Пока ты гладил монстра

Однажды, когда Ким купал собаку, всё рухнуло — и в переносном, и в самом прямом смысле. Ким тихо напевал себе под нос, намыливая шерсть пса шампунем. В конце концов, всему виной оказался именно шампунь. Он вымывал тщательно — вычищал за ушами и между маленькими пальцами на лапах. Уши собаки были прижаты к голове жалким образом, а шерсть облепила тело так, что пёс казался крошечным — и это заставляло Кима ласково тереть его щёки. — Ну-ну, — успокаивающе сказал он. — Скоро всё закончится. Но когда он мыл псу морду, случайно мазнул пузырьками шампуня по его носу. Пёс вдруг чихнул — милый, фыркающий звук, который Ким толком не успел оценить, потому что был слишком занят тем, что мыльные брызги полетели прямо ему в глаза. Он тихо выругался и стал тереть лицо рукавом. Закрыв глаза, он видел перед собой ванну с мокрой и грустной собакой. Открыв — ванну с мокрым, ошеломлённым, голым мужчиной, облепленным собачьим шампунем. На него смотрело знакомое лицо — широко раскрытые глаза, приоткрытые от удивления губы, чёрные волосы, прилипшие к бледной коже. Кента. Ким выругался — уже громко — и вскочил, опрокинув табурет. Он наугад ухватился за стену, но зацепился за шторку душа, сорвав её с карниза. Вся штанга рухнула им на головы, и Ким едва успел среагировать, как телохранитель, убийца Тони Чена выпрыгнул из ванны и накрыл его собой — будто полая металлическая труба могла представлять для Кима настоящую опасность. Будто настоящей угрозой не был сам Кента. Но история начинается не здесь. Она начинается с последнего раза, когда Ким видел Кенту... ну, по крайней мере, видел его в человеческом облике. Тогда Кента стоял на коленях, рыдая у ног отца, а его руки были в крови этого человека. Внимание Кима было разорвано пополам — между желанием поддержать новых друзей, пока Вэй умирал на руках у Бэйба, и необходимостью следить за своим бывшим похитителем и спасителем. Кента был человеком, которого трудно предсказать — Ким усвоил это на собственном опыте. Лицо его ничего не выдавало, действия противоречили, а мотивы так и оставались для Кима загадкой. Он мог помочь тебе сегодня, а завтра навредить. Поэтому, когда тот поднялся на дрожащие ноги и почти бегом вышел из ванной, опустив голову, Ким поступил естественно — пошёл за ним. Но, выйдя в коридор, он обнаружил, что Кента бесследно исчез. Тишина стояла гробовая, особенно после недавнего хаоса. Единственным живым существом в поле зрения была одна из сторожевых собак Тони, дрожащая в углу с поджатым хвостом. Нет — нынешний, сегодняш­ний Ким пока ещё не связал факты. Дайте ему пару минут и сухое полотенце — и он поймёт. (От переводчика: Да и вы скорее всего тоже не понимаете, что происходит, но читаем дальше.) А вот Ким несколькими месяцами ранее смягчился сразу. Он подошёл к собаке медленно, косвенно, с протянутыми руками, давая своему запаху дойти до неё. Пёс зарычал — тонко, отчаянно, словно умолял Кима держаться подальше. — Эй, — мягко сказал Ким. — Это я. Помнишь меня? Хотя, возможно, и это не было началом истории. Отмотаем ещё на несколько недель назад: избитый и окровавленный Ким лежал на жёстком бетонном полу одиночной камеры. После провальной попытки спасения от X-Hunter его перевезли в новое место и Кента без церемоний бросил на пол. Из коридора доносился стук шагов Тони — быстрых, раздражённых, и голос, полный ярости. — Как ты мог это допустить, Кента? Это всё твоя вина! — кричал он. — Они не должны были зайти так далеко! Благодари Виннера, что он их поймал, иначе мне пришлось бы убирать за твоей очередной ошибкой. — Кента молчал, даже когда в голос Тони вплёлся звук ударов. — Сделай так, чтобы это не повторилось. Ты и так уже в немилости*. От переводчика: You're already in the doghouse, as it is переводится буквально как "Ты и так уже в собачьей будке". Тут может быть отсылка к тому, что Кента к тому моменту мог превращаться в собаку. Тогда Ким ещё не знал, насколько буквально это было сказано. Когда шаги стихли, в проёме появился силуэт пса — тёмного, с острыми ушами, настороженного. Он сел прямо у решётки камеры. Да, теперь, в настоящем, Ким уже всё сложил воедино. Пёс оставался на посту по нескольку часов, не отвлекаясь ни на что. Уходил только тогда, когда его сменял человек. Ким тогда не понимал — зачем собаку менять на человека, если они равны в роли охранника? А спустя несколько часов приходил Кента — уже человек — с едой, проверял раны Кима, ничего не говоря. Это было полной противоположностью поведению Виннера, который любил пнуть и поязвить. После проверки Кента выходил, обменивался с напарником коротким докладом, и вскоре пёс снова сидел у камеры, пока Ким ел. Сначала Ким объявил голодовку, но потом понял, что без сил не сможет сбежать. И в конце концов, устав от пристального взгляда пса, Ким кинул ему кусок хрустящей свинины. Пёс посмотрел сначала на мясо, потом на Кима — с видом: "Ты издеваешься надо мной? Ты думаешь, я это съем?" — Давай, — хрипло сказал Ким. — Дай мне хоть на что-то посмотреть. Пёс вздохнул носом, но всё же слизнул кусок. Ким улыбнулся — устало, но с облегчением, как будто накормить эту собаку означало, что надежда ещё есть. Псу — Кенте — это казалось бессмысленным. Он не понимал, почему Ким заботился о других больше, чем о себе, почему всегда шёл наперекор. Ведь проще было просто подчиняться. Но Ким был упрямым и одиноким, и даже собака в камере была для него лучше, чем пустота. Он рассказывал ей о гонках, трассах, мечтах, которые теперь казались недостижимыми. И именно эти кусочки его жизни медленно разрушали стену вокруг сердца Кенты. Кента не понимал и того, почему Ким был добр к его звериной форме. Для Тони это была лишь очередная функция, а чаще — способ унизить. Но Ким был другим. Он протянул руку к решётке, звал его, будто освобождал из клетки. И много недель спустя эта же рука протянулась к нему снова — осторожно, как будто Кента мог укусить. Может, и мог. Кента сам не был уверен, на что способен. Он убил отца. Он опасен. — Ты знаешь меня, — сказал Ким, голос его теперь был сильнее, чем в тот раз под мостом, когда он был полубессознателен. "Знаю ли я?" — подумал Кента. — "Могу ли я понять такого человека?" — Всё в порядке, я не причиню тебе вреда. Но как он мог быть в этом уверен? Может, Ким захочет отомстить... — Ким! Вот ты где! — за углом показались Соник и Норт. — Мы уже начали волноваться! Ким чуть повернулся, заслоняя испуганного пса. Он не хотел, чтобы его пугали еще больше, и даже не подумал, что у сторожевой собаки может быть нервный срыв из-за убийства собственного отца. — Я пошёл искать Кенту, — объяснил он. — Это... — Норт вопросительно жестом указал за Кима. — Не волнуйся. Это друг. "Друг?.." — недоумённо подумал Кента. — Он не может остаться здесь один, — сказал Ким. Он удивлялся, как Кента может быть настолько холодным, чтобы бросить собаку, которая была под его присмотром, но в натуре Кенты было много такого, чего Ким не понимал. Да, ирония до него не доходила. — Что ты собираешься делать? — спросил Сонник. Ким хотел помочь ему. Может, и странно — хотеть забрать к себе домой собаку босса мафии. Но он чувствовал, что между ними есть связь, пусть и возникшая в бреду его одиночного заключения. Казалось, он чем-то обязан этой собаке. — Как думаешь, Алан будет не против, если он поживёт в гостевом домике? Хотя бы немного. Или… нет, мне, наверное, лучше снять номер в отеле. "Я могу позаботиться о себе сам", — хотел сказать Кента. Он попытался вернуться в человеческий облик, но не смог. Это было похоже на судорогой сведённую мышцу — он не мог сдвинуться, не мог вернуться в нормальное тело. Попробовал снова — тот же результат, и теперь к нему подбиралась паника, чувство ловушки. У него не было проблем с обращением уже много лет — с тех пор, как Тони впервые дал ему эту способность. "Это всё из-за Отца?" — испуганно подумал он. — "Он проклял меня перед смертью? Заставил жить собакой, которой я всегда и был на самом деле?" Он был так расстроен, что не заметил, как Сонник и Норт ушли, или как Ким сел перед ним. Не заметил, как Ким медленно придвинулся ближе, пока не смог протянуть руку и погладить его по голове. Это прикосновение вырвало Кенту из ступора. Он уставился на Кима, его глаза были широко раскрыты, дыхание — всё ещё тяжёлое и прерывистое. Но Ким сдвинул ладонь, ухватив его за загривок, почти как щенка, и это странным образом успокоило разум Кенты. — Не волнуйся, — сказал Ким, голос его был твёрдым и уверенным, взгляд отражал непоколебимую волю. — Я позабочусь о тебе. Кента взглянул на него настороженно, что в человеческой форме выглядело бы гораздо угрожающе. Он не знал, какие у Кима мотивы. Может, подумал он, Ким хочет присматривать за ним, чтобы он не натворил новых бед. Кента не мог его за это винить. В конце концов, он похитил Кима и держал его в плену, угрожая продажей органов на чёрном рынке. Было бы справедливо, если бы Ким затаил злобу. Ким остался с Кентой надолго, пока полиция не взяла показания со всех, включая его. Он не был свидетелем убийства Тони, но рассказал, что произошло с Виннером. Вопросов к Кенте, разумеется, не было поскольку он был в теле собаки. Он и сам едва это осознавал, оставаясь в полудрёме даже тогда, когда Ким встал и велел следовать за ним. Но подчиняться приказам для Кенты было делом привычным, почти автоматическим. Снаружи Бэйб сидел на борту машины скорой помощи, пока медик обрабатывал его раны. Рядом стоял Чарли, крепко держа его за руку с тревогой на лице. Ким ещё не успел толком осознать, что Чарли вдруг жив, но раз Бэйб это принял, он не видел смысла задавать вопросы сейчас. Сонник и Норт сидели под деревом, обучая детей хлопкам. Ким заметил Алана и направился прямо к нему. Он не собирался просить об одолжении так скоро после смерти его друга, но и уходить, не сказав ничего, не хотел — не после всего, что они пережили. — Не говори глупостей, — отозвался Алан, выслушав его. Голос был усталым, но всё ещё мягким, лицо осунувшееся; он опирался на Джеффа, который стоял рядом, обняв своего спутника за плечо. — Я же сказал, можешь оставаться столько, сколько нужно. — Ты уверен? — спросил Ким, глядя уже на Джеффа, у которого, похоже, были сомнения. Всё-таки собака — это забота. Да и ребята, которые жили в их доме, тоже надо было заботиться. Джефф сжал губы, потом вздохнул: — Ну, какого ещё одного приблудного в нашу команду? — и спросил. — Где он? Ким посмотрел вниз — место рядом оказалось пустым. Он выругался и стал искать взглядом, пока не заметил собаку в нескольких метрах. Кента нашёл Пита. Он никогда раньше не видел Пита таким маленьким. На нём небрежно висело одеяло, будто его накинул кто-то другой, а он и не заметил. Лицо было пустым, глаза — стеклянными и далёкими, но по щекам тянулись следы слёз. Кента не знал, что делать. Он был уверен — в смерти Вэя виноват он. Если бы действовал раньше, если бы только послушал Пита — разве Вэй не был бы жив? Разве Пит сейчас не праздновал бы, а не горевал? Даже если бы Кента мог говорить, какое право он имел бы? Его всегда во всём винили. Но всё же что-то в нём не принимало того, что Пит сидит таким одиноким. Из горла вырвался тихий всхлип, и Пит моргнул, наконец фокусируя взгляд. Но он не узнал Кенту — и не мог. Ведь Тони начал эксперименты уже после того, как Пит ушёл. Ему нужна была новая цель для Кенты. Пит был слишком ошеломлён, чтобы задуматься, как странно — видеть собаку, которую он никогда не встречал, сидящую прямо перед ним и пристально смотрящую в глаза, словно она его знала. И тут вмешался Ким. — Эй, — сказал он, держа ладонь над головой пса — не касаясь, но готовый оттащить при необходимости. Кента тут же поднялся на все четыре лапы и обошёл ноги Кима кругом. "Помоги ему", — отчаянно подумал он, толкнув его ногу носом. — "Ты добрый. Ты знаешь, как это сделать." — Ким озадаченно глянул вниз. — С тобой всё в порядке? — спросил он Пита, прежде чем осознал, насколько вопрос лишний. Пит явно был не в порядке. Он выглядел совершенно убитым. Кента фыркнул с насмешкой, и Ким недоверчиво уставился на него. "Меня сейчас осуждает собака?" — Я имею в виду, врачи тебя осмотрели? — уточнил он, кивнув в сторону медиков. Пит кивнул, и Ким внимательно на него посмотрел: — Тебя подвезти? Тот моргнул, а потом натянуто улыбнулся — вежливо, но без капли тепла. — Нет, мой водитель у машины. — Ким хмыкнул в знак понимания. — Ты вернёшься к Алану? Пит поколебался и покачал головой: — Мне нужно побыть одному. Это было правдой. Он едва справлялся со своими бушующими эмоциями, не говоря уже о чужом горе вокруг. Но выглядел он так, будто не знал, как вообще встать с места. Словно если он подождёт достаточно долго, Вэй сам его найдёт. Если он встанет, пойдёт — это будет значить оставить Вэя позади. — Вот, — сказал Ким, доставая телефон и протягивая его Питу. — Запиши свой номер, — он оглядел парковку, заметил вдалеке чёрный седан Пита с сотрудником у двери. — Пойдём, всё будет нормально, — мягко сказал он, поднимая Пита за руку. Вместе с собакой они проводили его к машине. — Не стесняйся звонить, если что-то понадобится, — сказал он, когда Пит сел на заднее сиденье. — Я позвоню, как свяжусь с родителями детей, — ответил Пит. — Я не это имел в виду, — сказал Ким. — Алан и Джефф займутся детьми. Звони, если что понадобится. И отдохни. Ты выглядишь паршиво. Это вырвало из Пита настоящую, хоть и усталую улыбку: — Спасибо, Ким. Кента смотрел, как машина Пита отъезжает. В человеческом облике его лицо было бы каменной маской с лёгким оттенком печали в глазах. Но сейчас уши прижались к голове, полностью выдавая эмоции. Ким с любопытством улыбнулся ему. Он сдержался, чтобы не потрепать пса по голове — казалось, пока рано нарушать границы. — Ты знал его раньше? — пробормотал он вслух. — Когда он здесь жил? "Да", — хотел сказать Кента. — "Мы когда-то были братьями. Но теперь почти не знаем друг друга." Он безучастно сидел и ждал вместе с Кимом, пока всех соберут и рассадят по машинам. А потом они поехали туда, что он принял за свою тюрьму, но что Ким собирался сделать его новым домом.