Туда и обратно

Отправиться в круиз его подбила Юлька. Нет, не так, Юлька сначала в течение месяца ему рассказывала, как потрясающе путешествовать по морю, подсовывала пёстрые рекламные проспекты и вбрасывала занимательные факты вроде «а ты знал, что каждый итальянец съедает, в среднем, двадцать пять килограммов пасты в год?» Игорь послушно угукал, не отрываясь от отчёта. А потом в один день Пчёлкина ударила кулаком по столу, ойкнула, потёрла ушибленный кулак и спросила: — Так мы едем в круиз? — Какой круиз? — моргнул Игорь. — Шарик, ты балбес, — вздохнула Юлька, сдвинула его бумаги и уселась на край стола, — Ты меня вообще не слушаешь? — Слушаю, конечно, — неубедительно отозвался Игорь и сунул в рот кончик карандаша, силясь вспомнить. Слово «круиз» у него ассоциировалось только с песней «на теплоходе музыка играет» и «Аншлагом на Волге», но, когда он это сказал Юльке, она закатила глаза и сообщила, что он ужасно старый, и мог бы хотя бы не палиться. В этот раз она не спешила подсказывать, сидела, скрестив руки под грудью, и смотрела выжидательно. — Ладно, едем, — решил, что ему уже нечего терять, Гром, и улыбнулся, когда явно не ожидавшая этого Пчёлкина с радостным визгом соскочила ему на колени. — Угорёк, ты самый лучший! Я всё забронирую, заявление на отпуск у Фёдора Ивановича с открытой датой, отдел кадров напьётся на радостях по такому поводу. Мы едем в Италию! — Куууда? — переспросил удивлённо Игорь, но, увидев, как Юлька нахмурилась, махнул рукой, — Да ладно, ладно, едем. И вот они уже третий день рассекали воды Средиземного моря, периодически совершая остановки в портах. Пчёлкина сияла, делала кучу фото и напевала «по морям, по морям» на мотив песни про синий трактор. Игорь читал или глазел по сторонам, он взял с собой несколько бумажных книг, стоически снеся все насмешки Пчёлкиной. Они лежали у бассейна на шезлонгах, Юлька копалась в телефоне и подставляла ноги солнцу, Игорь щурился в небо и на верхнюю палубу попеременно. Было хорошо. Не хотелось это признавать, но было просто здорово, он накануне чуть не отказался, казалось, что без него Петербург непременно захватит какой-нибудь безумный последователь Разумовского, который только и ждёт, когда ум, честь и совесть полиции отправится в отпуск, но теперь, когда тревога отпустила, Игорь мог даже озвучить вслух свою благодарность. Мог, но не стал, конечно, Юлька и так слишком задавалась. Почувствовав взгляд на себе, она спустила солнцезащитные очки на переносицу и улыбнулась. — Ого, я думала, ты решил смотреть на него, пока не проглядишь дыру. — Не понимаю, о чём ты, — отозвался Гром тоном «лучше не продолжай», но Юльку такое никогда не останавливало. — О, ну конечно, это же я последние пару часов пялюсь на красавчика вот там, — она беззастенчиво указала пальцем на верхнюю палубу, где находился отдельный бассейн, и где на самом краю уже два часа и сорок минут загорал один парень. Игорь поймал её руку за запястье, опустил, отозвался делано небрежно. — Может, разок посмотрел. Он продолжал немного смущаться того, как свободно Пчёлкина говорила о его ориентации, будто это было самым обычным делом. Он ожидал, что она по крайней мере расстроится, когда после нескольких их дружеских встреч по версии Игоря и свиданий по версии всех остальных, он, запинаясь, признался, что у них вряд ли что-то получится. Юлька со своей акульей журналистской хваткой легко раскрутила это дело, выпытала признание и, удовлетворённая, откинулась на своём стуле. — Фух, хорошо, а то я думала, что я тебе не нравлюсь, а это же невозможно. — Я вообще би, — пряча глаза, пробормотал Игорь. — Би — это я, — сообщила Юлька, ткнув в стикер пчёлки на своём айфоне, — а ты не оправдывайся, не в чем. Объяснение было лёгким, а вот то, что дальше Юлька эту тему не оставит, и будет шутить при любом удобном случае, было неизбежностью. И теперь, заметив цель, она уже не могла остановиться. — Давай подойдём поближе? Я знаю, где там вход, сможешь рассмотреть товар лицом. — Юль, — прогудел Гром укоряюще. — Что «Юль», у нас следующие два дня в городах, потом ещё день в море и всё, нужно брать быка за рога! В азарте Юльку было не остановить, поэтому Гром просто закрылся книжкой, продолжая из-за неё поглядывать на как нарочно красующегося на шезлонге парня. Тот как будто не загорал, а снимался для обложки. Фигура у него для этого была подходящая, широкие плечи, узкие бедра, Гром оценил, когда тот вставал, чтобы окунуться. Игорь бы, может, посмотрел и отвёл взгляд, ему вообще не свойственно было пялиться. Но в тот момент, когда Гром пытался разобрать надпись на его плавках, парень ощутил взгляд, посмотрел вниз, сверкнул улыбкой. И Игорь пропал. Прятался теперь в тени зонтика и надеялся снова увидеть это. Ему вовсе не хотелось знакомиться, завязывать неловких разговоров, убеждаться, что на расстоянии всё выглядело куда более привлекательно. Ему хотелось, чтобы парень продолжал потягиваться, играя плечами, попивать коктейль, и, может, ещё раз взглянул в его сторону. Но Пчёлкиной это объяснить было трудно. Поэтому он просто отмалчивался. Спросил только: — Что это за бассейн? — Для супер-пупер-вип, — улыбнулась Юлька. Игорь фыркнул. Когда Пчёлкина озвучила цену на их поездку, он только мрачно кивнул, внутренне радуясь, что смог сохранить лицо. В пересчёте на шаверму сумма выходила неприличная. Благо, благодарный город наградил своего героя премией за спасение и после восстановления, то есть покупки нового, мотоцикла дяди Феди, осталось ещё достаточно, чтобы не пришлось продавать почку. И теперь ему говорят, что он тут не супер-пупер? Юлька на его душевные терзания только фыркала. — Мальчик с хатой в центре Питера, не закатывай глаза. Ты в сезон за месяц на этот круиз можешь заработать, если будешь сдавать свой музей. А, если сам там останешься, то за неделю, — она сощурилась наверх и продолжила расчетливо, — У них и ресторан отдельный, но там просто всё золотое. План такой: ты надеваешь костюм, и идёшь печальный сидеть у бара. Что? Ты не взял костюм? Гром вздохнул и накрыл лицо книжкой. Настроение у него стремительно портилось. Парня они снова встретили в коридоре, он шел навстречу, и Игорь невольно замедлил шаг, молясь, чтобы Юлька ничего не ляпнула. — Привет, — сказала она, когда они сблизились. Парень стрельнул тёмным взглядом на Игоря, улыбнулся и кивнул. У Игоря сердце стукнуло под горлом. Красивый. Вблизи ещё красивее, губы такие, волосы эти влажные, как будто небрежно так растрёпанные. Веснушки на носу и щеках. И ресницы такие, что дыхание перебивает — Ну, обычный, — сказала Юлька, и Игорь вдруг страшно на неё обиделся. Даже хотел ей что-то язвительное ответить, но наткнулся на смеющийся, всё понимающий взгляд, и промолчал. Вечером они с Юлькой поругались. Она настаивала, что Игорю нужно проявлять инициативу, покупать костюм и сидеть как Джеймс Бонд в баре ресторана для богатых. Игорь отмалчивался, а потом вспылил. — И зачем? Ну пойду я, и что? Юлька опешила. — Как зачем? Он увидит тебя, влюбится, и у вас будет красивая история, будет, что детям рассказать. Игорь смотрел на неё со злостью. Ему хотелось напомнить Пчёлкиной, что в реальной жизни парни обычно находят друг друга с одной целью, и это вовсе не создание семьи. Что он не заинтересован в одноразовом контакте, а на большее с супер-пупер-вип парнем рассчитывать не приходится. И что он не уверен в своей способности сказать хоть слово под взглядом этих тёмных глаз. Но он только хлопнул от души дверью и ушёл на палубу, охлаждаться. Погода к вечеру испортилась, и на носу, обычно забитом охотниками фотографироваться, было пусто. Игорь прошёлся, штормовой ветер принёс приятную прохладу, палуба едва ощутимо покачивалась под ногами, а где-то очень далеко внизу море волновалось, шумело, нападало на лайнер в бессильной попытке снести. Игорь подошёл к самому краю, обхватил перила ладонями и, свесившись, стал смотреть вниз. Вид тёмной воды завораживал и успокаивал. — Эй, если ты прыгнешь, я тоже прыгну, — услышал он сзади, и почему-то сразу понял, чей это голос, хотя никогда прежде не слышал его. Он выпрямился и оглянулся. Парень стоял в метре за его спиной. В костюме, отметил Игорь. Про ресторан Юлька явно не ошиблась. — Это из «Титаника», — пояснил он, поняв, что Игорь не ответит. — Я не смотрел, — отозвался Гром хрипло. — Ладно, тогда и этого не поймёшь. Он вдруг быстро взобрался по заграждению, на которое точно не надо было взбираться, раскинул руки и закричал: — Я король мира! Гром рефлекторно шагнул ближе, и, когда корабль качнуло, прижался со спины, удерживая. Эту-то сцену он видел. Парень, ничуть не смутившись, раскинул руки, ладонями вперёд, и улыбнулся блаженно. Пах он терпко и сладко, от его парфюма у Игоря защекотало под рёбрами. От сильных порывов ветра перехватывало дыхание. Или это не от ветра. Постояв так, парень пошевелился, повернулся в его руках, посмотрел в лицо снизу вверх. Он был ужасно неудобного роста, каждый раз придётся наклоняться, чтобы поцеловать. Игорь тут же решил, что его рост совершенно идеальный. — Пойдём ко мне в каюту, посмотрим «Титаник»? Если твоя девушка тебя отпустит. — Она не моя девушка, — отозвался Игорь, в горле было сухо, как будто он отвечал экзамен. Ему всё же никогда не приходилось говорить этого вслух. Даже пальцы похолодели, когда он произнёс хмуро и решительно: — Я гей. — О, милый, — оскал парня стал хищным, — Я знаю. Но хорошо, что не я тебе об этом сообщил. А я Петя, и уже замёрз. Идём? Игорь знал как минимум десяток причин, почему ему стоило отказаться. Но он только кивнул.