Империи в ожидании

Вена. 1895 год. Бал в Зимнем дворце Австро-Венгрии. Канделябры сияют, оркестр играет вальс, столица полна имперского великолепия. Всё идёт идеально... если бы не одно "небольшое обстоятельство", дышащее тяжело в дальнем зале и ворчащее на туфли. Австро-Венгрия стоял на мраморной лестнице, приветливо улыбаясь прибывающим делегациям. Его белоснежные перчатки были в идеальном состоянии, а золотой жилет сиял, как дипломатический договор. — Добрый вечер, Российская Империя, — произнёс он, делая лёгкий поклон. — Вы выглядите, как всегда, величественно. — А вы, как всегда, дипломатично, — буркнул РИ, поправляя шинель. — Где Германская Империя? АВ отвёл взгляд: — Она... занята. Очень. Работой. Внутренней. — Надеюсь, не внутренним переворотом? — фыркнула Великобритания, поднимаясь по ступеням. — А то она исчезла ровно месяц назад. Слишком точный срок. — О, вы все такие подозрительные, — протянул АВ, отступая к двери. — Она... просто устала. Вот и всё. Мы ведь все устаём, не так ли? Он улыбнулся слишком широко. Слишком театрально. И слишком виновато. Тем временем, в одной из дальних комнат дворца, Германская Империя сидела в кресле, положив руку на живот. — Сколько вас там, трое? — пробормотала она. — Один пинается. Второй толкается. Третий... марширует? Она вздохнула, поправляя складки тяжёлого бархатного платья. 7 месяц. Она успешно скрывала это шесть. Один — взяла "отгул". Но сегодня... АВи настоял. Бал в Вене, союз, обязательства. "Просто зайдёшь, попьёшь воды и уйдёшь". Никто не должен тебя видеть, — сказал он. Никто не должен узнавать, — повторила она. Кроме тебя, плед и подушка. В эту же минуту: — Кажется, тут свободная комната, — заявил Франция и дернул ручку двери. — Я не думаю, что мы... — начал РИ, но было поздно. Дверь распахнулась. И... Там. В кресле. С чашкой чая. И животом, величиной с Восточную Пруссию. Сидела Германская Империя. Величественно. Спокойно. Очень. Очень. Беременна. Все застыли. Франция: — «Mon Dieu» (Боже мой) падает на колени — Ты вынашиваешь... Рейх?! Великобритания: — Ну что ж. Вот и конец стабильной Европы. машет рукой, как будто сдаётся в дипломатической шахматной партии Италия: — Я чувствовал любовь! Я знал! Это дети любви! начинает считать пальцами — Подождите... трое?.. Это... тройственный союз!!! Российская Империя: — ... — Кто крёстный? ГИ, не моргнув: — Никто из вас. Через минуту входит АВи с подносом: — Я... принёс вам... чай... Он застывает. Видит раскрытые глаза всех стран. Видит Францию, прижимающего ухо к животу его жены. Видит Великобританию, сочиняющую, вероятно, дипломатическую жалобу. Видит, как Россия вытаскивает иконку. Видит, как Италия предлагает имя "Пиццерий Генрих". И тихо шепчет: — Я оставил вас на пять минут… ГИ берёт поднос, выпивает половину компота залпом, и добавляет: — Я отсутствовала один месяц. Один. Оркестр всё ещё играет внизу. Зал полон огней. И только в одной из комнат империи мира спорят, кто будет крёстным. ГИ закрывает глаза. Австро-Венгрия нежно целует её в висок. Итоговая реплика ГИ, полушёпотом: -Крестным будет Швейцария.