Часть 1
1 июля 2025 г., 00:29
Привычки формируются незаметно.
Сначала ты пару-тройку дней подряд ложишься в десять вечера по чистой случайности или необходимости, а когда решаешь засидеться допоздна — обнаруживаешь, что организм сдаётся в объятия сонливости аккурат к десяти.
После тебя пару раз просят насыпать с утра корм коту, потому что опаздывают на работу, и вот эти обязанности тебе полностью делегировали, а ты и не понял, ведь теперь рефлекторно тянешься за кормом.
Вынужденно не пьёшь алкоголь пару недель, когда в твоей жизни появляется человек, который следит за тем, чтобы после выписки из больницы ты не употреблял никакой гадости, травя измождённый организм. И что происходит? Этот самый организм вновь привыкает, и становится достаточно бокала вина, чтобы ощутить лёгкость в голове, «насытиться».
Не принимая лишних и ненужных прикосновений, отлично обходясь без объятий, которые по ночам и вовсе вызывают дискомфорт — тесно и душно, как спать? — в один момент ловишь себя на мысли, что отсутствие человека, прижимающего тебя ближе за талию перед погружением в сон, ощущается неправильно.
Ведь этими тёплыми объятиями тебя встречали каждый вечер, оставляли лёгкий поцелуй за ухом, притягивали к себе, пряча под одеялом от целого мира после непростого рабочего дня. Так продолжалось месяц, второй, пятый.
Первая мысль: «Я смирился, этот человек неисправим».
Но достаточно уехать и понять, что все эти мелочи стали привычкой, въелись под кожу, оставили нестираемый отпечаток на сердце. И испытываешь к ним не смирение, нет — ты искренне наслаждаешься тем, что они есть в жизни.
Фэй Ду столкнулся с этим осознанием, когда отправился в недолгую командировку, и поначалу всё было, как и обычно: роскошный номер в отеле, огромная кровать с мягким матрасом, на которой ты волен спать хоть поперек, изысканная еда. Ни шума, ни суеты с утра, ни тесно-душных объятий — особенно в летние ночи, — ни пикирующего по утрам с высоты шкафа кота. Визуально — сплошная эстетика.
Только вот вкус у еды не тот, никто не забирается с утра на колени, требовательно урча и прося почесать за ушком, а возвращаясь вечером в номер, встречаешь темноту, пустоту и оглушающую тишину.
Не включен свет на кухне, не доносится аромат почти приготовившейся домашней еды, наполненный душистостью приправ.
Никто не выходит встретить.
Широкая кровать в темноте похожа на яму, в которую ложишься, ожидая, когда тебя засыпят землёй. Пространства много, правда простыни — холодные, сдвинешься хоть на миллиметр, и сразу мурашки вдоль позвоночника, никакое одеяло не спасёт.
И никто не придвинет поближе, чтобы согреть.
Стены душат, сужаются, и кажущееся огромным пространство превращается в гроб.
— Ло Вэньчжоу, — бессознательно шепчет Фэй Ду, когда время переваливает за полночь и становится невыносимо холодно, переворачивается на другой бок, ощупывая кровать, приподнимается, вглядываясь во мрак, силясь понять, куда посреди ночи встал капитан.
И лишь после осознает, что не дома. Ло Вэньчжоу не мог здесь быть.
не желая ждать ни мгновения.
Но у аэропорта его встретил Ло Вэньчжоу.
Молодой человек специально не говорил, когда вернётся, прекрасно понимая, что при своём графике капитану затруднительно сбежать с работы. И Ло Вэньчжоу, как порядочный возлюбленный, сделал вид, что принял этот акт заботы и понимания тягот жизни полицейского, не став спорить.
И, как всегда, сделал с точностью да наоборот.
Контакты некоторых людей Фэй Ду у него имелись, да и достаточно было знать одного Лу Цзя. Даже если он вдруг был не в курсе планов своего босса, он имел связь с остальными подопечными, которыми охотно делился. Ло Вэньчжоу не пришлось далеко ходить, ведь именно Лу Цзя было поручено подъехать к аэропорту. Капитан не церемонился, сказал как есть: «Сам заберу, но не болтай ему, а то еще билеты поменяет». Не то чтобы Фэй Ду непременно мог заупрямиться — они давно прошли этот этап, — но иногда возлюбленный имел настроение поиздеваться ради его реакции.
Лу Цзя, проникнувшийся Ло Вэньчжоу ещё с тех пор, как им довелось вместе работать, считал его за второго босса, поэтому торжественно переложил обязанности на его плечи, не задавая вопросов и не мешая чужому романтическому порыву.
На работе Ло Вэньчжоу положился на Тао Жаня, сказал ему, что смертельно болен, температура под сорок, без любимого никто стакан воды не подаст, на работу не подвезёт. «Поработай сегодня за меня, я завтра уже оклемаюсь», — завершил он своё проникновенное сообщение, и Тао Жаню оставалось смиренно принять судьбу. Не первый раз он выгораживал этого бессовестного человека перед директором Лу и явно не последний.
Звёзды сошлись, никого жестоко не прирезали в подворотне, и Ло Вэньчжоу, не опоздав ни на минуту — рейс возлюбленного это вам не работа, — успешно добрался до места встречи.
Для него эти пять дней тоже были мукой, он на пять дней вместе с Ло Иго уехал жить к родителям, слишком уж пустой казалась квартира без Фэй Ду, вещи его повсюду лежали, а обнять ночью некого, подойти со спины и оставить поцелуй на затылке, пока он чистит зубы — тоже. Подхватить на руки после просмотра фильма на диване в гостиной и унести в кровать — некого.
Ло Иго на него и по своей инициативе прыгал, и, как бы Фэй Ду временами ни напоминал кота, это всё же вызывало абсолютно другие ощущения. Разве мог капитан позволить рабочим обязанностям помешать ему?
Фэй Ду, который тщетно пытался поспать в самолёте, чтобы не думать о Ло Вэньчжоу, а в итоге «страдал» от того, что его подсознание издевательски подкидывало все моменты, когда Ло Вэньчжоу одаривал поцелуями, при виде него во плоти на несколько секунд потерялся в реальности.
Ему казалось, что ненормальная тяга, одолевавшая эти дни, довела его до галлюцинаций. Вот он очень хотел, чтобы капитан был рядом — и тот возник прямо из воздуха.
Сложное выражение застыло на лице молодого человека, и любой сторонний наблюдатель сказал бы, что встречающему он явно не рад.
Ло Вэньчжоу воспринял его состояние за усталость после полёта, приблизился, забирая небольшую дорожную сумку из чужих рук, потянулся вперёд и позволил себе поцеловать Фэй Ду в уголок губ.
Фэй Ду был из тех людей, кто не очень жаловал публичное выражение чувств, и, учитывая, что большую часть времени они находились в бюро общественной безопасности, его позиция оказалась весьма кстати. При нюансах работы Ло Вэньчжоу подобное было непозволительно, но сейчас они были за пределами стен бюро. И капитан, преданно ожидавший возлюбленного пять дней, решил позволить себе немного посвоевольничать.
Он даже не представлял, насколько Фэй Ду нуждался в этом нежном и ненавязчивом жесте.
Это скромное и мимолётное касание за считанные секунды заставило пульс участиться, пусть внешне выражение его лица почти не изменилось, только уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке.
— И почему я не удивлен, шисюн? — в своей манере поинтересовался Фэй Ду вместо приветствия, поразительно убедительно не выдавая ни тоски, ни желания коснуться в ответ.
— Потому что любишь меня за это? — усмехнулся Ло Вэньчжоу, лукаво подмигнув.
Возможно, потому что они никогда надолго не разлучались.
Когда ты каждый день ешь по плитке шоколада, тебе этого достаточно. Съешь больше — станет тошно. Но если ты не ел сладкое целый год, то за один присест осилишь целую плитку шоколада, а то и не одну.
— Я голоден, — будничным тоном бросил Фэй Ду. — Но ты готовишь так много, словно я пять дней сидел на воде, — и, склонившись к уху, вкрадчиво прошептал. — Шисюн, если решишь добавить ещё блюдо, не управишься и к полуночи.
— Ты меня отвлекаешь, — умело выкрутился из ситуации взбудораженный касаниями Ло Вэньчжоу, вновь не подозревая, что секундой ранее не менее умело из неё же выкрутился Фэй Ду, и продолжил. — Всё было бы давно готово, если бы не обострение ваших прежних привычек, президент Фэй.
— М? Капитан Ло, — по-лисьи улыбнувшись, насмешливо произнёс Фэй Ду, — во времена прежних привычек вы не были в статусе моего парня и так отчаянно сдерживались, я думал, что вы воспримите за великодушие полученный шанс.
И снова туше.
— Не называй издевательства над людьми великодушием, я в это не поверю.
***
Фэй Ду вернулся в Синьчжоу спустя пять дней, заранее предупредив личного водителя о времени прибытия и попросив явиться пораньше,***
Фэй Ду совершенно точно сошёл с ума, если опустился до планирования чего-то подобного, но он не хотел — не умел, не знал, — как правильно выразить всё, в чём варился дни разлуки. «Недостаточно» — вот как можно было охарактеризовать хаос, терзающий его. Недостаточно было касаний Ло Вэньчжоу, звучания его голоса, жестов, привычек. Стоило увидеть его, и Фэй Ду вдруг почувствовал себя голодным. То тепло, разлившееся в грудной клетке при виде капитана, будто стремительно исчезало, прося поддержать его. «Задержи взгляд на нём».«Его улыбка всегда вызывала такие чувства?»
«Прикоснись».
Его кожа такая тёплая, объятия — родные и крепкие. В них безопасно. Ты дома. Эти навязчивые мысли не давали покоя, поэтому Фэй Ду придумал, как сохранить лицо и «независимость», но получить желаемое. И сделал вид, что подвернул ногу, когда выходил из машины. Он поморщился, пошатнувшись, аккуратно опёрся ладонью о крышу машины, удерживая равновесие, краем глаза заметил, что Ло Вэньчжоу, вылезающий следом, подался было в его сторону, но остался на месте, когда убедился, что Фэй Ду устоял на ногах. Держа спину ровной, а подбородок приподнятым, словно ничего не случилось, Фэй Ду развернулся на носках, закрывая дверь машины. И, едва сделав шаг, оступился, как если бы ему некомфортно было переносить вес на одну ногу. — Эти самолёты, — проворчал Ло Вэньчжоу, подходя ближе. — Неужели в бизнес-классе недостаточно удобств, чтобы ничего не затекало? — он передал сумку Фэй Ду лишь для того, чтобы подхватить его вместе с ней на руки, уверенным шагом направляясь в сторону подъезда. — Шисюн, возмущаешься на самолёты, а сам просто ищешь повод взять меня на руки, — с видом человека, который, безусловно, не мог сыграть на чужих беспокойствах и желаниях, отозвался Фэй Ду. Ло Вэньчжоу в ответ покрепче перехватил его, прижимая к груди, и у Фэй Ду перехватило дыхание. Уголок губ предательски дрогнул, он обхватил ладонями плечи возлюбленного, слегка сжимая их, а в глазах его мелькнули хитрые искорки. Со стороны могло показаться, что он подтрунивает над тем, что поймал капитана с поличным, на деле за ними скрывалось довольство от того, что план сработал. — Тебя только на руках и таскать, иначе сломаешь себе что-нибудь на ровном месте, — умело перенаправил стрелки Ло Вэньчжоу. Туше.***
Фэй Ду, подперев рукой щеку, наблюдал за тем, как Ло Вэньчжоу суетится у плиты. Вот оно — знакомое мягкое освещение на кухне, вьющийся у ног Ло Иго, аромат приправ и… соблазнительно маячившая перед глазами спина дорогого человека, который воодушевлённо готовит ради тебя ужин. На абсолютно здоровой щиколотке Фэй Ду виднелся эластичный бинт, который Ло Вэньчжоу лично зафиксировал, когда возлюбленный вышел из душа. Фэй Ду про этот бинт уже и не помнил, в его памяти отпечатались лишь прикосновения мозолистых подушечек пальцев к коже. Мало. Поднявшись, молодой человек подошёл к Ло Вэньчжоу со спины, обнимая за талию, заводя ладони под футболку, оглаживая живот. Кончиком носа провел от плеча вверх, по шее, оставляя поцелуй за ухом. У Ло Вэньчжоу от спонтанных нежных касаний вдоль позвоночника пробежали мурашки, он едва не выронил лопатку, которой переворачивал мясо, и не успел и слова сказать в ответ на чужой порыв, как Фэй Ду прижался губами несколько ниже жилки на шее, будто норовя оставить засос. Ло Вэньчжоу собирался удивиться несвойственному поведению возлюбленного — Фэй Ду прежде не имел тяги оставлять на нём никаких следов, — как вместо алеющего соцветия ему даровали след зубов. Фэй Ду правда укусил его. Не сильно, лишь цепанул зубами кожу, вызвав щекочущее ощущение, заставляющее поежиться, и сразу отстранился в знакомой беспечной манере. В той же самой манере он флиртовал с ним после дела Хэ Чжунъи: смотрел с хитрым блеском в глазах, вёл себя намеренно провокационно, чтобы в следующую секунду сделать вид, что ничего не произошло. Фэй Ду умел дразнить людей. Но тогда он делал это издёвки ради, а не для того, чтобы заполучить сердце Ло Вэньчжоу, и хоть они все равно оказались в отношениях, капитан почти никогда больше не замечал за ним такого же поведения.***
Фэй Ду намеренно — будто не ждал этого мгновения пять дней, — лёг к Ло Вэньчжоу спиной, и в этом даже не было ничего необычного. Чаще всего ему было комфортно засыпать на правом боку, но Ло Вэньчжоу, спокойно переворачивающийся на кровати с ним в объятиях, давно сделал этот нюанс незначительным. Долго ждать не пришлось. Едва выключив ночник на прикроватной тумбе, Ло Вэньчжоу придвинулся к Фэй Ду вплотную, обнял крепко, осознавая, как же сильно истосковался, коснулся губами мягких и ещё немного влажных после душа волос. Фэй Ду вдруг накрыл ладонью его руку, слабо сжал пальцами чуть ниже локтя. Он не обернулся и ничего не сказал, не посмел больше никак шевельнуться в жадных и тёплых объятиях возлюбленного, но по этому ненавязчивому прикосновению Ло Вэньчжоу наконец всё понял. Почувствовал, насколько Фэй Ду не хватало его рядом. Отстранившись, он порывисто перевернул возлюбленного на спину, нависая сверху, и глаза Фэй Ду сверкнули в темноте. Он глядел из-под полуприкрытых век и, будто сдерживая порыв, который сам не понимал, как выразить, — или не был уверен, что о нём подумает Ло Вэньчжоу, увидев эту маленькую «слабость», — поджал губы. Ло Вэньчжоу не нужны слова, он понимает. Ведёт кончиком носа по щеке, потирается о кончик чужого, зацеловывает линию челюсти. И, опираясь лишь на одну руку, освобождает другую, чтобы кончиками пальцев провести по шее возлюбленного вверх, придержать за подбородок, прошептать в губы тихое: — Я тоже соскучился. Прижаться к ним своими, сминая чувственно. И Фэй Ду, балансирующий всё это время на грани травматичного «привязанность — слабость, нежность — уязвимость, прикосновения — бессмысленное влечение» и «я без тебя задыхался», ломает изошедшую трещинами внутреннюю стену, обнимает Ло Вэньчжоу за плечи, отвечая на поцелуй. И наконец чувствует себя правильно. Тепло, которого предательски не хватало, от отсутствия которого ломало на части, пульсирует в грудной клетке, разливается по телу, обволакивает истосковавшееся сердце.
