Империи в ожидании

"Утро в любви"

***

ХХ.ХХ.1895.

Раннее утро в Вене. Тонкий луч солнца проскальзывает сквозь тяжёлые шторы спальни. Где-то вдалеке слышен карканье вороны на крыше, а в комнате царит полная тишина, нарушаемая только шелестом простыней и редким вздохом. Германская Империя (ГИ) сидела у окна, обнимая руками живот, где уже заметно шевелилась тройня. На ней был лёгкий ночной халат с серебряной вышивкой, волосы вороньего крыла аккуратно заплетены, и в её лице было всё: усталость, спокойствие, любовь... и чуть-чуть тревоги. Австро-Венгрия (АВ) стоял рядом, в халате, который был на нём криво завязан, с вечно растрёпанной белой чёлкой. Он поцеловал её в висок, присел рядом и уткнулся в её плечо. — Уже не спишь? — прошептал он. — Эти трое не дают. Венгрия опять брыкается, — Гера чуть усмехнулась и покачала головой. — А Рейх будто марширует там целую ночь. — Настоящие имперские наследники, — усмехнулся АВ, обвивая её рукой. — Они уже похожи на нас. — Что ты хочешь сказать, что Венгрия — это я? — Несомненно. Такой же пинок в бок я получал от тебя, когда задерживался на балу. Она тихо рассмеялась и вздохнула, положив ладонь на живот. — Австрия — спокойный, как ты… Или она просто спит вечно? — Нет, это потому что Австрия — артистичная натура. Она ждёт подходящего момента, чтобы блистать. — А Рейх... — она подняла бровь. — Ты уверен, что мы правда назовём его Рейх? — А что такого? — АВ потянулся, улыбаясь. — Солидно. Звучно. Весь зал будет вставать, когда он входит. — Или падать в обморок, — буркнула она и кивнула в сторону кухни. — Пора завтракать. Мне кажется, Австрия хочет творог. — Или ты хочешь творог, дорогая. Гера встала, медленно и уверенно, и АВ мгновенно оказался рядом, подхватив её под локоть. Она только хмыкнула: — Я не фарфоровая ваза, АВи. — Нет, ты — фарфоровая империя. Поэтому я ношу поднос. --- На кухне АВ готовил завтрак: поджаривал хлеб, резал фрукты и усердно вырисовывал на тарелке "герб семьи", выкладывая из черники орла, а из мёда венский венок. Гера сидела за столом, потягивая чай, и наблюдала за этим действом с выражением "я не знаю, плакать мне или смеяться". — А если Венгрия будет девочкой? — задумчиво сказала она. — И если Австрия будет мальчиком? — Тогда мы просто поменяем ленты на колыбелях. Они же будут сменными, правда? — Это безумие. — Это мы, — улыбнулся он и поднёс ей тарелку с надписью из клубники: "Имперский завтрак". Гера смотрела на эту надпись секунду, потом вздохнула. — Они будут такими шумными… я это чувствую. — Пусть. Мы — империи. Наши дети будут шептать громче, чем другие кричат. Она впервые за утро по-настоящему улыбнулась. Та улыбка, которую видели только стены дома и он. — Я тебя люблю, — сказала она негромко. АВ поставил тарелку, сел рядом и нежно поцеловал её в щёку. — Я тебя и их. Всех троих. Даже если Рейх будет маршировать по потолку. «Разговор на тюле» Гера сидела на краю окна, на тонкой белой ткани спадающей с карниза до пола. Тюль дрожал от лёгкого ветра. Она держала ладонь на животе и смотрела на сад. АВ стоял чуть в стороне, скрестив руки за спиной. — Я хочу… взять отпуск, — сказала она вдру. Голос был ровный, но неуверенный. — От империи? — переспросил он мягко. — От себя. Она повернула голову, и угольные глаза встретились с его. — До конца беременности. Не навсегда. Просто немного. Я устала быть только державой. АВ подошёл, присел рядом, осторожно взял её за руку. — Ты не обязана быть железной. Ты — империя, да, но ты ещё и моя жена. Мать наших детей. И ты заслуживаешь отдых. — Я боюсь, что если исчезну, обо мне заговорят. — Они и так говорят. Но когда увидят тебя снова, они замолчат. Потому что ты будешь не просто Империя. Ты будешь матерью Империй. Она улыбнулась — по-настоящему, впервые за день. И он ответил тем же. Историческое примечание: Действие фанфика разворачивается в 1895 году — в эпоху, когда Германская и Австро-Венгерская империи считались одними из самых влиятельных держав Европы. Это время дипломатических балов, союзов, дворцового этикета и растущего напряжения между странами, но в данной истории вместо политических интриг — личная, тёплая история о любви и семье. Исторический антураж — лишь фон, подчеркивающий величие и традиции героев, живущих в альтернативной вселенной, где страны обретают человеческие черты. > ⚜ 1895 год. Империи сильны, баллы сияют, штрудели подают, а кто-то — ждёт тройню. Политика подождёт: на этот раз история — о чувствах, а не война. Атмосфера конца XIX века отражается и в образах героев: Германская Империя, обычно носящая чёрный мундир, с наступлением беременности перешла на более удобные, но всё ещё строгие и величественные платья. Её наряды вдохновлены модой 1895 года — времени, когда в женской одежде появились мягко подчёркнутые талии, высокие воротники и пышные рукава-«фонари». Платье ГИ скроено свободно, но сохраняет торжественность и чёткие линии, достойные императрицы. Оно тёмного цвета, без лишней отделки — как и её характер. Исторический антураж в этом фанфике — это не реконструкция, а сценография: здесь нет войн, договоров или коалиций. Вместо этого — тихая история любви, ожидания и попытки скрыть от мира то, что важнее любой дипломатии. В этом мире страны —более человечны. И даже сильнейшие из них могут уставать, улыбаться и мечтать.