О суде – тоже. От этого становилось неспокойно.       А вокруг – тишина, которая сменялась лишь воплями Эдуарда. Интересно, сколько ещё Эстебан сможет продержаться? Торжество Ракана не продлится слишком долго. Савиньяк не станет стоять за стенами годами. В один из дней армия ворвётся сюда. Хотелось бы надеяться, что сам Эстебан доживёт. Обиднее всего станет, если его вдруг повесят именно теперь.       Дверь с тошнотворно-привычным скрипом отворилась. Колиньяр, даже не повернувшись, отошёл к окошку. Глядеть на тюремщика со скудным обедом не хотелось.       За спиной раздался стук сапог. Тюремщик был не один. Эстебан напрягся. То, что сюда вошло сразу несколько стражников, не могло предвещать ничего хорошего…        – Маркиз Сабве, – и подобное обращение также вызывало подозрения, – к вам пришёл преосвященный…       Сердце гулко ударилось в груди. В голове пронеслось множество мыслей. Преосвященный? Епископ приходит к узнику, дабы тот мог исповедаться… Перед смертью.       Неужели время пришло? Неужели Колиньяр так и не дождётся Савиньяка?       Тук-так-тук-трататах… Эстебан услышал грохот барабанов. Затхлость с улицы сменилась ароматом свежей виселицы. Каменные стены Багерлее исчезли, а он вновь стоял на помосте и рассматривал петлю, в которую должен будет впихнуть голову.       – "Всё проверил! Крепкие…"       – "Ещё минут пятнадцать!"       Пятнадцать минут… Именно столько ему осталось жить? И маршал Алва на сей раз не примчится, не остановит…       Тук-так-тук-трататах! Сердце испуганно заколотилось. Идти на смерть во второй раз страшнее…       – "Соберись!" – сжав кулак, приказал себе Эстебан.       Этого следовало ожидать. Он знал, что этот момент может настать. Савиньяк сделал захватчиков пленниками, но те, кого захватчики уже успели пленить, не стали из-за этого свободны. Недели в Багерлее были не отдыхом, не скучным обучением в Лаик. Колиньяр оказался одним из многих, чья жизнь являлась игрушкой в руках узурпатора…       Но смерть нужно принимать с достоинством. Он не может показать страх.       Молодой человек прикрыл глаза. Решительное и разъярённое лицо Айрис, которое он увидел в последнюю их встречу, придало сил.       – "Я люблю тебя", – мысленно обратился Эстебан.       И обернулся.       В его унылой комнате стояло три фигуры. Одна из них, укутанная с ног до головы в серое, подошла к столу и коснулась рукой Книги Ожидания. Колиньяр разглядел на груди незваного гостя эмалевого голубя. Эсператист, значит… Мог бы и снять капюшон, раз пришёл проводить в последний путь.       Вторая фигура – маленького роста солдат в чёрно-алом мундире – прислонилась спиной к двери. Его физиономия выглядела недовольной и напряжённой.       А третья – тоже в чёрно-алом – сосредоточенно глядела по сторонам. Осматривала стены, полы, задержала взгляд на жалкой кровати, затем перевела взгляд на стол. Кроме эсператии, там находился лишь простой глиняный кувшин. Уже почти пустой. Лицо скрывала шляпа, но Эстебану отчего-то представилось, что глаза солдата прищурились.       Затем фигура шагнула к столу. Стремительно, резко. И так знакомо…       Солдат схватил кувшин и вгляделся внутрь. И вдруг приставил горлышко к губам и отхлебнул.       Эстебан вытаращил глаза. Неужели герцог Эпинэ берёт к себе проходимцев, что готовы пить воду, предназначенную узникам? Или же он держит своих людей в чёрном теле? Впрочем, можно и не жадничать перед смертью…       Наглец, видимо, утолив жажду в полной мере, поставил кувшин обратно. Громко выдохнул. И посмотрел на маркиза Сабве.       – Сын мой, – сквозь внезапно появившуюся пелену прозвучал голос, – как с тобой обходятся здесь?       Эстебан не ответил. Он в один миг утратил возможность говорить. И думать…       Огромные серые глаза смотрели на него с ледяным ужасом. Прекрасное лицо, которое появлялось в каждом сне, было бледным. Губы чуть приоткрыты – в немом вопросе.       Колиньяр моргнул.       Но лицо не исчезло. Что это? Он видит очередной сон? Он сошёл с ума за несколько мгновений до казни? Может, он уже умер?..       – Эстебан… – услышал он родной голос. – Эстебан!       Фигура в чёрно-алом мундире кинулась к нему. Тёплое тонкое тело прижалось к его. Руки обняли его плечи. Кожу защекотало тёплое дыхание. Послышался едва уловимый аромат каких-то трав и благовоний.       – Эстебан! – прозвучало в самое ухо.       Грудью он почувствовал биение чужого сердца. Такое быстрое… А его собственное колотилось с такой силой, что становилось плохо. Руки сами по себе потянулись наверх и обняли худую дрожащую спину.       – Айрис!.. – выдохнул он.       В коленях ощутилась слабость, но Эстебан продолжал стоять как вкопанный.       – Айрис… Айрис. Айрис! Айрис! – повторял он. И не верил. – Айрис!       – Да! – девушка чуть отстранилась от него и взяла его лицо в свои ладони. – Да! Да! Это я! Я… Эстебан…       Её тёплые руки лихорадочно гладили его по щекам, лбу, волосам.       – У тебя не жарко! – выпалила Айрис. Её серые глаза блестели словно от слёз. – Не жарко… У тебя есть вода. Создатель, у тебя есть вода!       И с этими словами она уткнулась ему в грудь, сжав руки на спине в замок.       – Вода? – глупо переспросил Колиньяр.       Краем глаза он заметил, как фигура в сером плаще отошла в сторону. В голове немного прояснилось.       – Айрис? – ужаснулся молодой человек. – Что ты тут делаешь?       – Я пришла к тебе, – пробормотала девушка ему в грудь.       В уголках глаз защипало. Это так походило на сон. Ещё одна встреча. Её голос. Её глаза. Её руки…       Но это не сон! Эстебан в Багерлее, а Айрис здесь быть не должно!       – Надеюсь, я просто лишился рассудка, – с трудом соображая, прошептал Колиньяр.       И осторожно прихватив девушку за плечи, отодвинул её.       Айрис… В мужском наряде в цветах Эпинэ… Это не сон.       – Тебя кормят? – с отчаянной надеждой смотря ему в глаза, спросила девушка. – Тебе зажигают свечи?       Это точно не сон. Во сне его любимая не задаёт таких странных вопросов.       – Кормят, – кивнул Колиньяр. – И свечей у меня достаточно. И воду мне дают.       – И окно есть, – добавила Айрис.       Её личико исказилось так, будто она сейчас расплачется.       – И окно есть, – согласился Эстебан. – Айрис, зачем ты… Тебе нельзя здесь быть.       Нельзя. Нельзя. Нельзя! Это не столичная улица, не особняк его семьи, не комнаты её величества. Айрис Окделл находилась там, где ей совсем не место!       – Я должна была увидеть тебя.       Да что эта девчонка несёт?! И как она сюда попала? Почему в цветах Эпинэ? Кто её пустил? Где её дуэнья?       – Мне помог герцог Эпинэ, – прочитав один из множества вопросов в его глазах, пояснила Айри, печально нахмурившись.       Эпинэ? Мерзавец! Его должны повесить за такое!       – Айрис, – Эстебан изо всех сил сдерживал крик, – пожалуйста… Ты должна уйти.       – У нас мало времени, – кивнула девушка. – Я не знаю, смогу ли ещё раз прийти к тебе…       Ещё раз?!       – Не вздумай! – воскликнул Колиньяр. – Забудь об этом!       Закатные твари, это же немыслимо! Он лучше многих знал о храбрости и безрассудстве этой девушки, но это выходило за все рамки.       Айрис Окделл проникла в Багерлее – вероятнее всего, никто бы не удивился подобной выходке, но Эстебан почти умирал сейчас.       Серые глаза странно блеснули.       – Ты не хочешь меня видеть? – тихо спросила Айри.       Эстебан замер. Он её обидел? Только не это!       – Нет, Айри! – зачастил он, с трудом подбирая слова. – Не так! Я просто… Ты хоть понимаешь, как это опасно?       – Так же опасно, как пробираться в покои королевы, – криво улыбнулась Айрис.       Эстебана пробрал нервный смешок. Нашла, с чем сравнить. Колиньяр был готов рисковать своей свободой и своей жизнью. Но не свободой и жизнью Айрис! Это он мужчина, а она…       – "Самая смелая и прекрасная женщина на свете", – подсказал разум.       Так и есть. И от того становилось ещё страшнее. Как ему быть, если с Айри хоть что-то случится? Приходить в логово врага лишь для того, чтобы увидеть его, Колиньяра!       – Айрис, я умоляю тебя, – Эстебан взял её руки в свои и поцеловал, – уходи отсюда. Я счастлив, что ты пришла ко мне, но ты не должна… Со мной всё хорошо! Я могу потерпеть. Но я не переживу, если ты… Айрис!       Слова путались между собой. Он не знал, как выразить свои чувства, свои страхи.       Айрис потянулась к нему и поцеловала. От её нежных губ кружилась голова, а сердце не просто билось – оно пустилось в пляс. Эстебан боялся, что прямо сейчас упадёт. Да только он обязан сохранить самообладание и сказать!       – Всё будет хорошо, – оторвавшись от него и крепко обняв, пообещала Айрис. – Этот кошмар закончится.       – Конечно, – судорожно гладя её спину, шептал Эстебан. – Всё будет хорошо. Мы будем счастливы.       Создатель… Лжёт ли он сейчас? Возможно ли их счастье?       – Ты должна… – голос предательски сбился.       – Дочь моя, нам пора уходить, – пришёл ему кто-то на помощь.       Эстебан выдохнул и отстранился.       Эсператист в сером капюшоне стоял у его окна, наполовину повернувшись к ним.       – Я настаиваю, – добавила фигура.       Айрис с мольбой посмотрела на Эстебана.       – Иди. Со мной всё будет хорошо, клянусь.       Если он нарушит эту клятву, то Закатное Пламя станет справедливым возмездием.       – С тобой всё будет хорошо, – кивнула Айрис. Её глаза вспыхнули решимостью. – Просто дождись.       Маленький солдат чуть приоткрыл дверь и выглянул в неё.       – Идём, – твёрдо сказал он, обернувшись к юной герцогине.       – Идём, – мягко повторил эсператист, чуть коснувшись рукой плеча девушки.       – Я люблю тебя, – выдохнула Айрис, всё так же смотря на Эстебана. – Слышишь? Я люблю тебя.       Колиньяр перестал дышать. Три слова оглушительным эхом разносились по голове. По всему его существу.       – Я люблю тебя, – поклялся он. – Айрис, я люблю тебя – и всегда буду любить. Ты станешь моей женой?       Последние слова вырвались без его позволения. Он хотел бы сделать всё, как полагается. Собрать достойные дары, чтобы положить к её ногам, попросить её руки у главы семьи – пусть то и казалось невозможным, но существовали законы приличий. Он не собирался просить её руки в этом каменном мешке, посреди сырости и смрада.       Но на душе стало гораздо легче. Он успел задать этот вопрос. Теперь умирать совсем не страшно…       Айрис вздрогнула и распахнула глаза ещё шире.       – Я стану только твоей женой, – выпалила она. – Больше ничьей!       – Прошу, идёмте! – прошипел коротышка в чёрно-алом мундире.       – Иди, – улыбнулся Эстебан. – Когда я буду свободен, ты станешь моей женой. Я хочу, чтобы моя жена всегда была в безопасности.       Айри дёрнулась к нему, но серый эсператист чуть сильнее сжал её плечо и тихонько сказал:       – Создатель позволит вам воссоединиться.       Девушка вздохнула. В последний раз посмотрела на Эстебана.       – Я люблю тебя, – ещё раз прошептала она и позволила себя увести.       

3

      Безымянный епископ и Никола Карваль спешно вели её по коридорам. Темница Эстебана находилась в том же крыле, что и кошмарная клетка герцога Алва, однако к ней вёл не тот жуткий каменный лабиринт. Несколько лестничных пролётов и четыре поворота – и она уже была далеко от любимого.       Айрис покорно следовала за Карвалем, не особенно разбирая дороги. Перед глазами всё ещё стоял о́н. Эстебан исхудал за это время, побледнел… Но он выглядел куда лучше герцога Алва. Стены его камеры были холодны, кое-где отсырели. Это не столь страшно, как жар, исходящий от камня. У него была вода.       Радости Айрис не испытывала – лишь горькое облегчение. Всё не так плохо, но может стать хуже. Ракан был чудовищем! И прислуживали ему чудовища. Чудовища, которые гораздо страшнее тварей из сказок Анны. Невыносимый жар, духота, солёная вода, разбитая гитара… Айрис всем сердцем надеялась, что Робер Эпинэ и епископ Левий помогут герцогу Алва. Он не заслуживал такого. Никто не заслуживал! Нет преступления, за которое можно так истязать человека! Первый маршал попался в лапы истинных монстров.       И в тех же лапах Эстебан. Он тоже может оказаться в той тёмной жаркой комнате без кровати и воды. Айрис не должна это допустить!       Бежать! Эстебан должен скорее бежать отсюда. Помочь герцогу Алва девушка не может, но уговорить Робера вывезти Эстебана вполне способна.       Они миновали коридоры, прошли через крошечный безлюдный дворик, оказались в привратницкой. Там их уже ждал Левий.       Но Робера не было.       – Герцог Эпинэ, решил задержаться, – пояснил епископ с лёгкой улыбкой.       Но глаза его оставались серьёзными.       Карваль шумно выдохнул. И с опасением посмотрел на Айрис, затем куда-то в сторону.       – Тогда я вернусь за ним позже, – пробормотал он. – Ваше высокопреосвященство, вы готовы?       – Готов, сын мой. – Левий посмотрел на своего безликого спутника. – Я отправляюсь к его высочеству, а ты поезжай в резиденцию.       Эсператист в капюшоне едва кивнул.       Похожий на дыню теньент раскрыл калитку, выпуская их на свободу.       Их ждало теперь две кареты.       – Ваше высокопреосвященство, – Карваль выпрямился и решительно посмотрел на Левия, которому едва ли дотягивал до подбородка, – я дал Монсеньору слово…       – И ты его не нарушишь, – Левий перестал улыбаться. – Меня ждёт его высочество, а ты проводишь меня. Мой брат позаботится о себе.       Никола нахмурился и прищурился. Он понимал что-то, чего не понимала Айрис. Левий направляется к Раканьему выродку, а его спутник поедет в резиденцию… А Айрис обещала не отходить от Карваля, который поедет с новым кардиналом. Но её ведь точно не приведут к этому монстру! Значит, она поедет в резиденцию? Как оттуда вернуться в дом Марианны?       – Простите, – буркнул Никола, подойдя к ней ближе. – Поезжайте с преосвященным.       Айрис вопросительно поглядела на фигуру в капюшоне.       – Идём, – мягко прозвучал его голос.       – Ступай, сын мой, – чуть наклонил голову Левий. – Мой брат должен подготовить всё к утренней молитве в моё отсутствие.       Айрис молча кивнула и нырнула в карету. Эсператист в капюшоне последовал за ней.       – Что-то случилось? – спросила девушка, когда карета тронулась.       – Случилось, дочь моя, – печально согласился епископ, – но не сейчас, а гораздо раньше. За ложь одних платят другие…       Айри растерянно уставилась прямо в капюшон. Что значат эти слова? И почему Левий вдруг направился к таракану, а герцог Эпинэ остался в Багерлее? Неужели из-за неё?! Кто-то узнал в тощем солдате герцогиню Окделл? Что же будет?!       Айрис постаралась выдохнуть. Если бы её узнали, то не позволили бы уехать с этим священником. Робер мог остаться по вполне объяснимой причине. Он увидел своими глазами, что творит Морен, и решил навести порядок! А Левий поехал к Ракану, чтобы вразумить. Вероятно, именно так всё и обстоит! Нечего раньше времени бояться!       Но всё столь внезапно… И почему Левий отправился один? Зачем ему Карваль?       В закрытой карете становилось не по себе. Здесь было совсем не так темно, как в клетке герцога Алва, но Айри, похоже, на всю жизнь запомнит этот удушающий ужас. Тьма, жара, бледное и насмешливое лицо Первого маршала… Только бы Робер сумел помочь ему! Только бы Эстебан не оказался на его месте! Только бы Эмиль Савиньяк скорее позволил армии уничтожить захватчиков!       Бояться нельзя. Она должна сохранить рассудок любыми способами. Этот кошмар закончится. Он просто не может продолжаться бесконечно! Так не бывает!       Робер Эпинэ уже придумал, как отсюда уйти. Эстебан будет свободен! А герцог Алва… Сколько будут продолжаться его мучения? Робер ему поможет. Но что дальше?       Карета внезапно остановилась.       Епископ в капюшоне вздохнул.       – Ступай, дочь моя. Ты теперь в безопасности.       Айрис приоткрыла створки и увидела особняк баронессы Капуль-Гизайль, озарённый закатным солнцем. Её привезли обратно!       – Благодарю, – промямлила девушка.       – Ваш брат однажды спас мою жизнь, Айрис Окделл. Меньшее, что я могу сделать, – это проводить его сестру.       Сердце взволнованно ударилось в груди. Этот человек знает Дикона? Дикон спас ему жизнь?       – Иди с миром, дочь моя. – Айри почудилась за капюшоном печальная улыбка. – Создатель тебя не покинет.              Луиза открыла глаза и приподняла голову. Рассеянно поводила глазами по сторонам. Увидела сидевших рядом в креслах баронессу и Айрис. Они пили мятный тизан.       – Ох, – улыбнулась Марианна, – вы проснулись! Надеюсь, вас разбудила не наша болтовня?       – Я уснула? – сдвинула брови Луиза. И выпрямилась. – Который час?       – Вы проснулись прямо к ужину, – Марианна заботливо преподнесла гостье чашку с тизаном. – Я настаиваю, чтобы вы задержались. После ужина подадут карету. Мы с герцогиней Окделл любовались картиной. Присоединяйтесь к нам.       – Луиза, – сдерживая дрожь в голосе и пальцах, заулыбалась Айри, – она прекрасна! Ты тоже должна увидеть.       Госпожа Арамона внимательно поглядела на подопечную. В её глазах читалось откровенное подозрение.       Девушка усиленно тянула губы в улыбке и молилась, чтобы дуэнья не решила задавать вопросы. Поскольку ответить ей нечего. Она ворвалась в дом и попала прямиком в умелые руки Марианны, которая помогла быстро переодеться обратно в платье и привести причёску в порядок. Луиза проснулась спустя час.       Сердце громко стучало в груди, а мысли хаотично кружились в голове. Айрис не была готова изображать перед Луизой заинтересованность в картине и увлечённо беседовать с Марианной. Только выбора у неё нет.       К счастью, баронесса Капуль-Гизайль играть умела.       – Я надеюсь, что эту картину увидят многие. Это истинный шедевр, скажу без лишней скромности.       Госпожа Арамона поставила чашку с тизаном на столик, не сделав даже глотка, и повернула голову к стене, на которой висела та самая картина.       Горящий город – и по нему мчится всадник в окровавленной рубахе.       Айрис смотрела на своего брата и так глупо просила его вновь пронестись сквозь пламя и спасти их всех…