Учителя и ученики

Шэнь Цинцю наотрез отказался заходить в воду: там много людей, куча бактерий, и вообще, можно подцепить холеру. Любые уговоры по поводу того, что вода чистая, а пляж — частный, на него не действовали. Чу Ваньнин тоже не заходил дальше, чем на расстояние, где вода доходила ему до щиколоток, а потом сбежал к Цинцю на шезлонги и под зонтик. — Он не сказал твоему, почему? — Ло Бинхэ и Мо Жань, оба одинаково подтянутые и в одинаково приспущенных плавках подошли к воде. — Не, Ваньнин не знает, — покачал головой Мо Жань, поворачиваясь к берегу, что бы помахать супругу рукой. Юйхэн несмело помахал в ответ. — Но я знаю точно лишь почему он сам не заходит. — И почему? — Он думает, что некрасив, и не хочет «пугать людей» — Мо Жань показал руками ковычки и двинулся дальше. — Не скажу, что в моем вкусе, — Король демонов постучал себя по губе. — Но ведь даже среди заклинателей он вроде как считается симпатичным. Женщины, дети, даже мужчины — все оглядывались на проходящих мимо юношей, поражаясь накаченному телу и колличеству шрамов на их коже. У Бинхэ это был конкретно один: на груди, место, которое он не желал залечивать, но его отчасти прикрывала нефритовая подвеска, которая сейчас отсутсвовала: он боялся ее потерять, а потому отдал своему супругу, что дремал на солнышке, рядом с читающим книгу Чу Ваньнином. — Вот именно. Не знаю, кто вбил ему в голову эту дурь, но если найду этого человека, выбью ему все зубы, — пообщел Мо Жань. Шрамы на его спине и груди были воистину ужасающими: полученные в боях и на тренировках, от ударов Тяньвэнь (эти самые любимые) и от мечей соперников. — Кто первый до буйков? — передложил Ло Бинхэ и юноша кивнул, а затем они оба нырнули под воду, поднимая кучу брызг. Чу Ваньнин краем глаза наблюдал за учеником, но когда убедился, что тот превосходно чувствует себя в воде закрыл книгу и посмотрел на коллегу и со вздохом положил на его лицо шляпу: пусть под зонтом, но он все ещё мог обгореть. Рядом с их шезлонгами, практичесаи вплотную, расположились две девушки, одна из которых надела весьма открытый купальник: верхняя часть состояла только из двух желтых треугольников, еле-еле закрываяя грудь, а вторая еще не переоделась. И все, что они делали, это: — Посмотри вон на того качка, с загорелой кожей и шрамами. Я бы ему дала, — мечтательно произнесла все еще одетая девушка, втирая в светлые руки крем для загара. Чу Ваньнин, сначала не обращавший на них внимание, аж подавился воздухом, когда понял, о ком они говорят. — А тот рядом, у него такая шикарная задница. Наверное, модель. Бли-и-ин, — она обиженно надула губы. — Я хочу, что бы он взял меня во всех позах. Такой симпатяга. Теперь даже Шэнь Цинцю проснулся и убрав шляпу с лица, удивленно сел. В его голове созрел план того, как можно сегодня повеселится даже не заходя в воду. — Девушки, — окликнул он внезапно и подруги повернулись в их сторону, явно не ожидавшие, что их позовут. — А давайте заключим пари. — Пари? — девушка в купальнике заинтересовано подалась вперед. — У вас есть что нам предложить… мальчики? — Я тут случайно ваш разговор подслушал, не обесудьте. Как насчет вам двоим, не посоревноваться с нами в том, кто первый соблазнит тех шикарных мужчин? Ставлю сотку. — А давай! — согласилась девушка в одежде. — Только я сейчас надену купальник и начнем. — Ты что творишь! — зашипел на Шэнь Цинцю Чу Ваньнин — Мозги от жары закипели? — Ну, Бинхэ же творит, что захочет и когда. Почему мне нельзя? — Цицню снял брюки, оставаясь в заранее надетых плавках, а затем стянул бирюзовую футболку, отсутствие которой тут же показало сокрытое: на белоснежной коже мужчины тут и там виднелись красные засосы, а соски были опухшими от постоянных ласк. — Ну же, братец Чу, подыграй мне, — шепотом произнес он — Неужели тебе не хочется подразнить Мо Жаня? Чу Ваньнин вздохнул, а потом стал расстегивать пуговицы на рубашке. Как говорится — живем один раз, но проживаем еще меньше. К тому же что плохого в том, если они поозорничают? Ло Бинхэ и Мо Жань, задыхаясь и борахтаясь в воде как два веселых лягушонка, брызгались друг на друга, стараясь побороть соперника в воде. Каждый из них трезво оценивал свои силы, а потому полноценного боя никто из них не затевал: это было лишь детской забавой, которую они разрешили себе в этот раз. — Погода сегодня просто восхитительная, — краем уха услышал Мо Жань голос девушки, и ни за что бы не обратил на повседневный разговор внимание, если бы следом за этим не послышались слова его учителя: — Очень тепло, да. Бинхэ повернулся на удивленный возглас своего друга и увидел следующую картину: Шэнь Цицню и Чу Ваньнин (он для приличия еще полотенце вокруг бедер обернул, не пугаемся), стояли прямо в воде, которая омывала их стопы, но дальше не заходили. У каждого на груди и шее красовались следы бурной ночи, которые они обычно прятали, но не в этот раз. Ло Бинхэ закашлялся садясь в воду так, что бы было видно лишь его плечи. Мо Жань, чертыхаясь, последовал за ним. Ни один из них не был в силах скрыть возбуждение, накатившее при виде столь сексуальных и в то же время таких необычных мужей. Ни тот ни другой не обладали особым талантом соблазнения, но для кое-кого даже самый незначительный взгляд на обнаженное тело, вытаскивал на поверхность самые потаённые желания. — Как, мать вашу, нам теперь отсюда выйти? — пробормотал Бинхэ, жадно пожирая супруга взглядом. — У тебя когда-нибудь была такая проблема, братец Мо? — Была, — вздохнул Мо Жань. — Это было в общей купальне, где были мы с Ваньнином и мои соученики. Тогда мы ещё… не встречались. — И как ты тогда выкрутился? — На мне был широкий халат, а в такой ситуации, я ещё ни разу не оказывался. Шэнь Цинцю и Чу Ваньнин не сразу поняли, в чем проблема их учеников, и почему они вдвоём сидят в воде практически целиком, а потом, когда до них дошло, весь пляж обернулся на безумный хохот странных мужчин, которые поспешили к своим местам, что бы взять полотенца для своих мужей, которые не обладали сдерженностью и не имели власти над своей похотью. У ошеломленных девушек попросили прощения, Мо Жаня и Ло Бинхэ отправили охлаждаться в душе, а вещи с пляжа были собраны и отнесены в отель, где оба учителя помогли решить своим непутевым ученикам задачу, так и не давшуюся им, не смотря на годы обучения.